Глава 19

Случилось то, чего боялась больше всего… И пусть не Саид «привёл приговор в исполнение», от этого не легче. Странное ощущение не покидает, кажется, будто это он выгнал меня сейчас, а в голове навязчиво звучат сказанные им угрозы: «когда родишь, станет ясно, правду говоришь или притворяешься, изображая из себя невинную жертву. Если всё подтвердится, то дети останутся со мной, а тебя вышвырну на улицу и забуду о твоём существовании!».

— Пошла вон отсюда! — свёкор силой вытолкал за ворота.

Я не устояла на ногах, упала на колени, ударившись больно. Ладони тоже поцарапала: колючий, как мелкие камешки, песок вонзился подобно иглам. Вдобавок, босиком, отсутствие платка или накидки так же беспокоит — мой организм не терпит высоких температур. Долго находиться под палящим солнцем без последствий для себя не получится. Перегрев — самое простое из этого, а вот моя чувствительная кожа может покрыться волдырями, если незащищённые открытые участки обгорят.

— Господин Мухаммад, пожалуйста… сжальтесь… — кое-как поднялась. Низ живота ещё подозрительно тянет…

— Уходи, — он скрестил руки на груди. Смотрит с презрением.

— Как же я уйду… никогда не брошу своих малышей… мой дом теперь здесь…

— Если мальчики, действительно, сыновья Саида, как утверждаешь, то воспитаем и вырастим сами. Проваливай!

— Выслушайте хотя бы… — обняла свои плечи, стараясь спрятать кисти рук.

— Неужели, ты думала, что после твоего бегства, мы обратно примем в семью? Даже не надейся.

«Как бы там ни было, но решать только Саиду. Не даст меня в обиду! Не позволит причинить вред!» — я уверена в этом. Приедет и поставит родню на место.

— Так сложились обстоятельства.

— Да плевал я на эти обстоятельства. Бросила моего сына — значит, не нужен! Он же мучился… долго болел… потерял интерес к жизни… превратился в собственную тень с потухшим взглядом… Вернулась, чтобы добить Саида окончательно? — свёкра перекосило от злости. — Когда-то я принял его выбор, не был против вашей свадьбы и невестки, как ты. Если мужчина любит — бесполезно что-то доказывать и переубеждать, ведь женщина имеет особую власть над ним. И чего тебе не жилось… Твой поступок перечёркивает то хорошее, что сын испытал рядом с тобой. Но эти болезненные чувства, одержимость в чистом виде, ни к чему не приведут — это пропасть, тупик, дальше будет хуже. Поэтому прощения и благосклонного отношения ты не заслуживаешь.

— Позвоните Саиду, он всё объяснит, раз меня слушать не хотите… — достучаться до его отца нереально сложно: упрямый до невозможности, с несгибаемым тяжёлым характером. Мой мужчина весь в него, хотя я не сомневаюсь, что защитит от нападок.

— Нет, не собираюсь звонить, и надеюсь, по возвращении смогу вправить ему мозги.

— Прошу вас, — подошла к свёкру и, опустившись на колени, склонила голову.

Ради детей я готова на всё: и унижаться, и умолять, лишь бы он не был столь категоричен и разрешил дождаться мужа не под солнцепёком, на жаре и духоте. Уже самочувствие неважное, плюс — тянущая боль в низу живота вызывает серьёзные опасения…

— Убирайся! — он резко обхватил мой подбородок, сильно сжимая пальцы на лице и заставляя смотреть ему в глаза. — Хм… Жемчужина… Так Саид называет тебя? Пустыня обрадуется такому подарку: слабых духом и физически неприспособленных людей — она сжирает на раз-два, без шансов на спасение…

— Господин Мухаммад… — осторожно прикоснулась к его руке.

Но последовала не та реакция, на которую рассчитывала.

Внезапно он замахнулся… Щёку обожгло от хлёсткого удара наотмашь. И я отлетела в сторону, потеряв сознание…

***

Мухаммад не пощадил Диану, не сжалился над ней, и даже увидев её в «отключке», лежащей на раскалённом песке под палящим солнцем, ни капли раскаяний от низкого поступка по отношению к чужой женщине не испытал… оставил в беспомощном состоянии…

Отстаивая интересы семьи, он способен на многое. Погорячился? — нет, так не думает, в данной ситуации считает себя правым, а совесть спит крепким сном.

Охране он приказал не впускать девушку, ни под каким предлогом, игнорировать просьбы, когда она очнётся, и если будет долбиться в ворота.

Вернувшись в дом, запер все замки, чтобы ни у кого не возникло желания вмешаться, и настоятельно предупредил, что если кто-нибудь ослушается его, попытается тайком выйти во двор, помочь Диане, то прямиком присоединится к предательнице. Телефоны тоже, на всякий случай, забрал у всех.

Затем освободил из подвала Алию. После чего узнал её версию событий, хотя выводы Мухаммад будет делать позже, не выслушав сына, сложно объективно оценить ситуацию. Да и невестке доверять на слово нельзя — хитрая и изворотливая особа. Какой бы глупой ни была, когда надо, умеет маскироваться, а в присутствии родного отца вовсе осмелела — тем более, он защищает и во всём поддерживает дочь.

И, разумеется, она не упустила возможность прикинуться «невинной овечкой». Слёзно рассказывала, как муж несправедливо обошёлся с ней, хочет развестись без видимых на то причин, кроме одной, конечно — возвращение Дианы и рождение мальчиков, которых та нагуляла, а выдаёт их за сыновей Саида, ведь, по мнению Алии, всё обстоит именно так…

«Не любила, не любит, и никогда не будет любить его так, как я!» — вот её единственный аргумент, своя правда на любой вопрос. Но даже в этих обстоятельствах о дочерях не вспомнила. Во всех фразах сплошное «Я» звучало: с большой буквы, с восклицательным знаком в конце и подчёркнуто красным цветом.

***

А между тем, все они заблуждаются касаемо Дианы… Не им судить, любит или нет. Только один мужчина имеет право спрашивать её, какие чувства она питает к нему, пусть пока и не готова открыто говорить об этом, признаться — себе, в первую очередь, что давно неравнодушна…

***

— Гони! Дави на газ! Быстрее! — Саид похлопал водителя по плечу, поторапливая того ускориться.

До дома осталось ехать всего ничего, хотя вытерпеть это ничтожно короткое расстояние ему не просто сейчас: такое ощущение возникло, словно время специально замедлило ход, а минуты тянутся бесконечно долго — это вызывает ещё больше раздражения и нервозности.

Безумная тревога разрывает его на части, рвёт душу в клочья, выворачивая наизнанку до противного хруста костей и желания содрать кожу живьём. Каждый раз от беспокойства за Диану погружается в одно и то же состояние, граничащее с паникой, животным первобытным страхом за свою любимую женщину, а теперь и за детей тоже…

В ушах звенит надоедливым металлическим гулом от перенапряжения и нескончаемого потока мучительных, отравляющих разум мыслей. Паршиво, тошно и мерзко.

«Не разобравшись в ситуации, отец может натворить непоправимых ошибок… А когда рядом с ним есть те, кто будет постоянно «капать ядом» на мозг — предугадать последствия крайне сложно» — подумал он, со злости ударив кулаком в сидение. Не ожидал от отца Алии активных действий и ответных мер…

Неоднократно Саид пробовал дозвониться, но всё безрезультатно — никто не отвечал на его звонки…

А подъехав к воротам, испытал настоящий ужас, когда увидел Диану, лежащую на песке… без сознания…