Глава 24

— Прости меня… — Мухаммаду, наконец, стыдно стало после всего, что услышал. Разумеется, он осознал, насколько несправедливо обошёлся с чужой женщиной, сделав поспешные выводы в отношении неё, поддавшись гневу. Сейчас это угнетает его, чувствует едкую вину за собой, прекрасно представляя последствия — единственный сын может отвернуться от него. Навсегда… и будет, безусловно, прав…

Саид рассказал всё в подробностях, начиная со дня свадьбы с Дианой. Упомянул о людях, которые увезли её, и как искал потом, о чём ранее не распространялся среди родственников, не желая нарваться на осуждение и какие-либо комментарии по этому поводу; как нашёл, спустя долгое время, и планировал привезти жену обратно, чего бы это ему ни стоило. Поделился возникшими сомнениями касаемо беременности, но как только сыновья появились на свет — безоговорочно поверил, что они его! А в ДНК-экспертизе больше нет смысла, мать-природа обманывать не умеет, тем более, когда мальчики как две капли воды похожи на своего отца, плюс родовая метка многое значит.

Ну и о причинах развода с Алией добавил он в завершении рассказа, чем немало удивил всех. Конечно, отчасти, есть истина в том, что на это решение повлияло возвращение любимой женщины, в данном случае Саид руководствовался лишь одним: чтобы вторая жена не строила козни, никому не трепала нервы истериками и гадкими выходками. В ней нет ни мизерной доли тех человеческих качеств, которыми обладают Халима и Диана. Покоя и мира в семье не достичь до тех пор, пока Алия своим присутствием будет всячески отравлять их жизнь.

— Извини… — повторил Мухаммад, понимая, что не заслуживает прощения, а сын не скоро успокоится, если это вообще произойдёт (хоть без кулаков выяснили отношения — уже прогресс). Низкий поступок — как вечное напоминание, теперь будет стоять между ними, словно они оказались по разные стороны огромной пропасти.

Саид промолчал.

Простить? — наверное, не такая уж проблема, тут гораздо важнее забыть и не думать о содеянном ужасе с Дианой, ведь раньше за отцом не замечалось ничего подобного. Он был примером того, каким должен быть мужчина: сильным, уверенным в себе, с твердым характером, сдержанным в проявлении эмоций, ответственным, справедливым, а главное — уметь правильно оценивать ситуации и, не разобравшись, не торопиться с выводами. Саид всегда стремился к тому же: и поступил так, как его учили, что прививали с детства.

— Послушай, — Валид прервал затяжную паузу, обращаясь к зятю, — я заберу дочь домой. Обещаю тебе: за три месяца она полностью исправится, осознает все ошибки. Запру в комнате, ограничив общение и контакты, от капризов не останется следа, будет покорной женой и хорошей матерью, — себя он тоже винит. И ничуть не шокирован поведением дочери: единственной девочке в семье многое позволялось, поэтому выросла избалованной особой. Когда Саид пришёл к нему с предложением заключить брак, то специально умолчал о скверном характере дочери, надеясь, что та, выйдя замуж, изменится, но чуда не случилось.

— Без разницы, кто увезёт Алию — мои родители или вы, — Саид покачал головой (ожидал услышать такие слова от тестя). — Это уже не имеет значения, она мне не нужна ни в каком качестве. В воспитательных мерах сейчас нет необходимости, если, конечно, захотите найти ей нового мужа — тогда, да, возможно, есть смысл. В чём, лично я, не уверен. Живёт в своё удовольствие и по-другому не будет.

— И всё-таки раньше времени не принимай решение, — настаивает Валид, желая переубедить его.

— А зачем? После того, как узнал, какая она «мать»… — с сарказмом сказал Саид и сжал руки в кулаки. — Разве может быть иначе… Алия, как вы её выпустили из подвала, даже не поинтересовалась ни разу, как чувствуют себя девочки — поразительное наплевательское отношение, не правда ли? Какие события должны ещё произойти, чтобы она внезапно одумалась? — возмутился. — Между прочим, Саида всего за один день успела привязаться к Диане. Наконец, рядом находится женщина, которая по-настоящему заботится о ней, а не куча нянек, сомнительно выполняющих свои обязанности. Не отрицаю, я виноват не меньше, но впредь этого не допущу. Отныне в моём доме будет порядок.

— Ясно, я услышал тебя, — «впрочем, не оставлю попытки примирить супругов, и теперь от дочери зависит, вернётся ли она к мужу или останется ни с чем» — мысленно добавил Валид. — Алию всё равно заберу. Сегодня же мы уедем.

— Ваше право, — согласился Саид. Этот вариант его вполне устраивает. — Не держу вас. Пусть она собирается, — «а мозг выносит своим родителям, с меня хватит!».

— С детьми позволишь попрощаться?

— Нет, дочери Алию не волнуют, как и дальнейшая судьба Самиры и Саиды, не нужно лишний раз травмировать их психику, — привилегии и поблажки для второй жены закончились давно.

Валид понимающе кивнул в ответ, тем более — спорить с зятем бесполезно. И он поспешил покинуть гостиную, а для себя решил, что спросит с дочери за всё устроенное ею — позор, унижение, испорченная репутация в глазах всех уважаемых семей, ведь им станет известно о разводе. Кто потом возьмёт в жены? Если уж Аль-Сулайти отказался от такой женщины, то это о многом говорит — клеймо на всю жизнь, слава будет впереди неё бежать. Поэтому пришёл к выводу, что так просто, не испробовав все способы, не смирится с этой ситуацией и ещё поборется за положение Алии.

Как только Валид скрылся за дверями, Мухаммад продолжил:

— Разрешишь извиниться перед Дианой?

— Не надо её тревожить, и так досталось с лихвой, — в отношении отца Саид тоже непреклонен.

— Она… в порядке..? — осторожно уточнил он. — Врач требуется?

— Тебе, действительно, интересно или так — пытаешься больнее уколоть своим вопросом? Сам разберусь.

— Не глумись. Искренне беспокоюсь за здоровье твоей жены. Я ошибся, готов сделать всё, чтобы вы оба простили меня.

— А вот на прощение можешь не рассчитывать, оставь «старания» при себе, нам это ни к чему, — Саид поднялся с кресла, планируя побыть с детьми и Дианой. Потом обернулся и добавил: — В ближайшее время не хочу ни видеть, ни слышать, ни общаться с тобой. Мать, если пожелает, пусть остаётся. Но ты… уезжай…

— Сын, прости.

— Видел бы ты, во что превратилась её нежная кожа на руках, а на лице расползся огромный синяк… Думаешь, сказал «прости» и всё забылось? Нет, нет и нет.

И менять своего мнения он не намерен. Не сейчас и не в данных обстоятельствах уж точно.