Глава 12

Аврора

Это какой-то кошмарный сон, который никак не закончится. Как начался с моего утреннего забега, так и длится нескончаемой чередой дурацких событий. Изредка мелькает светлый огонёк и опять пропадает под натиском тьмы. Такой же непроглядной, как глаза Риза. Его остекленевший взгляд навсегда отпечатался в моей памяти, не изжить. Ещё только недавно в нём невидимое пламя пылало, а теперь пустота. С подачи Романа. Одним мановением руки оборвал чужую жизнь, и нисколечко его это не волновало. Равнодушный, как и всегда. И не только он. Они все. И мой отец, и этот их Йен О’Двайер, и даже подошедшая позже сестра отца. Им всем всё равно. Как там было?

«Ой, да ладно тебе. Ну труп. Ну бывает. Сам виноват», — так кажется.

Действительно, с кем не бывает?

Тем более у них же “инстинкты”.

Значит, можно направо и налево убивать всех, кто не так на тебя или на близкого тебе посмотрит? Так что ли?

Сам виноват…

А в чём именно виноват?

Со стороны ситуация выглядела некрасивой, не спорю. Но не до такой же степени, чтобы убивать кого-то, не разобравшись?!

Бред!

Как и то, что Риз знал моё настоящее имя и, судя по всему, не только его: истинную подоплёку произошедшего со мной — тоже. Это навевало на плохие мысли. Хотя сколько бы ни вертела их, никак не могла понять, какую роль во всей моей истории играл сам Риз. И это его упоминание о том, что я смерть несу Роману…

Что это значит?

Каким образом?

Или это просто такой способ меня убедить с ним уйти?

Хотелось бы верить в последнее, но в глубине души я знала, что он не лгал. Ни в чём. Да, подавал знания в нужном для него ключе, но не врал. А жаль… потому что теперь мне и правда хотелось сбежать от Романа как можно дальше. Так что возможности уйти из той каморки даже обрадовалась. Во-первых, находиться среди безразличных родственников, глядя на мёртвого друга, становилось попросту невыносимо. Во-вторых, собственная вина душила до чёрных точек перед глазами. В-третьих, перепалка Александра и Ярославы очень неплохо помогала отвлечься от собственных переживаний.

— Что ж ты какая тяжёлая? — просипел мужчина.

Мы только приехали и выбрались из машины, теперь шли в сторону дверей клиники.

— Это просто ты слабак! — огрызнулась на это его ноша, снова поморщившись от боли, и впилась ногтями в его шею, оставляя царапины. — Извини… — дополнила сдавленно на свой жест.

— Ну вот, — наигранно грустно вздохнул Александр. — Снова дерётся. Вот и помогай ей после этого.

— Алекс, — укорила его с улыбкой присоединившаяся к нам у выхода из ресторана мама, открывая дверь в медицинское заведение.

— Я тебя помогать и не просила! — вспылила Ярослава следом, толкнув своего помощника в плечо кулаком, а после и вовсе попыталась освободиться от его хватки.

— Совсем сдурела? — рявкнул вдруг взбешённо мужчина.

Я даже с шага сбилась, так жутко это прозвучало. И идти с ними резко передумала. Нервные они какие-то оба. И если бы не взявшая меня за локоть мама, точно бы развернулась и ушла. Но она заметно нервничала, не переставая гладя свой животик, духу не хватило оставить её одну в подобном состоянии.

— Алекс, да что с тобой? — поинтересовалась мама с удивлением.

— Нормально всё, — обронил тот отрывисто. — Яр, ты как? — выдавил из себя взволнованно, остановившись посреди коридора, когда девушку на его руках настиг приступ очередной боли.

— Нормально всё со мной, — отозвалась она устало.

Александр не ответил. Но шаг прибавил. Так и дошёл в угрюмом молчании до самой палаты. Прошёл в помещение и уложил брюнетку на кровать. Убрал с лица белой волчицы спутавшиеся пряди чёрных волос и отошёл в сторону.

— Мне надо выпить, — пробормотал, прежде чем скрылся обратно в коридоре.

Не успел он уйти, как вошла доктор в белом халате. Симпатичная женщина лет сорока пяти с огненно-рыжими волосами, забранными в строгий пучок. В руках она держала ещё один халат и перчатки.

— Мне тоже надо, — припомнила слова Александра роженица, стоило ей увидеть вновь появившуюся, уставившись тоскливо на мою маму. — А это обязательно? — уточнила у неё вкрадчиво.

— Я не знаю ещё одного такого же хорошего врача в Лондоне. Я вообще здесь больше никого не знаю, если помнишь, — виновато отозвалась мама, задирая подол чужого вечернего платья.

Ярослава тяжело вздохнула и запрокинула голову, прикрыв глаза.

— Доброй ночи, — поздоровалась пришедшая со всеми. — Я нужна? — уточнила у мамы, протянув ей принесённое.

— Пока не знаю, — отстранённо отозвался та, сгибая ноги тёти в коленях. — Воды отошли, схватки идут, а вот раскрытия нет. Давай её пока переоденем, — дополнила, нахмурившись.

— Я принесу сорочку, — кивнула рыжая, улыбнулась мне и направилась за названным.

Не было её пару минут. Всё это время в палате стояла тишина, разбавляемая редкими стонами роженицы. Я молчала, потому что просто не знала, что сказать. И вообще не понимала, зачем продолжаю здесь стоять и не ухожу. Остро захотелось взять испытывающую боль девушку за руку, чтобы облегчить её страдания. Желание оказалось настолько велико, что я так и сделала. Хотя то вряд ли ей особо помогло.

— Всё не так плохо, как выглядит, — заметила Ярослава с немного усталой улыбкой. — Ну, по крайней мере, предыдущие пять раз было точно попроще, — то ли пошутила так неудачно, то ли попыталась успокоить меня.

— Пять? — откровенно прифигела я. — И как ты только согласилась на такое количество детей?

Это ведь она сейчас шестой раз рожает, получалось.

Шестой!

Обалдеть.

— Согласилась? — переспросила сестра папы. — Вообще-то это было моё желание. Не Яна… Просто я его очень люблю.

На её лице расплылась тёплая ласковая улыбка. Правда, она исчезла довольно быстро, затмеваемая новым приступом боли.

Ничего я ей в общем не ответила. И расспрашивать ни о чём больше не стала. Да и не смогла бы. Вернулась доктор и меня выгнали из родовой.

— Ну и? Долго ещё? — уточнил стоящий неподалёку Алекс.

Пиджак он снял, кинув на спинку стоящего рядом кожаного дивана. Галстук валялся там же. Рубашка небрежно расстёгнута на три верхних пуговицы, а волосы взлохмачены. В руках он держал бутылку какого-то алкоголя. Где только нашёл посреди ночи?

— Что с тобой? — повторила я недавний вопрос мамы.

Как будто это он рожает, а не тётя.

— Да просто это всё… — махнул рукой в сторону комнаты, из которой то и дело доносились стоны и тихие переговоры. — Не знаю. Переживаю, наверное, за эту истеричку, — вздохнул устало, присаживаясь на диван.

— Истеричку? — улыбнулась я на такое заявление, усевшись рядом с ним. — Ты же сам её провоцировал всю дорогу.

— Я не виноват, что она так смешно и ярко на всё реагирует, — ухмыльнулся с невинным видом Алекс. — Это ты ещё не видела, как я твою маму доставал, — добавил с мечтательным вздохом. — Жаль, Кайл сразу быком смотрит, стоит подшутить над ней. Скучный он у тебя.

Я в ответ только снова улыбнулась. Всё равно ни возразить, ни подтвердить не могла, ибо не помнила, какой он на самом деле.

— Да ладно тебе, не расстраивайся ты так, — притянул он меня к себе под бок, приобняв за плечи. — Вспомнишь всё со временем, вот увидишь. Уж ты точно сможешь.

И опять я не стала спорить. И отодвинулась, обняв себя за плечи. Нет, не неприятно, просто перед глазами ярко встала картина того, как Роман сердце вырвал Ризу. Повторения не хотелось. Да и Александр обо мне уже позабыл. Сидел и не мигая смотрел на дверь палаты, глуша алкоголь чуть ли не залпом прямо из бутылки. Сперва одной, потом второй, которую выудил откуда-то из-за диванчика.

Вскоре в клинику вбежал как понимаю муж Ярославы и тут же скрылся за дверями родовой палаты, откуда был выставлен моей мамой в скором же времени.

— Здесь паникуй. Вон, выпей с Алексом. Всё пользы больше, — постановила она строго, захлопывая перед его носом дверь.

Мужчина остался стоять перед ней с офигевшим видом, чем изрядно повеселил.

— Пусть он мне только ещё раз заикнётся о том, какая у него пара добрая и милая, не чета моей, — пробормотал, отступая.

— Всё будет хорошо, — решила немного приободрить я его.

— Знаю, — обронил мужчина сухо.

Сцепил пальцы в замок за спиной и принялся мерить шагами пространство коридора. Явно не мог усидеть на одном месте. И я его понимала. Чем дальше, тем хуже становилось тёте, а негромкие стоны переросли в истошные крики боли. По итогу он уселся между мной и пьющим Александром, отобрал у последнего бутылку и махом допил остатки содержимого.

— Ого! — не смогла я скрыть удивления.

— Больше никаких детей! — рыкнул О'Двайер. — В жизни больше не поддамся её уговорам! — посмотрел на пустую тару и поставил ту на пол рядом с собой, затем откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.

Сковывающее его напряжение ощущалось намного отчётливей, чем раньше. И снова потянулись долгие минуты ожидания.

Когда послышался громкий детский плач, мы все синхронно выдохнули с облегчением.

— Я ей памятник поставлю во дворе замка, — нервно хохотнул Йен О'Двайер.

А вот Александр склонил голову набок и зачем-то беспрестанно вдыхал в себя воздух. Когда на пороге палаты появилась мама со свёртком на руках, вовсе вскочил на ноги, а янтарный взор полыхнул ярким пламенем.

— Александр? — осторожно обратился мама к нему.

Тот не отреагировал. Просто не мигая смотрел на личико новорождённой девочки. А затем…

— Моя! — выдохнул, нагло забирая малышку из рук опешившей мамы под не менее обескураженным взглядом отца девочки.

Последний впрочем почти сразу взял себя в руки, переключившись на иное.

— Ярослава?

— Без сознания, — нахмурилась мама. — Кесарево делать пришлось…

В её голосе улавливалась озабоченность по этому поводу. Но заметив мой пристальный взгляд, мама ободряюще улыбнулась, прежде чем вернуться к роженице. Верховный проследовал за ней и на этот раз даже не был изгнан. Я же переключилась на иное.

— Алекс, а покажи, а? — обратилась к оставшемуся мужчине.

В ответ получила недовольный рык. Кто-то явно не собирался делиться своим новообретённым сокровищем.

Вот ведь дракон какой!

Кстати, о драконах…

Явился. И не один. Вместе с отцом. Оба с непроницаемыми лицами. И не понять, что у них там произошло без нас. То ли окончательно сговорились, то ли всё-таки разругались. Держались друг от друга на расстоянии. К тому же, стоило папе дойти до закрытой двери, за которой находилась в шестой раз ставшая мамочкой, он и вовсе обо всём и вся позабыл. На новорождённую не взглянул вовсе. Некоторое время, склонив голову, словно прислушивался к тому, что происходило в соседнем помещении. И это ему явно не понравилось, судя по тому, сколько мрачности отразилось на его лице. С хрустом сжал кулаки, да так и остался стоять, будто статуя. Роман тоже многословностью не отличился. Дошёл до дивана, уселся рядом, а меня вовсе к себе на колени перетащил, уткнувшись носом мне в макушку. Глубоко вдохнул. Некоторое время так и сидел, сжимая в своих объятиях.

— Я не хотел тебя напугать или расстроить. Прости, сокровище, — прошептал тихонько, спустя минуты две.

Расстроить не хотел — просто убил без раздумий. Очень оправдательно. Особенно теперь, когда ничего не изменить.

— Я бы сама его прогнала, без таких радикальных мер, — всё же ответила, хотя больше хотелось отвернуться и сделать вид, что ничего не слышала.

— Он знал, на что шёл, и какие будут последствия, когда заявился туда, — растерял всю свою обманчивую мягкость Роман.

— Это не повод… убивать его, — еще в начале ровный голос сорвался на хрип.

Мужские пальцы и вовсе перехватили за подбородок, вынуждая смотреть в стальной взор, сверкающий медными всполохами и новой порцией ярости.

— Я убивал и за меньшее, — отчеканил собеседник. — К тому же, он заслужил. Ни один к тебе не прикоснётся, поняла меня?

Вспомнились слова Риза о том, что он просто притворялся со мной хорошим всё это время. Сейчас я им верила как никогда. К тому же:

— Уже прикоснулся, возможно, — указала себе на живот. — Их тоже убьёшь?

Уловила как никогда чётко, когда в его груди зародилось вибрирующее рычание. Ладони, удерживающие меня за талию, впились до боли, наверняка оставляя синяки. Вместе с тем и кислорода вокруг поубавилось. Хотя уже не из-за Романа. Отец вспомнил о нашем существовании. Уж не знаю, как именно он это делал, но вокруг него словно воздух уплотнился, превращаясь в своеобразные потоки. Не как угроза, скорее, как предупреждение и демонстрация возможных последствий.

— Хватит, — сказал, как отрезал, посмотрел сперва на меня, затем перевёл тяжёлый взгляд на Романа. — Не ведись.

Тот шумно выдохнул. Прикрыл глаза. И… успокоился. Словно какой-то невидимый тумблер в нём переключился. Внимание отца тем временем переключилось на другое. Выпущенная им сила исчезла. Воздух стал прежним. Он обернулся к Александру, который давно уселся на диван и гладил мирно спящую малышку пальцем по щёчке, совершенно не обращая никакого внимания на происходящее, словно нас и не существовало тут вовсе, только он и новорождённая девочка.

— Алекс, — позвал отец. — Ты же не натворишь глупостей, правда же? — задал скорее риторический вопрос.

Только вряд ли альфа пустынников его по-настоящему услышал, несмотря на то что согласно кивнул.

— Ты только пелёнки ей не меняй, а то так и будешь всю свою жизнь извращенцем жить, — прокомментировал Роман.

— Похрен, — отозвался Александр глухим голосом, продолжая любоваться спящим ребёнком. — И хватит уже болтать. Разбудите, — закончил совсем шёпотом, с бестолковой улыбкой.

Странный…

Сперва психовал, потом пил, теперь завис на ребёнке. Ну миленькая малышка, да. Но ему-то что до неё? Не его же дочь. Или…

Да ладно?

И после этого мне за Риза что-то говорят, когда у них самих тут под боком черти что творится!

— Ты разве не в курсе, что уши новорождённого около трёх дней наполнены жидкостью, из-за которой слух не может быть чётким? — скептически хмыкнул на такое заявление Роман.

Все трое присутствующих, включая меня, уставились на него в неприкрытом удивлении.

— Какое, говоришь, у тебя образование? — поинтересовалась я.

— У меня их двенадцать, — беззаботно пожал плечами он, словно и не было в этом ничего удивительного.

— Серьёзно? — не удержалась от вопроса.

— А что так мало? — хмыкнул Алекс в свою очередь. — За сотню лет мог бы и лучше постараться и все двадцать получить.

За… сколько?!

Шутка такая?

Разве столько живут?

Пусть даже это человек-волк.

Это ж насколько Роман меня тогда старше?

На восемь десятков, выходит?

Офигеть…

Как страшно рядом с ними жить.

И вообще!

— А ты — найти себе свою девушку, а не соблазнять чужую, да ещё и ребёнка ей заделывать.

Это я сказала?

О, Боже!

Ну почему мне в последнее время не молчится?

Не даром все трое шокировано уставились уже на меня.

— Мне даже страшно спрашивать, как ты пришла к таким умозаключениям, — пробормотал Алекс.

Вот и не спрашивал бы!

И так уже поняла, что глупость полнейшую сморозила.

Но вообще:

— Ты всю дорогу нервничал и переживал за Ярославу, — принялась перечислять свои доводы, загибая пальцы. — С рук её своих не спускал. Затем напивался и вздрагивал от каждого её стона боли. Плюс ты первым схватил ребёнка. Да и общение у вас на просто дружеское не тянет. И раз уж врагами вы точно не являетесь, вывод очевиден.

— Кажется, мне ещё надо выпить, — пробормотал аль-Азиз. — Ты при Яне только такое не ляпни, ладно? А то он тоже, как он, — кивнул в сторону Романа, — не разбираясь, что к чему… — поднялся и направился вместе с ребёнком на выход из коридора.

Молчавший до этого момента папа обречённо вздохнул и за ним вслед отправился.

— Пойду, присмотрю, чтоб уж точно без всяких глупостей, — пояснил свой уход.

Правда на полпути всё же притормозил, бросил косой взгляд в сторону до сих пор закрытой двери, а после — на меня, не сдержав непонятный короткий смешок. Всё-таки ушёл.

И что не так?

— Она не его дочь, — донеслось тихое от Романа. — Она его пара, сокровище, — сдавил в объятиях крепче. — Как ты для меня. Всё, что только может быть в этом мире, — придвинулся ещё ближе, прижимаясь губами к моему затылку. — Самое ценное и единственно важное, — закончил совсем тихо.

Упс…

Некрасивенько вышло.

Но что я ещё могла подумать?!

Да и:

— Она же совсем кроха, откуда ему это знать? — озадачилась больше прежнего.

— Пара — это не та, с кем знакомятся и не та, кого выбирают из нескольких. Она просто есть. Одна-единственная. Когда встречаешь свою пару, просто понимаешь, что она — именно та, кто является частью твоей души и тебя самого, как твоё продолжение. Никакой другой быть не может и не будет. И ты сделаешь абсолютно всё, что можно и нельзя, для того, чтобы сохранить эту ценность, — пояснил Роман. — Поэтому твой отец беспокоится о том, чтобы парень глупостей не натворил. Не удивлюсь, если действительно заберёт её и свалит, чтобы никому не отдавать. Инстинкт собственника, тем более поначалу, зашкаливает так, что мозг напрочь отключается. Едва ли Александр сейчас способен на адекватные поступки. Да и в принципе любой из нас в такие моменты. Любая угроза возможности быть со своей парой автоматически приравнивается к желанию уничтожить препятствие. Особенно, если нет парной метки. После неё становится чуть легче переносить возможность разлуки со своей парой, потому что в этом случае чувствуешь свою пару, как самого себя.

То есть, поэтому украл, кусал и вообще…

Хотя не сказать, что это всё равно достаточное оправдание содеянному им. Я могла бы переубедить Риза, он бы просто ушёл и не потревожил больше нас. А теперь вообще ходить не может. Ничего не может. И всё из-за этой их парности. Вот я и промолчала, лишь кивнула, принимая его доводы. Да и в любом случае пришлось отвлечься. В коридор влетел, если правильно запомнила, Эйдан. На нас не взглянул, почти бегом направившись в палату матери. Как влетел, так и вылетел. Точнее был знакомо выставлен моей мамой.

— Лучше присмотри за сестрой, а то Алекс сейчас не совсем вменяем. Увезёт вашу Алексию в Дубай, и будете вы потом пороги его эмирата обивать, чтобы увидеться с девочкой, — наказала, прежде чем в очередной раз захлопнуть дверь перед мужским носом.

— Я вот сейчас что-то не очень понял… — обернулся к нам с ожиданием. — О чём это она?

Роман облегчать его участь не спешил. Развёл руками, мол не при делах и не имеет ни малейшего понятия, о чём речь.

— Они пошли туда, — ткнула я в нужную сторону. — С ними мой папа.

В этот момент те, о ком говорили — вернулись, и Эйдан отвлёкся на них. Как отвлёкся, так и передумал. А всё потому, что мирно дремавшая до этого девочка неожиданно для всех разразилась громким плачем. Только сделавший шаг в направлении сестры парень застыл чуть ли не с открытым ртом. Держащий на руках малышку Алекс принялся укачивать её, что-то тихо приговаривая. Не помогало. Ребёнок всё плакал и плакал. И явно не в смене пелёнок была проблема.

— Она голодная, — подсказал Роман.

Вот же… умный какой!

И не я одна так подумала, судя по взгляду Алекса.

— И чем нам её кормить? — повторно растерялись парни.

— Вот было бы у тебя двадцать образований, не задавал бы такие идиотские вопросы, — съязвил мой мужчина.

— Не все такие ботаники, как ты, — огрызнулся Александр.

— Даже не вздумай это продолжать, — прошептала я Роману на ухо, поднялась и подошла к нервному пустынному альфе, забрав из его рук ребёнка, пока он пребывал в полнейшем ступоре.

А девочка… замолчала. Я же, глядя на неё, испытала такой прилив трогательных чувств, что вместо неё чуть не расплакалась.

— Красавица такая, — проворковала тихонько, с умилением разглядывая пухлые красноватые щёчки. — Просто чудо.

— Скоро приедет Алексей, привезёт смесь, памперсы и одежду для малышки, — устало прокомментировал случившееся отец, одновременно с тем читающий что-то в своём телефоне.

— Мама сказала, что её Алексия зовут, — поправила я его зачем-то, разом растеряв всё своё благодушие по отношению к новорождённой.

И сама озадачилась тем, с чего вдруг мне не понравилось его такое обращение к ребёнку. Вполне обыденное ведь. Реально маленькая, значит малышка. Но покоробило. А отец отреагировал вдруг добродушной усмешкой и ко мне ближе подошёл, убрав телефон. Ничего не сказал. Приобнял за плечи и чмокнул в макушку. На его действия внутри меня невидимая нить натянулась. Жаль, он почти сразу отстранился, и я не успела понять, что она значила. А попросить его обнять меня снова не решилась. Тем более:

— Самолёт готов. Можем выдвигаться, — сказал родитель уже не для меня.

Для Романа. Тот кивнул. А папа, бросив очередной напряжённый взгляд в сторону операционной, направился на выход. Я проводила его не менее напряжённым взглядом, после чего сосредоточилась на Романе.

— Ты улетаешь?

Без меня…

— Куда?

— В Канаду. Есть одно незаконченное дело, — отозвался неохотно Роман, поднимаясь с дивана и подходя ближе. — Вернусь и всё расскажу. Когда буду знать наверняка. Договорились? — добавил, склонившись ближе.

В лёгкие вновь ударил аромат дождя и озоновой свежести, вытесняя из разума все плохие мысли, оставляя на их месте непреодолимое желание чувствовать мужчину ближе и полнее, а не просто рядом.

— Договорились, — прошептала согласно, запрокинув голову, чтобы видеть его лицо. — Надеюсь, в Канаду я со сна не побегу, — вяло улыбнулась, в очередной раз вспомнив свой утренний забег по улицам Лондона.

Он, видимо, тоже вспомнил. Поморщился. И обнял. Не как папа прежде. Крепко. С шумом втягивая в себя воздух в районе моего виска. Усиливая тем самым и без того растущую с каждым пройденным мгновением всё шире мою тоску по нему.

— Присмотри за Алексией, пока нас нет, а то, похоже, больше некому. С тобой будут Александр и Алексей. Алексей за тобой с детства присматривал, кстати. Узнаешь о себе прежней много нового, если захочешь, — проговорил негромко, прежде чем поцеловать в щёку.

Его объятия приобрели болезненный оттенок. Хотя, надо отдать должное, к младенцу не прикоснулся, не потревожил даже своими действиями. А затем он резко развернулся и ушёл. Так и не успела я ему сказать о том, что буду очень сильно по нему скучать…