Глава 18

Анна

— Ты говоришь какими-то загадками, Эльман, — горько улыбаюсь колдуну, ничерта не понимая. — Я вообще мало что соображаю. В этом я профан, прости. Если бы я изначально росла в этом мире или хотя бы хоть что-то знала о магии, то, наверное, мне было бы как-то легче принять всю эту информацию, которую ты на меня вывалил. Тогда бы, возможно, я быстрее научилась контролировать всю эту свою сущь. Но я не знаю, как это сделать! Не знаю, как все контролировать! Не знаю, блин-блинский!

— Ты странно выражаешься, но я тебя понял, — улыбается колдун. — Ты скоро всему научишься, поверь мне. А обстоятельства тебя к этому подтолкнут. И вообще, если бы ты была здесь до этого, то на тебя еще бы в младенчестве началась охота. Твоя сила — удивительный дар! И ты теперь под защитой. Не стоит воспринимать свою сущь, как проклятие. Как это делает Рокх или Алрокх. Научи и их пользоваться своей силой во благо!

— Я не уверена, Эльман! — тяжело вздыхаю. — А нельзя ли как-то ее запечатать, или сделать что-нибудь еще?

— Ты совсем меня не слышишь, что ли? — удивляется колдун. — Запечатать можно активный дар, но он все равно рано или поздно вырвется наружу. Так нельзя делать! Да и как я могу запечатать то, чего не знаю? Не ощущаю его? Это не огонь, не вырывающаяся энергия, это наоборот, как зыбучие пески, которые затягивают любое существо в себя. Ваша сущь удивительна, Анна! Такого еще не было! У твоих подруг она в другой фазе, либо не так сильна, как твоя, я не уверен. Но и вы как-то связаны между собой. Не просто так вы притянулись друг к другу в своем мире. Не просто так сопереживаете, защищаете друг друга. Все вокруг взаимосвязано. Считай это судьбой или просто притяжением ваших сущей, но все не просто так. Это все имеет свою цель. Великие не пускают в этот мир кого попало. И вы пришли сюда, чтобы сделать наш мир немного лучше. Запомни это.

— Это ж ты нас призвал сюда, — хмыкаю ему, очертив руками вокруг.

— У меня бы этого не вышло, если бы мне не позволили, — говорит какой-то бред Эльман, как само собой разумеющееся. — Ты же помнишь, я только произношу заклинания, которые написаны давным-давно Великими этого мира. В моих словах аккумулируется энергия, мой дар, моя сила, которую они мне дают только в тот момент времени, когда я ее использую, не иначе. Если бы они не захотели, чтобы твоя Мария ожила, у меня бы ничего не вышло, уверяю тебя. Это должно было произойти, Анна. Так должно было случиться. Так это действует. И Арокх это тоже понимает, потому что знает, что такое видения. Знает, как они влияют на исход. И винит себя за то, что не смог помочь своей никхе. Он надеялся, что все можно было переиначить. Но он прекрасно знает, что нельзя. Он признался мне, что видел Марию еще в своем первом сне, в тот день, когда в нем проснулась его сущь. Это было более двух десятков лет назад. Именно поэтому, он подошел к вашей клетке. Он узнал ее. Его тянуло к ней. Его тянула ее просыпающаяся сущь. Все предрешено Великими, их Древней силой, Анна, но мы не можем знать наверняка, что именно нас ждет. Даже сны Арокха имеют свой смысл. Если ему приснилась гибель брата или сотоварища накануне битвы и он спас его, то так решили Древние, показав ему, что это можно и нужно было сделать. Ему не видится то, что невозможно исправить. И я уверен, что Мария что-то узрела. Возможно, гораздо больше, чем могла осознать. Но мы это узнаем лишь тогда, когда она очнется. Остается только ждать. Я думаю, что осталось совсем немного и к утру она очнется.

— Спасибо тебе, Эльман, — улыбаюсь другу, крепко обнимая его. — Мне нужно поразмыслить надо всем этим.

— Тут нечего мыслить, иди в палатку, уже стемнело, — говорит он.

— Через несколько минут, — киваю ему. — Пусть у ребят будет возможность побыть наедине друг с другом, и не смотреть на мою кислую рожу.

— Тогда им придется смотреть на мою, — хихикает он. — Я еще не закончил.

Улыбаюсь колдуну в ответ и снова обнимаю себя за плечи. Нужно бы справить нужду и помыться где-нибудь. Уходить в чащу одна не собираюсь, я ж не дура!

— Эльман, а есть здесь пруд или река? — спрашиваю у старика, пока он не ушел. — Хочу умыться немного с дороги, а потом к вам.

— Тебя нельзя оставлять одну, Рокх меня убьет, если ты заблудишься! — недовольно цедит он. — Сейчас позову твою подругу, пусть Эйнрокх сопроводит вас.

— Хорошо, — киваю ему и остаюсь ждать у входа.

Неожиданно меня кто-то слишком крепко хватает сзади, прижимая к огромному телу, широченной ручищей перехватив мои руки и зажав мой рот ладонью.

— Тсе хила нуэнью, — шепчет он мне на ухо. Мое тело тут же расслабляется и обмякает в его руках, а глаза закрываются сами собой. — Ну, здравствуй, красавица! Нам пора домой! — последнее, что слышу я.

* * *

Ух, интриги меньше не становится, скоро будет развязка всех этих загадочных событий, клубок которых понемногу начнет раскручиваться.

Помним, что у нас многомужество!

Найдем нашей героине еще одного истинного?) Впрочем, он уже был у нее, и вы о нем уже слышали…

Анна

Сладко потягиваюсь, выгнувшись дугой, что даже позвонки затрещали от удовольствия, и я не смогла сдержать стон, рвущийся наружу, потому что я лежу на кровати! Кровати, Господи! Как же хорошо!

— Черт, не делай так больше, красавица, — слышу чужой утробный голос, в котором сквозит хрипотца, и я резко вздрагиваю, подтянув одеяло до самого подбородка. Темно, хоть глаз коли. Ничегошеньки не вижу! — Если б ты только знала, как же мне тяжело себя сдерживать рядом с тобой!

О, те — нате! Это что еще за новости⁈

— Где я? — спрашиваю у мужика.

— У меня! — хмыкая, отвечает он мне.

Очень искрометно, надо признать.

Щелчок пальцев и вот легкий свет свечей разгорается вокруг, отгоняя полумрак комнаты. Еще ночь, значит, я не так долго была в отключке. Моргаю часто-часто, протираю глаза руками, оглядывая помещение. Каменные стены, канделябры, огромный камин прямо по центру, на овальных витражных окнах висят тяжелые бардовые портьеры. Эта комната явно жилая. Здесь тепло и уютно. А еще запах. Довольно терпкий, но приятный, чуть щекочущий мои ноздри, что хочется чихнуть. Как когда чистишь мандарин или апельсин, вот именно такое ощущение. Но пахнет совсем по-другому, хотя цитрусовые нотки здесь тоже явно присутствуют. И этот запах мне уже знаком. Черт!

Из темного угла, куда падает лишь легкий отсвет горящих свечей и где стоит кожаное кресло, поднимается здоровенный мужик. Что-то в его фигуре и поступи мне кажется знакомым, и я уже догадываюсь, кто это.

Он выходит на свет и сверлит меня своим янтарным взглядом удивительных глаз. Да, у них все одинаковые, у сыновей Высшей крови, казалось бы. А вот и не одинаковые! У кого-то они чуть темнее, у кого-то чуть светлее, у кого-то они светятся заботой и теплотой, а у кого-то, как у этого дракона, кроме похоти и абсолютного безразличия ко всему я ничего и не заметила. Но сейчас будто что-то изменилось. В его взгляде. И это, наверное, пугает даже больше, чем то, что было раньше.

Его красные волосы на голове и такого же цвета щетина видны даже в полумраке комнаты. На нем надета только льняная белая рубашка, заправленная за пояс зеленых штанов и высокие кожаные сапоги.

Сжимаюсь сильнее, потому что мне совсем не нравится то, как он изучает меня. Мне кажется этот дракон видит меня насквозь даже под одеялом.

— Энодиан? — зачем-то решаю уточнить у него, хотя и так прекрасно понимаю, что это именно он и есть.

Легкий смешок, и его левый уголок губ ползет вверх.

— Ты знаешь, кто я, Анна? — спрашивает он. — Приятно удивлен, что ты спрашивала обо мне у Алрокха. Можешь называть меня просто Диан.

— Спасибо, обойдусь! — огрызаюсь в ответ. — Ты же знаешь, кто я, поэтому не обольщайся на свой счет. И я не спрашивала никого о тебе! — будто бы оправдываюсь перед ним.

— Но, тем не менее, ты знаешь, что я — это я, — подходит он ближе к кровати, нависнув надо мной и протянув ко мне свою руку у самого лица. Но затем быстро одергивает ее, будто ошпарился кипятком.

— Зачем я тебе? — его факты очевидного зашкаливают, поэтому решаюсь перейти к сути животрепещущего меня вопроса. — Зачем выкрал меня из лагеря орков? Алрокх с братом найдут тебя и повесят за то место, которое я тебе, видимо, плохо отбила!

Тишина. Громко сглатываю. Видать, перегнула чуточек. Поздно понимаю, что в стане врага не стоит корчить из себя бесстрашную женщину. Тут же, в этом странном мире, все бабы — дерьмо. Их давным-давно смешали с ним, что страшно представить, что же меня ждет дальше за мое своенравие и поганый длинный язык.

Мужской грубый хохочущий рокот не заставляет себя долго ждать. Дракон смеется так глубоко и открыто, что я удивительным образом ощущаю где-то внутри себя отголоски его смеха, эхо, какую-то странную вибрацию, его невесть откуда взявшуюся искренность и не дюжий интерес к моей скромной персоне. Черт подери! Такое уже было, мать их за ногу! С Рокхом и Алрокхом во время торгов! И это нехорошо!

— Я не ошибся в тебе, Анна, — хмыкает он, присаживаясь на кровать и склоняясь надо мной, оперевшись рукой на подушку, где покоится моя голова, торчащая из-под одеяла по самый нос, — когда учуял еще на аукционе, — добавляет он, начиная открыто меня обнюхивать.

Обнюхивать, блин! Долго. Глубоко. С каким-то удовольствием и фанатичным наслаждением маньяка! Я вижу, как его ноздри трепещут, втягивая воздух, и через тонкие губы он рвано выходит обратно. А я боюсь пошевелиться. Потому что это как-то слишком! Слишком лично. Слишком интимно. И уж точно совсем неправильно и непозволительно!

И я уже представляю, куда он клонит, потому что я четко ощущаю, что мне в бедро упирается что-то довольно твердое. И это что-то я чувствую даже через одеяло!

Еще чего не хватало!

— Э-э! — упираюсь ему в грудь руками, резко садясь на кровати, когда он тянет за мое одеяло, пытаясь скинуть его с меня. Я помню, что на мне тонкая рубашка. Была. И такое ж тонкое белье под ней. Тоже вроде где-то было. Смотрю вниз, фух, есть, слава Богу, все на месте! Этот извращуга еще не успел меня раздеть. — У меня итак уже двое мужей! С меня хватит!

— Они тебе еще не мужья! — довольно скалится он. — Хоть ты уже и провоняла ими обоими! — недовольно морщит он свой длинный аристократический нос. — На тебе нет супружеских обетов, а это значит, что ты для них пока что обычная шлюшка, — указывает он на мои запястья, обхватив их своими пальцами. Он тянет их вверх над моей головой и укладывает меня обратно, зажав мои бедра в одеяле, перехватив их своими ногами, практически улегшись на меня. И это все произошло так быстро, что я не успела дать отпор и хотя бы подергаться для приличия. Видимо, я просто была в ступоре, чего он и добивался. А я прямо возмущена его словами! Ведь это все моя вина, я сама не договорила какое-то заклинание, еще когда была в клетке, слов которых и не знала вовсе. А сейчас бы произнесла их? Если бы представляла, что меня ждет, полностью осознавая смысл своего существования.

— Пошел ты! — шиплю я, пытаясь его укусить и вырваться из его захвата, дергаясь, как припадочная. Пусть он и хорош собой, привык, что все бабы вокруг него раздвигают ноги по первому щелчку пальцев, но насильно быть под ним я не собираюсь! — Слезь с меня, тупой козел! Пусть я им и не официальная жена, но я их никха! Они выпустят твои кишки, когда узнают, что я здесь!

— Думаю, они уже догадываются с кем именно ты, — спокойно отвечает он мне, отчего-то довольно улыбаясь. — Но навряд ли им удастся нас найти. Тем более, они сейчас заняты более важными делами. Впрочем, эти самые дела и дали мне возможность забрать тебя с собой, обогнув примитивную защиту колдуна.

— Так это ты всё устроил? Из-за тебя чуть не погибла моя подруга! Мерзкий тупой дракон, слезь с меня! — обзываюсь я, потому что силы мои неравны и уже на исходе, и это все, что мне остается.

— Не всё, — признается он. — Да, я был в сговоре с Эльфирой, и у меня даже почти получилось забрать тебя у озера, когда ты там была. Правда, я не успел, только оцепенел, как юнец, когда увидел тебя нагую. Ты невероятная, красавица, Анна! Твой запах сводит меня с ума! Твое тело создано для меня! Но ревнивая эльфийка решила своевольничать, за что и получит по заслугам, когда я ее найду, — спокойно отвечает он, но в гневе суживает глаза, видимо, придумывая наказание для своей эльфийки. Ну и пожалуйста, это их глупые любовные игрища, мне плевать.

— Алрокх и Рокх уже нашли ее, не сомневайся! И когда они поймут, что за всем этим стоишь ты, то обязательно найдут меня и убьют тебя! — открыто угрожаю я ему.

— Ты ошибаешься, они мне ничего не сделают, — зло скалится он, глядя на меня. Смотрю в его безумные глаза, черные зрачки которых полностью заволокли его желтую радужку. Сглатываю. Вот теперь мне и правда страшно! Оказывается, можно и взглядом убивать! Как сейчас делает Энодиан.

— С чего ты это взял? — не верю я и снова начинаю вырываться, дергаясь под ним, потому что не нравится мне, как хорошо устроился этот дракон на мне. Делаю только хуже, потому что одеяло уже сползло ниже и запуталось на моих щиколотках. А Энодиан перехватил мои запястья в одну руку, а другая уже гладит мой бок, задрав рубашку Алрокха до самой талии. Еще немного и его длинные пальцы коснуться моей голой груди под ней.

— Потому что это чревато последствиями! — говорит он, уткнувшись носом мне в шею, снова начиная глубоко вдыхать мой запах, сжимая меня руками. Сейчас его действия не причиняют мне боли, как тогда в лесу, он просто держит меня и нагло лапает. Но от этого не легче, потому что по моей коже уже бегут непрошеные мурашки. Мне приятно, черт бы его побрал! Его горячее дыхание обжигает кожу и плавит последние остатки разума. Черт! Какого хрена со мной происходит⁈ Почему мое тело реагирует на его грубые прикосновения? На него самого? — Потому что нельзя отбирать истинную у дракона! Я забрал тебя по праву!

Ступор. Он ждет. А я не верю в услышанное. Он — мой истинный? Нет, не так, я — его истинная?

— Что-о-о? — выдыхаю с придыханием и вытаращиваю глаза от удивления. — Но ведь так нельзя! Я ведь уже никха! Этого просто не может быть! — шепчу одними губами, которые начинают трястись, а слезы уже застят глаза.

Я искренне не хочу! Не хочу этого! Я только смирилась с тем, что у меня будет двое мужиков, а теперь еще и третий нарисовался? Мне что теперь, прыгать с хера на хер и работать в качестве инкубатора, рожая им детей по очереди? И зачем мне это надо, спрашивается? Не-не, я на такое не подписывалась! Чертова моя истинность! Чертова сущь, которая их привлекает и зовет! Чертов этот магический мир! Нахрена мне все это сдалось⁈ Хочу домой! Туда, где мне было спокойно. И туда, где я никому не была нужна. Вот за что?

Обида нахлынывает с головой и я начинаю рыдать в голос.

— Может, красавица! С нами так и случилось, — тихо проговаривает дракон, целуя мои щеки и слизывая языком мои слезы. — Черт! — недовольно цедит он, укладываясь рядом, наконец, выпуская меня. А я не могу сдержать поток слез, всхлипываю и закрываю руками лицо. — Иди сюда! — тянет он меня к себе, крепко прижимая к своему боку. — Прости! Я не хотел тебя обидеть или напугать! Я не думал, что…

— Отвали! — рявкаю я, перебивая дракона, а сама неосознанно прижимаюсь к нему в ответ, свернувшись калачиком. Энодиан хмыкает, обняв меня обеими руками. Его сердце гулко стучит, и в этой тишине это кажется неестественно громко. От него приятно пахнет. Успокаиваю себя тем, что мне просто нужна поддержка. Пусть и от врага. Всего лишь на минуточку. Я сейчас успокоюсь и уговорю его меня отпустить. Он отпустит! Должен!

— Тсе хила нуэнью, — снова шепчет он какие-то странные слова, поглаживая мои плечи. Мое дыхание выравнивается, глаза закрываются, а в голове будто темное облако, которое бережно обволакивает мое сознание, погружая его в сон. — Отдохни немного, красавица, не трону тебя, обещаю, но только пока сама не захочешь этого. А ты обязательно захочешь и совсем скоро! Притяжение выше нас самих, как бы ты не противилась ему! И ты должна смириться с тем, что ты моя! Жаль, правда, что не только моя, черт бы побрал этих Древних! — недовольно цедит дракон, обнимая меня, накрывая своими огромными ручищами.