Глава 30

Не могу долго обижаться и копить в себе негатив. К тому же я в первую очередь себе причиняю боль. Я люблю Рахима, и даже эта неделя показалась мне вечностью. Мне пора ему во всём признаться, уверена, он ждёт моей искренности уже давно, моего решительного шага ему навстречу. Я знаю, он тоже меня любит, иначе как объяснить его отношение ко мне? Да, всё ещё обидно, что у него жена и он посещает её. Вот не могу я делить его с другой, сердце обливается кровью, чувствую себя обманутой. Но та страсть, вспыхнувшая между нами, перед его вылетом в Эр-Рияд сокрушила меня, я точно потеряла голову, утонула в нём, моём любимом мужчине. И не нужны слова, чтобы понять друг друга. Эта короткая разлука, обида, недосказанность лишь крепче сблизила нас. Сомневаюсь, что у него то же самое происходит с женой. Да и что у него может быть с ней? Для него она сейчас чужая, не любимая, а меня Рахим знает два года. Мы прошли через многое и в итоге получили взаимопонимание. Я родила ему сына и собираюсь родить второго.

Считаю, что рожать детей от любимого мужчины, это есть счастье, настоящая любовь. Не вспомню, когда влюбилась в него, когда поняла, что люблю, но ещё первый взгляд на него и что-то расцвело во мне. Надежда, что должна была родиться, как наш малыш. Слова матери всё же стали пророческими, она говорила, что я заслуживаю лучшего, но получила гораздо больше. Любовь самого сильного мужчины этой страны. Никогда бы не подумала, что стану желанной женщиной эмира и буду иметь от него детей. Я счастливица. И зачем ещё принимала попытки бежать от него?

Он и правда даёт мне больше того, о чём я могла мечтать. Только рядом с ним я в безопасности и Мирела тоже. Может, со временем удастся убедить Рахима и матери моей помочь?

Занимаюсь с Тамиром в малой гостиной, помогаю ему правильно расставлять фигуры в нужные формочки, когда, стуча каблуками, входит Аника в золотистом шифоновом платье с собранными в причёску волосами.

Добрый день, - приветливо начинает девушка.

- Добрый.

- Могу я пригласить тебя на обед? Посидим вместе, пообщаемся, лучше познакомимся только ты и я. Что скажешь?

Она решила всё же подружиться со мной? Интересный ход с её стороны. Я такого не ожидала.

Хорошо я подойду.

- Через полчаса в мою гостиную на втором этаже.

Я киваю. Аника улыбается и выходит. Прошу слугу позвать Грейс. Передаю ей заботу о сыне, сама переодеваюсь и собираю волосы на затылке. Не горю желанием становиться с ней близкой подругой, это невозможно. Сама разве не видит, что каждый раз я общаюсь с ней, с большой неохотой. Тогда, что ей надо от меня? Хочет через меня увеличить срок общения с мужем? Ну тут я ничего не решаю. Я скорее буду рада, если она будет жить отдельно и не видеть её. Если она родит Рахиму сына, я ужасно расстроюсь. Но опять же, не мне решать. Я не жена Рахиму, и хоть и была ей, что могла бы сделать? Ничего. Я боюсь потерять любимого мужчину и никоим образом не хочу портить с ним отношения.

Тяжелее и неприятнее всего, что Аника занимает положение выше моего, у неё во дворце прав больше. Я же не смею, что-то требовать, если это только не касается моих детей. А за них я буду стоять горой. Но мне опять же повезло, Рахим любит Мирелу как родную дочь. Не ожидала, что он возьмёт её с собой в поездку. Это многое значит.

Прохожу в гостиную к Анике. У неё здесь намного богаче. Колонны из зелёного мрамора с золотистыми капителями, многоярусный круглый потолок, пол из розового мрамора покрытый красным шерстяным ковром. Круглый белый стол у окна накрыт для двоих. Аника встречает меня с улыбкой.

Ты очень красива в этом белом платье.

- Спасибо.

Она приглашает меня за стол, слуги приносят горячие блюда. Аника сама наливает мне в стакан яблочный сок Чем ты занимаешься в свободное время? - спрашивает Аника, когда мы остаёмся одни.

- У меня нет свободного времени. Я занимаюсь уроками с учителем, и развлекаю Тамира.

- Я слышала твоя дочь Мирела умная девочка. Ей всего семь лет, а она ходит в третий класс.

Разговаривает на английском и решает сложные примеры, красиво рисует и читает много книг. Вся в учёбе и занятиях.

Это так.

- В кого она такая?

- Я не знаю. Она просто любит всё новое и старается всему научиться.

- Невероятно.

- П ты чем занимаешься?

- Я училась в США, я лаборант химического анализа. Но сейчас мне нечем заняться. Я скучаю в этом большом дворце. Муж совсем не навещает меня. А какой он с тобой?

Пожимаю плечами.

А каким он должен быть, по-твоему, мнению?

- Неужели такой же равнодушный?

- Скорее недоверчивый.

- Да? Я слышала у эмира тяжёлый характер.

- Неважно, главное он у него есть. Тут очень многое зависит от доверия и уважения.

- Я уважаю его.

Отпиваю из стакана сок и съедаю пару ложек кабса, традиционное арабское рисовое блюдо с курицей. Я не собираюсь ей помогать советами, пусть сама как хочет, пытается заслужить доверие и внимание Рахима. А я по себе знаю, что это сложно. Если не влечение, не соблазн, не страсть, что кружит нам голову, то меня здесь не было. Сомневаюсь, что Рахим променяет меня на Анику.

Она красивая девушка, но почему-то он не рвётся к ней и проводит всего одну ночь в неделю.

- Муж ко мне несправедлив. Я к нему всей душой, а он избегает меня. Ты, наверное, мне не скажешь в чём твой секрет?

Почему бы тебе не спросить его?Ты думаешь, он ответит?

- А ты проверь.

Она натянуто улыбается. Допиваю сок, беру нож, отрезаю кусочек мяса и отправляю в рот.

Немного суховато. Всё встаёт в горле. Доливаю себе сок и делаю глоток. Чёрт, не лезет мне в горло этот рис, шла к ней без особого аппетита. А сейчас ещё ощущаю лёгкое головокружение. Эти разговоры о Рахиме мне не нравятся. Не хочу обсуждать, даже с женой Рахима, своего любимого человека.

- Ты, конечно, красивая женщина, но рабыня, ты же понимаешь, что тебе не светит стать его женой.

Я кладу на стол приборы и смотрю на неё из-под бровей.

Во-первых, я не рабыня.

- Не я это сказала, а Рахим.

- Что это значит?

- Он сам сказал, что ты рабыня. Я за язык его не тянула. Ходил слух, что он купил рабыню, но зачем никто не знал, видимо, для развлечения.

Ты специально меня сейчас унижаешь?

- Нет, - улыбается Аника и теперь я вижу, что эта улыбка наигранная. Вот оно что. Она пригласила меня к себе, чтобы оскорбить, показать, что я здесь только рабыня, хуже, чем прислуга Но я достаточно хлебнула горя, насмешек и издевательств. Если я сейчас не дам ей отпор, она продолжит издеваться, а потом, что, возьмётся за моих детей.

Встаю, с намерением уйти, но комната перед глазами перевернулась вверх дном, едва не падая, успеваю схватиться за стол и осесть на корточки. Что такое? Что со мной не так?

Тебя мои слова расстроили, рабыня?

- Замолчи, - процеживаю, вернув ясность ума. Я не должна поддаваться на её оскорбления и бурно реагировать. Поднимаюсь и выпрямляюсь.

- Может, ты его жена, но у тебя нет права называть меня рабыней.

А он дал тебе свободу? Видимо, нет, раз называет рабыней.

- Пригласила, чтобы оскорблять меня? Прикинулась хорошей девочкой, двуличная стерва?

Она резко встаёт и выступает передо мной.

Чем это я тебя оскорбляю? Ты же таковой и являешься. Если ты воспитываешь его детей, это ещё ничего не значит.

- А я смотрю, тебя дико бесит, что он проводит со мной больше времени, чем с тобой. Что я ношу его второго ребёнка? Что у нас всё хорошо. Это тебя раздражает, и ты решила найти способ унизить меня?

Я не намерена выносить оскорбление. Уже хватило раз. К тому же Рахим в отбытии мне никто не поможет. Я с ней один на один и сейчас у меня два варианта, либо я прямо сейчас ухожу, хлопнув дверью, или ставлю эту двуличную суку на место.

Невольно опускаю руку на живот. Что-то со мной не так. Живот разболелся. Я неважно себя чувствую и это головокружение. Не могу здесь находиться, надо уходить.

Её глаза готовы прожечь во мне дыру.

- Возможно, ты права. Но у меня всё же больше свободы решений и я здесь хозяйка, а ты всего лишь рабыня, и как бы ты ни пыталась его ублажить и привязать к себе, я останусь первой, а наш ребёнок, - прижимает она руку к животу, - будет наследником. А когда это случится, ты ничего не сможешь сделать. Говоришь не рабыня, так почему он всё ещё не дал тебе свободу?

Да, моя ошибка, что я часто давала повод усомниться в себе. Боролась с Рахимом за свободу дочери, пыталась сбежать, невольно портила с ним отношения. Я слишком много требовала, вела себя смело, дерзко, а порой сумасбродно. Но, как это ни странно, этим я не оттолкнула Рахима, он понял, что мне нужно, услышал меня и дал то, что я просила. Он щедрый, добрый, чуткий, замечательный, он моё большое счастье, мужчина, что наполняет меня радостью. Но этой стерве этого не понять. Если Рахим не вручил мне паспорт, выходит, есть ещё в нём какая-то частица недоверия или страха потерять меня. Но зря, я теперь от него никуда. Он и дети - это смысл моей жизНИ.

Я отталкиваю с дороги Анику.

Ещё раз назовёшь меня рабыней, получишь в зубы. И я не шучу с тобой. Твои слова лишь доказывают, какая ты гнилая внутри и какие у тебя планы на Рахима и будущее. Может, ты и родишь ему наследника, но уверена, он, как и я, видит тебя насквозь. Ты всего лишь временная побрякушка. И только и можешь, что лаять.

- Да как ты смеешь, - она толкает меня в плечи, теряю равновесие и, схватившись за скатерть стола, падаю на холодный пол. Посуда летит со стола и разбивается со звоном. Закрываю рукой живот, боль только усиливается. Тошнота подступает к горлу.

- Ты что-то мне подсыпала в еду? - не понимаю, отчего и почему мне стало так плохо? - Позови слугу, мне плохо, - едва шевелю губами. Нет, она никого не позовёт, мне надо самой искать помощь. Поднимаю неверящий взгляд на Анику. - Ты... неужели ты настолько бессердечна.

- Я буду рада, если ты избавишь меня от себя. Проваливай. Звать я никого не буду, поворачивается и уходит в спальню. Принимаю попытку подняться. Поскальзываюсь на гладком мокром полу и едва не расшибаюсь. Господи. Ползком надо ползти. Проклятие, зачем я только согласилась прийти? Дура. Я всё расскажу о ней Рахиму. И с этой сукой под боком я должна жить?

Нет. Либо она убирается из дворца, либо я с Мирелой ухожу в квартиру или дом, неважно, я буду настаивать на своём. Раз показала своё истинное лицо, то на этом она не остановится. Спасибо, но мне уже раз обожгли ноги ни за что. Ещё рабыней обзывает. Ну стерва, я тебе покажу.

Господи, почему так сильно болит живот? Эта сука точно что-то мне подсыпала.

Ещё одна попытка подняться. Пол пляшет, пульсирующая боль в висках, меня раскачивает как маятник, ничего понять не могу. Давление, что ли, упало? Боже, мне надо отдохнуть. Оттягиваю ворот платья, душно я вся вспотела. А до двери так далеко. Прижимаюсь лбом к холодному полу, спазмы, как при схватках выворачивают наизнанку. Падаю набок и поджимаю ноги. Рахим, где же ты так долго?