Глава 26

ГЛАВА 26

Шейн (месяц спустя)

18+

Черт, и когда же начнет действовать эта регенерация? Меня уже всего обкололи, но все без толку! Видимо, все же подкосило меня конкретно после взрыва. Нет сил совсем на самовосстановление. Тяжело чувствовать себя уязвимым и беспомощным. Уже почти тридцать оборотов нашей Геи прошли с того злосчастного момента. Тело зажило, что уже давно не осталось и следа от ожогов, но зрение так и не вернулось, не смотря на полное восстановление сетчатки. И меня это беспокоит, конечно же. Врач сказал, что возможно все так и останется навсегда. Но я не верю! Ну не верю! У нас слепыми могут быть только тысячелетние старцы и то от того, что сидят в темных пещерах и не видят белого света! А тут я - молодой и красивый! Всем восстанавливали зрение. Всегда! Даже после тяжелого ранения! Почему у меня не выходит? Не понимаю! Верю лишь в то, что Шаиса и Шайла во главе с нейей моего брата – Лейной, сделают все возможное и заткнут этого тупого докторишку за пояс, который ничерта не смыслит в науке!

Лейна умная! Умнее любого из нас вместе взятых! Она неделю назад возглавила свое отделение в научном центре с новым штатом, куда входят две сестрицы-лаинки и какие-то умные хрены, которых я не знаю. Отец постарался, я знаю. Он заходил ко мне вчера. Молча обнял, не проронив ни слова, и ушел. Сказал только, что поможет, чем сможет. Он уже это сделал.

Нейшан заходит каждый день, даже бесит! Проверяет меня, контролирует, что-то замеряет. Он все сделает ради своей нейи. Тем более, Эриш подключился и потянул за ниточки, отчего-то решив помочь. Якобы, искупить свою вину, что покрывал Клишкат. Что слишком поздно понял, что был не прав. С-сука! Все равно не доверяю ему! Теперь он крутится рядом с Лейной, без конца раздражая моего старшего брата, метя в их гнездо. По-моему, он и правда запал на эту человечку. Нейшан не доверяет ему. И правильно делает. Я бы тоже не доверял, учитывая то, что было! Тяжело им придется.

Но я отчего-то верю, что Найн изменился. По крайней мере я больше не чувствую того негатива и злобы. Нет той ярости и боли, что исходила от него. Он приходил неделю назад, извинился, постоял пару минут, помолчал и ушел. По себе знаю, что это вполне возможно. Я же тоже изменился!

Вздыхаю, шатаясь по комнате. Неожиданно цепляюсь ногой за маленький деревянный столик.

- Блядь! – рявкаю, потирая ногу, отпихивая его в сторону.

- Шейн, милый, ты почему не в постели? – слышу я родной голосок своей нейи, когда она входит в мою спальню в этот самый момент. Видимо, услышала грохот и мое брюзжание.

- Только если ты меня туда уложишь, - улыбаюсь я ей, протягивая к ней свои руки. Вот же, гадство! Теперь я не смогу на нее воздействовать своей суперсилой-гипнотическим взглядом, потому что нихрена не вижу! Я даже не понимаю, закрыты или открыты у меня глаза! Одна чернота кругом! Твою ж мать! И как мне теперь соблазнять свою человечку?

Принюхиваюсь, ощущая ее аромат. Нежный, невесомый и самый любимый. Он успокаивает и придает энергии. Удивительная все же эта наша связь. Все считают это уязвимостью, а я - источником своей силы. Потому что именно она давала мне желание жить дальше. Чую, что сейчас на Анне есть и запах Айшана. Я ревную? Наверное, уже нет. Я вполне спокоен, воспринимая своего брата в своем собственном гнезде. Этот запах уже въелся в ее кожу, впрочем, как и мой, и это совсем не влияет на ее собственный аромат. Из-за этого и не пойму, была ли она с ним сегодня или все же еще сможет немного утешить собственного мужа?! Мы уже давно не занимались сексом. Любовью, извините.

- Конечно, уложу, - говорит она, трогая меня за руку и усаживая на кровать.

- Давай-давай, и поскорее! Мне уже можно, я спрашивал у врача, - стараюсь улыбнуться своей нейе самой сексуальной улыбкой в своем арсенале. Она ладошками немного пихает меня в грудь, я падаю на спину и тяну к ней свои руки. Чувствую улыбку на ее устах. Но она какая-то не такая. Ее что-то тревожит. Сильно.

- Ты грустишь, - констатирую очевидное, облокотившись на локти. Чертова связь! Чувствую ее настрой, а это портит мою сексуальность. Она не в настроении. Не хватало, чтоб от этого мой крючок отсох за ненадобностью.

- Немного, - признается Анна и вздыхает, усаживаясь на мои бедра. Не! Радуюсь, как и мой дружок в штанах, начиная наливаться. Настрой у нее есть, только она и правда расстроена. Я с силой сжимаю ее ягодицы, подаваясь своим тазом ей навстречу. Чтобы чувствовала, что я скучал! Как сильно скучал и что пора выполнять свой супружеский долг, в конце концов! И что я уже не дряхлый больной и слепой старикашка, валяющийся на кровати, подключенный шлангами в регенерирующей капсуле, а наг в самом расцвете сил! И что мне она очень нужна! Как воздух нужна!

- Ты что-то узнала и не хочешь мне говорить, - веду руками вверх по тонкой талии, цепляя большими пальцами ее затвердевшие сосочки. Молчание. Но я прямо ощущаю ее напряжение и то, как она с силой стискивает свои зубы, чтобы не застонать, потому что мои пальцы кружат вокруг ее грудок, обхватывая, сжимая и пощипывая их. – Говори, маленькая несносная человечка, а то накажу!

- Шей… - начинает она и тут же замолкает. Обычно это мое выражение ее безмерно бесило, мы вступали в словесную баталию, она могла лупануть меня кулачком за это, но, в конце концов, сдавалась, признаваясь, в чем дело. А сейчас молчит, словно воды в рот набрала.

- Говори, моя нейя, что с тобой случилось? – уже начинаю откровенно переживать. Усаживаюсь поудобнее, облокотившись о спинку кровати, притягивая милое создание к себе поближе. Все равно молчит. Придется пытать. – Ты выбрала Аша своим единственным мужем? Решила выбросить меня из гнезда и налепить мне на рожу еще пару татуировок? Или нашелся третий мужик в нашу компанию, пока я валялся тут при смерти? – хмыкаю я, издеваясь над ней. – Я не люблю делиться, ты же знаешь! Мне и так Аш поперек горла уже. А мне сейчас нельзя подвергаться стрессу, я и так слепой!

- Прекрати! – заливисто смеется она, укладываясь мне на грудь. Вот, теперь она уже немного расслабилась. Хорошо. Оказывается, ее можно и так вывести на разговор. – Ты же знаешь, что даже если бы я захотела, то не смогла бы этого сделать! Совет успел зафиксировать наш брак. Теперь я полноправная жена двух сыновей Великого рода Ашаисов, - гладит она меня своей маленькой ручкой, царапая кожу ноготками возле сосков. – И больше мне никто не нужен! – говорит она и целует меня в щетинистый подбородок. – Мне вполне достаточно вас обоих!

Не врет! Так четко ощущаю ее. Я и так ее чувствовал, но слепота меня изменила. Не скажу, что я стал добрее, терпеливее или милосерднее – это просто не возможно, я все такой же «тупой и самодовольный козел», как любит называть меня моя нейя в ответ на мое высказывание о «маленькой несносной человечке». Посмотреть бы хоть раз на этих животных и понять, с кем именно она меня сравнивает. Эта темнота вокруг озарила мое внутреннее восприятие себя и моих ценностей. Я понял, что люблю. Так сильно и самоотверженно, что ноет душа, если я не ощущаю свою нейю рядом. Я стал чувствовать ее сильнее. Каждой клеточкой своего тела. И я сейчас нисколько не кривлю душой, все так и есть! Клянусь! Я ощущал ее, когда не мог прийти в себя, лежа в больнице. Именно она придавала мне сил, делясь своей энергией, своим светом, который до сих пор льется в мою черную душонку. Я чувствовал ее и до этого, конечно. Но то было на уровне плотского желания, вожделения, невыносимая тяга тела. Я не понимал, что и моя душа тянется к ней. А сейчас у меня внутри будто прорвало плотину. Все чувства и эмоции к моей нейе усилились во сто крат. Раньше мне казалось, что это невозможно, но это не так. Меня переполняет. Я будто бы знаю, что сейчас чувствует Анна. Она расстроена, даже очень. И, скорее всего, недавно плакала. И это меня расстраивает даже больше, чем ее саму. Дезориентирует. Обескураживает. Потому что это не совсем мои эмоции, но и ее тоже. Я глажу Анну по ноге, ведя руку выше к сладкой и упругой попке. Хлопаю по ней ладонью. Оказалось слишком громко, что даже зазвенело в ушах. Тычок мне в грудь кулачком. Снова ее смех. Это греет. По-настоящему. Так тепло и уютно с ней. Потому что она моя. Моя нежная нейя. Я чувствую ее взгляд на своем лице, она гладит мои брови, целует глаза, трется носиком о мой нос, потом легкое касание ее губ на моих губах. И… девушка опять ложится мне на грудь, щекоча ее своими шелковистыми волосами и громко хохоча. Вот же, садистка! Как же она любит меня мучить! – Почему у тебя нет волос? – вдруг спрашивает она.

Немею. Во те на те!

- Меня что, успели побрить налысо, пока я был в бессознательном состоянии? – провожу по голове своей пятерней. Не, все на месте, вроде. После взрыва моя шевелюра спалилась, к хуям, естественно. Кос таких уже нет, конечно, но сантиметровый ежик уже отрос. Да они мне нахрен не нужны. Мне больше не нужно никому и ничего доказывать. Я это уже сделал. Сделал все возможное, чтобы нас принял отец и Совет. И нисколько не жалею о случившемся. Анна стала полноправной гражданкой Рейна. Из-за своей особенности в том числе, которую пришлось раскрыть Совету. Странно, но Найн поддержал нас в тот вечер, отдав свой голос. Еще, видимо, и наехал на остальных, потому что решение о создании гнезда было практически единогласным, не считая только нескольких недовольных Советников.

- Нет, конечно, - смеется моя малышка, - я о волосах на твоей груди!

- Спалились при взрыве! Я так страдал, так страдал, но уже смирился. И тебе придется смириться, что их больше нет, - улыбаюсь ей, хватая ее под попку, резко разворачиваясь, и подминая ее под себя.

- У тебя их и до него не было, Шей! – чувствую ее улыбку на лице. – Просто все забывала спросить, почему.

- Тебе ответить прямо сейчас на этот вопрос? – тянусь к ней, но она отворачивается, хихикает, и я целую ее в ушко. Понимаю, что она кивает. – Ну, хорошо, - притворно соглашаюсь. - Я ж говорил тебе, что еще молод по меркам нагов? - пытаюсь поймать ее губы, почувствовать, где они, но снова мой поцелуй не туда, теперь в ее подбородок. И опять ее смех. Она запрокинула голову, потому что он стал гортанный и более открытый. Сам смеюсь вместе с ней. Она для меня, как воздух. Ради нее хочется жить! – Я еще не вошел в пубертатный период. Лет через десять начнут лезть со всех сторон, будешь косы мне плести до самых пяток.

Так она давно не хохотала. От души, громко и до слез. Мне нравится ее слушать. Она всё для меня. Пусть, хоть на минуту забудет обо всем. Обо всей боли и невзгодах, что были за последние несколько недель.

- Шейн… - начинает она говорить. Я догадываюсь, что именно она хочет мне сказать. И я не хочу этого слышать. Не сейчас. Не от нее.

- Я люблю тебя, моя нейя! – говорю шепотом, еле слышно, сглатывая вмиг ставшей вязкой слюну. Анна знает, я не признаЮсь в таком. Молчал, даже тогда, когда Айшан ей признавался в своих чувствах. Молчал, когда она признавалась ему в ответ. Молчал даже тогда, когда она говорила это мне. Я слышал ее слова. Не только тогда, когда она лежала в моих объятиях после бурной ночи, но и на больничной койке, когда она была рядом со мной, отдавая мне свою энергию и силу, а я был обездвижен и беспомощен. Она знает, чего именно мне стоит сказать эти три слова. Признаться в этом вслух - это значит признаться самому себе в своей слабости. Она и есть моя слабость. И моя любовь. И так будет всегда. Тянусь к ней и ловлю ее губы. Она больше не отворачивается, лишь молча плачет. Я чувствую ее слезы и их солоноватый привкус на своем языке. – Только не говори мне, что ты так расстроена из-за волос! Хочешь, пересажу? Или тем, что я не дал тебе первой сказать, как сильно ты меня любишь!?

- Ты невыносим! – говорит она, широко улыбаясь, вытирая слезы.

- Я в курсе! И, кстати, ты должна мне медовый месяц! – впиваюсь в ее губы своими. Наконец-то! Я так долго ждал этого! Целый месяц я не был со своей нейей. Со своей истинной. Со своей женой. Через поцелуй я стараюсь впитать ее, прочувствовать ее всю и передать свой жар, желание, свои чувства, в которых так долго боялся признаться. Я не вижу ее, но ощущаю всем своим телом и душой. Мой мир разрушился в одночасье, но воскрес вновь. Пусть и не так, как я этого хотел, но так даже лучше. Потому что я будто прозрел. Я чувствую. Я ощущаю все то, чего был лишен всю свою жизнь!

Мое нетерпение передается Анне, я трусь прямо через свои штаны о ее горячее лоно. Только сейчас понял, что она в платье. У него широкий ворот и я дергаю его вниз, оголяя ее прекрасную грудь. Я не вижу, просто знаю это. Целую ее шею, чуть цепляя нежную кожу клыками, спускаюсь к ключицам и провожу своим языком по ее вишенке. Моя нейя охает и выгибается мне навстречу. Я засасываю ее сосок в рот, немного прикусив его зубами, потом выпускаю и дую на него, снова проведя языком, будто бы зализывая ранку. Затем берусь за второй, повторяя точно такие же действия, как с предыдущим.

Мой язык отличается от человеческого. Он раздвоенный, более шершавый и длинный, и именно это нравится моей маленькой несносной человечке. Особенно, когда я вылизываю ее половые губки и маленький комочек, что прячется между ними. Что и собираюсь сделать прямо сейчас, сползая по ее телу вниз. Но она не дает, сжимая меня своими бедрами, и хватается большими пальчиками ног за пояс моих штанов, дергая их вниз. Но резинка штанов цепляется за мой вставший колом член. Мне безумно хочется погрузиться в нее, но эта наша первая ночь как мужа и жены, а я, блин, долго не смогу продержаться. Мне нужно довести ее до оргазма, иначе не прощу себе этого никогда! Просто туда-сюда - не пойдет.

- Ты мне нужен, Шей, пожалуйста! – стонет она, когда я провожу рукой по ее мокрым трусикам. Она готова. Она жаждет меня не меньше моего! Ее слова прорывают мою оборону, и я дергаю эту тряпицу в сторону, освобождая лоно своей нейи. В нетерпении спускаю свои штаны до ягодиц, и мой член тут же сам находит то, чего так долго был лишен. Я прекрасно помню все ее издевательства. Когда она доводила меня до белого каления, а потом динамила. Я привык мучить ее в ответ. Чтобы она просила. Умоляла. Нуждалась во мне. Не смог удержаться и в этот раз. Лукаво улыбаюсь свое малышке, закусив нижнюю губу клыками. Не хочешь по-моему, значит, придется тебя помучить и в этот раз! Чтобы знала, кто главный в постели. Она уже знает, что в моей жизни главная – она. Пусть я хоть где-то останусь во главе. Беру рукой свой агрегат, медленно вожу им от ее малых половых губок до клитора и обратно, размазывая ее влагу по всему лону. Добираюсь до ее щелки, не полностью погружая туда головку, и тут же вынимаю, снова проведя им до пульсирующего комочка, ее сосредоточения удовольствия, чуть надавливая на него, и веду обратно до ее изнывающего естества. – Да чтоб тебя, Шейн из Великого дома Ашаисов! – произносит девчонка, упираясь своими пятками мне в ягодицы, с силой прижимая к себе. Ну разве я могу отказать своей нейе в удовольствии? Ну, конечно же, нет! Это безумно мучает и меня. Но это предвкушение… Оно так сладко и желанно, что я просто не смог удержаться. Мои яйца уже начинают жалобно ныть и чуть ли не поскуливать, поэтому я передумываю и вхожу в Анну одним резким толчком, до упора, по самое основание. Она громко стонет, хватая меня за плечи и прижимая к себе. Там горячо, и мокро. Даю ей несколько секунд привыкнуть, затем мой член двигается в ней жестко, резко, словно поршень. Она подмахивает мне и громко стонет. Я знаю, когда лгут. Мне Анна никогда не врала в своем желании. Мне нравится ее честность во всем. Я чувствую, как стеночки ее влагалища начинают сжиматься, и я понимаю, что и сам на грани. Слишком узко. Слишком горячо. Слишком желанно и долгожданно. Слишком… Меняю угол проникновения и пролезаю рукой между наших тел, начиная потирать ее пульсирующий бугорок большим пальцем, надавливая им в так движениям своего члена. Моя нейя протяжно стонет, выгибается подо мной, царапает мои плечи, сжимая мой ствол сильнее, достигая пика наслаждения. И я иду вслед за ней, выплескивая свое семя густыми потоками в ее лоно. И плевать, что все пошло не по плану. Я все исправлю немного позже. Клянусь!

Ложусь рядом, тяжело дыша, и притягиваю Анну себе на грудь. Она улыбается, я чувствую это. Трется щекой о меня, укладываясь поудобнее. А я так долго не был с ней, что не могу устоять, когда она так близко, совсем рядом. Мой член снова наливается силой, вставая. Анна вздыхает и начинает елозить у меня под боком. Я ее испугал? Она не хочет? Опять что-то не то сделал? Я почему-то не могу уловить ее эмоции, волнуясь. Наверное, она хочет уйти. Скорее всего, ей уже пора. У нее могут быть какие-нибудь важные дела. А еще её ждет Айшан, будь он не ладен! А я боюсь шевельнуться. Не хочу, чтобы она видела, что я расстроен. Несколько секунд ничего не слышу, а затем чувствую, как прогибается матрац. Девушка снова ложится рядом со мной, и я ощущаю ее тело. Голое тело. Я быстро скидываю свои портки, которые и так уже болтаются ниже колен, и притягиваю свою нейю к себе. Сердце радостно прыгает в груди. Она остается сегодня. Будет только со мной. Анна молчит, водит рукой по моей груди, животу, обводя мои руны. Естественно, я реагирую на ее ласки, и мой дружок в нетерпении дергается ей навстречу. Моя нейя хмыкает, ползет по мне, словно ирса* (Ирса– ядовитая змея), жадно целуя меня в губы, и усаживается на меня верхом, продолжая наш марафон. Сначала медленно, снова привыкая ко мне, потом все глубже, резче, жёстче... Я даже не направляю ее, я знаю, что она сделает все даже лучше, чем в моих мечтах.

Она опять мучает меня, потому что начинает убавлять темп или вообще останавливается, когда я готов кончить в нее снова.

Вот сейчас-то я точно покажу ей, что значит быть замужем за рейном. Командором разведывательного отряда. Замужем за мной…

***

- Шей, как же хорошо! - произносит Анна, когда мы обессиленные валяемся на сбитых простынях. Я улыбаюсь ей, как дурачок. А что с меня взять? Я счастлив, и этим все сказано! И не важно, буду ли я видеть или останусь слепым навсегда, но я один из трех рейнов, встретивший свою истинную нейю, не считая моего отца! Видимо, нас и правда благословил Великий. Но вдруг я чувствую, как ее настроение меняется. Анна снова смотрит на меня. Я ощущаю ее тяжелый и грустный взгляд на себе. Мои глаза закрыты, боюсь, что если открою, она сможет прочитать в них что-то. Растерянность, недоумение, боль или что-то еще. Мне тяжело даются чувства, и я с трудом различаю весь этот спектр. Это ново для меня. Но я стараюсь. Благодаря Анне, я различаю часть эмоций безошибочно. Моя нежная нейя снова гладит мое лицо и слегка дотрагивается пальцами моих век, целуя их поочередно. – Мне очень жаль, Шейн! – шепчет она и начинает плакать.

- Ш-ш-ш, милая, - притягиваю ее к себе. – А мне нисколько! Я бы все снова повторил, не сомневаясь ни секунды! Все ведь хорошо! Я жив! Ты рядом со мной! Я совру, если скажу, что не хотел бы снова тебя увидеть. Но я видел тебя уже и это останется со мной навсегда. Твои глаза. Твоя улыбка. Эти воспоминания и так греют мое сердце. И больше мне ничего не нужно, моя маленькая несносная человечка!

Анна целует меня. Просто целует, прижавшись к моим губам.

- Я люблю тебя, мой милый Шейн, - сморгает она своим носиком, смахивая сопли и слезы, - но если ты еще раз так меня назовешь, то, клянусь, твое новое прозвище будут знать все вокруг!

Я улыбаюсь, укладывая ее рядом, обнимая ее и прижимая к себе, вдыхая ее чарующий аромат и ее силу, которая не дала мне погибнуть. Мы еще долго оба молчим, думая о своем. А что говорить, когда и так хорошо, когда мы вместе? Она рядом, и мне больше ничего не нужно! Наше дыхание выравнивается, переплетаясь, сливаясь вместе в единое целое.

- Моя нейя, - шепчу ей, целуя в макушку, - ты всё для меня!

Я чувствую ее улыбку. И чувствую, что ей сейчас спокойно и хорошо. Прекрасно, я справился со своей задачей. Как муж, и как ее истинный. Наше гнездо сформировано. Не только официально, но и внутренне. Я это просто знаю.