Глава 18

Выражение чистейшего изумления, щедро замешанного на радости и восхищении, на бледном лице моей ка-хог — ценная добыча, гораздо весомее, чем отчаянно извивающаяся чокнутая стерва, что умудрилась нанести мне по паре увесистых пинков по колену и ударов локтем, пока я наслаждался лицезрением моего приза.

Эх, самую малость жалко, что как только Снежка узнает, что ее ждет впереди, такое выражение еще не скоро увижу на ее мордашке. Гадкий голосок в сознании прогнусавил, что вообще на такие искренние эмоции не стоит больше рассчитывать, как только обозначу ее новое место в жизни.

Ой, да я прям сейчас разрыдаюсь! Какие там мне нужны от нее искренние эмоции, кроме бесстыдного вожделения и экстаза во время оргазмов? А для этого достаточно всего лишь немного усилий, которые станут удовольствием и для меня. Извиваться и умолять трахнуть я ее заставлю, как и кончать так, что мозги разжижаться будут, даже если она меня люто возненавидит, а это единственное, что от моей жемчужины и требуется, в свободное от секса время может развлекать себя, проклиная меня хоть часами напролет. Моей щедрости и лояльности предела нет, ценить такое надо!

К тому же, ненавидя и проклиная, она по-прежнему будет сосредоточена на моей восхитительной персоне, так что все нормально.

При мысли, что Снежка станет проводить дни и ночи, выдумывая способы отомстить мне, досадить или хотя бы ранить (а она будет, уж кое-что о ее темпераменте я просек), у меня опять почти встал, но очередной пинок от неимоверно сильной фурии вернул меня в пока неприглядную реальность. И откуда столько силищи в этой мерзавке? Учитывая, как он нее фонит разными фейри, логика подкидывает предположение о своего рода заимствовании чужой силы, вот только я знать не знаю о подобных практиках. Даже в мире Старших обмен и передача силы и магии — вещь сложная, часто даже опасная для жизни, доступная единицам и что самое главное — исключительно добровольная.

Поверить, что эти запертые в клетках бедолаги хотя бы изначально готовы были одаривать чокнутую сучку энергией по своей воле? Да чушь! Мало того, что фейри в принципе эгоисты, равных каким нет, так еще и младенцу известно — отдавая силу, ты жертвуешь и годами жизни. Кто на такое согласится? Никто!

Всякие без ума влюбленные архонты всея Приграничья не в счет, тем более что Эдна на его силы в таком вот, потребительском смысле никогда не претендовала и вряд ли будет. Эта дур… душевная женщина, скорее от себя кусок для других оторвет, чем от кого-то что-то отхватит.

— Прости, твои жесткие заигрывания сегодня не в тему, — прорычал я преступнице, перехватывая поудобнее, чтобы обшарить ее тело на предмет спрятанного оружия, а так же ключей от клеток и оков. — Я яростно и беззаветно сегодня влюблен в другую.

Снова подмигнув все еще ошарашенной стремительным поворотом событий Снежке, выудил из складок одежды бешено бьющейся бабы пару ножей, весьма примечательной изогнутой формы и с какими-то рунами на клинках. Отбросил в сторону, потом отдам кому-нибудь из гоетов, пусть изучат. Следующей нашлась-таки на одном бедре прицепленная связка ключей, которую я швырнул в руки моей ка-хог и указал взглядом на двери клеток, а с другой стороны болталась плоская серебряная фляжка.

Под брыкания и ругательства, что заставили бы умереть от стыда или зависти портовых грузчиков, я отцепил ее и поднес к носу. Даже сквозь плотно закрученную, притертую пробку разило чем-то… даже характеристику сложно этому дать от нахлынувших противоречивых ощущений. Это было неимоверно отвратительно, но при этом и искушало необъяснимым образом. Отталкивало и будило нечто вроде темнейшей жажды в глубинах разума.

Не вникая в эту странность, отправил фляжку к кинжалам, но она, подпрыгнув, проскользила по бетонному полу и остановилась у бессильно висящей руки девушки, что лежала на полу в клетке хийса.

— Лена, Леночка, — тут же стал неистово звать он, — возьми ее, девочка! Один глоток, и все с тобой станет хорошо, а потом мы найдем противоядие!

— Черта с два вы его найдете! — каркнула презрительно моя почти заключенная и, перестав наконец дергаться, извернулась и зыркнула мне в лицо. — Сдохнут их девки, и твоя сучка окочурится в муках, если не отпустишь меня сейчас же.

— Дорогуша, ты не представляешь сколькими методами и способами физического убеждения я владею, — ухмыльнулся я в ответ и обратился к с тревогой уставившейся на нас Снежке: — Жемчужинка моя, не волнуйся, очень скоро она не просто скажет мне, где противоядие, она петь об этом будет и молить о том, чтобы быть услышанной.

Надо же, как все удачненько складывается. Теперь в глазах моего лакомого кусочка еще и спасителем-избавителем от погибели стану, а это вам не просто так — женщины таким проникаются и потом готовы многое прощать. Ну, а с другой стороны, разве могло быть неудачно? Это же я!