Глава 16

Четыре месяца спустя.

Международный Центр

Репродуктивной Медицины (МЦРМ)

— Алевтина Марковна, — сжимаю между коленей вспотевшие ладони. Не думала, что разговор с гинекологом перейдет все рамки дозволенного с ее стороны, — я, конечно же, понимаю все ваши предубеждения и сомнения по поводу моего выбора, но вы не имеете права мне отказать.

Лезу в сумку и достаю договор, подписанный нами с Валерой, еще когда мы пришли сюда в первый раз.

— Вот здесь смотрите, — я открываю договор на нужной страничке, где мелким шрифтом написано "…в случае смерти одного из супругов все права на биоматериалы переходят ко второму", и указываю на эту строчку пальцем, даю врачу время прочитать. — Все верно?

Вдруг замечаю ее скошенный взгляд на мое запястье и тут же меняю правую руку на левую и прикрываю манжетой блузки неровный уродливый шрам, оставшийся после пореза лезвием.

— Все верно, Дарья, вы все правильно понимаете, — подтверждает мои слова врач.

— Тогда вижу ваше нежелание исполнять свои прямые обязанности, — сцепляю руки в замок и, выпрямившись в струнку, сижу на краешке стула и смотрю не отводя взгляда от мутно-синих глаз женщины.

— Я и не отказываюсь, — она устало опускает плечи.

Соглашусь: со мной после выписки из больницы действительно стало тяжело найти общий язык, но лишь потому, что все меня пытаются переубедить в намеченной мной цели. Пока лежала на больничной кровати, просчитывала каждый шаг, который сделаю, когда выйду на свободу. Нет, меня никто не держал насильно в клетке с железной решеткой на окнах, я лежала сама, потому что осознавала, что мне это действительно нужно, что не смогу без врачебной помощи находиться в том мире, где нет больше Валеры. А еще, когда очнулась в больнице и увидела поседевшего отца, чуть сердце не остановилось от боли. В тот миг казалось, что ничего не может быть больнее потери мужа и сына, но я была неправа — может быть больнее, и было. Просила прощение у родителей как одержимая и заливалась слезами от того, что могла причинить самым близким людям вселенскую боль.

— Тогда давайте не будем препираться — на это уходит слишком много сил, а они у меня сейчас не лишние. На носу международная выставка фотографий, и я хочу в ней принять участие, — примирительно улыбаюсь ей.

— Конечно же, я слышала о выставке. Припоминаю, что вы, Дарья, фотограф, — она полистала документы и, цокнув языком, наконец-то посмотрела на меня. — Если вы уверены, что хотите повторное ЭКО — так тому и быть.

Алевтина Марковна встает и подходит к выдвижным ящикам железного сейфа, а я, пока она меня не видит, тихо хлопаю в ладоши и широко улыбаюсь. Женщина достает папку синего цвета и возвращается обратно. Поток холодного воздуха, что дует из кондиционера, подхватывает аромат ее духов и разносит по помещению, наполняя его приторно сладким ароматом жасмина.

Гинеголог-репродуктолог Алевтина Марковна Белозуб одна из самых востребованных врачей в Питере. К ней месяцами стоят в очереди бездетные пары, потому что после ее волшебного колдовства ни одна девушка или женщина не уходила от Белозуб не забеременев. Вот и мы когда с Валерой пришли к ней впервые, сразу же прониклись к Алевтине Марковне доверием. В тот момент мы были просто опустошены его диагнозом «бесплодие», и если бы не Белозуб, то решали бы вопрос об усыновлении малыша.

— Тьфу, — посмотрев анализы, засмеялась тогда женщина, — что это за ересь? Кто вам понаписал все это? Не верю! — она взяла чистый лист и быстро начала что-то строчить, мы толком тогда с Валеркой ничего и не поняли. — Предупреждаю сразу, — сказала она не глядя на нас, — анализы и процедуры будут стоить дорого, но у вас есть возможность сэкономить на самом ЭКО — нужно будет собрать необходимые документы и подать их в ту государственную поликлинику, к которой вы прикреплены на получении квоты.

— Нет уж спасибо, мы как-нибудь обойдемся, правда, малыш? — Валера сжимает мою ладонь, и я улыбаюсь.

После того судьбоносного посещения Белозуб и после небольшого обследования и проведения самого ЭКО, через месяц мы с Валерой не знали пределов радости. У нас все получилось. На тесте, который я сделала по настоянию мужа в первый же день задержки, было две полоски.

— Дарья, тогда выбор даты подсадки эмбриона за вами, — врач поворачивает ко мне календарь с отмеченными датами "можно" и я выбираю ближайшую.

— Двадцать пятое июля, — она еще раз сверяет числа, и довольная улыбка растягивает ее губы, — тогда до встречи через три недели. — Она провожает меня до двери, и уже когда мы стоим на пороге, чуть приобнимает меня за плечи. — И еще раз примите мои соболезнования.

Я благодарю женщину и выхожу в широкий коридор сегодня как ни странно пустой. Когда мы с Валерой были здесь последний раз, тут яблоку негде было упасть, а сегодня оглушающая тишина — необычное явление для такого места. Поэтому цокот моих каблуков эхом разносится по коридору. Мне становится не по себе, по спине пробегают мурашки, я ускоряю шаг и лишь когда добираюсь до лифта, облегченно вздыхаю.

Поднимаю глаза на электронный циферблат и слежу за цифрами: 15, 14, 13, 12… Двери открываются на 11 этаже, и я захожу внутрь. Слышу посторонние голоса, доносящиеся до меня из глубины коридора, но они не успевают дойти — двери лифта закрываются.

* * *

Я внимательно рассматривал молодую женщину, сидящую напротив меня. Коротко стриженные русые волосы, чуть полноватое лицо, тонкие губы и небольшой нос — ее внешность не отпугивала, но и не притягивали. Абсолютно обычная среднестатистическая женщина тридцати трех лет.

— …Ольга Ивановна у нас на хорошем счету, — продолжал расхваливать женщину Вербицкий, — мама троих детей, добрая, отзывчивая, чистоплотная и, самое важное, покладистая и не скандальная особа. — Мужчина искренне уверен в том, что говорит, в его словах не слышно ни капли игры, да и вряд ли из него вышел бы хороший актер — все эмоции отражаются на лице. — Это самая лучшая кандидатка на роль вашей суррогатной мамы.

— Сколько по времени будет еще длиться собеседование? — негромко спрашивает Элина, но делает этом так, чтобы слышали ее все.

— Энн… — вскидываю бровь и вкладываю в эти три буквы определенный смысл.

— Что? Мне на репетицию надо, — возмущенно поджимает губы и что-то быстро печатает на "ожившем" экране телефона.

— Ольга Ивановна уже готова к подсадке эмбриона, со всеми анализами вы можете ознакомиться здесь, — он передает через женщину объемную папку.

Беседа идет своим чередом. Все предпочли проигнорировать поступок жены, по крайней мере внешне, никто не выказал своего изумления ее поведением, но во взглядах я все же успел заметить неодобрение.

— Спасибо, Андрей Васильевич.

Я быстро пробежался глазами по анализам, хотя что я в них мог понимать? Конечно, основные и часто произносимые медицинские термины могут рассказать об общем состоянии здоровья, но не больше. А по тому, как ведет себя Элина, понял, что придется полностью довериться словам репродуктолога и положиться на его репутацию и положительные отзывы знакомых и друзей. Да и что я могу понимать в суррогатных матерях, если ни разу не был знаком с ними лично? По мне это должна быть женщина, которая согласилась выносить для нас ребенка за немалую сумму — вот и все.

— Элина, — привлекаю внимание супруги, — что ты думаешь по поводу Ольги… — еще раз смотрю на женщину и понимаю, что согласие жены мне совершенно не интересно — я уже все решил сам, — Ольги Ивановны. Да и Андрей Васильевич нам полностью подходит.

Энни скользнула по мне мимолетным взглядом и снова уткнулась в голубой экран телефона.

— Тогда давайте перейдем к подписанию договора, — запыхтел мужчина и, засуетившись, начал собирать документы, разложенные на столе.

— Все будет хорошо, не переживайте, — подала голос женщина, — в договоре все пункты стандартны, — она мило улыбается.

— У вас красивый голос, — не заставила Энни себя долго ждать, зачем она только влезла? Непонятно.

— Спасибо, — отвечает женщина и отводит взгляд в сторону.

— Вы нашему бебику обязательно пойте колыбельные, мне кажется, ему понравится.

Жена наконец-то отложила телефон и включилась в беседу — почувствовала скорую развязку этой затянувшейся беседы. Вербицкий весь подобрался и теперь уже перед нами сидел не главврач репродукционного центра, а продавец товаров и услуг.

— Подписать нужно здесь, здесь и здесь, — он указывает на отмеченные галочкой строки, и мы с Элиной ставим подписи возле каждой из них.

— Здесь подпись ставит суррогатная мать… Ольга Ивановна, здесь, — он указывает, где нужно расписаться женщине, — ну и последнее и самое важное — осталось определиться с датой.

Вербицкий достает календарь и еще одну папку, только в этот раз она тонкая. Перелистывает медленно страницы и останавливается на последней. По выражению лица видно, что просчитывает что-то. Мы все трое переглядываемся, только в отличие от наших с Элиной вопросительных взглядов, Ольгин отличается спокойствие и холодностью к происходящему, ведь она в курсе того, что делает главврач.

— Вот в эти дни можно сделать подсадку, и если у вас есть желание присутствовать при этом событии, то это стоит обговорить заранее.

Вербицкий передает нам календарь с отмеченными днями, а если точнее — это один единственный день в июле и один в августе.

— Я вижу удивление на ваших лицах? Что вас смущает? — Вербицкий расправил плечи и заинтересованно смотрит на нас.

— А почему так мало дней? Мне нужно посмотреть расписание, я так и не скажу навскидку, а вдруг в это день у меня будет выступление?

— Ну, по большому счету, Элина Олеговна, мы с вами можем отступить на день или два от этой даты, тут скорее больший уклон идет в сторону Ольги Ивановны, — мужчина смотрит на сурмать и вопросительно поднимает бровь.

— Мне подходит двадцать пятое июля, — улыбается она, а на лице Элины, которая осознала, что от нее практически ничего не требуется, промелькнуло облегчение.

— Тогда все вопросы решены, — потер ладони Андрей Васильевич, — с вами, как подойдет время, свяжутся. — Он выходит из-за стола и помогает встать Ольге, показывая тем самым, что разговор окончен.

— Да, конечно, — отзеркаливаю действия главврача.

Элина подхватывает свою сумку, и мы вчетвером выходим из кабинета. В коридоре абсолютная тишина. Никогда не думал, что такое может быть в больнице.

— Как странно, — оглядываясь по сторонам, пожимает плечами Ольга, — первый раз здесь так тихо.

Ее голос разноситься эхом по пустому коридору.

— Это бывает действительно нечасто, — Вербицкий, выпроводив нас из кабинета, останавливается на пороге, — сейчас проходит семинар на нижнем уровне, и приемы практически всех врачей перенесены на вечернее время, так что это ненадолго, — он поднял манжету халата и глянул на часы, — рад был встречи и рад, что она закончилась продуктивно, — он переводит взгляд на меня, — найти хорошую суррогатную маму — это главный залог успеха в нашем деле. А теперь прошу прощения, — мужчина протягивает мне руку для прощального рукопожатия, — я вынужден продолжить работу. Хорошего вам дня.

Главврач еще раз оглядел нас и задержал взгляд на Элине чуть дольше, чем того требовала ситуация, но жене было не до него — она с кем то активно переписывалась, потеряв связь с реальным миром.

— Всего доброго, — беру ее за локоть и виду в сторону лифта. — Энни, веди себя прилично, а? — шепчу ей в ухо, потому что чуть вперед нас ушла Ольга. — Со стороны выглядит так, что ребенок нужен только мне.

— Даня, не говори ерунды… — она хотела сказать что-то еще, но телефонный звонок прервал ее.

В пустом коридоре слышны только наши шаги и шепот Элины. Оглядываюсь на нее, так как она чуть отстает и идет сзади.

— Это большая ответственность Данил, — слышу голос Ольги, — до двадцать пятого июля у вас есть еще время, подумайте, стоит ли вам сейчас заводить ребенка, — она многозначительно кидает взгляд на Энни, — или, возможно, стоит подождать?!

— Спасибо за совет, Ольга. — Меня задели ее слова — в них была львиная доля правды, но … — мы достаточно взрослые люди, чтобы обойтись без них, — приклеиваю самую милую улыбку к губам, а про себя решаю еще раз просмотреть анкеты кандидаток в сурмамы.

— Да, извините, мне не стоило этого говорить, — девушка ускоряет шаг, а я его замедляю, потому что Элина совсем отстала.

— Энн, мне еще на работу ехать, — окликаю ее, и супруга, повернувшись на мой голос, кивает.

Мы уже поворачивали в сторону лифта, когда я услышал гулкое цоканье каблуков… Видимо, семинар уже закончился… Мы вышли с Элиной из-за угла в тот момент, когда в лифт заходила девушка. Я отчего-то обратил на нее внимание, не знаю, может, из-за цвета и длины волос — они у нее были рассыпаны по спине и ниспадали волнами до самой поясницы. Незнакомка сделала шаг в лифт, и он тут же за ней закрылся, но я успел выхватить взглядом ее профиль, когда она поворачивалась к дверям лицом. Она была очень похожа на ту девушку, что я подвозил до дома несколько месяцев назад. Да ну, не может быть, зачем она здесь? У нее же муж умер — это я тоже прекрасно помнил. Возможно, работает здесь? Странное совпадение?!

— Даня, давай, шевели ногами, мне еще в театр нужно на репетицию, — Энни подходит сзади и обнимает меня за шею, целует прямо в ухо, — ты меня вечером заберешь? — горячим дыханием обжигает шею.

— Постараюсь, — скольжу ладонью по ее талии и притягиваю к себе так близко, насколько позволяют правила приличия, — ты будешь ждать?

— Мгу.

Она прикусывает мне мочку уха, и я забываю, о чем думал несколько минут назад — все мысли вытесняет будоражащий кровь первобытный инстинкт.

— Мне кажется, вечера я не дождусь, — спускаю ладонь чуть ниже и сжимаю упругое полушарье попки.

— Господи, Даня, боюсь себе представить, о чем ты думаешь сейчас! — хихикает Энни и игриво хлопает меня по руке. — Вечером, все будет вечером.

Издаю протяжный глухой стон и понимаю, что до вечера еще слишком далеко, а упругая попка прямо здесь, у меня перед носом, сейчас.

— Заедем в одно интересное местечко? — предлагаю Элине, и она томно вздыхает, прижимаясь ко мне плотнее.

— Придется…

* * *

25 июля

Приглушенный прозрачными шторами дневной свет освещал медицинский кабинет. Помещение наполняли звуки потрескивавших люминесцентных ламп, а стерильный воздух пах пустотой. За угловым столом, заставленным специальными приборами для проведения манипуляций по искусственному оплодотворению, сидела женщина. Ее взгляд был прикован к окулярам микроскопа, в то время как пальцы с точностью хирурга распределяли на прозрачных стеклах биоматериал пациентов.

Резкий звук пожарной сирены прорезал пустой кабинет. У женщины дрогнули руки и сбилось дыхание. Она вскочила со стула и в попытке сориентироваться в пространстве после кропотливой сосредоточенной работы, поспешно развернулась на пятках. В это же время щелкнуло два замка: дверной и, доведя до упора замок шарнирной подставки и изменив положение пробирок — на подставке микроскопа.

— Марина Константиновна, — в кабинет вошла высокая женщина в белом халате с бейдже на длинном шнурке «Заведующая отделением эмбриологии Касаткина Лидия Митрофановна», — не волнуйтесь это учебная тревога.

Женщина у стола схватилась левой рукой за сердце, а правой оперлась на спинку стула и задышала часто и поверхностно. Крупные капли пота выступили у нее на лбу и над губой.

— Господи, Марина, что с тобой? — заведующая в несколько широких шагов оказалась рядом и, вовремя подставив руки, не дала коллеге упасть.

— Тяжело… дышать, — прохрипела женщина, а кожа на лице покрылась красными пятнами.

— Минуту… подожди, — заведующая пробежалась пальцами по кнопкам телефона, набирая внутренний номер, — срочно в кабинет Савицкой, — крикнула в трубку. — Марина, Марина, — шлепала коллегу по щекам, стараясь привести её в чувство.

Через три минуты врача-эмбриолога Савицкую Марину Митрофановну вынесли из кабинета на носилках в скорую реанимационную помощь.

— Евгения, — заведующая говорила по телефону, прижимая трубку головой к плечу и перелистывая файлы в папке, — зайдите в кабинет Савицкой, немедленно, — голос холодный, как медицинская сталь. За то время, пока заведующая ждала интерна, два договора она успела изучить от и до. Пять минут спустя в дверь постучали. — Заходи.

— Лидия Митрофановна, вызывали? — в кабине вошла невысокая девушка.

Касаткина оценивающе обвела ее взглядом. Перед ней стоял непростой выбор: отложить процедуру или дать шанс начинающему специалисту? У юной особы, конечно, небольшой опыт по оплодотворению, но все происходит под чутким руководством эмбриолога Савицкой. Марина очень хорошо отзывалась о своей подопечной, а это о многом говорит.

Взглянув еще раз на суммы, которые уже внесены клиентами, женщина все же решилась. [О1] В голове не переставая крутилась мысль о том, что, возможно, стоит поговорить с заказчиками, объяснить ситуацию — есть большая вероятность, что они пойдут на уступки, но тут же в противовес к этому так некстати пришла в голову газетная статья о том, что сейчас многие пары, столкнувшиеся с проблемами подобного характера, для проведения ЭКО уезжают из России в ближайшее зарубежье, так как не довольны ни уровнем, ни качеством обслуживания, ни результатами, которые зачастую приходится повторять не единожды. Лидия не была готова к такому развитию событий, их Центр сейчас не может раскидываться клиентами, поэтому она еще раз внимательно посмотрела на девушку и отступила от стула врача-эмбриолога Савицкой.

— Проходи, — женщина освободила место, — вот тут вся информация. Две пациентки. В договорах и в медицинских картах все отмечено. Не упусти свой шанс проявить себя, как специалиста, Долбнева. С результатами потом ко мне.

— Конечно же, Лидия Митрофановна, спасибо за доверие, — проворковала девушки и, скользнув мимо заведующей, удалилась в комнату для переодевания.

* * *

— Прекрасно, — заведующая изучала лежавшие на ее столе результаты проведенного искусственного оплодотворения, — у супругов Богдановых отличный результаты, много хороших эмбрионов. Обязательно спросите их про заморозку.

— Но… — взволновалась девушка.

— Да, Долбнева, именно вы будете подсаживать их, — губы заведующей приподнялись в улыбке.

— Но я не уверенна… — интерн запнулась, когда удивленный взгляд холодных синих глаз пронзил ее, — да, Лидия Митрофановна.

— Вот так-то лучше, — она облокотилась на спинку кресла, откинув на середину стола папку, — Марина Константиновна не сможет присутствовать на самой подсадке, но я сделаю запрос в другую клинику, договорюсь, чтобы с вами присутствовал профессионал. Думаю, что именно вам стоит довести начатое дело до конца. Только вот с Орловой будьте повнимательнее — там эмбрионов хороших всего ничего, как вы видели, а у нее очень сложная жизненная ситуация, будем надеяться, что все пройдет успешно, как и в прошлую подсадку.

— Лидия Митрофановна, — девушка села за стол и придвинулась ближе к столешнице, — я хотела с вами обсудить это… Возможно, ей стоит разделить этих эмбрионов?

— Нет, — категорически опровергла заведующая предложение молодого репродуктолога, — этой девушке подсаживаем два хороших эмбриона и точка. Без вариантов.

— Я вас поняла, — чуть ссутулившись, девушка встала из-за стола, — я просто думала …

— Вот вам мой совет, дорогая: думать нужно обширнее, не только в рамках оплодотворил, подсадил, заморозил. И да, — окликнула заведующая девушку, — обзвоните пациенток и обрадуйте их…