Глава 12

Когда-то мы это уже проходили, вот только с того момента я уже сказала ему “да”, я простила, мы прожили пять лет как муж и жена, и у нас ни разу больше не было по принуждению. Откат обратно, и сломаны все обходные пути. Руслан сжал меня собой, хотя это уже даже не Руслан. Какой-то чужой мужчина, которого я совсем не знаю. Смотрю в его глаза. Пьяные, черные, лихие. Он ложится на меня, не давая и шанса шелохнуться, а после накрывает ладонями мои груди, и я не выдерживаю. — Не трогайте меня! Нет, не надо! Я замужем! Замужем за другим! — ору что есть мочи, а он за шею меня хватает и вколачивает в подушку, набрасывается на губы болезненным поцелуем-укусом. До боли, до крови. — Ну и где твой муж, птичка? — Не знаю не знаю, не знаю! Он как зверь изголодавшийся. Я чувствую его настырный язык, и по сердцу дерут кошки. Скучала ли я? Скучала очень. Бесстыдно, безудержно, но не так. Не здесь, не сейчас, не после того, что он с другой был. При мне. — Кольцо не носишь, ты одна. Моей будешь. — Пустите... я не хочу! — Не ори. Хуже будет. Не то сломаю. Кивает на автомат, стоящий у тумбочки, и я отворачиваюсь от него, глаза закрываю, а Сабир рычит, ни слова не произнося больше. Он штаны опускает и голодно трогает мои ноги, бедра, широко их разведя. При этом, на удивление, не делает больно. Едва касается, никакой грубости и близко нет. Слезы стекают по щекам, я с ужасом понимаю, что мокрая. Потому что он все равно пахнет собой, хоть и совершенно точно изменился. А может, это и не Руслан вовсе, я уже сама не понимаю. — Ай — шиплю, когда входит. Медленно наполняет меня, а после вижу, как глаза закрывает, сцепив зубы до скрипа. И мы делаем это. В ненависти тотальной, в непрощении, я даже не уверена, что он хоть что-то помнит обо мне. Сабир двигается ритмично, а я вспоминаю, что раньше было не так, совершенно уже по-другому. Я хотела, я просила, Руслан был голоден всегда. Жаль только, что детей не было, а теперь думаю: может, и к лучшему оно. Кто бы родился от такого монстра? Этот зверь не заслуживает детей. — Какая ты охуенная. Не дрожи. Красивая. Рычит и двигается, думала, ударит, но нет. И весь напряжен до предела. Осторожно касаюсь его плеч, а они просто каменные, словно в доспехах они, железом обшиты. Не стону, пытаюсь отвлечься, хотя под ним это сделать невозможно. Сцепляю зубы и просто терплю. Жжет, болит, не так я привыкла с ним, я больше боюсь его сейчас, чем возбуждаюсь. Как суку берет, девку общего пользования, но и отказать не могу, не то до Тимки еще доберется, дьявол. Дальше этот зверь мне в шею носом утыкается и замирает, чувствую, что кончил. В меня. И он не предохранялся, а с той Алиной надевал презерватив. Вышел, быстро надел обратно брюки и сел на край кровати. Дышит тяжело, ухватился за покрывало, на лбу испарина выступила, я не могу. Обида жжет до костей, сгорает. — Что ж вы не брезгуете мной? Без резинки, Сабир. — Такая, как ты, с кем попало спать не станет, — чеканит жестко, а после поднимается, и я замираю от увиденного. Его руки. — О боже Порезы там. Много их, десятки. Мелкие, большие. Ими усеяны обе руки. Этот зверь берет бутылку коньяка и делает несколько глотков, а после, даже не замечая, что я все еще здесь, берет нож, проводит лезвием по руке, оставляя еще одну отметину. Чисто на автомате, точно он уже так привык. — Что вы делаете? Он оборачивается, поднимает бровь. — Ты все еще здесь? Иди, я наигрался. Позову, когда понадобишься. — Вы все же что-то чувствуете. Иначе бы не делали это с собой. Он не реагирует, каменный, каменный просто. Идет в душ, включил воду, а я лихорадочно осматриваюсь по сторонам. С этой части помещения хорошо видны ворота. Там нечто вроде поста, я вижу, как меняются охранники. А за ними ворота и свобода, моя жизнь. Быстро натягиваю одежду обратно, Сабир выходит из душа, тут же пищит рация. — Что? — Приехали. Пакуйте. — Хорошо. Одевается быстро. Четко, как солдат. Без промедления, без лишней суеты, тогда как я так и стою рядом, не могу пошевелиться. — Что происходит? — Не твоего ума дела. — Кто-то приехал за девушками? Что вы сделаете?! Подхожу к нему, толкаю со всей силы в грудь, а ему просто ровно. Эмоций никаких, глаза запавшие, хоть и красивый. Не мой уже, не знаю чей, просто зверь голодный, дикий и чужой. — Любишь, когда жестко. Могу обеспечить. — Я не верю, что тебя больше нет, Руслан. Ты есть. Вот тут, глубоко, под слоями. Тыкаю ему пальцем в грудь, а он только усмехается. Черная борода пол-лица ему закрывает, но я по глазам вижу, что эта улыбка натянутая. Он не так всегда улыбался, не как зверь — оскалом, уж точно не так. — Любишь играть в психолога? Ну-ну. Сиди здесь, Алиса. Мы продолжим начатое, — басит и со всей дури толкает меня на кровать, выходит за дверь и закрывает меня на ключ. Опешиваю, на миг теряю равновесие, я даже не сразу понимаю, что Сабир назвал меня по имени. По моему полному имени, которое мог знать только Руслан.