Глава 5

– Держи… Сделай пару глотков, сразу станет теплее, – Нешвилл протянул мне глиняную бутылку с нарисованной на ней красками елочкой и луной. С сомнением понюхала содержимое. – А рюмок нет? – приподняла бровь, а затем усмехнулась. – Ну конечно же нет, зачем я спрашиваю… Сделала глоток, надеясь на то, что содержимое волшебной бутылочки не отравлено. Ром прожег горло так, что я закашлялась, а Нешвилл засмеялся и, отобрав у меня бутылку, тоже приложился к ней. – Это не самый лучший ром… Но, к сожалению, местный сторож не мог себе позволить лучшего. – Потому что кто-то не платил ему жалование? – съязвила я. – Потому что он все пропил. В библиотеке внизу тысячи пустых сосудов из-под вина, рома и спирта. Думаю, что именно поэтому из Брусничника пропало большинство картин и других вещей, – сказал, вздохнув, Нешвилл. Покачала головой и поняла, что нужно вопрос с отоплением замка брать в свои руки, потому что оборотень отчего-то не спешил заниматься розжигом старой мебели, а больше смотрел на меня. Да так, что становилось не по себе. Синий взгляд скользил по моему лицу, а у меня по спине бежали мурашки. Стараясь хоть как-то снять повисшее в воздухе напряжения, я подошла к камину и зашуршала ворохом бумаг, без зазрения совести раздирая какую-то книженцию. Отломала, наступив на них с силой, ножки у стула и положила в камин. – Зажигалки не найдется? Нешвилл будто бы очнулся ото сна, непонимающе посмотрев на меня. – А? – Занимаюсь обустройством семейного очага. А зажечь не чем… – терпеливо пояснила я. Кажется, оборотень только сейчас понял, что я делаю. Увидев, что в камине уже покоятся разломанные части мебели, он нахмурился. – Магренира, ты не должна этим заниматься… – тихо сказал он, подходя ближе. Мужчина присел рядом со мной у камина и предложил пойти посидеть в кресле ( еще не пострадавшем от моего варварства ) и отдохнуть. Я пожала плечами, но совету не последовала, оставшись здесь. Я думала, что Нешвилл сейчас достанет какое-нибудь огниво или кресало ( хе-хе), что могло бы послужить мне новым поводом для приколов над ним, но я ошиблась. Вместо этого замерла в восхищении. Потому что мужчина вдруг выдохнул какое-то короткое слово, и с его ладоней полился живой огонь. Ворох бумаг вспыхнул в камине. Мужчина обернулся, заметив недоломанный мной стул и, щелкнув пальцами, превратил его в груду щепок, которые подбросил в огонь. Затем поднялся, посмотрел на меня, на миг снова нахмурившись, и, подхватив одно из кресел, поставил поближе к огню. – Садись… От пола идет жуткий холод. Поступок был благородный, но вызвал во мне здоровый сарказм. – Заботишься о будущем потомстве? Боишься застудить свиноматку? Нешвилл вспыхнул, словно тот же огонь в камине. В глазах появилась ярость. – Никто, слышишь, никто не смеет оскорблять мою жену! Даже она сама! – Очнись, Шарик, – фыркнула я. – Я скорее заложница, чем твоя жена. И да. Спасибо за кресло, но грей свои булочки в нем сам! Я и постоять могу. Мгновение, и его руки оказались на моих плечах, с силой удерживая меня на месте. Нешвилл был выше меня почти на полголовы. – Я говорил тебе, что не нужно со мной спорить? – прошептал он. Я даже опомниться не успела, как мужчина подхватил меня на руки, а затем, опускаясь в кресло, усадил к себе на колени. Я попыталась было встать, но почувствовала, что что-то не дает мне этого сделать. Какая-то магия, будь она проклята! – Пусти! – процедила я. – Ты поступаешь не честно! – Я сказал, Магренира, что стоять на полу холодно. Ты не послушалась и начала огрызаться, словно маленький щенок. Что ж. Мне пришлось принять меры. От рук мужчины исходил странный жар. Я невольно поерзала у него на коленях, стараясь устроиться удобнее и проверяя, могу ли я двигаться. Мое тело не было парализованным, но отчего-то при мысли встать, пропадала всякая воля, и я ничего не могла сделать. Нешвилл шумно вздохнул. – Можешь уже успокоиться, колючий еж? – Перебьешься! Хотела было попробовать вцепиться зубами мужчине в плечо, но передумала. На руках у мужчины было тепло. Да и от камина исходил приятный сухой жар. Было уютно, хотя наша поза могла называться “в обнимку с врагом”, не иначе. И все же, я успокоилась. Более того, почувствовала, что начинаю засыпать и зевнула. – Поспи… Завтра будет довольно сложный день… – Если такой же как сегодня, я не переживу… – вздохнула я, прикрывая глаза. – Спокойной ночи, злобный Шарик. А что было дальше, я не помню. Потому что уснула. И проспала долго. Без сновидений и каких-либо беспокойств… Видимо, все самое сладкое оставили на утро. Потому что было оно просто кошмарным… Нежное солнышко ласкало теплыми лучами лицо. Где-то над ухом что-то жужжало и посвистывало, напоминая мне пылесос. Может, все произошедшие недавно события мне причудились? И сейчас я валяюсь где-нибудь в отеле после попойки с друзьями по съемочной площадке? В команде у “Рондо” мы все уже давно были закадычными друзьями, и нас если и нанимали обычно, то целым коллективом ( последний контракт не в счет ). Мы любили собираться шумными компаниями и отмечать успех. Ну, или забывать проигрыши. – Ммммм.... Дорогая… – чья-то рука поползла по моему плечу, стараясь пробраться к оголенной груди. Так. Стоп. Чеееего?! Я распахнула глаза и рывком села, скидывая с себя нежеланную конечность. Кстати, чья она?! – Ты кто?! – заорала я, глядя на незнакомого темноволосого мужчину в своей постели. Все бы хорошо, но ни на нем, ни на мне одежды не было и это наводило на определенные мысли. На очень ужасные мысли, если учесть, что я ничего, абсолютно ничегошеньки не помнила, после того, как заснула на руках у Нешвилла, которого в комнате, совершенно мне незнакомой, не наблюдалось. Мужчина, заметив мое беспокойство, кажется тоже проснулся. И тоже сел, нахмуриваясь. Я спешно прикрылась какой-то съеденной молью шкурой, которая здесь служила жалкой импровизацией одеяла. – А ты кто? – он похлопал глазами так невинно, что захотелось его треснуть. – Прекрррасно! – прорычала я. – Мы оба голые, я неизвестно где и ничего не помню, и никто из нас друг друга не узнает! – Ты не Лимерия… Не моя любовница… Та вчерашняя жрица любви была блондинкой… А ты брюнетка с остриженными волосами и седой прядью… Почти такой же, как и у.... – пробормотал мужчина, рассматривая меня и протягивая руку к моему лицу, по которой сразу же получил. – И такая же гордячка! – О ком речь? – сухо спросила я. – А ты не знаешь? Ты ведь так похожа на своего отца… – На отца? Вообще-то, вряд ли ты его мог знать. Я всю жизнь росла в детдоме. Мои настоящие алкаши-родители никогда не задумывались о том, что со мной происходит и не напоминали о себе.Да и я из другого мира, если хочешь знать, – отозвалась я. – Даже так! – хмыкнул мужчина. – И из другого мира попала сразу в постель к Бете Серой стаи, Вересу. И да, опережая твой следующий протест, я тебя знаю, как знал твоего отца. И, если хочешь знать, даже понимаю, почему ты оказалась здесь. – Хотя еще несколько минут назад не узнавал… Мужчина усмехнулся. – Прости, не признал. Но твоя внешность красноречиво говорит сама за себя. Ты – дочь Лоргана Ассури, Маргарита.