Глава 35: Господин Ганс

С тех пор как в городе подскочила цена на куриную грудку, торговец, продававший рыбу, поднял цены и на свой товар. Сельские женщины, услышав, что теперь за каждую рыбину нужно платить на пять грошей больше, всполошились и принялись спорить с торговцем.

Тот не злился, лишь спокойно отвечал: — Нынче куриная грудка в такой цене. Ресторан «Четыре моря» в городе скупает её по этой ставке в любом количестве. Мне же лень лишний раз ехать в город ради пары рыб, вот и приходится торговать здесь.

Женщинам ничего не оставалось, кроме как ворчать, но рыбу покупать.

В обед одна из них пожаловалась мужу на подорожание. Муж как раз собирался в город продавать ягоды, поэтому по пути решил поинтересоваться у помощника в лавке лекарств, что к чему. Так он узнал новости об успехе блюда «Сердечный достаток» в ресторане «Четыре моря».

В деревне не один человек промышлял сбором барбариса, поэтому уже через несколько дней все — от мала до велика — знали причину роста цен на куриную грудку: все дело было в популярности блюда из городского ресторана.

Впрочем, новость эта так и осталась лишь праздным слухом. Подорожание цен на рыбу было несущественным, а доходы от продажи барбариса позволяли семьям жить без нужды. Так что, кроме ворчания во время покупки рыбы, никакой суеты в деревне не прибавилось — люди продолжали жить своим чередом.

Настоящий переполох вызвал приход старосты Герхарда.

Этот староста, узнав о смене хозяина, с той поры ни днем, ни ночью не находил покоя, а на сердце у него скребли кошки. Однако прошло уже пять дней, а новый господин носа не казал.

Староста Герхард терялся в догадках и в конце концов свернул на кривую дорожку в своих размышлениях: неужто новый хозяин сидит дома и ждет, пока они сами явятся на поклон?

Если подумать, так оно и было. Испокон веков слуги ходили на поклон к господам, а не наоборот.

Чем больше староста размышлял об этом, тем более верным ему казался такой ход мыслей. В итоге он сорвал две корзины фруктов, поймал двух кур и собрав четыре обязательных для визита дара, вместе с двумя усадебными управляющими отправился навестить Ганса.

Староста знал лишь, что Ганс живет в деревне рядом, но точного адреса не ведал, а потому был вынужден расспрашивать прохожих.

Как назло, прохожим, у которого он спросил дорогу, оказался Кристиан.

Кристиан вышел из дома с коробом за спиной, собираясь подняться в лесную полосу нарвать немного фруктов — его жене требовалось кисленькое.

Услышав имя Ганса, Кристиан тут же улыбнулся: — Вы про дядюшку Ганса спрашиваете? Так он же мой дядя, я вас провожу.

Староста Герхард, разумеется, согласился. По пути он исподволь расспрашивал Кристиана о Гансе-Старшем.

— Как же так? — поинтересовался староста Герхард. — Разве ваш дядя живет не вместе с вами?

Кристиан отличался прямым характером и тут же выпалил: — В доме моего двоюродного дедушки был раздел имущества и дядю Ганса отделили. Дом же дедушки находится прямо напротив нашего.

Пройдя какое-то расстояние и видя, что они еще не пришли, староста продолжил выведывать: — Ваш дядя живет довольно далеко от вас!

— И то верно, — согласился Кристиан. — Дом моего дяди стоит на самом краю деревни, через полдеревни от нас. Я-то его в последний раз видел перед праздником, когда он к нам заходил гостинцы приносить, а в эти дни и вовсе не встречал.

Подумав немного, Кристиан добавил: — Наверное, дома занят делами!

Наконец перейдя к самому главному, староста затаил дыхание и спросил: — У твоего дяди много работы по дому?

Вопрос оказался с подвохом. Кристиан почесал в затылке и неуверенно ответил: — Да земли-то у него кот наплакал. Всего две десятины полей, две десятины сугарей — в общей сложности четыре десятины. Ну и еще небольшой холмик, где можно собирать ягоды. Кстати, ведь именно мой дядя Ганс первым придумал собирать эти ягоды и сушить их. Теперь вся наша деревня от этого в выигрыше.

Выслушав Кристиана, староста невольно подумал: как ни крути, а этот Ганс — самый обычный крестьянин, и единственное, чем он отличается от других, — это вот это самое изготовление барбарисов.

Только что это за штука такая — барбарис?

В доме фон Заксен царили строгие порядки, и дворовым слугам запрещалось без нужды покидать поместье. Сам староста, хоть и обладал некоторой свободой передвижения по долгу службы, курсировал лишь между своей усадьбой и главным имением семьи фон Заксен, никуда не отлучаясь. Поэтому, хотя Старое Северное поместье находилось всего в двух км от этой деревни, о барбарисе там не слыхали вовсе.

Чем больше говорил Кристиан, тем больше воодушевлялся: — А еще, я вам скажу, то блюдо «Сердечный достаток», что нынче продается в городском ресторане «Четыре моря», моя тетушка Марта делать умела уже давно! Этим летом, когда я помогал дяде строить дом, я ел его много раз!

Услышав про «Четыре моря», староста слегка опешил: он знал, что этот ресторан принадлежит семье фон Заксен. Однако он никак не мог увязать блюда из ресторана с стряпней жены Ганса. Староста ни за что не поверил бы, что господин Адальберт пожаловал Гансу поместье всего лишь за какое-то блюдо.

Выговорившись и заметив, что староста молчит, Кристиан наконец почуял неладное. Он спросил: — Да, кстати, я так и не спросил вас, уважаемые, откуда вы будете и зачем вам понадобился мой дядя Ганс?

Перед племянником нового хозяина староста не смел вести себя заносчиво. Он вежливо ответил: — Мы из Старого Северного поместья. Прибыли нанести визит вашему почтенному дяде.

Произнося эти слова, староста внимательно следил за лицом Кристиана. Заметив полное недоумение, он понял, что тот ничего не знает, и решил больше ничего не объяснять.

Кристиан действительно ничего не слышал о Старом Северном поместье. Он знал лишь, что несколько окрестных имений принадлежат городским землевладельцам, но подробностей не ведал. Поскольку никаких дел с ними не водилось, эти усадьбы для него, как и для абсолютного большинства жителей деревни, словно не существовали вовсе.

Кристиан решил, что Старое Северное — это просто такая же деревня, как их собственная. Он не придал этому значения и лишь рассмеялся: — Ну надо же, как далеко! Я даже и не слыхал о такой.

Староста…

Добравшись до дома Ганса, Кристиан забарабанил в ворота: — Дядя Ганс! Дядя Ганс, ты дома?

Ганс во дворе как раз наблюдал за рытьем колодца. Услышав зов, он отворил створки и, увидев Кристиана, радостно улыбнулся: — А, это ты, Кристиан!

— Дядя Ганс, — Кристиан глазами показал на тех, кто стоял за его спиной, — к тебе люди пришли, я их проводил.

Ганс посмотрел на троих незнакомцев и в его глазах отразилось искреннее недоумение: — Простите, вы кто?

Увидев перед собой истинного хозяина, те трое тут же низко согнулись в поклоне. — Слуги приветствуют господина, — отрапортовали они вразнобой. — Мы из Старого Северного поместья, прибыли засвидетельствовать свое почтение господину.

Ганс… Кристиан…

Долгое время Кристиан не молвил ни слова, наконец выдавив: — Дядя Ганс, с каких это пор они называют тебя господином? Когда это ты успел стать господином?

Вопрос племянника вывел Ганса из оцепенения. Он отворил ворота пошире и произнес: — Проходите во двор.

Шок от услышанного был столь силен, что Кристиан, пересекая двор и направляясь в главную горницу, даже не заметил, как в тишине работают две группы наемных мастеров.

Зато староста Герхард сохранял предельную собранность. Проходя мимо, он сразу заметил деревянный каркас над строящимся колодцем и свежие отвалы земли рядом. Всё встало на свои места: вот почему новый хозяин до сих пор не явился в поместье — он был занят обустройством собственного двора.

В главной горнице Ганс, неуклюже пытаясь подражать манерам господина Адальберта, сел на почетное место во главе стола и пригласил гостей присесть — на большее его духу не хватило, повторить холодную спесь барина, когда слуги стоят навытяжку, он попросту не смог.

Троица из Старого Северного поместья не посмела занять кресла в горнице. Извинившись, они лишь слегка присели на краешек длинной скамьи у входа, подумав про себя: «Новый хозяин и впрямь на редкость милостив, раз позволил нам присесть».

Ильза, услышав за стеной чужие голоса, прижалась к щели в задней двери горницы и наблюдала за происходящим, мысленно отмечая, что её отец держится вполне солидно — почти как настоящий барин.

Кристиан, потрясенный солидностью Ганса, так и стоял с полуприоткрытым ртом, совершенно забыв, зачем собирался в горы.

Усевшись, Ганс не знал, что сказать, а староста Герхард без позволения хозяина не смел раскрыть рта. В горнице воцарилась тишина.

Ильза, решив, что так продолжаться не может, наполнила пять чашек водой и внесла их в комнату.

— Отец, выпей воды, — Ильза поставила чашку перед Гансом и тихо подсказала: — Как прежде: сбор урожая, доставка зерна.

Вторую чашку она протянула застывшему Кристиану: — Братец Кристиан, выпей воды.

Оставшиеся три чашки Ильза отнесла троим мужчинам во главе со старостой.

Услышав, как Ильза назвала Ганса отцом, староста сразу догадался, кто она такая. Он тут же подскочил и с благодарным поклоном произнес: — Барышня, оставьте здесь. Не стоит унижать ничтожного слугу такой заботой.

Ильзе было не по себе от того, что трое крепких мужчин из-за своего подневольного положения унижаются перед ней, но, зная нравы этого мира, настаивать она не стала. Поставив чашки на табурет у входа, она молча вышла.

Благодаря этой небольшой паузе Ганс наконец собрался с мыслями.

— Кхм, — нервно откашлявшись, начал он. — Вы сами видите: у нас во дворе роют колодец, дел невпроворот. Так что пока действуйте по прежнему порядку. Придет время жатвы — просто привезете зерно сюда. А как выдастся свободный день, я сам загляну к вам в поместье.

Староста никак не ожидал, что новый хозяин окажется столь сговорчивым. Ему не пришлось ни о чем умолять — всё оставалось по-старому, и о повышении оброка господин даже не заикнулся. Сразу было видно, что человек этот хлопот не любит. На лице управляющего расцвела довольная улыбка.

— Воля господина — закон для нас, — поблагодарив Ганса, произнес староста. — Идя сюда, захватили с собой кое-какие местные пожитки, смилостивьтесь, примите скромные дары.

С этими словами он выставил перед Гансом двух кур и две корзины фруктов.

Ганс взглянул на птицу и диковинные плоды — всё это так любила Ильза, но дома ничего подобного не водилось. Обрадованный хозяин улыбнулся: — А в поместье, оказывается, и птица есть? А я-то думал, придется ждать до следующей весны, заводить цыплят, откармливать их, чтобы к новому году хоть кусочек мяса отведать.

Староста… А прятавшаяся за дверью Ильза лишь прикрыла лицо рукой: её отец по-прежнему оставался донельзя простым и наивным человеком.

Сообразив, в чем дело, староста поспешно доложил: — Господин, к концу года поместье исправно сдает пятьдесят пять кур и пятьдесят пять уток. Кроме того, на каждого зверя приходится по одиннадцати голов свиней и овец.

Ганс…

Заметив крайнее изумление на лице нового хозяина, староста извлек из-за пазухи отчетные книги за прошлые сезоны и протянул их Гансу: — Господин, вот реестры прошлогодней осенне-зимней и нынешней летней сдачи даров. Извольте взглянуть.

Заглянув в свиток, Ганс только теперь осознал, что помимо извечного зерна дважды в год поместье обязано поставлять господам кур, уток, яйца, свиней, овец, овощи, рыбу, хлопок и ткани.

Выходило так, что, имея в собственности подобное имение, можно было сложа руки жить в свое удовольствие, ни в чем не зная отказа. Неудивительно, дума про себя Ганс, что горожане не занимаются тяжелым крестьянским трудом, а живут в достаток — доходов с такого поместья было с избыком.

Проводив гостей, Ганс заметил, что Кристиан всё еще смотрит на него во все глаза.

— Кристиан, спасибо тебе за помощь, — сказал он. — Тут как раз свежие фрукты принесли, возьми немного с собой, угостишь домашних.

Фрукты, привезенные старостой, представляли собой редкие круглые ягоды фиолетового цвета, свисавшие с лоз целыми гроздьями. Зрелище было на редкость аппетитным, и прежде Гансу такие не встречались. Помня о страсти племянника ко всякой диковинке, он закинул в его короб добрых полдюжины увесистых гроздей.

Ощутив тяжесть за спиной, Кристиан наконец пришел в себя и вернулся к прерванному разговору: — Дядя Ганс, ты и правда стал владельцем целого поместья?

Понимая, что в пору осенних налогов скрыть это все равно не удастся, Ганс просто кивнул: — Да, досталось по случаю. Оно прямо за нашей деревней, выдастся свободная минутка — обязательно свожу тебя посмотреть.

Обрадованный Кристиан взвалил на плечи короб с полусотней ягод и зашагал домой.

Ильза, дождавшись ухода гостей, радостно подбежала к отцу и обхватив его за ноги, закричала: — Папа, у нас теперь будут свои куры! И даже овцы!

До чего же это прекрасно!

На этом я завершаю первый том!