Глава 34

Я несся назад со всей доступной моему виду скоростью, но все равно опоздал. Все, что успел словить, — колючие волны-отзвуки сработавшей тут только что мощной магии.

— Дану-у-у-у! — взревел я, развернувшись в комнате и задыхаясь от потребности крушить все вокруг от бессилия.

В жизни не ощущал ничего подобного. Ярость, сокрушающая все во мне, для выхода которой не было никакой возможности сейчас. И страх. Омерзительный, унизительный, липкий, берущий за горло. За проклятую жемчужину. И снова токсичную злость. На нее в первую очередь, само собой. Как только посмела… вот так добраться до меня! Как смогла, исхитрилась. Ярость на себя, как я умудрился пропустить это, позволить то, что от страха за ее участь мне кости размолачивает болью и тревогой. Опять этот страх. Недопустимо! Но свершившийся факт. Уже моя реальность, я чрезмерным самообманом не балуюсь. И что, мне теперь учиться существовать с этим? С тем, что в моем личном пространстве появился еще один объект, ради которого я… Я что? Стану сражаться? Врать, убивать, украду? Ну допустим, все эти вещи мне почти в кайф, жить без такой суеты даже скучно. Тогда что? Рискну самой жизнью, как запросто сделал бы ради Ерина, Грегордиана и Эдны с некоторых пор? Рискну ради кого? Любовницы, каких у меня было тысячи и будет еще больше? Забавной интригующей диковинки, на которую у меня встает постоянно? Ради моей белоснежной секс-игрушки или странной обреченной, но при этом отважной женщины, что постоянно сбивает меня с толку, лишает концентрации, захватила внезапно мысли? Очнись, болван! А не это ли ты уже сделал, притащив Снежку сюда, попытавшись таким образом слегка обдурить или даже типа шантажировать саму Богиню. Как это в голову только пришло и казалось логичным?! Нет, даже не так. Как в принципе я стал об этом думать, а? Покувыркались, и иди себе дальше, как всегда. Не наелся? Да вокруг два мира — один сплошной фуршет со «все включено»! Да только чего уж теперь. Я от сражений никогда не бегал. Так что надо раздобывать мою белоснежность обратно и вступать в схватку с моей ею одержимостью. Путем систематического употребления ее по прямому назначению. И злоупотребления. Это сработает, уверен.

Но как быть с нынешним положением вещей? Рядом с Эдной она в безопасности, да? Идиот! Дану-то и дерзость жены деспота терпит, похоже, исключительно как капризы беременной бабы. Беременной нужным ей ребенком. Умником себя возомнил, асраи? Ну вот тебе и указали на действительный уровень твоего интелекта.

Да уж, притащил-то я ее сюда как игрушку, но вот так мгновенно и выяснилось, что если Альбина и игрушка, то какая-то непомерно для меня дорогая. Цены которой внезапно не сложишь, не определишь.

— Что случилось? — в дверном проеме появился наконец ящереныш.

Увидев его, появившегося у подножья лестницы, по которой в тот момент спускался, я и осознал, что скребло меня, когда оставлял Снежку. Цвет его драконячих глаз был интенсивно фиолетовым, а сообщая мне якобы волю Эдны накинувшая его личину Дану смотрела на меня лучисто-голубыми. А я купился!

— Наша драгоценная Богиня случилась! — рявкнул я, и пнул-таки кровать, отправляя ту с жутким скрежетом к стене.

Осталось только в окно ее запустить. А еще ухмылялся про себя, когда деспот спальню разносил после того спонтанного побега (официально велено назвать это предсвадебной прогулкой) Эдны. Сам-то хорош, аж крючит от необходимости крушить.

— От ее визитов, как я понимаю, никогда добра не жди.

— Угу, — проглотил я, едва не подавившись, ком злости на него. Нет вины принца, что Дану возжелалось прикинуться именно им. С тем же успехом она и вовсе могла никем не прикрываться и забрать мою ка-хог в открытую. Но, очевидно, именно такой фокус она сочла забавным. Или же это некое послание мне? Демонстрация безграничности ее власти даже здесь, в мире Младших? Да плевал я на смысл, мне бы сейчас понять, что делать в первую очередь.

Бежать и добывать проклятого туата, отца Снежки? Или же биться башкой об пол, умоляя Дану простить за наглость и не вредить ничем моей жемчужине? Да не собираюсь я гадать! Если дражайшая Мать всего желает поиграть со мной, то пусть себе. Но что будет с ка-хог, я должен знать точно.

— Алево? — окликнул меня Раффис, когда я помчался из комнаты, торопясь к вратам через Завесу в подвале.

Есть большая вероятность, что входа для меня по-прежнему нет, но чую я, что Богиня пожелает убедиться во всех мельчайших подробностях, что донесла до меня серьезность своих намерений.

Обычное ровное радужное свечение портала в этот раз мне почудилось более ярким и агрессивным. С разбегу я вломился в него и тут же с воплем отлетел, ощущая себя так, будто налетел на стену чистого электричества.

— Дану-у-у! — засипел, не в силах еще нормально вздохнуть после такого энергетического удара. Разрывало от желания реветь и требовать, но я осознавал, что это может только все усугубить. — Дану, Мать всего сущего, умоляю, снизойди до меня!

— Конечно снизойду, милое дитя. — Если мне казалось, что защитой перекрытого портала меня приложило до остановки дыхания, то появление Богини, похоже, норовило окончательно прикончить. — Что так взволновало тебя, заставляя взывать ко мне столь отчаянно?

А то ты не знаешь, стерва божественная. Дану на этот раз не утрудилась натянуть какую-нибудь личину, как и приглушать свою мощь и сияние, так что виделась мне неким живым человекодобным кристаллом со сгустком ослепительного света внутри. Смотреть прямо на нее было невыносимо, дышать нечем. Меня будто расплющивало, размалывало все кости и разрывало плоть.

— Девушка… ка-хог, — еле смог выдавить я на последних каплях воздуха в легких. — Ты ее забрала.

Внезапно невероятное давление пропало, свет стремительно стал притухать, превращаясь в мягкое бело-перламутровое сияние, из которого вышагнула ко мне обнаженная Снежка во всем своем великолепии. Я вдохнул со свистом и рванул к ней, но тут же натолкнулся на взгляд искристо-голубых глаз. Совсем не тот цвет завораживающего душу сиреневого тумана, что у моей жемчужины. Дану. Опять.

— Ты эту имеешь в виду, дитя? — улыбнулась она губами моей любовницы, и у меня все волосы дыбом встали на коже от озноба, что она вызвала. — Да, забрала. И весьма довольна тем, насколько быстро и рьяно ты принялся выполнять мой приказ насчет беглого туата и его незаконных потомков.

— Я … — Да к дварфовой матери твой приказ! Уж по отношению к моей ка-хог точно. — Но ведь ты велела нам с Хоугом самим избавляться от потомков этого…

— Велела, — ответила она. И все. Богиня не обязана ни в чем никому отчитываться.

— Что с ней будет? — наплевав на возможные последствия, все же спросил ее.

— Будет? — подняла белоснежную бровь моей, моей женщины Богиня. — Не будет ничего, дитя.

— Ничего? — Я не дурак, чтобы верить в то, что от нее может исходить что-то хорошее, но надежда затеплилась. Напрасно.

— Ничего. Ведь «будет» подразумевает некую перспективу. А у мертвых нет перспектив. Зато у тебя, милое и полное жизни дитя, их огромное множество. Верно? Так что ступай, наслаждайся ими и поторопись найти мне беглеца. Я хочу его как можно скорее.

И ухмыльнувшись мне, онемевшему и окаменевшему от осознания непоправимости потери, она отступила назад, растворяясь в грубой каменной кладке стены подвала бесследно.

Конец первой части