Глава 14

Аврора

За окном лил дождь. Вот уже три дня. С тех самых пор, как Роман меня покинул. В тот же вечер я оказалась увезена вместе со всеми, кто был в клинике, в Шотландию, в замок Верховного альфы всех оборотней — мужа сестры отца. Запутаться можно.

Вообще в этом месте оказалось довольно красиво. Из окна открывался вид на густой лес, а за ним виднелся край моря до самого горизонта. Правда сейчас ничего такого почти не было видно из-за сильного ливня. Или моих слёз?

Я скучала.

Несмотря на то, что Роман сотворил перед нашим расставанием. На все мои сомнения.

Я просто безумно, невероятно сильно по нему скучала.

Сегодня это ощущалось особенно остро. Хотелось забить на всё и отправиться на его поиски. Не знаю, куда именно он улетел, но была уверена, что найду, как тем утром. Нужно просто закрыть глаза, прислушаться к ощущениям и пойти. И с каждым часом становилось только хуже. Уже едва удавалось сдерживать этот порыв. Да и то благодаря Алексии, заботу о которой возложили на мои плечи.

Мать девочки впала в кому, и все эти дни Верховный сидел возле её постели. Моя мама с местными докторами пытались как-то это исправить, но пока выходило плохо. Вот и получилось, что младенец оказался на моём попечении. На моём и Александра. Последний не отходил от своей пары ни на шаг. Даже спал в волчьем облике возле кровати в моей комнате. Как сейчас. Со свернувшимся в клубок котёнком на на его боку. А пока они спали, я сидела на подоконнике и пялилась на лист с медицинским заключением об отцовстве. Это была идея мамы, чтобы я перестала страдать по этому поводу. У неё в личной базе сохранились генные данные Романа с его последнего обследования. Не знаю, зачем я согласилась. И как теперь обо всём рассказать мужчине…

Из переживаний вырвал звук плача Алексии. Пришлось отвлекаться от разглядывания букв на белом листе, совать тот в карман длинной клетчатой рубашки и, спустив с подоконника затянутые в чёрные леггинсы ноги, идти к ней.

— Я здесь, здесь, — прокомментировала для ребёнка. — Проголодалась? — улыбнулась, подойдя к маленькой плаксе.

Не только проголодалась. Судя по запаху, настала пора менять пелёнки.

Рядом недовольно заворчал Александр, поднимаясь на лапы. Скатившийся с него Вульф жалобно пискнул.

— Сейчас сам будешь этим заниматься, — пригрозила я пустынному альфе, когда он в очередной раз недовольно рыкнул на мои якобы неспешные действия в отношении его пары.

Тот ожидаемо отступил.

Уж не знаю, что в словах Романа его так задело про извращенца, но дальше кормлений и укачиваний у него с Алексией дело не заходило. Странный. Но да ладно.

— Лучше иди, за едой сходи, — велела, подхватив девочку на руки и направляясь с ней в сторону ванной комнаты, куда за мной посеменил и котёнок.

К тому времени, как мы закончили с водными процедурами и переодеванием, он опять уснул на коврике, на полу. Подхватила и перенесла его на кровать, на подушку, чтоб никто не раздавил малыша, наступив ненароком. Там он и продолжил дальше спать. Тогда же вернулся и Александр. Уже в человеческом облике, одетый и с тёплой бутылочкой в руках.

— Сам? — только и успела спросить, а младенца у меня уже забрали.

Я на это только усмехнулась и головой покачала.

Мне иногда казалось, что он и половины не осознаёт из того, что происходит вокруг, полностью поглощённый Алексией. И я искренне надеюсь, что со временем у него это пройдёт, а то и не представляю, как девочка будет так жить. Ни на шаг от себя не отпускает. И к ней подходить никому не разрешает, кроме меня. Ужас же. Хотя я и сама не лучше. Необъятная потребность увидеть Романа становилась всё сильнее. Почти невозможно игнорировать. Будто в насмешку за окном усилился дождь.

Тук-тук-тук — стучали капли по карнизу.

Отсчитывая секунды до моего окончательного фиаско.

Тук-тук-тук — вторило им моё сердце.

Перекрывая своей громкостью все доводы рассудка.

Тренькнули натянутые нервы.

Один, второй, третий…

А вместе с ними канула в бездну и вся моя выдержка.

Ноги отдельно от разума понесли в направлении выхода из спальни, а оттуда и самого замка.

Кто-то пытался меня остановить, задержать, но я не слушала и не хотела слышать. Посмевшего меня тронуть за руку оттолкнула от себя в самой грубой манере.

— Прочь…

Не я. Не мой голос. Кто-то другой, мешающий мне здраво мыслить, управлял сейчас моим сознанием. Вёл меня. А я и не сопротивлялась. Даже когда в лицо ударил сильный порыв ветра, а обутые в лёгкие балетки ноги по щиколотку утонули в луже. Дождь промочил насквозь в считанные мгновения. Но ничего из этого меня не волновало.

Я шла.

В сторону виднеющихся вдали ворот.

Ведомая одним желанием — найти Романа. Как можно скорее. Прижаться к нему. Вдохнуть родной аромат дождя. Не тот, что холодом пробирал до костей. Тот, от которого по телу растекалось приятное тепло, подкашивались ноги и кружилась голова. Обнять и больше никогда не отпускать. Он тоже непременно меня обнимет. И обязательно скажет своё коронное:

— Привет, сокровище.

Я вновь позабуду обо всём на свете, растворившись в его крепких объятиях и жадном поцелуе.

— Если бы знал, что ты так сильно по мне скучала, приехал бы поскорее, — прохрипел он негромко.

Наяву.

Не только в моих мыслях.

Весь промокший до ниточки, как и я, приподнял меня выше, неотрывно глядя в мои глаза с ласковой улыбкой. Да так и понёс обратно под крышу, не переставая смотреть только на меня. И столько невообразимой нежности в них светилось, что меня плавило от неё, подобно металлу в горниле. Мне показалось, я даже привкус чувствую на языке. Нет, не показалось. Стоило только прижаться к нему ближе, обнять за шею и заглянуть за спину, где между лопаток под тонкой тканью белой футболки расплывалось кровавое пятно. Самой больно стало. А он просто шёл вместе со мной на руках, повторяя точно обратный путь того, как я к нему навстречу бежала, и будто не замечал этого.

— Стой, подожди, отпусти меня, ты же ранен, — отстранилась я от него, попытавшись слезть с рук и осмотреть его рану. — Роман, — укорила, одарив его осуждающим взглядом, когда он меня так и не отпустил, ещё и перехватил иначе, вновь крепко прижимая к себе.

— Ерунда. Затянется само.

Ага, конечно.

Как он вообще её заработал?

Не важно.

Потом расспрошу.

— Не ерунда! — возмутилась вслух. — Нужно перевязать! Сейчас же! Как ты вообще её заработал? — не удержалась всё-таки от этого вопроса.

— Мимо проходил в неудачном месте, — отмахнулся, продолжая своё шествие вместе со мной на руках.

— Это что за место такое? Ты куда ездил? — закидала я его вопросами, после чего, заметив, что он взял направление в сторону моих покоев, добавила: — И если мы идём ко мне, то там Алекс Алексию кормит. Так что можешь смело сворачивать в сторону медблока. Я серьёзно, Ром, рану надо осмотреть и перевязать, — добавила взволнованно. — Иначе попрошу для тебя отдельные покои выделить, где ты будешь в них без меня, — выставила ультиматумом, когда мужчина опять меня проигнорировал.

На последнее моё заявление и вовсе недовольно поджал губы, гневно прищурившись. Но притормозил, да. Ещё на тех словах, где выяснилось, что уединения нам не видать. Развернулся в другую сторону. Втянул в себя воздух поглубже и о чём-то призадумался. Пару секунд так постоял, а затем пошёл всё-таки в сторону медблока. Или нет. Там, где, немного погодя, надо было свернуть, мимо прошёл.

— Роман! — возмутилась я тут же. — Ты… ты… не будет между нами никакого секса, пока тебе рану не осмотрят! И вообще ничего не будет! И правду я тебе тогда не расскажу!

Сперва ляпнула, потом пожалела. Потому что, если до этого мужчину мои угрозы так и не проняли, то вот последнее заявление — очень. Остановился. Опять гневно прищурился. Пока я судорожно пыталась сообразить, как теперь отмазаться. Зачем я вообще ляпнула про тест? И раньше не знала, как с таким подойти, а теперь и подавно. Не посреди коридора же ему сообщать о таком? Где каждый услышать может…

— Какую ещё р-разтакую правду ты мне не р-р-раскажешь? — прорычал угрожающе.

— Вот если перевяжешься, расскажу, — нисколечко не прониклась я.

Да и как проникнуться, когда он рычит, а внутри меня восторг скручивается? И хочется попросить: «Ещё!..»

Над моим ультиматумом размышлял он недолго.

— Ладно, — подозрительно легко сдался. — Но тогда ты мне не только разговор должна будешь, — постановил.

Наконец, в сторону медблока в самом деле отправился.

— Тебя послушать, я тебе постоянно что-то должна, — проворчала я наигранно недовольно.

Он только заухмылялся непонятно чем теперь довольный. И даже потом, когда мы добрались до нужного места, а расторопная медсестра меняла пропитавшуюся кровь повязку, и тогда продолжал смотреть на меня с каким-то особо затаённым предвкушением. Воображение тут же нарисовало в подробностях, о чём мог бы думать мой волк, и меня резко кинуло в жар. И ещё больший, когда с перевязкой оказалось покончено, и мы остались с ним наедине.

— Ну? — моментально растерял всё своё терпение Роман. — Что ты там мне собиралась не рассказывать? — уставился на меня требовательно и подозрительно.

И так я сразу растерялась, что на дверь невольно покосилась. И вроде, сказать надо, а вроде и так неплохо всё. Но раз уж заикнулась…

В общем, чуть помявшись, несколько раз вздохнув и потоптавшись на месте, я сделала это. Нет, не сказала. Достала из кармана ранее спрятанный туда документ и молча протянула ему. Промокший, как и вся моя одежда, но по-прежнему читабельный. И дыхание затаила в ожидании реакции.

Роман в очередной раз подозрительно покосился на меня, но развернул сложенный вчетверо лист. Прочитал. И не раз, судя по тому, что время шло и шло, а он всё смотрел в документ, свидетельствующий о проведённом тесте на отцовство, не спеша возвращать своё внимание мне. И с каждым пройденным мгновением я нервничала всё больше.

Чего молчит?

Радоваться ведь должен.

Наверное…

Или не рад?

Да нет, бред.

А если правда?

Иначе почему у него выражение лица до сих пор не меняется?

А потом и вовсе…

— Ну, и? — повторился. — Дети — мои, я это и без всяких бумажек знаю, они в любом случае мои, — чуть склонил голову, рассматривая меня теперь задумчиво. — А рассказать ты мне что собиралась?

Растерялась больше прежнего.

То есть ему… не важно?

Совсем?

Что я беременна от него, а не от кого-то там ещё, и ему не придётся воспитывать чужих детей.

Видимо, так и есть.

И вроде всё хорошо, получается, но всё равно немножечко обидно.

Чёрт знает с чего.

Просто…

Не на такую реакцию я рассчитывала. Совсем не на такую.

Я думала, он обрадуется. А он…

— Не знаю, какими путями ты нашла такие выводы, но неужели, по-твоему, до сих пор непонятно, что ты моя пара, и только моя, никому тебя не отдам? — уткнулся носом мне в макушку и шумно втянул в себя воздух. — Откуда вообще берутся в твоей хорошенькой головке такие сомнения по поводу детей? — спросил, но ответа не ждал. — По-моему, пять лондонских кварталов — это довольно весомый аргумент к тому, что и ты сама давно смирилась с тем, что ты лишь моя, — тяжело выдохнул и снова вдохнул. — Без вариантов, сокровище.

Пять…

Он сказал, пять кварталов?

Мать моя — жуть!

Какой стыд!

Лучше просто не думать о таком.

Тем более, это не я — он не понял, чем я руководствовалась.

Но и сообщать о своей неуверенности не решалась. Таким унизительным это вдруг показалось. С другой стороны, мы ведь уже обсуждали с ним подобное за обедом в номере Лондона. И потом, в ресторане, да и после он не раз упоминал о том, что я в прошлом его чуть ли не предала. Так что:

— Я его сделала не поэтому, — призналась всё-таки, поджав губы, уставившись на свои руки. — А для того, чтобы убедиться… что я не… гулящая, — закончила совсем тихо, потерев одну ладошку о другую. — И показала, чтобы ты тоже это знал.

Послышался ещё один шумный вдох. Меня развернули к мужчине лицом.

— Я это и так знаю, — нахмурился Роман, подцепив сгибом указательного пальца мой подбородок, приподнимая тот выше, вынуждая смотреть в горящие медными всполохами глаза. — Иначе находились бы мы здесь? — выгнул бровь.

— Ну тебя же устраивали чужие дети, — пожала плечами.

Мужчина в очередной раз тяжело вздохнул. Хватка его пальцев на моём подбородке усилилась.

— Вот скажи мне, сокровище. Хоть раз где-либо я обвинил тебя в чём-либо, чтобы ты могла сделать такие выводы? — опять зарычал. — Если что-то и говорил о нашем с тобой совместном прошлом, то всего лишь констатировал случившееся. И то лишь потому, что решил, тебе необходимо это знать, раз уж не помнишь, — постановил сурово. — Скажи мне, хоть раз я как-либо показал своим поведением, что я тебя осуждаю за что-либо в этом роде, сомневаюсь в тебе, не хочу тебя и не люблю тебя?

Нет. Но ведь злился же из-за этого. И напоминал. Постоянно. Что я ещё должна была подумать?

Вздохнула.

Виновато.

— Ну, ревнивый я, — как отражение моих мыслей, добавил Роман, переосмыслив свои же слова, — что поделать? Если ты у меня такое сокровище, — сознался полушёпотом, уткнувшись лбом в мой лоб.

И всё.

Как отрубило.

Все обиды, сомнения, опасения испарились в одночасье.

Всё плохое позабылось.

Будто солнце в груди зажглось.

Подалась вперёд и обняла его за шею так крепко, насколько сил хватало, вкладывая в сей порыв все живущие во мне чувства по отношению к нему, которые просто невозможно передать словами. Да и не вышло бы. Наше уединение прервал отец.

— Вы мне нужны, — заявил лаконично, остановившись на пороге.

Ощутила, как в груди Романа завибрировало в недовольстве. Но, пусть неохотно, он всё же отпустил меня. Развернулся к помешавшему нам.

— Что? — отозвался, уставившись на него исподлобья.

Отец едва уловимо скривился.

— Трей Кларк, — обозначил коротко. — Надо, чтобы Аврора поучаствовала, — сосредоточился на мне. — Привет, — улыбнулся мягко и ласково.

Невозможно не ответить тем же.

— Привет, — тоже улыбнулась, так и не выпустив до конца из своих объятий Романа. — В чём я должна поучаствовать? — уточнила заинтересованно. — И что за Трей Кларк?

Мужчины переглянулись. Дружно промолчали. Чем пробудили во мне тонну любопытства.

— Сомневаюсь, что от этого будет хоть какая-то польза. Сам справиться не можешь что ли? — поинтересовался встречно у отца Роман. — Провожу Аврору и приду, — добавил мрачно.

Папа с этим был явно не согласен.

— Если бы было возможно этим обойтись, я бы просто прислал тебе сообщение, — сложил руки на груди.

За что и удостоился нового недовольного взгляда от Романа. А ещё чего-то ворчливого, на неизвестном мне языке. В общем, сдаваться он не собирался. По крайней мере, так просто. Чем только больше распалил моё любопытство.

— Ну, Рооом… — заканючила я на манер ребёнка, с мольбой заглядывая в его глаза. — Ну можно я схожу. Ну, пожааалуйста, — сложила ладошки в просящем жесте, чтоб уж наверняка проникся.

Стоящий у двери папа закашлялся и отвернулся. Роман устало вздохнул и страдальчески закатил глаза. Опять ворчать на непонятном мне языке принялся. Но да, надел на себя обратно ранее снятую из-за перевязки футболку, и мы пошли. Угрюмый серый волк, счастливая я и довольный отец. Который привёл нас в подвалы.

— Это что, тюремный блок? — озадачилась я, когда мы прошли пост охраны и оказались в длинном коридоре со множеством решётчатых дверей вдоль всей левой стены.

Стало вдвойне интересно, зачем отец меня сюда позвал. Особенно, когда мы оказались в комнате по типу допросной, где за дальним концом небольшого прямоугольного стола сидел массивный кареглазый брюнет, пристёгнутый сразу несколькими толстыми цепями к железному стулу, с заведёнными за спину руками. Я как увидела его, так и застыла на пороге.

— Эм… — только и смогла произнести вслух.

— Нужно понять, говорит ли он правду, или врёт. Только это, — пояснил папа на мой невысказанный вопрос, уставившись на пленника.

Для него же, вытащив из кармана телефон, положил на горизонтальную поверхность перед ним. И моего ответа не дождался, сразу перейдя к допросу. А я ведь не эмпат! Больше нет. Как я ему помогу? Но прерывать не стала.

— Ты утверждаешь, что похитил мою дочь. Признаешь вину в том, что вступил в сговор с генномодицированными, а затем с их помощью организовал подпольную лабораторию для возобновления исследований, когда-то спонсируемых Лиамом Кларком, казнённым за те же преступления по решению Верховного, — проговорил с самым равнодушным видом. — Так?

Обвиняемый промолчал.

Я в это время в шоке переваривала узнанное.

Вот этот вот мужчина меня похитил и лишил памяти?

Что-то не похож он на того, кто стал бы заниматься подобным. Он даже смотрит на меня в полнейшем безразличии. Я ему попросту неинтересна. Хотя что я о нём знаю? Ничего. И не помню его. Никаких ощущений по отношению к нему не испытываю. И что я, по мнению папы, должна здесь понять?

— Ты ведь понимаешь, что тебе за это будет? — уточнил он тем временем.

Трей Кларк снова промолчал.

— Ладно. Допустим, я тебе верю, — продолжил родитель. — Тогда расскажи, каким способом ты все свои указания раздавал, и каким магическим образом ты вообще всё это организовал, — кивнул на телефон, который, похоже, принадлежал как бы преступнику.

— Ну, явно не с помощью этого, — усмехнулся тот.

— С помощью чего тогда?

— Мы с тобой не до такой степени подружились, чтобы я тебе ещё и об этом докладывал.

— В самом деле? — хмыкнул неожиданно довольно папа и отошёл от оборотня, посмотрел на меня и вновь к собеседнику развернулся: — Тогда последний вопрос. Ответишь и всё закончится. Где твои дети, Трей?

И вот здесь что-то странное произошло. Нет, с виду скованный цепями никак не показал эмоций на свой вопрос, но мне вдруг остро захотелось подойти и обнять его. Столь яркое чувство, я не смогла ему противиться. Шагнула к мужчине с намерением исполнить задуманное. И точно бы так и поступила, если б не Роман, перехвативший меня на полпути.

— А идём-ка со мной, сокровище, — развернул он меня на выход.

Не стала сопротивляться, хотя оставлять мужчину не хотелось.

— Что это только что такое было? — пытливо уставился на меня, как только дверь за нами закрылась, отсекая нас от отца и пленника.

А вместе с тем и чувства мои притупились. Как отсекли. Очень странно.

— Не знаю, — ответила я честно. — Просто мне его так обнять вдруг захотелось. Не в том плане, чтоб прям обнять, а скорее, — призадумалась, подбирая слова, — пожалеть, поддержать. Да, наверное, так. Извини, — закончила совсем сконфуженно. — Я не знаю, почему так среагировала.

— Ты разве не слышала, что твой отец сказал? Он сознался в том, что это из-за него я искал тебя два месяца, — ядовито усмехнулся Роман. — Он забрал тебя. И кто знает, что делал…

— Я слышала, — нахмурилась. — Но, — замялась, — он не похож на того, кто мог так поступить, — высказала свои ранние мысли. — Не знаю. Я ничего не ощутила по отношению к нему. Ни капли узнавания. Так что если папа надеялся, что я ему помогу с этим, то он ошибся, — вздохнула.

Роман улыбнулся. Тепло и ласково. Обнял, прижался губами к моему виску.

— Не ошибся, — произнёс неопределённо, улыбнувшись снова. — Я скоро вернусь. Подожди меня здесь, хорошо?

— Угу, — не стала с ним спорить, тоже улыбнувшись, хотя озадаченность из меня никуда не делась.

И откуда в нём только эта уверенность взялась?

А вернулся он и правда, довольно скоро, как вернулся, так и подхватил на руки, понёс куда-то…

— Итак, повязку поменяли, о том, о чём хотела поговорить, мы поговорили, благотворительностью для твоего папочки тоже пострадали, теперь твой черёд исполнять мои пожелания, — заявил нагло.

И я вновь улыбнулась. Не получалось у меня не улыбаться ему.

— Ммм… И что же это за пожелания такие? — поинтересовалась негромко, обняв мужчину за шею, с наслаждением вновь втягивая присущий ему аромат дождя.

Так странно, с каждым днём он будто ярче становился. Многогранней. Словно несколько слоёв накладывались поверх основного.

— О, уверяю, их очень много… — предвкушающе протянул он.

Меня заразил тем же в одночасье.

— Да что ты? — отняла одну руку от его шеи и принялась пальчиком вырисовывать невидимые узоры на его горле, по краю татуировок, виднеющихся из-за ворота. — Расскажешь подробнее? Или лучше покажи… — прошептала у самых губ.

От мужчины послышалось нетерпеливое рычание, а сам он неожиданно свернул. В ближайшую пустую камеру. Ещё дверь за нами толком не закрылась, а Роман перехватил меня иначе, прижав спиной к стене. И тут же впился в мои губы голодным поцелуем.

Боже мой, да!

Не знаю, за какие мои заслуги мне достался этот потрясающий мужчина, но я рада, что он есть. Такой восхитительно суровый и вместе с тем невероятно мягкий. Такой… мой! Никому не отдам!