Глава 21

Он нашел ее.

Странное, почти детское чувство радости, словно у тебя сегодня день рождения и ты получил желанный подарок. Губы каждый раз растягивались в улыбке, стоило Аллену вспомнить, как увидел ее сегодня на берегу, точно в тот день: с влажными от морской воды волосами и глазами, в которых отражалось закатное солнце. Сомнений не осталось: это была она. Одна из его невест оказалась той самой спасительницей. Вот уж чудны игры богов, кто бы мог подумать…

Линэль Мэриндж. Теперь это имя приобрело для Аллена смысл, значимость, стало будто объемным. Линэль… И почему она пыталась скрыть о своем поступке? Другая бы непременно воспользовалась такой возможностью расположить Императора к себе. Например, та же Мишель уж точно не упустила бы такого шанса. Впрочем, Мишель и без того уже не единожды напомнила ему, что это она нашла его умирающим на берегу. Аллен сокрушенно вздохнул: и что ему делать с Мишель? Как справиться с ее неуемной натурой и чувствами, ответственность за которые она переложила на него? И обидеть не хочется, все же не чужая она ему, но и нести на себе этот груз тоже глупо…

Но вскоре его мысли вновь вернулись к Линэль Мэриндж. Удивительная сента, непохожая на других… Будто и не из этого мира. Недаром говорят, что полукровки — особенные, уже не простой люд, но еще не грион. Летать не умеет, а плавать любит… Аллен усмехнулся, вспомнив об этом. Благородные сенты-грионы обычно боятся подходить к воде в человеческом обличии, только если сменят ипостась: дракон никогда не утонет, в отличие от человека.

С улицы донесся голос Бертона, и Аллен внутренне напрягся. Брат в последнее время вызывал в нем неясное раздражение, а сегодня они и вовсе едва не поссорились. И все из-за той же Линэль Мэриндж. Аллен был неприятно удивлен, когда брат появился там, в лесу. Да еще и оказалось, он тоже ждал сенту Мэриндж. Бертон как всегда отшутился на вопрос Аллена, какими судьбами он там оказался. Однако Аллен уже не раз замечал, как брат крутится около Линэль, и ему это уже начинало порядком надоедать.

— Похоже, ты уже присмотрел себе невесту, — сказал тогда ему Аллен, еле сдерживая эмоции. — Но попридержи свои порывы, Бертон, это мой Отбор и право первого выбора здесь за мной, не забывай. И я воспользуюсь им в полной мере…

Бертон на это ничего не ответил, чем только подтвердил догадки Аллена.

— Еще не спишь? — брат, легок на помине, вошел в шатер.

Аллен лишь отрицательно мотнул головой.

— А я полетал немного, — Бертон с зевком потянулся. — Свежо, хорошо… — но потом спохватился и виновато посмотрел на брата: — Прости, я не хотел… Забыл…

— Ничего, все в порядке, — спокойно отозвался Аллен. — Ты бы лучше о своей безопасности подумал, прежде чем обращаться в дракона… Тебя мой пример ничему не учит?

— Что-то мне подсказывает, — Бертон с размаху упал на перины, которые в дороге им заменяли полноценную кровать, — моя жизнь не так ценна, как твоя. Вернее, смерть. Их интересуешь ты, а не я. Но ты ведь тоже сегодня не был осторожен, покинул лагерь, пошел гулять к морю…

— Меня позвала поговорить Мишель, — признался Аллен. — Я не мог ей отказать в этой просьбе…

— Ушел с Мишель, а вернулся с сентой Мэриндж… — протянул Бертон насмешливым тоном. Будто и не помнил, что к нему тоже есть на этот счет претензии.

— Я встретил ее совершенно случайно…

— И чуть случайно не поцеловал? — ехидно заметил брат. — Во всяком случае, мне так показалось…

— Тебе действительно показалось, — холодно ответил Аллен. Но в следующий же миг представил, как впивается в нежные губы Линэль Мэриндж жадным поцелуем.

— Кстати, ты знаешь, что тетушка Мелани по прибытии в Алпанит, собирается отправить назад одну из твоих невест? — Бертон между тем сменил тему. — Если ты, конечно, не будешь против.

— Да, Мелани что-то говорила об этом… Она уже сказала, кого выбрала? — Аллен вдруг подумал, что тетя предложит ему кандидатуру сенты Мэриндж. Конечно, он откажет ей, но сам факт, что эта девушка вызвала у нее какие-то подозрения, был бы ему неприятен. У Мелани отменная интуиция, она видит всех насквозь, от нее едва ли укроется чья-нибудь фальшь. Аллен не раз спрашивал у тети совета насчет того или иного человека, особенно если дело касалось Империи, но касательно Линэль ему совсем не хотелось слышать ее мнение.

— Нет, собирается завтра обсудить это с тобой. Но если порассуждать, то это точно не Мишель, — стал загибать пальцы Бертон. — Не принцесса Грэйс и не племянница Опаловой Королевы, их уход пока дипломатически невыгоден. Близняшки, полагаю, тоже пока не попадут под удар… Значит, кто-то из оставшихся трех… Впрочем, кто знает, которая из невест на этот раз не выдержала испытание нашей Мелани? Возможно, я и ошибаюсь…

— Пойду выясню этот вопрос сейчас, — Аллен поспешил подняться с постели. — К чему эти тайны? Мне иногда кажется, что Мелани развлекается за счет этого Отбора. Я же будто бы не имею к этому никакого отношения.

— О, у Его Величества Императора наконец-то проснулся интерес к тому, что происходит вокруг него, — хохотнул Бертон. — Вижу, твое здоровье начинает приходить в норму, ты даже выглядеть стал лучше…‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌

— Я действительно чувствую себя намного лучше, чем раньше, — Аллен накинул на плечи плащ и направился к выходу.

— Аллен, — вдруг окликнул его брат, и он обернулся. — Я рад, что ты поправляешься, — Бертон на этот раз смотрел на него серьезным взглядом, без его привычных ухмылок и ужимок.

— Спасибо, — поблагодарил Аллен тоже искренне, и вся злость на брата тут же рассеялась.

— Может, как будем в Алпаните, сходим куда вместе? — к Бертону вернулась его улыбка. — Как раньше, а? Слышал, там открылось пару весьма интересных заведений. Прикинемся опять какими-нибудь заезжими торговцами и развлечемся на полную катушку, а? Давай… Ты ведь так давно никуда не выходил, а когда стал Императором и вовсе превратился в какого-то чванливого зануду. Прямо смотреть на тебя тошно…

— Я действительно таким стал? — Аллен с сомнением приподнял одну бровь.

— Ты бы себя видел! — с жаром подтвердил Бертон, и они оба, не выдержав, рассмеялись.

— Ладно, я подумаю над твоим предложением, — Аллен продолжал улыбаться. — И над «занудой» тоже…

— Вот это совсем другое дело, — Бертон подмигнул ему, а Аллен, вновь усмехнувшись, вышел из шатра.

* * *

Я чуть не забыла о маскирующем эликсире. Дороти всю ночь храпела и мешала спать, в результате я задремала только под утро и едва не пропустила час, когда действие прошлой порции подходило к концу. Хорошо еще, что никто не заметил, как я нервно роюсь в своем ридикюле, а после мажусь чем-то из маленького флакона.

Кроме этого утром снова возникла проблема с купанием, но на этот раз я не рискнула сбежать из лагеря. Решила, что потерплю до Алпанита, куда, по прогнозам, мы должны были прибыть после обеда. В конце концов, вчерашние общение с морем подпитало меня куда лучше и эффективней, чем обычная ванна, поэтому у меня были все шансы доехать до королевской резиденции в более-менее нормальном состоянии.

Завтракали мы вновь отдельно от Императора, я же постоянно ловила себя на том, что ищу его взглядом. Но увидела Его Величество, лишь когда мы рассаживались по каретам. Он тоже заметил меня и неожиданно кивнул, выражая свое приветствие. В груди приятно защемило, и я с трудом сдержала улыбку. Торопливо склонила голову в ответ и заскочила в экипаж.

Мишель уже сидела на своем месте и с отрешенным видом смотрела в окно. Ее глаза до сих пор были покрасневшими от пролитых слез, а губы обкусаны.

— Знаешь… — произнесла я, как бы размышляя. — Я столько раз в своей жизни стучалась в закрытые двери, но безрезультатно… А потом поняла, что раз никто не открывает, значит, мне это, скорее всего, ненужно. И сразу стало легче… Иногда свои желания надо отпустить. Как и чувства… Все это потом само к тебе вернется, когда будет нужно. Или же если будет нужно…

— А если эти чувства — все что у тебя есть? — хрипло отозвалась Мишель. — Если они и есть твоя жизнь…

— Это не твоя жизнь, а тюрьма, в которую ты сама себя посадила и откуда не хочешь выпускать… — я говорила, не глядя на нее. — Жизнь находится за стенами этой тюрьмы… А еще… — я сделала паузу перед тем как продолжить. — Нельзя терять самоуважения, чтобы ни происходило и как бы с тобой ни поступали. Если ты не уважаешь себя, то и другие не будут этого делать…

Мишель ничего не ответила, лишь еще больше ушла в себя. Я тоже не стала продолжать этот разговор, посчитав, что и без того позволила себе сказать лишнего. Если у Мишель осталось хоть немного разума и того же самоуважения, то она сможет справиться со своими разрушительными чувствами. В противном случае, ей уже ничем не помочь…

Остаток дороги мы провели в молчании. Мишель немного оживилась, лишь когда въехали в Алпанит. Перед нами предстал портовый город, шумный и не очень чистый, в отличие от того же Турмалина. Наш кортеж следовал по одной из главных улиц, что располагалась вдоль набережной и причала, забитого кораблями и лодками. Воздух был напитан влагой, запахами моря и свежей рыбы. Алпанит жил своей жизнью, и появление императорских экипажей здесь не вызывал такого фурора, как в столице. Да, горожане так же кланялись при виде карет с гербами, но больше не проявляли любопытства, следуя дальше по своим делам.

Резиденция Варрлеев располагалась на другом конце города и походила больше на средневековый замок, чем на помпезный дворец: светло-серая каменная кладка, высокие башни, зубчатая крепостная стена и даже ров, с переброшенным через него мостом.

Император с братом первыми покинули свои кареты и скрылись в замке, нас же попросили немного задержаться.

— Увы, милые сенты, — собрала невест вокруг себя Мелани, — но одной из вас сегодня не придется распаковывать свои вещи, поскольку она не выдержала моего очередного негласного испытания. А Император полностью одобрил мое решение.

— Я-то думала, — нахмурившись, шепнула Мишель, — отчего мы едем каким-то уж слишком долгим путем. Есть дорога и покороче.

— Почему ты сразу не сказала? — так же шепотом удивилась я.

— Ну мало ли… — та пожала плечами.

Так нас опять испытывали? Чем же, интересно? Я начала лихорадочно соображать, что такого необычного происходило во время дороги, но ничего особого на ум не приходило. А может…? Тут мне стало несколько не по себе. Вдруг запрет на выход из лагеря и был тем самым испытанием? Тогда я его точно провалила… Хотя… Мишель же тоже выходила, но ее могут оставить, как «свою», а вот со мной уже никто нянчится не будет…

— На долю будущей Императрицы может выпасть множество тягот, — продолжала Мелани, — которые она должна выносить с достоинством. Ибо Императрица — пример для своих поданных. Во время нашей дороги вы, сенты, были умышленно поставлены в не очень комфортные и привычные для себя условия. Большинство из вас выдержали их с честью и смирением, что не осталось незамеченным Его Величеством и не могло не вызвать его уважение. И лишь одна сента проявила себя не с лучшей стороны. Это вы, графиня Итон, — Мелани повернулась к Линде. — Ваших капризов и претензии было чересчур много, они досаждали не только мне и другим невестам, но и самому Императору. Поэтому сегодняшний выбор дался ему легко. Вы можете остаться в замке до утра, чтобы отдохнуть и набраться сил, а завтра, с рассветом уедете домой. Да, Его Величество Бертон тоже отпускает вас…

Линда же от этого решения пришла в ярость.

— Да идите вы все к Д'арху! — прокричала она, топнув ногой. — И я немедленно уезжаю домой!

— Линда, зачем ты так? — шикнула на нее Дороти. — Это ведь ре-сента Гейнс, и ты сейчас в замке Его Величества! Он, возможно, смотрит на тебя сейчас…

— Примите хоть это поражение с достоинством, сента Итон, — холодно произнесла Мелани.

— Я немедленно уезжаю домой, — процедила Линда.

— Как пожелаете, графиня, — Мелани больше не смотрела на нее. — Сенты, прошу следовать за мной в замок… Там нас уже должен ждать сытный обед…