Глава 5 Возвращение в Морунген

Предстояла долгая дорога домой. Но усталости как не бывало.

Карета подскакивала на выбоинах, и внутри у меня все подскакивало и подрагивало – от нетерпеливого волнения и предвкушения.

За окном проплывали последние лачуги на окраине Ольденбурга, поля сменились лесом, я провожала их взглядом и испытывала не только радость, но и грусть, и замешательство.

Встреча с Августом фон Морунгеном прошла совсем не так, как я рассчитывала. Все кувырком… да еще этот Лео, будь он неладен… Интересно, что Август собирается со мной обсуждать? Конечно, воображение рисовало разные приятные сцены, и нежные слова, которые прозвучат совсем скоро...

Я выглядывала в окошко, но барона не видела: он ехал позади, изредка доносился стук копыт его коня.

Невольно вспомнился мой первый приезд в дом наместника. Тогда я очень хотела, чтобы карета повернула назад, но сейчас всей душой желала, чтобы она побыстрей достигла назначения, и я могла остаться с Августом вдвоем.

Наконец, в просвете между деревьями мелькнул замок Морунген. Теперь он не прятался за дождливой пеленой, яркий свет выставлял напоказ его уродство и запущенность. Но все же любовалась замком, и думалось вовсе не о зловещем, а о тайнах, которые мне предстоит вытащить на белый свет. Я обязательно сделаю это, я смогу! От меня зависит многое.

Карета въехала на территорию поместья, вдалеке раздался собачий лай и повизгивание, и вот мы остановились у конюшни.

Пока я возилась с саквояжем, распахнулась дверца.

– Выходите, – нетерпеливо приказал полковник.

Я быстро вложила руку в его ладонь, поставила ногу на ступеньку и выскочила, почти угодив в его объятья.

Заглянула ему в лицо – и напрасно ждала, что сейчас, без внимательных взглядов посторонних, он поцелует меня – пусть не в губы, пусть в щеку, в лоб, в макушку… и не только словами подтвердит, что извелся в разлуке и рад нашей встрече так, что не будет соблюдать никакие правила приличия и просто поступит так, как требует его сердце.

Но Август на истомившегося влюбленного не походил. Когда я как бы невзначай коснулась рукой его плеча, его глаза блеснули, губы тронула улыбка, но больше ничего не последовало. Более того – он мигом лишил меня всех иллюзий, когда спросил:

– Майя, этот Цингер… ему можно доверять?

Секунду назад в душе у меня цвели розы, а в голове витали разные романтические грезы, но после его слов меня будто ледяным ветром обдало.

– Вы серьезно обдумывали его предложение?! – воскликнула я оскорбленно. – Хотите принимать Лео у себя и выслушивать его доносы?

Август поморщился.

– Другое название для доносчика – законопослушный и сознательный подданый, – сказал он с легкой усмешкой, пожав плечами. – Ваш франтоватый ростовщик может сэкономить мне время. Я дослужился до полковника еще и потому, что получал полезную информацию везде, где только возможно. И использовал ее в своих интересах и на благо подчиненным.

Вот как! Пока я ехала в карете и придумывала, как Август скажет мне что-то такое… нежное, трепетное, он, оказывается, все это время размышлял о том, как сэкономить время, изучая доносы, чтобы окончательно раздавить тех, кто противится его планам!

 Я волновалась и переживала за него, и представляла, как признаюсь ему в этом. А он спрашивает, можно ли доверять Цингеру.

Ну что за болван бессердечный!

– Нет, – отрезала я. – Лео нельзя доверять. Он хитрый и скользкий, как угорь.

– Мои данные говорят, он действительно никогда не нарушал закон. Можно подумать, кристальной честности человек, этот ваш бывший жених.

– Честность бывает разная. Бывает честность… честная, а бывает – подлая. Такой честный человек поступает по правилам, но исключительно к своей выгоде, и в результате страдают все, кроме него.

– А вам нужно, чтобы честный человек обязательно страдал от своей честности?

– Ах, да ничего мне не нужно! Поступайте, как знаете! Слушайте Лео, награждайте его за стукачество! Да хоть целуйтесь с ним.

Сказав это, я почувствовала себя капризной девицей, но поделать с собой ничего не могла – так сильно было мое разочарование.

– Последнее, пожалуй, будет лишним, – сказал Август задумчиво.

Мы двинулись к замку, я ускорила шаг, чтобы не идти рядом с полковником, но он нагнал меня и взял под локоть.

– Майя, не будем ссориться, – сказал он примирительно. – Не спешите и не делайте скорых выводов. Смотрите, как хорош этот вечер. Давайте прогуляемся по поместью или просто посидим снаружи. Или вы устали и хотите скорее уйти к себе, освежиться?

– Нет, – я мотнула головой, заставляя себя успокоиться. – Хорошо, посидим снаружи.  Свежий воздух – то, что нужно, чтобы прийти в себя после путешествия. Пойдем на скамью под акациями?

– Останемся здесь.

К моему удивлению, полковник подвел меня к выступу фундамента под одним из каменных изваяний, что держали арку крыльца. Уселся, снял сюртук, расстелил его рядом и приглашающе похлопал рукой. Я подчинилась и села. И мы устроились, как старая фермерская чета перед коттеджем вечером, после тяжелой работы.

Солнце уже порыжело и опускалось к горизонту. Небо стало зеленоватым, облака на нем загорелись. Купы деревьев не шевелились. Навалилась вечерняя духота.

Под аркой же стояла приятная прохлада, как в пещере. Я подняла голову, посмотрела на мрачный свод, на каменные, пыльные изваяния, потом перевела взгляд на неухоженную лужайку, на которой уже лежала угловатая тень замка.

И почувствовала, что от моей былой неприязни к этому месту не осталось ни следа. Вместо этого появилось другое чувство: теплое, немного волнующее.

Удивительное все же место – замок Морунген! С его тайнами и жуткими легендами. С мшистым и чуть металлическим запахом, с неприглядными стенами, внутри которых прятались секреты. Со странными изваяниями, которые знали ответы на все загадки, но предпочитали молчать…

И от того, что теперь я была причастна к этим загадкам, и поэтому как будто и сама стала частью замка, я ощутила его своим настоящим домом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я глубоко вдыхала запах вечерних трав и сырого камня, и удивлялась, и предвкушала.

Выступ был высокий, мои ноги не доставали до земли. Я немного поболтала ими, стараясь сбить шары одуванчиков, которые упрямо лезли в щели между камнями кладки. Воздух наполнили белые пушинки; одна прилипла к виску Августа; мне захотелось снять ее, коснуться его щеки – но не посмела.

Железный Полковник сидел, привалившись спиной к стене, сложив руки на груди, и смотрел прямо перед собой невидящими глазами. Лицо его было угрюмым и сосредоточенным – слишком часто я видела его таким...

– О чем вы сейчас думаете, Август?

– Ни о чем, – ответил он неохотно. – Просто наслаждаюсь покоем. Радуюсь, что не нужно брести по грязи, смешанной с кровью. Не слышать зова горна. Распоряжаться насчет раненых. Писать письма семьям погибших. Заботиться об укрытии и провианте для живых. Мерзнуть или изнывать от жары. Благодать, да и только.

Он сорвал одуванчик и растер его между пальцев.

– И не надо корпеть над бумагами, ездить с проверками и выслушивать доносы полезных людей, – закончил он с кривой улыбкой. – Если вы думаете, что меня радуют такие занятия, то ошибаетесь.

«И какие же занятия радуют вас, мой полковник? – думала я. – Что может заставить вас оттаять? Вдохнуть в ваши железные шестеренки немного жизни и тепла? Нравится ли вам сидеть рядом с девушкой, которая в вас влюблена, и слушать ее болтовню? Немудреная радость... но если я вас развлекаю, то готова делать это и ночь, и день, и столько ночей и дней, сколько потребуется, пока вам не надоест и вы меня не прогоните».

Я вздохнула, но тут кое-что вспомнила и полезла в карман, где хранила вырезанную из столичной газеты заметку.

– У меня есть то, что обрадует вас по-настоящему! Смотрите, что пишут о том пятом батальоне и вашем друге лейтенанте Морисе.

Он взял заметку и быстро просмотрел ее.

– Спасибо, Майя. Я уже знаю об этом. Списался с нужными людьми и сообщил, что дам деньги, если потребуется денежный выкуп. Но переговоры и обмен – дело долгое и муторное. Будем надеяться, все закончится хорошо. Лучше расскажите, чем вы занимались в столице? Как проводили время? Хорошо повеселились? Уверен, ваша тетушка только и делала, что знакомила вас с разными приличными молодыми людьми.

– Верно! – ответила я жизнерадостно. – Она мне вздохнуть не давала. Собрала целую коллекцию кандидатов в мужья – глаза разбегаются. Если пожелаю, могу выбрать коммерсанта, чиновника, сына промышленника, юнкера… есть кто-то еще, не помню. Владелец театра, кажется…

– И кто же привлек ваше внимание больше всего?

Я рассчитывала пробудить в нем ревность, но не преуспела. Он выглядел лишь искренне заинтересованным.

– Юнкер, – сказала я мстительно. – У него прекрасные черные усы. Когда он пьет чай, придерживает их пальцами, чтобы не замочить. Или делает ладошкой козырек над краем чашки.

– Юнкер – не самый лучший выбор, – заметил полковник. – Он должен получить разрешение командира на брак. Нижним чинам его редко дают. Но вы из хорошей семьи, ваш дядя – почтенный гражданин, может, и получит это согласие… Однако быть замужем за военным не самая лучшая доля. Гарнизоны, походы, пьянки в кордегардиях… нет, не советую.

– Вы в этом хорошо разбираетесь, и я вас послушаю. Долой юнкера.

Он, наконец, засмеялся, но тут же опять помрачнел и глянул на меня внимательно.

– Вы были у доктора Крамера? Я не успел к нему заехать.

– Была, и познакомилась с Францем Фуксом. Очень талантливый молодой человек. Медик и механик, на все руки мастер. Он окончил курс раньше и будет готов прибыть в ваше распоряжение к концу лета. Вы и ваше сердце будете в надежных руках.

– Надеюсь, его услуги не понадобятся. Пока со мной все хорошо.

Я набрала воздуху в грудь, чтобы сказать: «Нет, Август, не все хорошо. Вам грозит опасность», но что-то меня остановило. Было немного страшно упоминать о визите к Кланцу… ладно, заговорю об этом чуть позже.

– Знаете, как я сюда добралась? Вы не поверите!

– И как же? – нахмурился Август.

– Попробуйте угадать!

– Прилетели на воздушном шаре? Нет? Вас привез знакомый? Опять нет? Сдаюсь. Говорите уже.

– На паровозе!

– Быть того не может! Как же вас отпустила тетка? Знаю, в столице многие боятся этого нового изобретения.

– Я настояла на своем! Видите, научилась это делать. И знаете, мне ужасно понравилось!

Я принялась рассказывать. Август слушал меня с удовольствием, расспрашивал, уточнял, и его глаза, не скрываясь, ласкали мое лицо, и это еще сильнее подогревало мой пыл.

А потом он осторожно взял меня за руку и, наконец, сделал то, о чем я мечтала – поцеловал… но лишь кончики моих пальцев, а потом и легко коснулся губами моей ладони – но и этого было мне достаточно, чтобы вспыхнуть до корней волос.

Даже хорошо, что Август не позволил себе большего. Иначе я бы умерла на месте.

Он выпустил мою руку и признался:

– Майя, как же мне не хватало ваших рассказов и вашей живости! Ни по ком другом я так не скучал, как по своей часовщице эти несколько дней.

– Мне тоже вас не хватало, – быстро сказала я, вспыхнула еще сильнее и поскорее выпалила:

– А вы когда-нибудь видели паровоз?

– Не только видел, но и раньше вас успел испробовать этот удивительный вид транспорта. Я же владею акциями железнодорожной компании, забыли? Я не стал бы вкладываться в них, не зная, с чем придется иметь дело.

– Да, вы всегда все проверяете и подходите к делу основательно. Пожалуй, я теперь понимаю вас лучше. И ваш проект, и все эти нововведения уже не кажутся мне таким чудовищным. Вот только…

– … только вам не нравится, как я внедряю эти нововведения. За дни после моего возвращения в округ я достиг новых вершин ненависти местных. Вам потом доложат. Вскрылись махинации с призывами на сборы в ополчение, кое-кого пришлось оштрафовать, а кое-кого и отправить под суд, – закончил он сухо, сорвал новый одуванчик и резким жестом открутил ему стебель.

Я вздохнула.

– Остается надеяться, что в вас не будут стрелять и не будут травить. Будьте осторожны, ваша милость. Есть какие-то новости о Зандере? Его не поймали?

– Нет. Дошли сведения, что похожего человека видели в приморском городке. Возможно, он уже далеко, за морями.

– А если он прячется где-то здесь? В поместье? В тайных ходах под замком?

– И поэтому я держу Кербера в замке, чтобы он сразу почуял постороннего. Ему не понравилось переселение, но служит он исправно. Поначалу его сильно обижал ваш кот – не оценил его дружелюбия, бил по морде лапой. Теперь между ними вооруженный нейтралитет.

– С Кербером все в порядке? Я хорошо смазала его механические детали перед отъездом.

– Он в порядке.

– А как поживает ваша матушка? – спохватилась я.

– Тоже молодцом. Мне кажется, она расстроилась, когда я вернулся. Да еще без вас. Не поверите, но она к вам привязалась.

– Вот как? – удивилась я.

– Она огорчена тем, что скоро в замке будет полно народу. Через три недели приедут гости.

– О, тот прием! Вы по-прежнему собираетесь развлекать здесь князя и… гостей с их дочерями.

– О да, князь настроен решительно. Он как ваша тетушка: тоже собрал для меня коллекцию кандидаток в супруги. Не первой свежести, и не первого сорта – на большее сын конюха не может рассчитывать – но девушки достойные, неглупые, и даже, по его словам, красавицы. А главное, с полезными отцами.

У меня противно засосало в груди.

– Много гостей ожидается?

– Человек восемь-десять.

– Все ваши знакомые, надеюсь? Вы слышали о Горностае?

– Как не слышать! В столице много о нем болтают, – хмуро отозвался полковник. – Он увел у Мюнцера не только диадему, но и кое-какие важные военные документы. Их потом можно выгодно продать за границу. Серьезное дело…

– Он может заявиться в ваш замок. За тем ожерельем…

Я немного смутилась.

– Пусть заявится, – равнодушно заметил полковник. – Очень надеюсь на его появление. Вы не могли бы починить застежку на ожерелье? А то, знаете, перед грабителем стыдно. Вы упоминали, что у вас есть хорошие ювелирные инструменты.

– Ах да, я действительно ее сломала тогда, – пробормотала я. – Обязательно починю. Август, а что, если Горностай – это тот, кого вы хорошо знаете? Князь Рутард, например?

– Рутард? – Август глянул на меня изумленно и рассмеялся. – Да он так ленив, что не украл бы сокровища только потому, что для этого надо вставать среди ночи, напяливать на себя нелепый маскарад – совершенно не модную шляпу и плащ – и красться по закоулкам. А потом потеть, взламывая сейф. Но главное препятствие – князь не смог бы похвастаться своими подвигами. Ведь важное качество грабителя – умение держать язык за зубами. А у Рутарда язык гремит громче полкового барабана.

Я покачала головой.

– Не хочу напоминать, но вы уже делали неверные выводы о близких вам людях.

–  Зандер, да. Но Рутарда я знаю куда дольше и лучше Зандера. Да и с Зандером не все так очевидно. Впрочем… эта история с Горностаем касается меня куда ближе, чем вы думаете, – закончил он загадочно, встал, смахнул с жилета пух от одуванчика и сказал:

– Идемте в дом, Майя. Вы, наверное, ужасно голодны. Продолжим разговор за ужином. Кстати, матушку на днях навестила Барбела, познакомилась с нашей новой кухаркой и немного подралась с ней. Хорошо, что меня не было дома. Я готов отразить атаку вражеской конницы, но разнимать двух дерущихся женщин я бы не взялся. Пришлось Курту геройствовать. Теперь у него опять расцарапана физиономия, да и усы изрядно поредели.

Мы поднялись по крыльцу и вошли в дом. В холле я зажмурилась на миг, смакуя запах старых стен и прислушиваясь к едва слышному голосу замка – пугливому эху, неуловимому тиканью и потрескиванию. В голове роились тысячи планов. Я была готова прямо сейчас кинуться исследовать замок, чтобы исполнить поручение Кланца и найти то, что он попросил меня отыскать.

– Госпожа Майя! – радостно воскликнула Луция, которая как раз появилась на лестнице с тряпкой и ведром в руках. – С возвращением! Мы уже не думали, что вы…

Она осеклась и осторожно глянула на полковника.

– Идите к себе, – он легко подтолкнул меня в спину. – А потом спускайтесь, будем ужинать. Я попросил не накрывать в холле – не хочу лишний раз слушать тиканье тех часов и ждать, что они всякий миг могут решить бить тревогу. Сядем по-простому, на кухне. Вы же не против? Там немного уютнее, особенно теперь, когда Барбела убралась с глаз долой.

– Вас в комнате ждет сюрприз, – многозначительно сказала Луция. – Надеюсь, вам понравится. И я уже принесла туда горячей воды и все прочее, что потребуется.

Я поспешила к себе, и когда вошла, подумала, что ошиблась дверью.

Сюрприз удался на славу!

Комнату хорошо проветрили, вымыли окна, сменили занавески и покрывала, принесли новые стулья. Мои старые друзья, медные светильники-скелеты сияли, надраенные до солнечного блеска. Прислуга хорошо потрудилась; теперь жить в комнате станет куда уютнее.

Я улыбнулась и принялась умываться и переодеваться к ужину.

Вскоре в дверь постучали. Я ожидала увидеть на пороге Луцию, но ошиблась: явилась госпожа Шварц.

Если она и чувствовала ко мне привязанность, как утверждал полковник, то никак эту привязанность не показала.

– С приездом, Майя, – сухо сказала она, удерживая двумя пальцами у горла края черной шали. – Надеюсь, вы доехали без приключений. Я была уверена – да и все в замке так считали – что вы не вернетесь.

– Почему?!

Она глянула на меня быстро и остро:

– Не могу представить себе человека, который бы добровольно согласился жить рядом с моим сыном. Видимо, – она понимающе и очень неприятно усмехнулась, – дела обстоят хуже, чем я думала. Смотрите, как бы жалеть вам потом не пришлось. Слышали, князь собирается привезти сюда толпу девиц на выданье? Будем выбирать невесту для Августа. Не исключено, что к осени в доме появится настоящая хозяйка. А нас с вами, скорее всего, выставят вон. Новобрачной может не понравится жить со сварливой свекровью. И с девушкой, которая хорошо изучила тело ее супруга – можно сказать, в руках его сердце держала.

– Я привезла вам подарок, – сказала я, стараясь не обращать внимания на ядовитые слова. – Посмотрите, чудесный набор для вышивания.

– Спасибо, – она равнодушно взяла пакет. – Теперь их у меня будет два. Шить не перешить. Август тоже привез подарок. Такой же набор для вышивания и какие-то золотые побрякушки. Внимательный сын, ничего не скажешь.

Решив, что расстроила меня достаточно, Ворона величественно кивнула и выплыла прочь из комнаты.

Я переоделась в простое голубое платье (новое, открытое и с розочками, решила оставить на потом) и поспешила вниз.

Кухня тоже преобразилась за неделю до неузнаваемости. Росвита отмыла ее до блеска, медная посуда рассыпала ослепительные зайчики, поверхности столов были выскоблены и стали желтыми, как сливочное масло. Даже удивительная печь теперь выглядела не как закопченный алтарь, а как произведение алхимического искусства.

Кончилось владычество злой ведьмы, теперь в ее логове поселилась добрая волшебница. И она приготовила нам отличный ужин – от одного запаха я ощутила звериный голод.

Сама добрая волшебница хлопотала тут же, у стола, и вполголоса ворчала. Из ворчания следовало, что владельцам замков не пристало ужинать на кухне. Вот столичный полицейский начальник, ее бывший хозяин, себе такого не позволял, держал марку…

Заметив меня, Росвита расплылась в улыбке, поздоровалась и по-деловому принялась докладывать обо всем, что происходило в замке во время моего отсутствия. Новости касались хозяйства; сдается, госпожу Шварц кухарка в эти тонкости не посвящала. Я благоговейно кивала и хвалила. Не удивительно, что полковник сразу оценил новую кухарку: отчет она предоставила с военной точностью.

Вскоре появился и сам хозяин замка. Росвита поставила на стол последние приборы и тактично удалилась. Мы остались одни.