Глава 13

— Можешь объявить невестам, что Отбор продолжается, — сообщил Аллен ре-сенте Мелани на следующий после их ссоры день.

— Хвала богам! — Мелани со счастливой улыбкой возвела глаза к небу. — Милый, это мудрое и зрелое решение!

— Я собираюсь устроить им испытание, — Аллен не разделял радости тети, поэтому голос его звучал довольно сухо. — Мы снова отправляемся в Алпанит.

— В Алпанит? — воскликнула Мелани изумленно.

— Да, я собираюсь возобновить испытание с камнем Искренности. Ты ведь сама говорила, что оно обязательно. Значит, не будем нарушать традиции.

Фраза «не будем нарушать традиции» волшебным образом подействовала на ре-сенту, и она сразу согласилась.

— Значит, опять сборы? — Мелани тут же стала продумывать детали.

— Думаю, можно обойтись и без этого, — ответил Аллен. — Мы не будем останавливаться в резиденции. Справимся за день.

— Ты собираешься лететь, а не ехать? — тетушка озаботилась еще больше. — Но ведь девушки устанут…

— Ничего. Если хотят стать Императрицей, пусть терпят. Не ты ли говорила о том, что моя супруга должна с достоинством переносить все тяготы и лишения? — Аллен посмотрел на нее с некоторым вызовом. — Вот пусть и доказывают, что достойны этой роли…

— Да, конечно… — Мелани явно не ожидала, что ее же слова вернутся ей вот таким образом. — Но ведь есть еще Тайра, она же брид…

— Доползет, — осек ее Аллен. — Бриды в обличии змеи передвигаются быстро, лишь немногим уступают драконам… Если что, мы ее подождем.

— И все же… Как-то некрасиво… — Мелани все еще сомневалась.

— О чем ты? — усмехнулся Аллен. — А если она станет моей женой, как будет пытаться угнаться за мной? Пусть привыкает…

— Мне кажется, ты это специально делаешь, — ре-сента недовольно прищурилась. — Пытаешься создать своим невестам как можно больше неудобств. Будто издеваешься.

— Именно, — Аллен и не собирался этого отрицать. — Но ведь Отбор продолжается? Продолжается. А это самое главное, разве не так, Мел? Потому оповести своих подопечных: отправляемся завтра на рассвете, а лучше затемно.

— Отправляемся? Куда? Что я пропустил? — в покои к Мелани ввалился Бертон.

— Ты бы хоть причесался, милый, — сразу сделала ему замечание тетушка и, когда тот подошел, чтобы чмокнуть ее в щечку, заботливо пригладил вихор на его макушке. — Ты выглядишь усталым. Не спал будто.

Аллен на это мысленно закатил глаза, а Бертон между тем ответил, хорохорясь:

— Так я и не спал. Мне, знаешь ли, есть чем заняться ночью, — и многозначительно ухмыльнулся.

— Только не говори, что все это из-за той девицы? Твоей фаворитки, — раздраженно фыркнула Мелани. И Аллен на этот раз был с ней почти солидарен. — Откуда ты ее взял? Что за графиня Пейдж? Это она тебя заставляет возвращаться каждый вечер в Изумрудные Долины? Почему ты не остаешься здесь, как раньше?

— Есть кое-какие причины, — Бертон с Алленом за спиной тетушки скрестили напряженные взгляды. — С недавних пор здесь мне не очень рады. Это раз. А, во-вторых, — он уже вновь смотрел на Мелани, расплываясь в озорной улыбке, — сента Пейдж действительно нуждается в моем обществе. Как и я в ее.

— Болван, — процедила Мелани, но без особой злости. — Тебе нужно думать о жене, а не о развлечениях с какой-то фавориткой. Счастье, что хотя бы твой брат за ум взялся. Кстати, завтра мы летим снова в Алпанит. Вместе с невестами.

— Даже так? В Алпанит? Уж не к камню ли Искренности направляетесь? — Бертон насмешливо глянул на брата. Но Аллен спокойно выдержал его взгляд, не доставив тому удовольствие своим смятением или злостью.

— А как ты догадался? — охнула Мелани. — Или ты знал?

— Догадался, — Бертон нарочито энергично пожал плечами. — Случайно получилось. Просто вспомнил, что мы туда так и не съездили, вот и предположил. Почти в шутку.

— Бывают, что и твои шутки оказываются правдой, — Мелани погладила его по плечу, смахивая невидимые соринки. Так как, ты с нами в Алпанит?

— Конечно, — с готовностью отозвался Бертон. — Куда ж я без вас, а вы без меня?..

Рассвет только занимался, а Император уже давно был на ногах, как и его потенциальные супруги. Невесты в дорожных платьях ждали внизу, возглавляемые Мелани, точно выводок цыплят и курица-наседка. Выглядели девушки неважно: бледные, сонные. Даже Сапфировая принцесса, забыв об этикете, то и дело терла глаза. Невесты бодрились и фальшиво улыбались, хотя, Аллен был уверен, в душе они проклинали его и предстоящий перелет. Он задержал взгляд на Мишель: вроде, спокойна. Не видно, чтобы нервничала или боялась. Так, может, зря он опять пошел на поводу Бертона?.. Впрочем, хуже не будет. Если не удастся выгнать Мишель сегодня, он непременно найдет способ сделать это в другой раз.

Единственной, кого Аллен не увидел в группке невест, была бридка Тайра.

— Она направилась в Алпанит еще час назад, — пояснила Мелани, с упреком косясь на племянника. — Чтобы успеть к нашему прилету.

— Разумно, — отозвался Аллен. — Тогда не будем и мы медлить. Отправимся в путь сейчас же. Надеюсь, сенты хорошо подкрепились перед полетом… Он будет долгим, — и не дожидаясь ответа, обратился в дракона.

А еще через несколько минут дворец вместе с самим Турмалином превратились в маленький островок, вскоре же и вовсе скрылись из виду. Аллен обернулся: за ним вереницей летели три его невесты и Мелани, замыкал процессию зеленый дракон Бертона. Впереди два с половиной часа полета и ни одного привала.

На подлете к Алпаниту Аллен заметил внизу, среди пшеничного поля, черно-серебристую ленту, движущуюся в том же направлении, что и они. Колосья колыхались словно штормящее море, сходились-расходились волнами над мощным гладким телом гигантской змеи. А вот и Тайра. Аллен невольно восхитился: молодец, успела. Удивительная сила воли!

Впереди показались башни северной резиденции, и Аллен пошел на снижение. На крыше, той самой, где они столько времени провели с Линэль, его уже встречали слуги. Сердце Аллена на миг сжалось от воспоминаний, но он быстро справился с ними, приказав памяти запрятать эти картины прошлого в самый дальней угол, а лучше выбросить прочь, во избежание искушения.

В столовой всех ждал обед. Поели наспех, после чего уже верхом на лошадях направились к Мысу Борд, где находился камень Искренности. Дорога туда шла узкая, с выбоинами и камнями, чем выше поднимались, тем сильнее дул ветер, срывая капюшоны и играя полами плащей. Одно хорошо: небо хоть и было серым, но пока не спешило разродиться дождем.

Камень Искренности представлял собой огромный валун, едва не с человеческий рост. Он стоял в центре круглой площадке на самом верху мыса. Вокруг не наблюдалось ни единой растительности, лишь скалы, песок и где-то внизу — хмурое сизое море.

— Что надо делать? — спросил Аллен тетушку. — Как все должно проходить?

— Подойди первым к Камню, задай вопрос, — стала объяснять та. — Сформулируй его четко, ведь именно на него будет искать ответ Камень, изучая невест. Твой отец, например, спрашивал, есть ли среди невест та, что лжет ему. Камень, конечно, в любом случае возвестит о неискренности невесты, однако если есть более четкий вопрос, ответит и на него.

Аллен кивнул и двинулся к Камню, положил руку на его холодный шершавый бок и громко произнес:

— Я хочу знать, если у кого из моих невест тайна, которую она боится или не желает мне открыть?

По правде говоря, сперва он собирался задать иной вопрос, похожий на тот, который интересовал его отца: если ли среди невест лгунья и обманщица. Этот же возник как вспышка, озарение. А еще… Именно его он хотел бы задать Линэль, окажись она тут, снова среди невест.

Линэль… Опять она.

По Камню пробежала голубая рябь, затем вернулся прежний цвет.

— Теперь невесты, — сказала Мелани и первым делом посмотрела на Грэйс: — Ваше Высочество, прошу…

Сапфировая принцесса спокойно прошла к Камню, приложила ладонь. Валун вновь на миг окрасился голубым — и стал как прежде.

— Это значит, что принцесса Грэйс ничего не скрывает от вас, Император, — пояснила Мелани.

— Благодарю, принцесса, — обратился к Грэйс Аллен и пригласил следующую невесту, Тайру.

С той Камень вел себя так же, не нашел он зерна лжи и тайны и в добродушной Дороти. Та после оглашения вердикта просияла и шумно выдохнула. Наступила очередь Мишель.

— Герцогиня Тард? — Аллен посмотрел на нее вопросительно. — Прошу…

— Конечно, — та подошла к Камню со вздернутым подбородком. Опустила на него ладонь — и камень тотчас вспыхнул алым. Мишель в испуге отшатнулась.

— А это что значит? — спросил Аллен у тети.

— А это значит… — потрясенно отозвалась та. — Камень дал положительный ответ на ваш вопрос, Ваше Величество…

— Я не понимаю, я ничего не понимаю, — залепетала Мишель. — Это какая-то ошибка! Камень лжет!

— Или все же лжете вы, — голос Аллена был холоднее льда, что покрывал Алмазные острова. — Какую тайну вы от меня скрываете, герцогиня Тард? В чем боитесь признаться?

Мишель задрожала всем телом, но продолжала молчать.

— Значит, лжете? — с напором повторил Аллен.

— Я не могу вам ничего сказать, Ваше Величество! — надрывно крикнула Мишель. — Это не только моя тайна!

— Достаточно, мы возвращаемся, — Аллен больше не смотрел на нее.

— А я? — бросила ему вслед Мишель.

— Безусловно, вы возвращаетесь с нами, герцогиня, — ответил Император, седлая лошадь. — Мы же не бросим вас здесь…

Мишель просияла, а в ее взгляде промелькнуло облегчение, однако следующие слова Аллена заставили герцогиню вновь впасть в отчаяние:

— Но по возвращении в Турмалин вы соберете свои вещи и отправитесь домой. Сожалею, герцогиня, но это испытание вы, в отличие от остальных невест, не прошли. Все присутствующие тому свидетели.

Он пришпорил коня и помчался прочь, не дожидаясь остальных.

«Бертон был прав. Мишель не прошла испытание Искренностью. Что же она скрывает? Какую тайну? И откуда об этом узнал сам Бертон?» — эти и еще с десяток разных вопросов крутились в голове Аллена всю обратную дорогу до Турмалина. Как и утром, остальные драконы следовали за ним на почтительном расстоянии. Мишель тоже была среди них, и даже драконье обличье не могло скрыть, в каком унынии она сейчас находилась. Еще в Алпаните, перед отлетом, Мишель, не обращая внимание на присутствие других невест, устроила истерику, плакала и умоляла Аллена не отказываться от нее, однако свой секрет так и не выдала. Император тоже оставался непреклонен. Нет, на этот раз слезы Мишель не вынудят его простить ее и поступить иначе, чем задумал раньше. Хватит. Он достиг черты и более не повернет назад. А Мишель лучше поскорее вернуться к себе в Беатр. Аллен надеялся, что все случившееся станет для нее уроком. Впрочем, сам он из этой ситуации тоже вынес важный урок: не доверять никому. Ни-ко-му. Даже если сердце противится и кричит об обратном.

До Турмалина долетели еще засветло, небо только-только начало окрашиваться багрянцем.

— Можешь остаться во дворце на ночь, — разрешил Аллен Мишель, взгляд которой был переполнен тоской и обреченностью, точно у раненого зверя. — Я отправлю твоему отцу письмо, чтобы он ждал тебя завтра.

Затем Аллен нашел глазами Бертона и призывно махнул ему рукой:

— Идем, поговорить надо…

Брат без лишних вопросов последовал за ним в императорские покои. Аллен снова жестом предложил ему присесть, сам подошел к столику, где стоял графин с грохком, покрутил тот в руках. Поставил обратно и наконец взглянул на Бертона:

— Откуда ты узнал, что Мишель есть что скрывать?

— Чутье, — Бертон усмехнулся. — Не более того.

— Так уж и чутье? — Аллен тоже усмехнулся, продолжая испытывать брата взглядом. — Ты что-то опять задумал, Бертон?

— Довольно, Аллен, — брат поморщился. — Нам уже нечего делить. Объект наших разногласий исчез. Давай прекратим это глупое противостояние.

— По-моему, это противостояние первым начал ты, когда решил вести игру за моей спиной, — напомнил Аллен.

— Ты снова о Линэль? — Бертон спокойно произнес ее имя, сердце же Аллена предательски дернулось.

Он не заметил, как снова схватил графин с грохком.

— Наливай, — Бертон кивком показал на сосуд с напитком. — Сейчас он нужен нам обоим.

Аллен колебался недолго. Откупорил хрустальную бутыль, наполнил тягучим янтарным напитком два кубка. Бертон сам подошел за свой порцией, легонько чокнулся с бокалом брата и сделал несколько больших глотков.

— Хорошо… — протянул потом, блаженно жмурясь.

Аллен тоже отпил из своего кубка. По телу тут же разлилось приятное тепло, расслабляя мышцы и притупляя душевную тоску. Он опустился в кресло напротив Бертона и спросил:

— Что ты сейчас чувствуешь?

Тот сразу понял, о чем он. Вернее, о ком. Впрочем, Аллен и не сомневался, что поймет.

— Пустоту, — отозвался Бертон, махом допивая остатки грохка, затем продемонстрировал брату свой пустой кубок: — Вот примерно так…

Аллен улыбнулся одним уголком губ: брат в точности передал его нынешние чувства. Что за насмешка судьбы?

— Смешно, правда? — эхом подхватил его мысли Бертон. — Теперь мы оба ни с чем… Зачем тогда все было?

Он снова подхватился с места, но лишь для того, чтобы наполнить себе бокал очередной порцией грохка.

— И мне, — теперь уже попросил Аллен, протягивая ему свой пустой кубок.

— Отличный грохк, — похвалил Бертон, смакуя напиток. — Из Черного Опала?

Аллен кивнул.

— Оно и видно. Только у грохка бридов такой выраженный привкус робу, — одобрил брат. — А насчет Мишель… Ответ прост. Она слишком одержима тобой. А у одержимых женщин обязательно есть секреты. Нет, даже страшные секреты, — он пьяно хмыкнул. — Зуб даю, что она обращалась к ведьме и пыталась тебя приворожить. Вот и вся ее тайна. Но кто ж в этом признается? Да и приворот — дело нелегальное, а тут еще и самого Императора, — Бертон многозначительно потряс указательным пальцем и снова хохотнул. — Вот ведьма и взяла с нее клятву, что она никому не расскажет, у кого делала приворот. Логично?

Аллен подумал и кивнул. А что, вполне логично.

— Но у нее ничего не вышло, — заметил он, чувствуя, как его язык тоже перестает слушаться. — Или ведьма попалась мошенница…

— Мошенница, точно, — согласился Бертон.

Грохк уже совсем затуманил разум, и Аллену стало легче. Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на тоже порядком захмелевшего брата. Как давно они вот так не сидели вместе за бутылкой грохка… И Аллен уже думал, что подобное никогда больше не произойдет. А оно вот как повернулось… То есть развернулось. Обратно. Аллен усмехнулся своим пьяным мыслям. Алкоголь расслабил не только тело, но и смягчил обиду на брата.

— Так может ты женишься на Мишель? — поинтересовался он. — Ты ж был не против, помнишь? Она хорошая… Только глупая. Маленькая и глупенькая…

— Неее… — промычал Бертон, пытаясь вытрясти в рот последние капли грохка из кубка. — Не хочу на Мишель…

— А на ком тогда? — Аллен сфокусировал на нем удивленный взгляд. — Неужели на Грэйс? Или на Тайре? На Дороти? Выбирай! Уступлю любую!..

— Я лучше женюсь на ком-нибудь другом, — Бертон икнул и потянулся к графину за добавкой. — Хоть на своей фаворитке.

— На фаворитке нельзя, — вздохнул Аллен и попытался вспомнить ее имя: — Алина?

Если бы Аллен уже не был так пьян, то заметил, как при этом имени вздрогнул Бертон, но его мысли уже потекли в ином русле, цепляясь друг за друга и вызывая другие ассоциации: фаворитка брата — танец с ней на балу — поиск схожих черт с той, о которой хочется забыть…

Линэль…

— Линэль… Я бы простил тебя, — пробормотал он, забывшись, где находится и к кому обращается. — Простил бы… Если бы ты только вернулась… Простил бы…