Глава 20

Аврора

Замок Верховного величественно тянулся всеми своими семью башнями ввысь к облакам. Я разглядывала сооружение из серого камня с высоты птичьего полёта и поражалась тому, насколько же он масштабный. С земли восприятие совсем иное. Будто ты приехал в простое поместье. А вот так… Потрясающе!

Мы приземлились неподалёку от него, на специально расчищенной для этого площадке посреди леса. Неподалёку нас ждала машина, чтобы забрать и отвезти.

— По-быстрому уладим все дрязги с Советом, завтра вернёмся домой, — сообщил Роман, прежде чем мы сели в неё.

— Домой… в смысле в клан? — удивилась, когда он удобно устроил меня на своих коленях. — Я думала, мы сразу на остров отправимся.

— Мой клан, — согласно кивнул с небольшим уточнением. — Там тоже есть кое-какие моменты, которые необходимо уладить, — пояснил. — А вот потом, — добавил с довольной улыбкой, — можно и на остров.

Тоже улыбнулась.

— Как скажешь, — не стала спорить.

Да и зачем, если наши желания совпадают?

И не только наши с Романом.

От детей то и дело приходила волна счастья и любви.

Если в доме Кларка я не задумывалась об этом в полной мере, то теперь едва ли не на постоянной основе чувствовала своих мальчиков. И это так… необычно. Словно я попала в рай, где нет ни единого тёмного пятна.

— Ром? — позвала любимого, поправляя сползший с Селены край футболки.

— М-мм?

Вместо ответа открылась эмоционально, позволяя прочувствовать каждую эмоцию детей.

— Кажется в нашей семье подрастают ещё два эмпата, — добавила в качестве пояснения и закусила губу, чтобы не рассмеяться, заслышав шумный вздох.

Вопреки тому, меня обняли крепче.

— Да ладно тебе, попросишь папу, он тебе подскажет, как это пережить, — успокоила я его, как смогла. — Может даже запасом своего успокоительного поделится, — совсем развеселилась.

Добавила бы к этому ещё что-нибудь, но захныкала Селена, и пришлось отвлечься на неё.

— Проголодалась, да? — поинтересовалась я у Романа с печалью.

— В замке есть всё нужное. Ещё пара минут и будем на месте.

— Слышала? Совсем скоро ты поешь, так что прекращай плакать. Ну же, маленькая…

Не помогло. Ни разу. Хоть вместе с ней завывай, так жалобно она это делала, сердце на куски разрывалось от её плача. В ответ на подобную эмоцию изнутри поднялась волна трогательной нежности, заполнила меня всю, пролилась в пространство салона автомобиля. И всё. Как обрубило. Никакого плача. Ничего. Полная тишина. Будто маленькая волчица и не просыпалась. Сладко причмокнула, вздохнула и продолжила спать, как раньше.

— Чего ты там вздыхал? — уколола я Романа со смешком. — Кажется, впору всё-таки радоваться.

— Я и радуюсь, — невозмутимо отозвался оборотень.

— Ты в курсе, что ты сейчас пытаешься врать ходячему детектору лжи? — хмыкнула, выгнув брови. — Но не переживай, я не дам тебя им в обиду, мой напуганный серенький волчонок, — проворковала шёпотом ему в губы.

Вместо ответа мне на затылок легла его ладонь, одним резким рывком придвинув ближе, а рот мне заткнули жадным поцелуем, выдворяя из сознания разом все мысли. Ничего во мне не осталось. Только чувство нарастающего нетерпения и неконтролируемого желания к моему волку. От которого отлепиться смогла, лишь когда машина затормозила у входа в замок Верховного. Но мы и тогда не сразу из неё выбрались. Слишком хорошо было вот так. В узком пространстве, наедине друг с другом, когда никто не мешает. Но в руках снова захныкала Селена, и нам пришлось в срочном порядке менять дислокацию с удобного салона автомобиля на кухню, где нам выдали специальную смесь для кормления, предварительно разведя её в тёплой воде и перелив в бутылочку. Так что в наши покои мы с Романом отправились несколько позже предполагаемого. Зато с сытым и вновь спокойно спящим ребёнком на руках. Сами, к слову, тоже не забыли перекусить.

В коридорах среди ночи было пусто и тихо, так что возмущённый голос тёти Ярославы мы услышали ещё издалека.

Очнулась значит.

Хвала Луне!

Осталось узнать только, что у неё успело случиться за какие-то сутки. Впрочем, оказавшись в коридоре третьего этажа, где находились наши с Романом покои, всё сразу встало на свои места.

Жена Верховного явно пыталась пробиться в комнату Александра, который в волчьем облике преградил ей путь на самом пороге, не протиснуться мимо. Кажется, кто-то не желал делиться вниманием своей пары даже с её матерью.

— Изначально, она — моя дочь, а уже потом — твоя пара. Имей совесть! — осуждающе выговаривала та ему.

Она прожигала гневным взором своего оппонента и то и дело сжимала кулаки. На того это если как-то и действовало, то точно не так, как хотелось тёте.

— Яну пожалуюсь, — пригрозила следом.

Выглядела эта сцена до того забавно и мило, что я не смогла удержаться от улыбки.

— Ррр! — коротко, но ёмко ответил альфа клана пустынников, продолжая стоять на своём.

Жена Верховного на это ответила таким же недовольным рыком.

— Ну ладно, — сжала кулаки крепче, после чего развернулась, подозреваю, решив и правда отправиться к своей паре за помощью.

Тогда же и нас заметила.

Я по-прежнему пребывала на руках Романа, а потому порыв обнять её и поддержать пришлось оставлять при себе. Да и спящая Селена тоже слабо способствовала подобному. Хорошо, Роман хотя бы остановился.

— Привет, — улыбнулась я ей. — Воюете? — кивнула на скоро закрывшуюся дверь, за которой скрылся со своей парой Александр.

Ярослава тяжело вздохнула.

— Всё чаще начинает казаться, будто я его на смертную казнь отправляю, а не с дочерью побыть хочу, — усмехнулась горько, смотря на закрытую дверь по правую сторону от нас. — Даже представить боюсь, что будет, когда Алексия подрастёт.

— Думаю, через некоторое время его отпустит, — улыбнулась я ей сочувствующе. — Он сейчас даже не осознаёт твои слова и желания. У него в эмоциях такая дикая потребность, что даже я со своей эмпатией не решилась встать между ним и ею, — пояснила.

— Вот именно поэтому чёрта с два за порог моего дома ступит хоть один чужак, — тихонько проворчал Роман. — Я такую хрень терпеть точно не стану.

— Сказал тот, кто не позволил мне собственного отца обнять сегодня… — заметила как бы между прочим.

Да, иногда я бываю слегка мстительной.

О том, что сказанное им предназначалось не мне и даже не тёте Ярославе, я поняла далеко не сразу. Только когда он свою футболку на Селене поправил, ласково улыбаясь девочке. И на мои слова никак не отреагировал, словно и не слышал вовсе.

— Ага, знаешь, Ян тоже не из тех, кто стал бы “терпеть”, но терпит же… — съязвила на это Ярослава, не договорив, тоже сосредоточилась на той, к кому обращался Роман. — Хм… А что, у вас ещё одно дополнительное пополнение в семействе? — заинтересовалась.

— Что-то вроде того, — тоже сосредоточилась на ребёнке. — Её родители умерли, вот мы и забрали её себе. Она такая милая, просто чудо, — тронула пухленькую щёчку, вновь умиляясь ребёнку.

Ярослава понимающе улыбнулась. Явно собиралась добавить что-то ещё, но Селена захныкала. Судя по запаху, по вполне однозначной причине.

— Кажется, нам уже пора, — усмехнулся Роман.

Брюнетка на это кивнула и одарила на прощание очередной нежной улыбкой.

— Тоже пойду. Посмотрю, как там наш дракон со своей драгоценностью, — съехидничала, открывая дверь перед собой.

— Удачи, — пожелала я ей, прежде чем она скрылась внутри чужой комнаты.

Ну и мы пошли. Точнее, Роман. В дверь напротив. И стоять самостоятельно позволил только в ванной, где и оставил нас с Селеной на некоторое время одних. Причину его краткого исчезновения я поняла, когда, искупнув ребёнка, завернув его в полотенце за неимением большего и вернувшись в комнату, увидела на рабочем столе у окна большую упаковку памперсов, стопку пелёнок и прочую детскую атрибутику в виде присыпки и салфеток. Причём, мой волк успел приготовить на кровати самое необходимое на сейчас.

— Ты Алекса что ли ограбил? — хмыкнула, подходя ближе.

— Почему сразу ограбил? — усмехнулся Роман. — Позаимствовал, — поправил невозмутимым тоном.

Что означало, пришёл, поставил перед фактом, взял, что захотел, и ушёл, не попрощавшись.

— Может ты тогда побудешь ещё немного хорошим и покажешь, как нужно правильно пеленать? — обратилась к нему в шутливом тоне.

Ничего не сказал Роман на этот раз. Усмехнулся и забрал ребёнка. И правда всё сам сделал. До того ловко и умело, что невольно призадумалась. Вспомнила, как ловко и умело он делал полевое кесарево.

— Мне стоит знать, откуда у тебя подобные умения? — уточнила, сама не зная, нужен ли мне ответ.

Вдруг у него реально ребёнок есть от другой?

И зря я об этом подумала.

Захотелось пойти, найти ту, другую, и как минимум придушить. Сперва придушить, потом утопить, затем сжечь. Чтоб наверняка.

— У меня была сестра. Младшая, — поднимая ребёнка на руки, отозвался он ровным, ничего не выражающим тоном. — Часто возился с ней. Вот и научился, — передал Селену мне.

— Сестра? — зависла на этом открытии. — Почему была? — нахмурилась.

Не на свои думы — на эмоции Романа, в которых царило странное не совсем равнодушие, но и ничего похожего на какие-то переживания. Да и на мои вопросы отвечать тоже не спешил. Отошёл к окну, повернувшись ко мне спиной. Туда и смотрел какое-то время, храня молчание, сцепив руки в замок, явно размышляя о чём-то.

— Алиса — пара твоего отца, — произнёс сухо.

А вот это… неожиданно.

Я даже со словами не нашлась. По крайней мере так сразу.

— Так вот почему ты даже спустя столько лет так и не простил папу, — озвучила новую мысль, закусила губу и, уложив аккуратно Селену в центр кровати, приблизилась к нему.

Помедлила всего мгновение, после чего обняла его за талию обеими руками, щекой прильнув к его спине. Он тут же перехватил мои ладони и прижал к своим губам. Немного погодя и вовсе развернулся, сам обнимая крепко-крепко.

— У нас с тобой всё иначе, — то ли на мои слова сказал, то ли на то, о чём думал. — Никому тебя не отдам, сокровище моё, — добавил тише и поцеловал в уголок губ.

— Не отдавай, — согласилась я с ним. — Не хочу с другими. Люблю тебя, мой злобный серый волк.

Объятия мужчины стали крепче.

— Такой уж и злобный? — хмыкнул Роман.

— Очень злобный, — выдохнула на очередном его невинном поцелуе в уголок губ вместо ожидаемого полноценного.

— Не, — возразил, чуть отстранившись, — ты меня определённо делаешь добрее… — вновь приблизился.

Снова поцеловал. Всё так же невесомо. И ещё раз. И ещё. Подхватив под ягодицы, приподнял выше. С каждым новым прикосновением губ целуя всё более жадно и требовательно. До головокружения. Лишая последних мыслей. Как если бы их вообще в моей голове никогда не существовало. Осталось одно слово. Его имя. Которое я то и дело повторяла, пока мужские ладони мяли мои ягодицы, а пальцы как бы невзначай касались влажных складок, изредка слегка погружаясь между ними и вновь отступая. Доводя меня до настоящего сумасшествия. Хотелось кричать, но спящий на кровати ребёнок вынуждал крепче стискивать зубы и сдерживать рвущиеся наружу стоны. До побеления пальцев сжимать широкие плечи.

— Ром… Селена…

На большее меня не хватило, потому что пальцы сменил член, заставив задохнуться от внезапной наполненности. Задохнуться и откинуться назад, прогибаясь в спине, пока Роман, крепко удерживая меня за бёдра, резко и немного грубо раз за разом толкался в моё тело, выбивая из моей груди более неподконтрольные стоны.

Невообразимо хорошо…

И как я жила без него целых два месяца?

Худшие недели в моей жизни.

Тёмные.

Страшные.

Просто смертельно.

До холода в душе.

Он морозил мои вены, вытесняя из тела даже намёк на светлые чувства и возбуждение.

Что за фигня?

Не одна я ощутила. Мой мужчина тоже изменения во мне уловил. Обхватил ладонями моё лицо обеими ладоням, вынуждая смотреть на него, пару секунду и сам просто рассматривал.

— Что такое? — спросил, склонив голову, и вместе с тем явно прислушивался к тому, что происходил за пределами нашей спальни.

Чтоб я сама знала…

— Не уверена, — помотала головой. — Такое чувство…

Сперва сказала, потом поняла, что оно мне напоминает. То, что я уже переживала. Совсем недавно. При рождении Селены.

— Кто-то умирает.

И меня тянуло к тому, кому сейчас было очень плохо. Я должна помочь. Удержать. Вернуть. Настолько острая эмоция — невозможно сопротивляться.

— Отпусти, — попросила я любимого, мысленно пребывая с тем, кто так стремительно сейчас угасал. — Я должна помочь.

Роман явно был со мной не согласен. Как и отпускать не собирался.

— Всё будет хорошо, я обещаю, — улыбнулась я ему, ласково поцеловав в губы.

Едва ли это его успокоило, но руки он разжал. Соскользнула вниз по его телу и тут же, позабыв обо всём, направилась на выход из комнаты. В коридоре царила тишина, но даже случись апокалипсис, я бы не заметила его сейчас, ведомая своим даром дальше, в самый конец коридора, где свои последние минуты жизни отсчитывали два сердца.

Нет.

Не два.

Одно.

Второе наоборот стучало всё громче и отчетливей. А затем пришла она — боль. Заполнила каждую клеточку, заставила захлебнуться сознание в этой убийственной агонии. Ей вторил леденящий душу волчий вой. Весь замок тут же ожил. Из комнат повылазили хозяева замка и остальные гости.

Я шла.

Отреагировала однажды, когда кто-то метнулся вперёд меня.

— Нет.

Всего одно слово, но его хватило, чтобы повлиять на помеху. Обошла, не глядя. Впереди наконец показались нужные двери. Открытые. Позволяющие рассмотреть тех, кто нуждался в моей помощи.

Эйдан и Агата.

Девушка металась по кровати и истошно вопила, в то время как парень сидел у изножья и задыхался, глядя в стену перед собой невидящим взором. От него же исходила энергия смерти.

К нему я и направилась первым делом. Присела перед ним на колени и обхватила ладонями бледное лицо, вынуждая смотреть на меня.

— Эйдан, — позвала, цепляя его эмоции своими, старательно вытесняя из него весь негатив.

Получалось, но слабо. Эмоции Агаты, которые он успел поглотить, были слишком сильны, с лёгкостью блокируя мои попытки ему помочь. Возможно, стоило бы начать с Агаты, но что-то мне подсказывало, едва ли сработает. Парная связь, что установилась между ними так внезапно, одинаково отрицательно работала в обе стороны. Вряд ли поодиночке с каждым получится с этим разобраться. Вот только пришедшая на ум идея являла собой верх сумасбродности, хотя ощущалась самой верной.

— Ром, помоги мне, пожалуйста, — попросила своего серого волка. — Нужно переложить Эйдана к Агате.

Его присутствие я улавливала с самого начала, но он давно ощущался для моего дара самым естественным из всего, что могло существовать на этом свете. К тому же, его помощь мне пригодится ещё с кое-чем. После того, как оборотень исполнил задуманное мной, я устроилась удобней между парой умирающих, приняла промежуточную ипостась и прикрыла глаза, позволив моей эмпатии и дальше вести меня к их спасению. Перед внутренним взором встали воспоминания наших совместных детских проказ с Даном. Наше первое знакомство, когда я ему зарядила бутылочкой по голове за то, что он забрал у меня игрушку. Как он учил нас с Ариной лазить по деревьям, с которых я постоянно сваливалась, обижалась и бежала к папе, чтобы нажаловаться на них. Наша первая гонка в шестнадцать лет, в которой победила я, и уже Дан дулся на меня, а его сёстры потом долго ему припоминали этот проигрыш. Всё-таки девчачья татуировка в качестве симпатичной мультяшной овечки в обнимку с красненьким сердечком в области того же сердца едва ли подходило в качестве отличительного знака для будущего главы клана. Это потом он уже добавил к нему пламя, чтобы не смотрелось так слишком по-девчачьи. Оно же до сих пор украшало его смуглую кожу. Вспомнила, как он мне отомстил тем же, но поступил куда благороднее, позволив выбрать рисунок самой. Я и выбрала — маленькие отпечатки лапок. Да и потом много чего было. Драка в баре, побег от полиции за гонки в черте города, разбитые тачки, взбучка от родителей и последующее за тем наказание… Сейчас это всё воспринималось довольно весёлым приключением, вызывающим тёплую улыбку на лице, окрашивая радостью каждую заново прожитую деталь.

Этим всем я и окутывала и Дана, и Агату. Вновь и вновь я делилась с ними своей жаждой к жизни, теплом и любовью. Наряду с тем ещё и звала мысленно обоих. И если с Агатой всё проходило как нельзя легко и просто, то вот наследник альфы клана чёрных на контакт шёл плохо. И не потому, что не хотел, а просто он каким-то невероятным образом умудрился забрать себе весь ужас собственной пары и перенести на себя. А вот справиться с ним у него не получалось.

Возможно, всё дело было в том, что брат не осознавал, что с ним происходило. Уверена, в другой ситуации он бы легко отмахнулся от этих эмоций, тем более что они чужие. А так…

— Давай же, Дан, ты сильный, ты сможешь, — прошептала со всем отчаянием. — Ты же не оставишь свою пару одну?

Глупо, наверное, было говорить ему это — не слышал же, но я повторяла эти слова вновь и вновь. Пока в какой-то момент я и правда не почувствовала отклик. С этого момента всё пошло куда легче, а ещё через некоторое время Эйдан задышал ровнее и спокойнее.

Получилось.

— Всё, — произнесла вслух, отстраняясь от парочки, подарившей мне столько неприятных ощущений. — Дальше всё зависит от них самих.

Да и не смогла бы я больше ничем им помочь. В конце концов, я может и не слабый эмпат, но не всемогущий. А ещё я очень-очень сильно устала, так что когда сильные и родные руки подхватили меня на руки обрадовалась этому как никогда.

— Я смогла, — похвалилась зачем-то, пряча улыбку на груди Романа.

Его близость дарила умиротворение и изгоняла из меня все забранные от новоиспечённой парочки плохие эмоции, возвращая бодрость телу, как если бы не просто обнимал, крепко прижимая к себе, а по настоящему делился со мной запасом своих сил.

— Я в тебе ни на секунду не сомневался, — отозвался с такой же улыбкой в голосе Роман, выходя из чужой спальни.

И тут же замер.

А всё потому, что у него на шее со звонким чмоком в щёку повисла непонятно откуда взявшаяся Арина.

— Отныне и навеки ты мой любимый старший брат! — заявила она ему со всей серьёзностью.

И ни я, ни сам Роман не успели среагировать на подобную выходку. Тем более, она почти сразу отстранилась, принявшись осматривать меня на наличие повреждений. Роман так и вовсе кажется завис, чем вызвал у меня тихий смешок. Ничего, со временем привыкнет к тому, что Арина переживает всё ещё эмоциональнее меня. Наверное…

— Да в порядке я, в порядке, — поспешила успокоить свою активную близняшку.

А то с неё станется отправить меня в больницу на полный осмотр, чтобы убедиться в этом лично.

— Точно? Уверна? А то может, просто не заметили? Стресс же и всё такое…

— Точно, Арин, — перехватила я её ладони на всякий случай. — Со мной правда всё хорошо, — заверила не только на словах, но и эмпатически.

Только тогда она более-менее успокоилась. Или же всё дело в подошедшей и приобнявшей её за плечи маме.

— Сказала же. Отец бы не стал в таком врать, — улыбнулась она нам с Романом. — Так что идём, оставим их наедине, с сестрой потом пообщаться сможешь, — потянула её в сторону, давая нам пройти дальше.

Роман тут же воспользовался моментом, направился дальше по коридору.

— Ещё один разговор и на сегодня хватит, — проворчал тихонько оборотень.

Тихонько рассмеялась.

— Не волнуйся, они сегодня больше нас точно не потревожат, — успокоила я его, как смогла.

— А я не про них, сокровище, — усмехнулся он.

Удивил.

— И про кого ты тогда?

Вместо ответа меня занесли в комнату.

А там…

— Лёшка… — выдохнула, глядя на белого волка, стоящего у окна с ребёнком на руках.

Точно такой же, каким я его запомнила. И совершенно другой. Немного бледный, худее обычного, но с ласковой улыбкой на лице. И… живой!

Я ведь не верила. Не думала. Запрещала себе надеяться. Потому что если смерть отца и Романа я не видела, то его — намертво отпечаталась в памяти. Красное на белом. Никогда не забуду. И вот теперь он стоял передо мной живой и почти невредимый. Лишь виднеющийся из-под ворота футболки бинт говорил, что волк пребывает не в полной силе.

— Всё хорошо, — произнёс мужчина, на что я только кивнула.

И Романа обняла крепче, уткнувшись носом в шею, спрятав ото всех, кроме него, очередной поток радостных слёз. Да, я опять плакала. В n-ный раз. Но иначе не могла. Слишком хорошо было на душе. Алексей стал тем самым завершающим штрихом в произошедшей вакханалии, дарующим ощущение того, что теперь уж точно всё будет хорошо. Да и разве может быть иначе, когда рядом со мной такой волк, как Роман Рязанов? Тот, кто сперва разбил все мои грёзы о нас, а затем сам же построил новые, оправдав каждую из них не только словами, но и поступками. Возродил во мне все прежние мечты, подкрепил действиями и сделал самой-самой счастливой. Не только здесь и сейчас, но и потом… до конца наших дней. Мой любимый злобный серый волк.