Глава 22

«Восток — дело тонкое…» — не поспоришь.

Здесь соблюдают и чтят негласные законы. Причём, в отличие от других народов, у людей с восточным мышлением и менталитетом — это более выражено, проявляется во многих сферах жизни. Каждый уважающий себя человек старается поступать честно, по совести, жить в гармонии с собой и окружающими. Религия обязывает, в том числе.

И Саид находится в своём праве, желая восстановить справедливость, и он будет защищать меня любыми способами. Мужчина, позволивший в отношении чужой женщины некорректное поведение, особенно — ударить, наносит оскорбление её мужу. Такое не прощается. Порой, это становится поводом для кровной мести, пока обидчик не искупит вину, не ответит за всё содеянное в полной мере…

Всё понимаю, хотя…

Лично я против того, чтобы конфликт решался с помощью кулаков, а это неизбежно, учитывая взрывные характеры отца и сына — последствия представить несложно. Саид не сможет, молча, проглотить унижение, свёкор же, в свою очередь — тоже так просто не угомонится. Ведь оба позже пожалеют, стоит им разобраться во всём: один о поспешных выводах касаемо меня и детей, а также развода с Алией, второй — о своей несдержанности. Но до этого натворят непоправимых ошибок, разругавшись до такой степени, что исправить что-то будет едва ли возможным…

В итоге — именно я стану главной виновницей раздора в семье. Допустить этого никак нельзя.

Правильно поступила или нет… не знаю… посмотрим…

Я должна была остановить мужа от разборок с отцом. Поэтому единственная идея, которая пришла в голову: уговорить Фатиму подыграть мне, якобы плохо себя чувствую — на деле всё не так. Да, пришлось прибегнуть к обману.

Это маленькая ложь во благо.

Целительница охотно согласилась помочь, посчитав моё предложение разумным выходом из сложившейся ситуации, лишь бы не усугублять и без того накалившуюся до максимального предела обстановку. Она, как и я, хочет сохранить мир и покой. Мужчины могут выяснить отношения без мордобоя, тем более — это ни к чему не приведёт.

***

— Диана! — Саид влетел в комнату подобно разъярённому зверю. Ожидаемую реакцию вызвало вмешательство Фатимы: взгляд у него безумный и дикий — глаза бегают от тревоги, а в голосе звучит нескрываемый страх.

Мне очень стыдно за то, что заставляю его беспричинно волноваться за мою жизнь и здоровье, только отступать уже поздно. Надо довести задуманное до конца.

И я продолжаю изображать острую режущую боль, схватившись руками за живот, свернувшись в позу эмбриона. А для пущего эффекта — издаю истошные мучительные стоны.

— Где и насколько сильно болит? — муж присел на кровать рядом со мной. Положил ладонь на мою щёку и нежно поглаживает.

— Низ тянет… и ещё знобит… — корчусь специально, дрожу, делая вид, что замёрзла.

«Эх, не переиграть бы…».

— Едем в клинику, — сразу заявил он.

Предполагала, что будет именно так. И сейчас необходимо остановить его от намерений отвезти меня в город немедленно. Если заподозрит обман, то…

«Нет, не хочу углубляться в это…» — боюсь подорвать то зародившееся между нами доверие — хрупкое и тонкое, как лёд.

— Я не оставлю детей, они скоро проснутся, их кормить нужно. Кто о них позаботится? — единственный аргумент, который может повлиять на Саида.

— Господин, я дала госпоже лекарство, — Фатима всячески поддерживает мой замысел (за это благодарна ей). — Подождём, когда подействует.

— А вдруг кровотечение начнётся? Ты же так сказала, — возмутился муж, нахмурив брови.

— Ну, ведь пока всё в порядке, я проверила — выделения умеренные, в пределах нормы для первых суток после родов.

— Вот именно: пока в порядке, — интонацией выделил слово «пока». — Надо ехать к доктору.

— Саид… — не знаю, что же ещё придумать?

— Десять-пятнадцать минут ничего не решат, — настаивает целительница.

«Любой врач ответил бы с точностью наоборот. Время — один из важных показателей в оказании скорой помощи. Если бы на самом деле требовалась госпитализация, то затягивать нельзя, ни при каких условиях» — и хорошо, что это не так.

— Зачем панику поднимаешь тогда? — обратился он к Фатиме. Ощутимо раздражён и напряжён.

— Я была обязана поставить вас в известность, да и госпожа жаловалась. Извините, если напрасно потревожила. Понаблюдать за общим состоянием всё равно необходимо и, на всякий случай, вызвать на дом гинеколога, во избежание осложнений и для прочих рекомендаций, — достоверность, так до конца.

— Вызову, — муж кивнул.

— Побудь со мной, — цепляюсь за него. — Рядом с тобой становится легче, а болезненные ощущения потихоньку отступают назад.

— Диана… — обнял моё лицо ладонями. — Посмотри в глаза, — Саид въедливо вглядывается, словно пытается прочитать мысли.

«Не проведёшь» — видит и чувствует…

— Останешься? Поговори с отцом позже, — «когда успокоится и сможет адекватно себя вести, без вспышек гнева».

— Ты специально это спланировала? Чтобы я пришёл? — всё-таки быстро раскусил. — Я похож на идиота?

— И в мыслях не было, — не сомневалась в его проницательности.

— Больше всего ненавижу ложь… — он вздохнул. — Думаешь, куплюсь на подобный способ вернуть меня? Со мной играть не получится: ни открыто, ни завуалировано — не раз напоминал тебе об этом. Интриги — совсем не твоё, не умеешь врать. И если ты надеялась, что хитрая уловка сработает, то очень зря, — хотел встать, но я удержала мужа, схватившись за руку.

А вот сейчас и, правда, больно, даже изображать ничего не нужно — кожу под бинтами стягивает, несмотря на мазь.

— Ну, и кому принадлежит затея? — Саид бросил взгляд на Фатиму.

Целительница промолчала, отвернувшись.

— Пожалуйста, не уходи. Я всё объясню.

— Твоё желание не отпускать меня — приятно, не скрою…

— Не сердись, — я легла головой ему на колени, свернулась калачиком, как ласковая кошка возле своего хозяина.

— Уже не отрицаешь… — он запустил пальцы в мои волосы.

— Прости. Сам потом поймёшь: так будет лучше.

— Может, ты и права…

«Кажется, муж не злится больше» — фух, пронесло.