Глава XLII. Родная земля

Плыли они долгих восемь дней. И все эти дни Зоряна пыталась исцелить Огнеслава. Промывала его раны на стоянках, у причалов искала и рвала лечебные травы, делала компрессы. Белава помогала ей ухаживать за молодым человеком, который так и не приходил в себя и постоянно бредил. Правда, однажды на третий день его сознание как будто прояснилось, и он пришел в себя на полдня. Девушки обрадовались и даже накормили его теплой похлебкой. Но к вечеру жар снова усилился, и Огнеслав впал в беспамятство. Отмечая лихорадочное состояние молодого человека, Зоряна опасалась одного, что раны загноятся. Влажный воздух на реке и частые дожди, которые сопровождали их все плавание до русских земель, не давали ранам зажить. По нескольку раз за день Зоряна заваривала травы, промывала раны Огнеслава и перевязывала его. Ладья Радоберга доставила их почти до Киева. Затем один из местных жителей помог девушкам и довез их и раненого до Чернигова и далее до Зарниц. Счастье и радость Зоряны и Белавы оттого, что они вернулись домой, омрачались тем, что Огнеславу так и не стало лучше. Жар не спадал уже вторую неделю. В тот вечер, когда девушки добрались до избы покойного волхва Богумила, весть об их чудесном возвращении разнеслась по всему селению. Едва они переложили больного Огнеслава на чистую кровать, Зоряна собралась бежать к Бобрам, чтобы узнать, как там ее сынок. Ведь она даже не сомневалась, что Первака нашли. Все указывало на то, ибо погреб был пуст. Но в тот миг на пороге горницы появилась Добронрава с мальцом на руках. Увидев живую Зоряну и ее подругу, Добронрава с радостным криком бросилась к ней, воскликнув: – Доченька моя! Думала, соседи набрехали, что ты вернулась. – Вернулась, матушка Добронарва, – ответила Зоряна, забирая Первака из рук женщины и счастливо целуя его в румяные щечки. – Как же ты вырос, сладенький мой. – Как же вам удалось сбежать-то, яхонтовые? Девушка не успела ответить, как из угла донесся хриплый стон раненого: – Зоряна… воды… Услышав знакомый голос, Добронрава вскрикнула и бросилась к Огнеславу. – Сыночка! Неужто и ты здесь? – Это он спас нас, матушка, – пояснила Зоряна, подходя к постели больного. – Чудом встретили мы его в чужих землях… Сбивчиво и кратко Зоряна рассказала про то, что произошло с ними за последние две недели. Добронрава же, склонившись над сыном, начала целовать его руки, лоб, причитая, что его надо перенести в родной дом. – Нельзя его тревожить, – объяснила Зоряна. – Худо ему больно. Лечить его здесь буду. – Как же ты одна-то? И за сынком присмотр нужен. Зоряночка, давай все же к нам перебирайтесь жить. Нечего больше одной мыкаться, и Огнеслав, пока не выздоровеет, у нас будет. Зоряна попыталась возразить, как вдруг спор женщин нарушил хриплый голос больного: – Это твой сынок, Зоряна? Женщины тут же обратили встревоженные взоры на молодого человека, который пришел в себя. Его взор был вполне осознанным и внимательным. Он не спускал горящего взгляда с Первака на руках Зоряны. – Ее-ее, сыночка. И твой малец тоже, – выпалила Добронарва, прежде чем девушка что-то успела ответить. Зоряна хотела возразить, но было уже поздно. Огнеслав быстро приподнялся на руках и произнес: – Мой сын? Отчего ж ты молчала о том, Зоряна? – Сыночка, ты только не волнуйся. Все хорошо будет, – залепетала над ним мать. – Дай его мне, – потребовал Огнеслав, испепеляя горящим взглядом Первака. Нахмурившись, Зоряна протянула ему мальчика, понимая, что отпираться уже нет смысла. Огнеслав осторожно, едва касаясь пальцами, провел по округлому лицу Первака, затем по его светлым вихрам. Мужчина как-то блаженно улыбнулся и ласково сказал: – Ладный какой и красивый. – Весь в тебя, сыночка, – закивала Добронрава. – Благодарствую за такой чудесный дар, Белочка, – с любовью вымолвил Огнеслав, переводя горящий лихорадочный взор на Зоряну. Первак тоже что-то пролюлюкал отцу в ответ, схватив его пухлой ручонкой за палец. Добронрава на это довольно улыбнулась. Одна Зоряна не разделяла общей радости. Она понимала, что, если бы Огнеслав не был так сильно болен, она бы точно промолчала и сына ему не показала. – Теперь и умереть не страшно, – вымолвил мужчина и, поцеловав руку сына, блаженно улыбнулся. – Что ты такое говоришь, Огнешка? – всполошилась Добронрава. – Мы тебя исцелим травами и мольбами на ноги поставим. Главное, что ты дома. – Ваша правда, матушка, – печально улыбнулся Огнеслав и вдруг поморщился от боли. – Что? Опять бочина? – выпалила озабоченно Зоряна и, передав Первака Добронраве, склонилась над раненым. Но Огнеслав не смог ответить. Он закатил глаза и потерял сознание. Рухнул на подушку головой. Вскоре у Огнеслава снова усилился жар. Оттого женщины решили никуда его не переносить. Раненый бредил и метался на постели. Когда совсем стемнело, Добронрава убежала домой с малышом, чтобы уложить его спать и оставить под присмотром младшей дочери. Сама же обещала вернуться. К полуночи горячка у раненого еще усилилась. Огнеслав уже не метался, а неподвижно лежал на спине с закрытыми глазами. Едва дышал, хрипло и протяжно. Зоряна почти два часа пыталась сбить сильный жар молодого человека. Обтирала его водой и обмахивала тряпицей, вливала травяную настойку по капле ему в рот. Но вскоре поняла, что все напрасно. Раненому становилось все хуже, а все ее действия только на время продлили его жизнь. Она отчетливо понимала, что если жар еще усилится, то сердце Огнеслава не выдержит. Именно в эти страшные мгновения Зоряна вдруг осознала, что молодой человек далеко не безразличен ей. Вскоре, совсем отчаявшись, она схватила Огнеслава за плечо и начала неистово трясти. – Очнись, бешеный! Очнись! Как же я буду без тебя?! – требовательно кричала Зоряна. А затем, упав к нему на грудь, горько всхлипнула. – Простила я тебя… все простила… только не умирай… Огнеслав… Но раненый не двигался и почти уже не дышал. И Зоряна чутьем ведьмы ощущала, что это конец и ничто уже не может помочь ему… Неожиданно Зоряна услышала чьи-то шаги. Обернувшись, увидела, как в горницу вошел Братмир Бобр. Он, видимо, только приехал из Киева. Добронрава обещала послать гонца к отцу. Витязь прошел в горницу и глухо произнес: – Думал, мать умом тронулась. Раз написала, что вы вернулись. Как он? – Плохо, – всхлипнула Зоряна и замерла, ибо в этот момент ее накрыло озарение. Она вдруг вспомнила про некое чудесное место, про которое когда-то давно рассказывала ей матушка. Братмир наклонился к сыну и приложил руку к его лбу. – Жар дикий, – мрачно вымолвил седовласый витязь и, внимательно посмотрев в заплаканные очи Зоряны, все понял. – Неужто к предкам собрался? – Он едва дышит, батька. Раны все же загноились. Не выжить ему, – всхлипнула девушка, но вдруг вскинула дикий взор на мужчину и глухо вымолвила: – Но есть одна надежда. Мне кажется… я знаю, что делать… – Говори, девка. Что надобно, подмогну. – Место есть оно тайное. Где Источник Жизни сияет. Я знаю, где это место. Только тебе, батька, могу открыть тайну эту заповедную. Хранила я ее много лет, и матушка моя не велела ее никому открывать. – А теперь, значит, можно? – удивился Братмир. Старый витязь прекрасно знал, о чем она говорила. О сакральном месте, где сосредоточена сила энергии жизни, что из земли выходит. И ведали о местонахождении Источника Жизни только некоторые ведьмы и волхвы, да и то не все. Но древнюю легенду об этом Источнике многие люди знали. – Тебе, батька Братмир, можно то знать. Ты витязь и посвящен во многие тайны уже. И ведаю, что никому не выдашь место то. Надо Огнеслава нести к Источнику Жизни и довериться Богам. Если судьба ему выжить – то выживет, если нет – то Источник поможет душе его уйти к предкам спокойно, с миром. – Добро, девка. Говори, куда идти надобно. Дотащу его. Уже вскоре Зоряна и Братмир вышли из избы, направились в сторону заповедной чащи. Седовласый витязь тащил на своей спине умирающего сына, а Зоряна шла впереди, указывала путь. Губами она шептала старинную считалку – игру, слова которой подсказывали, куда идти. – От дуба-колдуна десять шагов иду на зорьку ясную, там полынь-трава растет… Спустя непродолжительное время в самую темную пору ночи достигли они наконец нужного тайного места у склона небольшой горы. Зоряна, оглядевшись, напрягла свое чутье и быстро нашла вход в пещеру. Они прошли почти сотню шагов по узкому туннелю, увитому диковинным золотистым плющом. Как он смог вырасти здесь без света и воды, было непонятно. Вскоре они вышли к восьмиугольной площадке, в середине которой находилось маленькое озерцо с голубой водой, а у края его стоял небольшой челн. – Что теперь, дочка? – спросил Братмир. – Неси его к озерцу, – велела девушка, быстро подходя к челну и придерживая его. Витязь осторожно положил сына в челн, и Зоряна осмотрела раненого. – Он почти не дышит. Вот-вот душа отойдет к предкам, – всхлипнула она, стараясь держаться. Девушка понимала, что для медитации сердце должно было быть наполнено любовью, а существо спокойно. – На все воля Богов, – глухо ответил Братмир. Его лицо было непроницаемо. И Зоряна поразилась его выдержке, все же Огнеслав был его сыном. – Оттолкни сильнее челн, Братомир, – велела Зоряна. – Чтобы до середины доплыл. – Добро, – ответил тихо мужчина и выполнил то, что сказала девушка. Челн доплыл до середины озерца и остановился. – Хорошо, – кивнула Зоряна, подойдя к кромке воды, раскинула руки в стороны и глухо сказала: – Медитировать буду, просить помощи у Светлых Сил. Ты, если хочешь, батька, тоже помогай. Она прикрыла глаза и сосредоточилась. Мысленно призывая Светлых Богов, покровителей рода Бобров, и ангелов и архангелов. Просила их помочь и исцелить умирающего Огнеслава. Братмир тоже сосредоточился и прикрыл глаза, помогая Зоряне в просьбах к Светлым Силам. Он знал, что у девушки с детства есть дар к ведьмовству и целительству. И теперь единственная надежда на спасение сына была в руках этой хрупкой темноволосой девицы и Источника Жизни, к которому они пришли. Неожиданно челн с Огнеславом начал вращаться вокруг своей оси. И потолок пещеры озарился светом. Зоряна все произносила славления и мольбы. Постепенно челн начал вращаться все сильнее и сильнее. А самая высшая точка пещеры, которая как раз располагалась над неподвижно лежащим Огнеславом, стала как будто истончаться и спустя минуту вообще исчезла. А в образовавшееся круглое окно стало видно звездное небо. Братмир, который невольно открыл глаза, даже замер от этого чудесного действа. Челн вращался вокруг своей оси все сильнее. Вдруг Зоряна подняла руку к нему и громко возопила: – Ангелы и Архангелы. Звездная семья Огнеслава. Все Силы Света. Придите на помощь. Исцелите сына вашего Огнеслава. На Высшее Благо всех. На победу Света над Тьмой. На победу Жизни над Смертью. Едва она успела произнести эти сакральные слова, как небо в округлой прорези на потолке пещеры озарилось яркой вспышкой. Широкий столб света с небес упал на раненого Огнеслава, а челн резко остановился на месте. Медленно, словно паря, челн с Огнеславом начал подниматься над водой, так и находясь в столпе света. Спустя минуту, поднявшись на сажень, челн упал снова на воду. Свет с небес тут же исчез. Зоряна и Братмир с волнением и надеждой смотрели на челн. Не прошло и пары минут, как Огнеслав дернулся всем телом и неожиданно пришел в себя. Открыл глаза и уставился непонимающим взором наверх, видя над собой звездное небо и то, как свод у пещеры начал снова сгущаться, спустя минуту снова став каменным. Молодой человек приподнялся на локтях и громко вымолвил: – Где я? – С батькой, сынок, – с любовью ответил Братмир, осторожно вытаскивая сына из челна и перекладывая на зеленый мох, росший по краям горного озерца. – Зоряночка, только что вымолила твою жизнь у Светлых Богов. Силы Света благословили тебя, и ты очнулся. – Жар спал! – в этот момент воскликнула обрадованно Зоряна, едва прикасаясь ко лбу Огнеслава, но уже чувствуя, что он нормально дышит. – Вот чудо! А я ведь почти не верила, что такое возможно. В следующий миг молодой человек сильнее приподнялся на руках, осматриваясь и вновь переводя взор на Зоряну. – Благодарю тебя, Белочка. Второй раз уж спасаешь меня. Не оставила меня умирать там на чужбине, да и сейчас, – улыбнулся молодой человек, с любовью глядя на нее. – Думаешь, у меня совсем нет сердца, Бобр? – подняла непокорно бровь Зоряна. Братмир помог сыну сесть и чуть отошел, поправляя челн и отводя его на то место, где он стоял изначально. А затем остался стоять у озерца, чтобы не мешать молодым людям. Видел, что им нужно поговорить. Зоряна же присела на колени рядом с Огнеславом и осторожно проводила рукой по его груди, раненому бедру, сердечной чакре. Она ощущала, что жизненная энергия молодого человека с каждой минутой все больше наполняет каждую клеточку его тела. И теперь его жизни точно ничего не угрожало. – Спасли тебя Светлые Боги, – сказала она тихо. – Теперь уж точно здоров будешь. Огнеслав же снова улыбнулся ей. – Хорошо, если так. И за сыночка славного да пригожего от всей души благодарю, любушка моя, – прошептал Огнеслав, ухватив тонкую кисть Зоряны и сжимая ее в своих сильных ладонях. Он не спускал жадного любовного взора с ее красивого лица и тихо добавил: – Теперь и уезжать спокойнее мне будет в чужие края, зная, что сын у меня есть. Благодарю, Зоряна. – Зачем тебе уезжать? – встрепенулась она вдруг, поднимая на него глаза, и глухо вымолвила: – Готова я семьей с тобой жить. – Я не понимаю. Ты же ненавидишь меня, – опешив, сказал Огнеслав. – Простила я тебя. Давно уж простила. Еще тогда, на ладье, когда едва выбрались из лап работорговцев. Потому, если все еще желаешь взять меня в жены, пойду за тебя. И жрецам о том скажу. – Желаю ли? Да это самое мое заветное желание, лапушка. Разве можно желать чего-то большего? – выпалил молодой человек с горячностью, тут же притянул девушку к себе и страстно поцеловал в губы. Зоряна ответила на его поцелуй и тоже прижалась к нему. – Вот и славно, детушки мои, – заявил Братмир, подходя к ним. Положив руки на их головы, седовласый витязь благословил их: – Света и Любви вам, родные мои.