Глава 18

Сидя в библиотеке, Милана вспоминала своего брата. Она так желала вернуться к нему, так мечтала оказаться в его объятиях. Невидящим взором она смотрела на имитированный огонь, со слезами на глазах вновь переживала признание брата в любви, в настоящей любви, вспоминая каждую черточку родного лица, каждый жест, каждый вздох Алекса. В тот вечер Милана никак не могла уснуть и решила выпить еще молока. Спускаясь по лестнице, она замерла, когда входная дверь отворилась, и вошел брат. Потрепанный вид Алекса взбудоражил девушку, и, пролетев оставшиеся ступеньки, она устремилась к нему, с тревогой в голосе спросила: – Алекс, ты ранен? – Нет, малая, нет. Не ранен, просто немного помяли. Все хорошо, иди спать, – поспешил ее успокоить брат и, пошатываясь, побрел в сторону кабинета. Милана не послушалась Алекса, последовала за ним. – Лана, иди спать. Со мной все хорошо. – Но ты на ногах еле стоишь, – ответила она, поравнявшись с ним. – Я не ранен, просто устал. Сейчас душ приму и спать лягу, – пообещал Алекс, открывая дверь кабинета. Милана первая вошла внутрь, прошла к столу и села в гостевом кресле. – Лана, иди спать. Я приказываю, – девушка покачала головой, игнорируя брата, который стоял, держа открытую дверь в ожидании, когда она подчинится. – Я прослежу, чтобы ты принял душ и лег спать. А то опять займешься своими документами. Ни сна, ни отдыха. Захлопнув дверь, брат подошел к ней, цепко вглядываясь в лицо сестры. – Лана, ты мне не жена, чтобы указывать, что мне делать. Поняла? Не жена и не мать. – Но сестра тоже должна заботиться о брате, – твердо ответила она, с трудом выдерживая недовольный взгляд желтых глаз. Правда, в полумраке кабинета зрачок расширился, делая глаза чуть ли не полностью черными. Алекс зажмурился, с болью добавил: – И любить… – И любить, – согласилась Милана. Судорожно выдохнув, брат открыл глаза и долго гипнотизировал ее взглядом, прежде чем ответить: – Раз так, потри мне спину. Устал, сил нет. Милана с готовностью встала, радостно последовала за Алексом в его спальню. Только она не ожидала, что он будет раздеваться перед ней полностью, небрежно кидая одежду на пол. Равнодушным взглядом он скользнул по замершей сестре, и, включив воду, сел в ванну. – Чего застыла? Вон губка, вон гель – бери и действуй. Сама согласилась, – насмешка в голосе брата вывела девушку из ступора, и она выдохнула: – Ну, ты, Алекс. Не мог не при мне раздеваться. – Могла глаза закрыть, – отозвался брат. Подрагивающие плечи подсказали девушке, что Алексу смешно, что он веселится за ее счет. Сжав губы, девушка решительно схватила губку, выдавила гель, и стала с силой тереть татуировку, желая стереть дракона со спины брата. – Малая, ты чего меня гладишь? Сильнее не можешь? – весело подначивал ее брат. Не выдержав, Милана стукнула его по плечу, крикнув в сердцах: – Алекс, хватит издеваться! Брат обернулся к ней, подмигнул, схватив за талию, посадил ее прямо воду, нисколько не беспокоясь, что она в шелковом халате. Взвизгнув, девушка пыталась выбраться, но Алекс, весело смеясь, удерживал ее. – Алекс, я вся мокрая! – кричала на него девушка, пытаясь отцепить его руки от своей талии. – Я тоже. Снимай все с себя. Давно мечтал с тобой вместе ванну принимать, – признался ей Алекс. Он сам развязал шелковый пояс, сам снял халат, бросая его на пол. А потом Алекс стал покрывать ее плечи поцелуями, приводя девушку в шок. – Мы же родственники, Алекс. Мы не можем же, – попыталась остановить его Милана, вырываясь. – Все равно хочу. Милана, ты же постоянно меня соблазняешь. Постоянно смотришь на меня таким взглядом. Я не могу больше. Прости, но я очень сильно люблю, так сильно люблю, что голову теряю, – шептал Алекс, сильнее прижимая девушку к себе. – Даже не догадываешься, как сильно. Ты меня любишь? – Люблю, – прошептала Милана. Странное поведение брата пугало, она была готова согласиться с ним на все что угодно, лишь бы он прекратил быть таким – пугающе чужим. – Посиди со мной немного, хочу отдохнуть. Я устал, Милана. Очень сильно устал, – то ли попросил, то ли приказал Алекс, развернув ее к себе спиной, заставляя откинуться на его грудь. Вода была достаточно горячей, но девушка терпела, понимая, что он все равно не отпустит. – Ланка, я понимаю, что ты не веришь мне, но я люблю тебя, не как сестру, а как самую красивую женщину на всем свете. Твои шелковые волосы, твою бархатную кожу. И придет день, когда ты уйдешь от меня к другому, бросишь меня одного, – шептал Алекс, пропуская сквозь пальцы ее локоны. Обреченность и тоска, сквозившие в голосе брата, всколыхнули волну негодования в душе девушки. Она резко развернулась к нему лицом и возмущенно сказала: – Я не собираюсь с тобой расставаться. Почему ты так решил? – Ты же влюбилась в Антуана. Значит, меня ты не любишь, – жестоко ответил брат. – Люблю, Алекс. Я честно тебя люблю, – с жаром прошептала Милана, заглядывая ему в глаза. – Докажи, – холодно приказал Алекс. Обиженно засопев, она решительно поцеловала его, вспоминая все, чему он ее учил. Целовались они долго с упоением, пока Милана не почувствовала, что Алекс возбужден. Отстранившись, она изумленно посмотрела вниз, густо краснея. – Я пойду, – прошептала девушка, освобождаясь от объятий брата. Алекс не препятствовал ей, провожая тяжелым взглядом. И стоило Милане закрыть за собой дверь, как она прижалась к ней спиной, пытаясь успокоить сердце. Она услышала, как Алекс поднялся в ванной, включил воду. А Милана все стояла и стояла, с замиранием прислушиваясь к звукам из-за дверей. Закусив нижнюю губу, она не понимала, что с ней творится. Низ живота тянуло, сердце заходилось в груди, а взгляд постоянно останавливался на расправленной кровати. Когда дверь открылась, Алекс удивленно замер, глядя на девушку, которая никуда не ушла, поджидая его. – Малая? – спросил ее Алекс. Она подняла лицо, встречаясь с ним взглядом. Ему не надо было слов, чтобы услышать ее молчаливый зов. Он видел, как потерянно Милана смотрит на него, надеясь, что он поможет. Но Алекс сам горел в этом же пламени, что и девушка. Он сам молил о помощи, сдерживая себя из последних сил. – Уйди, – сипло приказал он. Но Милана словно не слышала его, с жадностью, не моргая, следила, как капли медленно скатываются по его коже. – Малая, прошу, уйди, – вновь повторил Алекс. – Не могу, – ответила Милана, дрожащей рукой прикоснулась к его груди, чувствуя, как бешено бьется сердце брата. Мужчина закрыл глаза, тяжело втягивая воздух. Но это не помогло. Он резко прижал ее к своей груди, горячо зашептал: – Если ты не уйдешь, я тебя возьму на руки, положу на кровать. Я буду целовать тебя везде, запоминая каждую клеточку твоего тела. И буду гладить тебя руками, пока ты не станешь выгибаться, умоляя меня. И вот тогда я сделаю тебя своей женщиной, понимаешь? Я не могу больше быть с тобой рядом, прикасаться, целовать, но оставаться для тебя всего лишь братом. Я не хочу быть тебе братом. Я люблю тебя, глупая Милана. И если ты сейчас не уйдешь, то уже никогда не уйдешь от меня. Я не дам тебе уйти. Ты, правда, этого хочешь? – вкрадчивый голос проникал в самую душу девушки, тревожа сердце. – Я не знаю, – прошептала она, прижимаясь лбом к его груди. – Я не знаю, что хочу. Я не понимаю себя, но не могу уйти. – Тогда я решу все за тебя, возьму ответственность и последствия, – ровным голосом сказал Алекс, легко поднимая податливую сестру на руки. – Тебе от меня не сбежать. Ты принадлежишь мне, поняла? – Да, – кивнула в ответ, обвивая руками шею брата. – Ничего ты не поняла, малая, – ласково пошептал Алекс, осторожно укладывая ее на кровать. Он признавался ей, как рад, что она сама отдала себя ему в руки. Сама решилась на то, о чем он мечтал темными ночами, держа ее в целомудренных объятиях. Как надеялся, на то, что настанет этот миг, когда все тайные желания, он смело воплотит в жизнь. Милана упивалась сладостью его губ, таяла от пронзительного желания, вздрагивала от интимных прикосновений. Алекс вел в этом танце страсти, раскрывая чувствительность девушки. Направлял ее, ведя за собой в пучину жаркого пламени. Учил гореть без остатка, чтобы взлетать к небесам, срывая голос. А после она заснула у него на разгоряченной груди, утомленная, но счастливая. Алекс нежно гладил ее по волосам, шепча ласковые слова. – Моя маленькая жемчужина… Только моя…