Глава 21

Кора

Я вышла из машины и тут же поежилась, хотя на улице было тепло и ярко светило солнце. Без Германа сразу стало беспокойно. Он еще не уехал, парковался, я знала, что он вернется, но уже чувствовала тоску на душе от нашего скорого расставания.

Не представляю, как я буду без него. Мне было так беззаботно и спокойно в Греции, чувствовала себя там как дома, но на самом деле из дома я только что уехала. Потому что мой дом там, где он.

Зато теперь я знала, что вовсе ему не безразлична. Он тоже помнил меня и скучал все эти месяцы. И пусть ничего не говорит и не признается, я полностью уверена, что важна ему.

А может, я правда повзрослела и включила в себе ту самую женскую интуицию, которая никогда не обманывает?

Темный Аид со светлой душой. Я улыбнулась этому забавному сравнению и, щурясь на солнце, обняла себя за плечи.

Все будет хорошо. Мы со всем справимся вместе.

Я не слышала шум, скорее, почувствовала его. Повернула голову и увидела мчащуюся по дороге иномарку. На всякий случай сделала пару шагов с тротуара на газон, но машина вдруг резко вильнула в мою сторону, как будто я была для нее магнитом. Я не успела даже ничего сообразить, как почувствовала сильный удар в бок. Перед глазами все замелькало, я рухнула на землю. Запах гари, горячего пластика и жесткой травы. В голове стоял шум, я ничего не слышала вокруг, не чувствовала боли. Все кругом замерло.

А потом тишину разорвал резкий крик:

— Кора! Кора!

В голове как будто застучали сотни молотков, я поморщилась от боли. Попробовала сесть, оперевшись на правую руку, но тут же охнула, не удержавшись, упала на землю.

— Жива?! Посмотри на меня!

Все тот же голос врывался в голову, колотил меня изнутри. Я со стоном подтянула к боку левую руку, но сесть не успела. Меня приподняли с земли, на затылок опустилась широкая ладонь.

Мир, наконец, вернулся ко мне. Вместе с Германом. Но мне потребовалось время, чтобы его узнать.

— Кора! Посмотри на меня!

Он лихорадочно ощупывал меня, было больно, но от его рук в тело проникало тепло.

— В-все хорошо… — Я смотрела в его глаза. В них полыхал холодный огонь. Даже темнее стало или это солнце зашло за облака? — Я в порядке. Голова только кружится…

Рядом появилась чья-то тень.

— Скорую, может, вызвать? И полицию.

Я с трудом сфокусировала взгляд. Прохожий? Охранник из отеля? Да какая разница!

— Нет. — Я потянулась к Герману, и он, не позволив мне встать, поднял меня на руки.

— Ну как же… надо вызвать! Девушку же сбили! Понакупают себе прав!

— Мы сами, — отрезал Герман и намного мягче сказал уже мне: — Поехали.

Я кивнула и положила голову ему на плечо. Сильно болел бок, но я терпела. Только слезы катились из глаз. Я молилась, чтобы Герман их не заметил.

— Крови нет, — выдохнул он. — Эта тварь тебя задела специально!

Что было дальше, я помнила очень смутно — лишь то, что ехали мы не очень долго. Голова раскалывалась, меня клонило в сон и немного подташнивало. Герман держал меня за руку всю дорогу.

— Сотрясение мозга, перелом двух ребер и ушибы мягких тканей. Минимум две недели покоя и на обследование.

Я все еще жмурилась от белых стен больницы, куда мы приехали час назад. Мне светили в глаза, заставляли повторять движения, вокруг суетились люди, но я послушно старалась делать то, что они велят.

Через полуоткрытую дверь я слышала, как ругается Герман.

— Я сегодня не приеду, разбирайся без меня. Да, занят. Важнее вас всех, Сева!

Он еще что-то говорил, но один из врачей закрыл дверь. Впрочем, я и так поняла, что Герман поссорился из-за меня с братом. Внутри ничего не дрогнуло при имени Сева. Не вовремя вспыхнула мысль: какой же я была глупой, что собиралась за него замуж!

— Греция и вообще любые перелеты отменяются, и, похоже, надолго, — сказал Герман уже в машине, после того как нас отпустили из больницы. — Останешься здесь, пока не придешь в себя.

Он вдруг изо всей силы ударил кулаком по рулю, отчего по машине пошла сильная вибрация. Я недоуменно посмотрела на него. Нам же сказали, что ничего серьезного — переломы легкие, ребра скоро срастутся, сотрясение… с ним теперь придется жить, но никаких угроз нет.

— Я найду его. Сегодня же, — тихо пообещал Герман, и я прекрасно поняла, о ком это он.

Человека за рулем я не запомнила, единственное, что врезалось в память, — это большие черные солнцезащитные очки, закрывающие пол-лица. Мужчина, возможно, молодой.

— Мне нужно написать бабушке, что я не прилечу. — Голова соображала туго, я чувствовала себя разбитой. Больше всего мне хотелось сейчас лечь.

— Потом. Хорошо? Ты кому-то говорила, что здесь? Ну кроме Саенко?

— Деметра, бабушка.

— Твоя подружка из магазина?

— Диана? Нет, она не знает. Больше никто. Папе и Геле я не звонила, как ты понимаешь.

Мы подъехали к дому, из которого выехали утром. Сердце радостно дрогнуло: здесь мне нравилось намного больше, чем в кресле самолета.

Герман подъехал к самому подъезду, у которого уже стояли два охранника. Они и помогли мне выйти из машины. Я не особо удивилась, обнаружив свой чемодан на первом этаже рядом с диванами. События этих двух суток начисто отбили у меня способность удивляться.

— Я приеду вечером, как только освобожусь. — Герман стоял за дверью ванной и ждал, пока я обтирала себя мокрым полотенцем. Мне до дрожи в руках хотелось стереть с себя этот запах зеленой травы, смешанной с гарью автомобиля.

— Со мной все будет хорошо. Главное, никакой полиции, ладно? Иначе папа точно узнает, что я здесь, и твои братья тоже.

Я вышла из ванной в его футболке. Открывать чемодан было лень, а вещи хозяина апартаментов были под рукой. Герман стоял там же, где я его оставила четверть часа назад. Стоял и ждал. Меня. Я шагнула ему навстречу и уткнулась носом в его грудь. Боже, как хорошо!

Пусть лучше так, чем сходить с ума, сидя в Греции. Кому нужна такая безопасность?! Точно не мне.

— Мне нужно отъехать, — тихо прошептал он, — но я обязательно к тебе вернусь.

— Тебе к Севе нужно? Я слышала обрывки разговора, прости.

— Нет, отдыхай и звони сразу же, если почувствуешь себя плохо.

В его голосе было столько нежности и заботы, что я еще сильнее обняла его.

— Я буду примерной, обещаю тебе.

Герман шумно усмехнулся. Похоже, он сдался. По крайней мере, на сегодня.

— Ложись в кровать, Кора. И я поеду.

— Куда? Ты так и не сказал.

— Поговорить с той мразью, что тебя сбила.

Я застыла на месте. Уже?

— Номер запомнил, дальше все понятно, — пояснил он. — Очередной мажорчик под кайфом на папиной тачке.

Герман говорил спокойно, даже буднично, но я знала этот тон. Он ничего хорошего никому не сулил.

— Обещай, что удержишься, когда найдешь парня. Может, он и правда не соображал, что делал?

— Может. — Его рука легла на мою спину. — Но это ему не поможет.

— Пожалуйста! Давай без разборок! Не нужно с ним ничего делать. Насилием не решишь ничего! Мы со всем справимся вместе. Только не отталкивай меня больше. И я никуда не уеду, даже когда поправлюсь.

Я подняла голову и погрузилась во тьму его глаз. Она меня давно уже не пугала.

— Мы договорились?

— Да.