Глава 17

Добираться до Академии Прикладной Некромантии пришлось порознь. Эржин настоял на конспирации: лишнее внимание ректора нам сейчас было ни к чему. Как бы сильно мне ни хотелось держаться рядом с братом, я понимала — он прав. В поведении Тимириона сквозило что-то пугающее, неестественное, и мне до дрожи хотелось выяснить, что именно он скрывает. И, главное, имеет ли это отношение к исчезновению мамы.

Я невольно покосилась на рюкзак, в котором притаилась моя розовая сковорода. Сегодня она вела себя подозрительно тихо, словно затаилась, чувствуя общее напряжение. Надеюсь, это затишье не предвещает беду.

Повозка наконец дернулась и замерла перед высокими коваными воротами. Борг подал мне руку, помогая выбраться, и я с любопытством огляделась. Странное чувство — оказаться здесь, в месте, где я должна была учиться изначально. Видимо, судьба любит иронию: вместо спокойной учебы в Академии Прикладной я с грохотом ворвалась в Академию Тёмной Материи. И всё же, глядя на эти стены, я не могла отделаться от легкой грусти: как же жаль, что мы с братом оказались по разные стороны баррикад.

Ворота Академии Прикладной Некромантии выглядели куда более внушительно, чем я представляла по рассказам. Тяжелый металл, покрытый вязью защитных рун, казался холодным даже на расстоянии. Здесь не было той давящей, почти осязаемой тьмы, что пропитывала каждый камень моей родной Академии, но воздух всё равно казался «неживым» — сухим, стерильным, словно в склепе, который регулярно проветривают.

— Не отставай, — негромко скомандовал Борг, без лишних слов перехватывая мой рюкзак.

Мы прибавили шагу, стараясь нагнать Наставника и Рейгана. Впереди, за тяжелыми, с протяжным стоном отворившимися воротами, уже выстроилась делегация: ректор в окружении преподавателей, а за их спинами — плотная стена студентов. Эржин затесался среди них, облаченный в такую же серую мантию, как и остальные. Со стороны он казался обычным адептом, но я видела, как неестественно напряжены его плечи и как цепко, почти хищно, он изучает каждый дюйм пространства.

Мы зашагали по широкой аллее. Деревья с призрачно-бледной листвой казались вырезанными из пергамента, а каждый наш шаг гулко отдавался от мостовой, словно мы шли по пустому склепу. Вдруг рюкзак за спиной отозвался едва уловимой вибрацией — короткий, резкий импульс от сковороды. Мои подозрения подтвердились: здесь что-то было не так. Магия этого места ощущалась чужеродной, липкой, будто вся территория Академии была затянута в плотный кокон морока, скрывающего истинное лицо этого места.

Дейкан вышел вперед, слегка склонив голову в приветствии. Его голос, низкий и с едва уловимым рычащим оттенком, прокатился по площади, мгновенно гася шум толпы. Глядя на него, трудно было поверить, что этот суровый, внушающий трепет мужчина — всего лишь недавний выпускник нашей альма-матер.

Пока шли формальные любезности, я поймала взгляд брата. Эржин был встревожен, и это беспокойство отражалось в его глазах зеркалом моих собственных мыслей. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони — нельзя было выдать себя ни единым жестом.

Сковорода снова дернулась в рюкзаке. Борг едва заметно повел плечом, вопросительно глянув на меня. Я лишь пожала плечами и криво усмехнулась. Если ситуация выйдет из-под контроля, мы устроим здесь такой хаос, что даже древние стены Академии Прикладной Некромантии затрещат по швам.

Когда мы, наконец, смешались с потоком студентов, направляясь к главному корпусу, Эржин незаметно пристроился рядом. Он бросил на меня быстрый, пронзительный взгляд, в котором смешались тревога и холодная решимость.

— Готова? — едва слышно спросил он.

Я набрала в легкие прохладный воздух, чувствуя, как внутри привычный азарт схлестнулся с ледяным страхом.

— Всегда, — шепнула я в ответ и, не оглядываясь, шагнула в густой полумрак холла.

Внутри главного корпуса воздух был тяжелым, пропитанным запахом сырости. Здесь было совершенно не так, как рассказывала мама. Ощущалась враждебность и безысходность.

Борг шел впереди, его широкая спина служила мне надежным щитом, но я чувствовала, как он напряжен. Его рука то и дело касалась рукояти клинка, скрытого под плащом. Рейган, двигавшийся рядом с Наставником, был подозрительно спокоен, но я видела, как его пальцы нервно перебирали края мантии.

Мы миновали вестибюль и направились к широкой лестнице, ведущей в ректорское крыло. Студенты, следовавшие за нами, постепенно рассеивались, сворачивая в коридоры, но я чувствовала на себе десятки взглядов. Они не были любопытными — они были оценивающими, холодными, лишенными искры жизни.

— Не смотри по сторонам, — прошептал Эржин, едва заметно коснувшись моего локтя.

Внезапно Наставник остановился перед массивными дверями из черного дуба, окованными серебром. Он обернулся, и в его глазах, обычно спокойных, я увидела отблеск той самой тьмы, которую так все боятся в демонах. — Дальше пойдем только мы, — произнес он, и его голос прозвучал как приговор. — Остальные — в гостевой блок. И помните: здесь мы в гостях, — Дальше пойдем только мы! — произнес он, и его голос прозвучал как приговор. — Остальные — в гостевой блок. И помните: здесь мы в гостях.

А показалось, что он сказал, чтоб мы остерегались. Мы едва заметно переглянулись. Эта мысль посетила не только меня. Ректор, до этого момента хранивший молчание, вдруг обернулся. Его лицо, бледное, как у покойника, исказила тонкая, почти незаметная улыбка.

— Добро пожаловать в Академию Прикладной Некромантии! — произнес он, и от этого звука по моей спине пробежал табун мурашек. — Мы так долго ждали, когда вы прибудете, чтоб завершить магический поединок.

— Рада наконец-то посетить Ваши приветливые стены, — проговорила я, не сводя с него внимательного взгляда.

— Отдыхайте, мы с вашим наставником обсудим проведение следующего этапа турнира.

Эржин…

Настроение с утра было замечательным. Даже паломничество девушек в мою комнату не смогло испортить его. Улыбка то и дело наползала на лицо.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил меня Дайсон, мой лучший друг детства.

— Хорошо себя чувствую, — хмыкнул и повернул за угол, мы как раз направлялись в столовую.

— Ты последние недели ходил мрачнее тучи, — проговорил он и остановил меня за руку. — Что-то стало известно о нахождении мамы? — Дайсон огляделся по сторонам, проверяя слышит ли нас кто-то.

— Нет. Динара с командой едет к нам в академию, — я помрачнел. Исчезновение мамы болезненно ударил по мне с отцом. Главное, чтобы сестра об этом не узнала.

— Высочество, ты тоже это видишь? — нахмурился друг.

— Что? — я повернулся в ту сторону, куда он указывал. — Ректор? Кто это с ним?

Я нахмурился решил посмотреть, с кем это ректор решил уединиться в заброшенном саду позади академии.

— Странно, — пробурчал Дайсон, следуя за мной. Мы осторожно приблизились к краю сада, где густые ветви деревьев создавали тёмный занавес, скрывая фигуры от посторонних глаз. Ректор стоял спиной к нам, а рядом с ним — высокий мужчина в длинном плаще, лицо которого скрывала тень капюшона. Атмосфера была напряжённой, словно между ними висело что-то важное и опасное.

— Кто это может быть? — прошептал я, чувствуя, как сердце начало биться быстрее. В академии редко появлялись незнакомцы, да ещё в таких местах.

Дайсон сжал кулак, готовый к любому развитию событий. Мы оба понимали, что это не случайная встреча. Ректор всегда был человеком сдержанным и осторожным, но сейчас его поведение казалось подозрительным.

Я приложил палец к губам, приказывая другу замолчать, и подался вперед, вслушиваясь в обрывки фраз. То, что донеслось до меня, заставило кровь закипеть. Имя Динары прозвучало как пощечина.

— Зелье… они хотят подлить ей зелье в чай, — прошептал я, чувствуя, как в горле клокочет ярость.

Это было безумие. У сестры и без того едва хватало сил сдерживать свою внутреннюю стихию, а такая отрава могла окончательно сломить её. Я уже готов был сорваться с места, чтобы выскочить из тени и вцепиться им в глотки.

— Эрж, стой! Ты ничего не добьешься, если сейчас выдашь себя! — Дайсон вцепился в мое плечо, удерживая на месте с пугающей силой. — Слушай дальше, идиот!

— Пусти! — я сбросил его руку, едва не зарычав от бессилия, но все же заставил себя замереть, впиваясь ногтями в кору дерева. Нужно было узнать, что именно они задумали.

Ветер донес до нас обрывок фразы, произнесенной низким, вибрирующим голосом незнакомца: «…стабилизация через подавление. Это единственный способ удержать её искру в узде, пока ритуал не завершен».

Ректор ответил не сразу. Он медленно повернулся, и в скудном освещении заросшего сада я увидел его лицо — бледное, осунувшееся, лишенное привычной маски академического спокойствия.

— Она не выдержит такого вмешательства, — голос ректора дрогнул, но в нем не было сострадания, лишь холодный расчет. — Ты понимаешь, что на кону?

Сердце пропустило удар. «Ритуал»? О чем они говорили? Динара была талантлива, её магия всегда была яркой и непредсказуемой, но я никогда не слышал о том, что она представляет угрозу для академии. Это была ложь, ширма, за которой скрывалось нечто гораздо более темное.

— Завтра, во время завтрака трактирщица подольет ей в чай содержимое флакона! — продолжал незнакомец, делая шаг ближе к ректору. Его плащ шелестел по сухой траве, как змеиная чешуя. — Флакон у тебя?

Ректор молча кивнул и достал из внутреннего кармана сюртука небольшой пузырек из темного стекла. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Я чувствовал, как внутри меня начинает ворочаться собственная стихия, откликаясь на ярость, требуя выхода, требуя крови.

— Эрж, дыши, — прошептал Дайсон, и в его голосе я впервые услышал настоящий страх. — Если ты сейчас сорвешься, они убьют нас обоих, а Динара останется без защиты.

Я перевел взгляд на друга. Его глаза, обычно насмешливые, сейчас были темными от решимости. Он был прав. Напасть сейчас — значит совершить самоубийство, а Динара останется один на один с этим предателем в мантии ректора.

Незнакомец в капюшоне вдруг резко обернулся в нашу сторону. Его движения были неестественно быстрыми, почти рваными. Мы вжались в густую листву, затаив дыхание. Воздух вокруг нас стал тяжелым, наэлектризованным, словно само пространство пыталось вытолкнуть нас из тени.

— Ты что-то слышал? — спросил чужак, и его голос прозвучал прямо над нашими головами, хотя он стоял в десяти шагах.

Ректор прищурился, вглядываясь в заросли сада. Его взгляд скользнул по ветвям, за которыми мы прятались, и на мгновение мне показалось, что он смотрит прямо мне в глаза.

— Лишь птицы, — сухо ответил он, пряча флакон обратно. — Уходи. Мы встретимся завтра, когда всё будет кончено.

Незнакомец кивнул и, не оборачиваясь, растворился в густой тени деревьев, словно его никогда и не существовало. Ректор постоял еще минуту, глядя в пустоту, а затем медленно направился к главному корпусу.

Когда его шаги окончательно стихли, я позволил себе выдохнуть. Мое тело дрожало от напряжения, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: у нас есть меньше двенадцати часов, чтобы спасти сестру и сорвать планы, которые могли стоить ей жизни.

— Ночью выдвигаемся навстречу к сестре…