Глава 3. Уговор дороже денег

Водяница хныкала, Вольша продолжал удерживать её за волосы и одновременно натягивал порты. Завязать гашник3 одной рукой оказалось несподручно, а отпустить водяницу страшно – а ну как деру даст. Крижана повернула голову, посмотрела выпученными рыбьими глазами, зелёные губы растянулись в улыбке. – Дай помогу, Вольшенька. – Её рука потянулась к гашнику. Вольша отпрянул, отклячив зад. – Эй-эй, ну-ка, не балуй. – Вот ты какой недоверчивый, думаешь, обману? Именно этого парень и опасался. Эх, жаль бабкину сказку вчера не дослушал, чем там дело у них кончилось. Водяница дернула плечиком. – Может, отпустишь, посидим рядком, да поговорим ладком? – Не отпущу, пока не поклянёшься, что желание моё выполнишь. Крижана посмотрела с укором. – Вот ты какой… И чем же тебе поклясться? Отцом с матерью? Так нет их у меня, детушками малыми? И тех нет. – Клянись светом белым, да водицей чистой. Чтоб не плавать тебе в речке и на свет белый не глядеть, ежели обманешь. Вздохнула водяница, утерла кулачком глаза. – Эх, твоя взяла. Клянусь светом белым, водицей чистой. Не видать мне ни света белого, ни водицы чистой, если кузнецу Вольше желание не исполню. Ну, что? – плаксиво проныла она, – Доволен, теперь отпустишь? Вольша разжал руку и сделал шаг назад, торопливо завязал гашник, нагнулся за рубахой. Крижана сидела на корточках и убегать вроде не собиралась. – А ты не могла бы… ну, это… – вернуть как было, – он провёл рукой по лицу. – А что, не нравится? – Крижана поднялась на ноги и пошла ему навстречу, по дороге меняясь, возвращая человеческий облик. – Ладно, ладно, я ж не со зла, у кого хочешь в деревне спроси, ни одного до смерти не утопила. Что пугала, то верно. Одиноко мне тут одной, вот и маюсь. Ну давай, какое у тебя желание? Хочешь жениться на самой распрекрасной деве? Дочку княжью тебе сосватаю: так влюбится в тебя, что свет не мил ей станет. Вольша молчал, медленно с расстановкой прилаживал пояс, оправлял рубаху, рукава, ворот, потом принялся наматывать портянки да сапоги надевать – кожаные, со столичной ярмарки привезенные, сносу им нет, если торговцу верить. – Ой вижу, не нужно тебе. Тогда богатым тебя сделаю. Думаешь, не смогу? А знаешь ли ты, кузнец, сколько на дне речном всяких сокровищ спрятано? Да-да, как потонет купец какой, так всё его богатство на дно и ложится, а собирать некому. Всё тебе принесу, богаче князя станешь. – Крижана вгляделась в лицо парня и растерялась: – Так что тебе надобно, не пойму? Вольша, наконец, закончил с одеждой, присел на камень, Розу свою железную в руках держал, смотрел на неё словно и не видел раньше. – Вот, – показал он цветок водянице, – хочу я таким ковалем стать, чтобы лучше всех, чтобы такие вещи уметь делать, чтоб дух захватывало. Водяница хихикнула и всплеснула руками. – Ай, глупости говоришь какие. Ты ли не мастер? Железный цветок, как живой, сделал и ещё каких-то умений просит. Хоть бы не гневил богов! – Крижана помолчала, потом снова вгляделась в его лицо. – Вижу, вижу, есть у тебя желание. Самое заветное. Вот его и говори. Вольша тяжко вздохнул, положил руки на колени, ещё раз посмотрел на розу – Права ты, Крижана-ягодка, есть у меня желание, истинное, не знаю, как и подступиться к нему. Хочу я все тайны железа узнать: где лежит, как добыть, как выплавить, чтоб из железа того мечи харалужные получались не хуже, чем буйтурские, чтоб гнулись, не ломались, не тупились. Крижана посмотрела на него с уважением. – Вот это желание, вот это я понимаю. Только и выполнить его не смогу, уж не обессудь. – Значит, клятвы твои не стоят ничего? Так и думал. – Стоят, – Крижана снова принялась перебирать волосы, – стоят. Видишь, как косоньки мои спутались? Нет у меня гребня частого, волосы расчесать, в порядок привести. Могу я желание твоё исполнить, но для этого надо мне волосы каждый день у воды чесать. Такова уж сила моя, в воде да волосах. Только ты, Вольша, эту тайну никому не открывай. Я тебе как родному доверилась. Вольша почесал затылок, хмыкнул. – Что, правда, гребень нужен? Ну так я тебе из деревни любой принесу. Скажи, какой хочешь? – Какой хочешь, не нужен, нужен мой, из дерева, что ни живо, ни мёртво. Силой тот волшебной обладает, волосы мои бережёт, а в них и сила моя волшебная живёт. – Ну и где я тебе этот гребень добуду? Сама потеряла, а меня на поиски отправляешь? – А что делать прикажешь, сама-то не могу. Гребень мой царь водяной забрал. Была я ему женой, любимой, между прочим. Привечал он меня, гребень вот подарил, чтоб краса моя девичья не вяла, а сила волшебная пребывала. Только ослушалась я его, без спросу из речки своей сюда перебежала, он и осерчал. А что мне делать прикажешь, если заводь моя заболотилась? Лягушек в ней развелось, не протолкнуться. Вот я и ушла сюда, и так мне тут нравится… Люди тут хорошие, а какие песни поют? Я давеча на берёзке сидела да слушала, то-то хорошо. Только вот без гребня плохо мне. Краса моя вянет, сам видел. Вольша невольно вздрогнул, а водяница тихонько рассмеялась. – Так что сходи, Вольша, к царю водяному, попроси у него гребень мне вернуть. – И как я с царём водяным разговаривать буду? Так он меня и послушает! Прогонит, а ещё лучше в воду утащит. Думаю, что специально меня на смерть посылаешь. Ведь помри я, тебе и клятву держать не надо. Хитра ты, смотрю. Водяница закручинилась, даже слёзки побежали у неё по щекам. Если б Вольша не видел Крижану в истинном обличье, никогда бы не подумал, что девка не настоящая. – Я ведь не всегда такая была, когда-то и я по лугам ходила да песни пела, веночки плела, на Купалу по реке пускала, на суженого гадала. Только плохо нагадала. Суженый мой другую полюбил и с ней под венец пошёл. Ну, а я с горя вот, – Крижана кивнула на воду. – Знаешь, что царь водяной всех непросватаных девиц себе в жёны берёт? Их у него много, нас то есть. Но меня он любил, даже баловал, гребень вот подарил. – Да слышал уже, слышал, – отмахнулся Вольша. – Скажи лучше, как мне с ним договориться, чтобы гребень отдал, а самого не утопил. – Вот это ты сам понять должен, тут я тебе не помощница. И рада бы, да не знаю как. – Так ты, может, и с железом не знаешь, как помочь? Голову мне только дуришь? – Что ты, что ты, – Крижана замахала руками, – всё исполню, всё сделаю, будет у тебя железа столько, что не знать будешь куда девать. И все секреты его тебе открою, вот гребешком своим причешу кудри твои буйные, так сразу всё и узнаешь, поймёшь и никогда не забудешь. – Что ж, – Вольша поднялся, завернул розу в лоскут, сунул за пазуху, – рассказывай, как водяного царя найти, где его логово. Глаза Крижаны засветились от радости. – Вверх по течению иди, пока не дойдёшь до Улебского омута. Слышал про него наверняка? Вольша кивнул, про сей омут слухи разные ходили, лишний раз туда не совались. Вон оно что, значит, вот где водяной поселился. И вовсе это не сказки бабки Ненилы, а самая что ни на есть правда. Он посмотрел туда, откуда доносились голоса мужиков и баб, смех и песни. Сейчас переждут самую жару и к вечеру опять косить начнут. Отец, конечно, никуда не пустит, да и не поймет, если Вольша ему все честно расскажет. Значит, прямо сейчас отправляться надо. Ничего, ножик за голенищем есть, в кошеле на поясе кресало и моток бечевы, как-то да выручат. Да идти тут недалече совсем, к вечеру воротится должен. Кузнец топнул ногой, одной да второй, проверяя, как обувка на ноге держится, не трет ли где, поклонился Крижане и отправился по тропке, что вела вдоль берега. Водяница смотрела ему вслед, накручивала прядь волос на палец и мурлыкала песенку, и вдруг на берег из рощицы выскочила девушка, впилась глазами в воду, завертелась на месте. – Ай! – вскрикнула она, заметив водяницу. – Напужала-то как! – А ты не пужайся. Чего потеряла? Аль кого? Парня никак? Молодого, пригожего… – Видела его тут, да? Дядька Дубыня сказывал, на речку он пошел, да что-то не вижу. Никак утоп? Девушка всплеснула руками и раскрыла рот, намереваясь закричать, на помощь звать. Водяница быстро подбежала и рот ее ладошкой прикрыла. – Не утоп он, не боись. По делам ушел. Так что скоро не жди, Купавушка. – Как ушел? – растерялась девушка. – А покос? А батька его как? А я, я-то как? Куда пошел? За ним побегу, догоню, ворочу! Она двинулась было по тропке, но водяница раскинула руки, путь преградила. – Ишь, шустрая какая. Не тебе, красавица, его догнать. Девушка нахмурилась. – Ты кто ж такая? Не из наших ты, не из Коржинских. Про Вольшу откуда знаешь? И имя мое тебе известно. Ой… ты что, ты с ним тут миловалась, что ли? Вон распустеха какая, бесстыдница… – Ты, Купавушка, язычок придержи. Не про твою честь кузнец тот. Из глаз Купавы брызнули слезы. – Про твою, что ли? – И не про мою. У меня своя судьба, а у тебя своя. Подари-ка мне то, что дорого, всю правду скажу. Девушка вытерла лицо, посмотрела на водяницу еще внимательней. – Так обманешь же. Откуда тебе про меня знать можно? Водяница рассмеялась дробным смехом. – Не тебя ли в Купальскую ночь двое молодцов завлекали? Один луну и звезды с неба сулил, второй колечко дарил. А ты? – Откуда знаешь? – бледная Купава готова была бежать прочь, но любопытство страх пересилило. – Мне вода поведала, она же все знает, все помнит. Хочешь, скажу, где счастье найдешь? Водяница протянула руку. Купава медленно, как завороженная, сняла с шеи бусы цветного стекла из земель заморских и протянула водянице. Та тут же нацепила их на шею, улыбнулась Купаве так, что рот ее растянулся аж до самых ушей, обнажив острые зубки. – Счастье твое не здесь, – прошептала она. – Быть тебе невестой во чужих краях. Долго-скоро ли, позже скажу. Если прийти в другорядь не побоишься. Купава ахнула, видя, как девка, что бусы у нее выманила, встала на камешек, да бултыхнулась в воду. Нырнула и пропала, как и не было, даже пузырьков на воде не показалось. Она прикрыла рот руками. Водяница! Вот же с кем она беседу вела, вот кому бусы отдала, и вот кто любого ее, Вольшу ненаглядного, извел. Утопила нечисть поганая! Купава развернулась и с громким плачем помчалась по рощице, к своим, к людям, что и ведать не ведали, какая беда приключилась.