Глава 1

«Эйш, ты заслуживаешь лучшего», часто эти слова произносила моя несчастная мать, а теперь сама их повторяю дочери. «Мирела, ты у меня самая лучшая и достойна большего». Увы, ничего не могу дать ей, потому что я рабыня. Но продолжаю верить, что однажды жизнь изменится. Повернётся ключик от двери моей темницы, и я с дочерью обрету свободу.

В прошлом году умер мой хозяин, у родственников покойного тирана меня выкупил торговец.

Он поселил меня с дочерью в тепличных условиях. Я знаю, почему он не скупится в растратах на меня и дочь. Торговец увидел во мне ценный товар и собирался продать как можно дороже. И я ничего не могу с этим поделать. Мы никто в этом мире. Вещи, которыми пользуются. За что меня так невзлюбил Бог, что отправил в это тело?

Спустя три месяца, торговец имени которого я не знаю, ночью повёз меня неведомо куда. В окна автомобиля раскрыв рот от изумления, смотрю на высоченные яркие башни из стекла. Что это такое? Ничего прежде не видела, да и что могла зреть, когда двадцать два года прожила в четырёх стенах. А улицы, какие широкие, и всё освещается фонарями как днём. А женщины, по всей видимости, иностранки... да они почти раздетые. Разве можно так одеваться? Мне это нравится, надеюсь, что вот так однажды тоже позволю себе выйти на прогулку. Пусть мой будущий хозяин окажется мягкосердечным и покажет мне больше, чем стены очередной темницы. А лучше даст мне свободу и отпустит на все четыре стороны.

Торговец привозит меня за забор трёхэтажного дворца, утопающего в зелёных пальмовых садах. Торговец тормозит под аркой у лестницы, ведущей в обширный зал с колоннами. Невысокие пальмы в больших горшках по обеим сторонам от лестницы лишь подчёркивают жемчужный оттенок пятиметровых глянцевых стен. Мне открывает дверь подошедший к машине мужчина. Я в чёрной бурке укутанная с ног до головы выхожу из автомобиля и следом за торговцем поднимаюсь по лестнице и ступаю на глянцевую плитку с чёрным узором. Сводчатый потолок выглядит так необычно, массивные колонны, словно ветви, расходятся в четыре стороны, аркой перетекая к другой колонне. Громадные люстры как золотые чаши, ослепляют.

Следом за мужчиной подхожу к трёхметровым чёрным дверям с арабским орнаментом. Нам навстречу выходит худощавый, низкорослый мужчина.

- Я к Мустафе Ахмеду, - тихо говорит торговец. Мужчина кивает и пропускает нас в следующий обширный зал, ярче и краше предыдущего в тысячу раз. Не успев осмотреть всё, что так радует глаз, слышу рык торговца и спешу за ним и ещё одним мужчиной в широкий коридор, устланный мягким ковром приглушающим звуки шагов. Здесь прохладно и пахнет приятно, фруктами в смеси с цветочными композициями.

Худощавый араб приводит нас в комнату с глянцевым паркетным полом, пахнет немного иначе, но также прекрасно. Высокие, узкие окна завешаны бархатными коричневыми портьерами, четырех метровые стены обиты бежевым деревом, белый потолок с круглой чашей и голубой розеткой, а из центра на кольцах свисает люстра, заливающая комнату белым светом. На стене над золотисто-коричневым диваном картина с пейзажем, который не успеваю рассмотреть, мои глаза бегают с места, на место, ловя новую красоту: кресла обтянутые парчой, бежевый с растительным рисунком ковёр, столик на коротких ножках, канделябры на стенах между окнами, декоративные растения в медных горшках. Подобную изысканную красоту я нигде не видала и вряд ли ещё увижу.

В комнате в голубом кресле сидит мужчина, перебирая бумаги в руках, и не сразу обращает на нас внимание.

Мустафа Ахмед, хочу предложить вам новую девушку. Я слышал, вы ищете особенную?

- Естественно, - буркнул мужчина, не поднимая глаз от бумажек. У него густая, чёрная борода, что лежит на груди, блестящие волосы, очки, белая кандура нисколько не срывает полноту его большого широкоплечего тела. Вот он вскидывает голову и скучающе смотрит на меня. - Сколько ей лет?

- Двадцать два.

- У тебя есть справка о том, что она идеально здорова?

- Есть? Её обследовал один из лучших врачей города.

- Девушка способна рожать?

Началось.

У неё пятилетняя дочь.

- Сними с неё бурку и верхнюю одежду.

Молча, как статуя стою на месте, пока торговец раздевает меня до нижнего белья. Глаза мужчины, долго бурят меня, он о чём-то размышляет.

Пусть пройдётся.

- Прошагай по залу, - велит мне мужчина. Вздыхаю и босыми ногами ступаю на мягкий ковёр.

Делаю круг и возвращаюсь на прежнее место. Смело поднимаю взор и встречаюсь с пристальным взглядом Мустафы.

У неё линзы?

- Нет, это её глаза. Дочь у неё тоже синеглазая с иссиня-чёрными волосами.

- Надеюсь, не немая, - произносит мужчина с насмешкой.

- Скажи что-нибудь.

- Доброй ночи, господин. Меня зовут Эйш.

- Красивый, но безжизненный.

- Она родилась рабыней.

- У неё нет документов?

- Нет.

- И как же мне тогда её записать? - возмущённо произносит мужчина. - Дай сюда её медицинскую карточку.

- Её тоже нет, но есть то, что составил врач.

Вечно ты находишь редкостные экземпляры, - мужчина вырывает из рук торговца бумаги и просматривает их. - Можешь идти, я тебе позвоню, как станет что-то известно. Но эту девушку прибереги. Ты понял меня?

- Да.

Одеваюсь, и только потом мы возвращаемся тем же путём в машину. Ничего хорошего не ожидаю от этого осмотра. Для меня важнее всего дочь. А если меня с ней разлучат? Кто меня, как рабыню спросит, чего я хочу? Я не должна её потерять. А что меня ждёт в ближайшее время? К кому меня отвозил торговец? Мне так не понравился этот Мустафа, надеюсь, он не станет моим хозяином. Он похож на моего предыдущего хозяина, такой же бородатый, обрюзгший, с голодными чёрными глазами, грубыми руками. Таким был и мой отец, сколько раз прячась под кровать, слышала крики и стоны матери. Каждый день он приходил, воспользоваться её телом. Ненавижу мужчин. Все они из одного теста. Не светит мне ничего хорошего в этой жизни, хоть бы Миреле повезло. Если я только знала, что меня ждёт впереди. Но сомневаюсь, что в этом мире есть справедливость, есть права, дарующие независимость женщине.