30

Тогда.

Странного типа Вовыч заметил на прошлой неделе. Незнакомец неизменно отирался рядом со зданием всякий раз, как парень выходил. Не рядом, но не дальше двухсот метров. В разных местах, но всегда в тех, откуда хорошо просматривался вход. Вовыч проверял. Стоило отвести взгляд, тип стирался из памяти, как не было. Ровно до следующей встречи.

Сегодня наблюдатель был ближе, чем обычно. Почти у входа в здание. Никто не обращал на него внимания, даже Карпыч, охранник, просекающий любую неурочную активность на раз и имеющий фотографическую память на лица.

Вовыч помялся и подошёл к типу. Сначала он принял его за коммивояжера, или еще какого продавца счастья, слишком лощеным и гладким выглядел подозрительный товарищ. Даже несмотря на неизбежный по городской зиме соляной налет на носах ботинок. Однако ботинки оказались дорогими, не чета Вовычевым кроссам, второго и последнего года жизни. А ещё брюки вместо неизменных у каждого джинсов, и пальто вместо пуховика. Причем и пальто, и брюки, и даже небрежно повязаный шарф кричали о стиле громче, чем расфуфыренная секретарша генерального, жонглирующая в разговорах брендами, как иной циркач блестящими шариками.

Вовыч был к брендам равнодушен. К секретарше тоже, к ее невыразимой печали. А тип его напрягал.

— День добрый, уважаемый, — невежливо поздоровался Вовыч.

Тип удивленно приподнял уложенную волосок к волоску черную бровь, как если бы с ним вдруг скамейка заговорила или дерево, и нагло уставился пронзительным зеленым глазом. «Линзы что ли?» — подумал парень, поскольку не бывает у нормальных людей глаз такого сочного изумрудного оттенка.

— Добрый, — ответил незнакомец, а вторым глазом на вход покосился.

— Я вас уже в который раз тут вижу. Наблюдаете, следите или шпионите?

— Караулю, — похабно ухмыльнулся тип и сверху вниз Вовыча оглядел, будто мерку снимал.

«Ага, для последнего пристанища», — вякнул в голове язвительным Ринкиным голосом какой-то из тараканов.

Ринке такие фрукты нравились. Лощеные наглецы с претензией на интеллектуальный юмор, хотя сама Стержинская, то еще хамло и нахалка. Но веселая. И в подружки тогда, как Вовыча в фирму взяли, набиваться не стала, хвала ей за это, почет и прочая уважуха. Так что теперь мир, дружба и жвачка на веки вечные, главное, в архив больше ни ногой. По сути Мариана была его единственным друганом, а за друзей Вовыч всегда горой стоял. Ну, если весовые категории не слишком разнились.

Незнакомец продолжал сверлить взглядом вход, словно сквозь стены видел. Вовыч сам с трудом понимал, чего он вообще к этому хлыщу прицепился, фирма в здании была не одна, сотрудников пару сотен, но тараканы в голове дружно вопили: "Супостат!", строились клином для наступления, а писклявый Ринкин аватар уже и флагом махал. Вообще-то Вовыч Ринку как раз и ждал. Генеральный требовал дресс-код к коллективному выходу в свет, а Вовычу нужен был женский взгляд на проблему. Ленусик отпала, нижним женским определив, что «что-то» было, встала в позу, а потом гордо свалила в закат, наградив словами не слишком лестными, но случаю соответствующими. И опрометчиво данное Стержинской обещание быть ее «плюс один» получило билет в жизнь. Они с Марианой теперь оба в минусе.

Ринка, чуя отголоски вины за произошедшее, была готова на огонь, воду и медные трубы, но он предложил шопинг. На мужской взгляд обмен был равноценный. Интересно, хлыщу тоже баба шмот подбирает? Выглядит хорошо. Говорит немного странно, как иностранец. Морда смазливая. А глаз дурной. Левый все ещё на него, Вовыча, глядит, а правый… Теперь оба глаза посмотрели на вход с нескрываемым интересом. А из разъехавшегося стеклянного нутра появилась Стержинская в серой дубленке до колена и высоких чёрных сапогах. Глаза сияли, щеки румянились. Ринка предвкушала шопинг в рабочее время и тащилась от одного только осознания, что она прогуливает. Вовыч повернулся к шпиону, но того уже и след простыл. И когда свалить успел? А главное, совершенно бесшумно.

— Ты чего тут торчишь, как тополь на Плющихе, посинел весь. Мы тебя под цвет настроения Киркорова рядить станем или полиняешь к примерке?

— Окстись! Бесу бесово, а я желаю загадочный чёрный и никакого гламура и высокой моды

— Ты ранил меня в мое мурчало! — трепетно прижав кулачок к груди выдала девушка. — Где такси?

— Ща будет.

Когда подъехала машина, и они с Ринкой загрузились, Вовыч оглянулся. Он не помнил, зачем, но между лопатками свербело. Незнакомец с пронзительными зелеными глазами проводил такси взглядом человека, который готов делать что угодно, только бы не то, что ему поручили.

Музыка ревела, народ отрывался. Невероятно привлекательная в облегающем черном платье до колен, закрытом, но с голой спиной, Стержинская мрачно закидывалась шампанским и на контакт идти отказывалась. Сразу Вовыч подкатывал из чувства долга, потом по велению градусов, а потом пошел на принцип. Почти удалось. Они как раз оттанцевали обязательный медляк, когда ее наконец догнало выпитое.

— Хочу коктейль! — завопила она, сияя очами, и рванула к бару.

Вовыч, как честный человек, попытался остановить зарождающееся безобразие, но по опыту знал, проще остановить локомотив, чем Стержинскую, если ей что-то втемяшилось.

— Вот тот, синий, хочу!

— Ладно, — согласился парень. — Синий и домой.

А потом он увидел у стойки типа. Того самого. Сначала вспомнились встречи, потом Вовыч понял, что тип именно тот, но Ринку уже понесло по кочкам, и она вцепилась в зеленоглазого клещом.

— Девушка идет домой, — сообщил Вовыч, глядя в наглые глаза.

Хлыщ его узнал и дал понять, что узнал, и каким-то нутряным чутьем Вовыч понял, что вожделенная добыча, пьяная в дымину, сама пришла в руки охотника.

А тот и рад стараться! Облапил за голую спину с трогательно торчащими косточками позвоночника и зенки зеленые прищурил.

— Принц, а вы танцует? — щебетала Мариана, прижавшись к шпиону, как к родному.

— А как же замуж? — ответствовал тот, и по смазливой морде было ясно — что-то задумал.

— Сначала потанцуем, а потом можно и замуж.

Если бы Вовыч не хватал Ринку за руку, пытаясь оттащить глупую девку от хлыща, все бы обошлось. Но он хватал. И тут погас свет.

А когда стало светло, Вовыч обнаружил, что с ним что-то не так и не там.