Эпилог

Это утро в Альбиции было ясным и чистым и по-летнему тёплым. Нагонная волна ушла. Вода спала, даже больше, чем обычно, обнажив местами почерневшую границу фундаментов.

Райно устало опустился на мраморную скамью на галерее палаццо Скалигеров. Этой ночью он будто умер и родился заново. Умер, когда узнал, что Дамиана пропала. И родился, когда нашёл её в подвале пансиона святой Лючии. Живую и без сознания.

Они успели, как раз вовремя. Обезумевшая Вероника зарезала Беатриче Ногаролу.

Из-за двери в покои Лоренцо раздавались раздражённые голоса. Райно прислушался…

Герцог Альбериго Ногарола и его брат уже полчаса обсуждали совместное будущее, и Райно ждал, когда они оба выпустят пар.

— Нет, Альбериго, не пытайся собрать эти крохи! Ты теперь не диктуешь условия! И ты всё сделаешь, как я скажу! Ты поддержишь меня на выборах дожа и обеспечишь, чтобы твои прихвостни тоже меня поддержали. Или вся эта гнусная история с Умбертой и твоей сестрой уже сегодня будет во всех альбицийских газетах, — голос Лоренцо звучал жёстко. — Уж поверь, Райно накопал достаточно мерзких подробностей, чтобы навсегда утопить род Ногарола в сточной канаве. Выбирай, кем ты хочешь проснуться завтра: сыном убийцы, поддерживающей богомерзкие опыты над сирыми и убогими, над сумасшедшими и сиротами? Или отцом, счастливо обретшим свою дочь, породнившимся с другим светлейшим домом, и скорбящим о невинно убиенной сестре и матери? А в качестве жеста доброй воли, так и быть, когда я стану дожем, должность подесты освободится, и я готов учесть твои интересы в выборе кандидатуры.

— Ты просто дьявол, Лоренцо! — воскликнул герцог Ногарола.

— А ты болван. Пока женщины держат за яйца Альбицийского Волка, он так и останется щенком.

— Не зарывайся, Лоренцо!

— Готовься к свадьбе, Альбериго, — произнёс Лоренцо насмешливо. — И прочти бумаги.

— Я за эту ночь потерял мать и сестру, ты мог бы проявить хоть немного сострадания! Но нет, Лоренцо! Не зря змея присутствует на твоём гербе! Ты чудовище!

— Я сочувствую твоей утрате, Альбериго. И нет, я не чудовище. Я просто хороший политик. Так ты скажешь своё «да» или мне, как подеста, сделать заявление для газетчиков?

— Да.

— Тогда сегодня после Совета я пришлю бумаги. И будь добр, не задерживай подписание.

Герцог Ногарола вышел, едва не сорвав дверь с петель и торопливо удалился. А Райно, выждав немного, вошёл в покои брата и застал того, наливающим себе вина. И на лице у него застыло выражение плохо скрываемого торжества.

Увидев Райно, Лоренцо молча взял второй бокал, наполнил и его и протянул брату.

— Празднуешь победу? — спросил Райно, беря бокал.

— А почему нет? — усмехнулся Лоренцо.

— Пришло время поговорить.

— О чём? О том, что ты снова по уши влюблён в мою невесту? — усмехнулся Лоренцо. — Ну, так это было понятно ещё тогда, когда ты перевернул всё гетто, разыскивая её за удар подносом по лицу. Я сразу узнал этот безумный взгляд.

— Ты сделал это специально? Да? Пожалуй, в кои-то веки я согласен с нашим врагом — ты чудовище, — спокойно ответил Райно, как будто смирившись с ситуацией.

— Я просто хороший политик.

— И это тоже, да, — усмехнулся Райнере.

— Ты, очевидно, пришёл сообщить мне, что поскольку моя жена так внезапно оказалась жива, то я не могу жениться на Дамиане? А поскольку Вероника зарезала синьору Беатриче, то ты внезапно остался без невесты, так? — Лоренцо посмотрел на брата через край бокала и, отпив немного вина, вышел на террасу.

Над Альбицией раскинулось голубое небо, и позднее утро плавно перетекало в день.

— Ты знал, что Вероника жива! И ты не сказал мне. Скажи, спасибо, что я нашёл её письмо в твоём столе!

— Рыться в моих вещах было очень некрасиво, кариссимо.

— Держать меня в неведении было подло.

— Мне нужно было выманить эту гидру на свет божий. Но помня, как ты сходил с ума по Веронике, я решил, что тебе понадобится трезвый ум, чтобы вести своё расследование. А значит, ты не должен был знать о том, что она жива. И как видишь, я не прогадал. Ты даже догарессу начал подозревать! — хмыкнул Лоренцо. — А узнай ты в первый день об этом письме? Уверен, ты бы снова рисовал и страдал сидя на террасе. Как видишь, всё удалось. Умей быть благодарным, кариссимо.

— Дамиана могла погибнуть!

— Вот только не начинай корить себя ещё и за это! Ты только что избавился от одной трости, тебе что, нужна теперь вторая? — криво усмехнулся Лоренцо. — Она не погибла. Она жива. Ты влюблён в неё, она в тебя и она здесь. Чего ещё тебе нужно? Всё хорошо закончилось — умей радоваться победе.

— Скажи, когда ты понял, что она дочь Моники делла Бьянко? — спросил Райно.

— Не сразу… Тётя Перуджио обмолвилась мне о ней, о том, как сильно она похожа на Монику. Всё удивлялась, как так может быть. И я отправился на рива дель Карбон, чтобы убедиться. Когда я её увидел, то и сам сильно удивился сходству. Потом я послал людей разузнать о ней побольше…

— … и это твои люди разгромили её лавку?

— Это незначительный ущерб. Я думал, можно будет найти что-то связывающее её с домом делла Бьянко или Ногарола. Мне нужны были любые средства давления на Альбицийского Волка и могло пригодиться абсолютно всё. В том числе и его дочь.

— И почему ты мне этого не сказал? Почему ты решил, что дальше я докопаюсь до всего сам? И что я вообще буду это искать?

— Недосказанность, кариссимо, твой лучший стимул, — Лоренцо посмотрел на брата, чуть приподняв бровь. — Я настоял на участии гадалки в расследовании, но не сказал почему. Я знал, что ты не упустишь возможности докопаться до истины. И я был прав. Можешь не благодарить.

— Альбериго прав — ты дьявол….

— Ладно, иди к ней. Я вас благословляю. Каждый из нас получил то, что хотел. Но ты снова должен мне, Райно! И в этот раз ты так просто не отделаешься, — Лоренцо допил вино и вернулся в кабинет.

— И что же ты хочешь взамен? — усмехнулся Райно, отставляя нетронутый бокал.

— Обещай, что ты позволишь мне сделать величайшего дожа Альбиции из твоего сына.

Райно усмехнулся, покачал головой и ответил неопределённо:

— Посмотрим, что на это скажет будущая синьора делла Скала.

— Думаю… она одобрит. А теперь иди, мне нужно успеть в Совет, — Лоренцо сгрёб бумаги со стола. — Сегодня там будет решающая битва. И я должен выжать всё из несчастного герцога Ногарола, пока он разбит семейной трагедией. Мне надо подготовить речь о том, как должна измениться Альбиция. Скоро я стану дожем, кариссмо, — Лоренцо похлопал брата по плечу и направился прочь из кабинета.

Райно вернулся к комнате Дамианы и принялся ждать, когда ему разрешено будет войти. Стоял и всё никак не мог поверить в то, что всё закончилось благополучно. Вспоминал, как искал Дамиану в палаццо Ногарола, как тряс Жильо и допрашивал слуг. А потом увидел ленты от её рукава на пороге одной из комнат…

Как нёс её на руках…

— Входите, синьор, — служанка открыла дверь.

Дамиана стояла у двери на террасу. В простом домашнем платье, волосы собраны сзади в простую причёску. Она обернулась, и ему показалось, что счастливее он быть уже не может. Он в несколько шагов пересёк комнату и без всяких приветствий порывисто обнял её, прижал к себе и зарылся губами в волосы.

И так они стояли, кажется, очень долго.

— Я не заслуживаю такого счастья, — прошептал он, наконец, и посмотрел ей в лицо.

— Не говори так, — улыбнулась она ему. — Просто чувствуй… мы это заслужили.

— Ты очень бледна. Идём.

Он вывел её на террасу, усадил на диван, а сам сел рядом и взял за руки. Вспомнил, как развязывал путы, и склонившись, нежно поцеловал её запястья, там, где верёвки оставили синяки и ссадины.

— Всё закончилось, — прошептал, поглаживая её ладони пальцами.

— Её поймали? Веронику?

— Да. И доктора Гольдони и этого Серджио. Вероника напала на Беатриче с ножом… Она не выжила.

— Я знаю… Я видела это будущее, — вздохнула Дамиана.

— Пообещай мне, что ты больше не будешь этого делать.

— Чего?

— Заглядывать в будущее! Я не хочу, чтобы ты так рисковала! — произнёс он глядя ей в глаза.

— Разве тебе не нужен мой дар?

— Мне не нужен твой дар, Миа, мне нужна ты!

— «Шарлатанка с самого дна Альбиции»? — спросила она с лукавой усмешкой.

— Она самая, — он приложил её руку к своей щеке и улыбнулся. — И будущая синьора делла Скала.

— А что скажет об этом синьор Лоренцо?

— Он нас благословил и умчался в совет добивать несчастного Альбериго. А ещё он мечтает превратить нашего сына в величайшего дожа Альбиции. Что скажешь? Позволим ему это сделать? — спросил Райно, переведя взгляд на её губы.

И от темноты его глаз Миа смутилась и опустила ресницы.

— Я должна буду сделать это ещё один раз — заглянуть в прошлое. Из-за матери. Я хочу узнать, что с ней случилось, — произнесла Дамиана, переплетая свои пальцы с пальцами Райно.

— Мы можем узнать это и без всякого предвидения, — маэстро накрыл их сплетённые пальцы другой рукой. — Я побывал в устье Понатлетты, перед тем, как мы отправились в театр. Там наверху находится монастырь мантелаток. Семья делла Бьянко держала Монику там, а самоубийство инсценировал твой дед Чезаре делла Бьянко. Он так ненавидел семью Ногарола, что даже мысли не мог допустить, что Моника и Альбериго будут вместе. Там ты и родилась. А Чезаре даже склеп построил для своей дочери, чтобы убедить всех в её смерти. Ненависть творит с людьми страшные вещи. Со временем твоя мать видимо поняла, что у тебя есть дар, и что для тебя это закончится плохо и сбежала оттуда. Прыгнула в море с глиняного уступа, на который выходило одно из окон монастыря. В тот день её и подобрали цверры. А остальное мы тоже обязательно узнаем. Чуть позже, когда всё успокоится. Я же сыщик, — он улыбнулся и добавил, понизив голос: — а ты наблюдательна. Мы обойдёмся без всякого предвидения. Я слишком сильно тебя люблю и не хочу потерять.

Он наклонился и нежно поцеловал её в губы…

— Эге-гей, Миа?! Дамиана?! Дамиана Росси?! — раздался со стороны канала весёлый голос и по колокольчику у причала кто-то с размаху ударил веслом.

Дамиана вскочила и перегнулась через перила, глядя на воду. Корказетта Николины, полная разной зелени, покачивалась у причала.

— О, Святая Лючия, наконец-то я тебя нашла! Как твои дела, Дамиана?! Ты жива, слава Мадонне! Правда ли говорят, что тебя хотели убить, как тех «бабочек»? Вся Пескерия с утра про то гудит! — воскликнула Николина, поставив руки на бёдра. — О, Мадонна! Говорят, что сбежавшие безумцы с острова Повильи прирезали синьору Беатриче Ногарола? Ужас-то какой! А ты жива-здорова! Слава Святой Деве!

— Здравствуй, Николина! — ответила Миа с улыбкой. — А ты как тут оказалась? Разве ты торгуешь теперь и на Гранд-канале?

— Так я проплывала мимо, дай думаю, загляну, мало ли… Что-то давно ты не брала у меня яблочки! У меня и салат есть, и… спаржа, — Николина подмигнула и махнула руками, указывая на палаццо Скалигеров, давая понять, что уж точно в этом доме без спаржи не обойтись.

На причал вышел мессер Оттавио, и грозно посмотрев на торговку, произнёс:

— Нам ничего не нужно, отчаливайте, монна!

— Да вы же даже не знаете, что у меня есть! — весело воскликнула Николина. — А у меня самые лучшие яблочки во всей Аква Альбиции! Прямо из погребов в Понатлетте! Где ещё весной вы их найдёте! Все в Пескерии знают, что лучшие яблочки только у Николины Тоцци!

Она выхватило одно из корзины, и сунула в руки мессеру Оттавио.

— Вот держите! Вы только попробуйте! Синьор? А вы? Не желаете ли яблочек… Я скажу вам по секрету, что ваша синьора их очень любит! И Николина знает, какие именно! Так что если хотите её порадовать, никого лучше Николины вам не найти! И если нужно я могу доставлять их ежедневно! И яблочки, и салат. И спаржу! Много спаржи! И всё что ещё пожелает синьора… и синьор! — она приложила руку к сердцу, взглянув на подошедшего к перилам Райно.

— И кто это? — вопросительно шепнул Райно, наклонившись к уху Дамианы.

— Похоже, что постоянный поставщик яблок для будущей синьоры делла Скала, — рассмеялась Миа. — И спаржи.

— Мессер Оттавио будет недоволен, — улыбнулся Райно, обнимая Дамиану.

— Мессеру Оттавио придётся смириться с Николиной Тоцци, — улыбнулась Дамиана в ответ.

— Как скажете, синьора, — Райно поднёс её руку к губам, поцеловал и приказал дворецкому: — Мессер Оттавио? Мы берём всё, что есть у монны Тоцци. И яблоки, и спаржу. Всё, что там есть в её лодке.