ГЛАВА XII. Плохая идея

Единственное, что радовало меня в этом непонятном и изменчивом мире, — повеселевшая Агнэ. Она была полностью довольна новой мастерицей, с нетерпением ждала уроков рукоделия и с энтузиазмом бросала себя в водоворот экспериментов. Из Мэсла получилась прекрасная наставница. Она охотно делилась своими знаниями и без страха соглашалась попробовать что-нибудь новое. С ее появлением пальцы царевны все меньше страдали от иголок, а краски занимали свое законное место на холсте, почти не оставляя следов на одежде.

И даже успеваемость по другим предметам выросла. У Мэсла получилось то, чего не удавалось никому до нее, — пробудить в Агнэ интерес к учебе. Пусть еще слабенький и часто затухающий.

Период безоговорочного счастья длился ровно неделю. На восьмой день мой покой потревожил отец Вастэ.

Ксэнара дома не было, а работницы… ни одна из них не осмелилась бы ослушаться предка. Потому его проводили в светлую комнату, служившую царю приемной, — в просторном помещении, кроме большого стола, кучи стульев и пары картин на стенах, не было больше ничего.

Мужчина сидел во главе стола и, когда я вошла, не стал вставать. Представляться он тоже посчитал лишним. И если бы Сэн как-то не упомянул его имя в разговоре, я бы так и не знала, что отца Вастэ зовут Атэн.

Дверь за собой я не закрыла, оставив ее полуприкрытой в надежде не пропустить возвращение Ксэнара. Что-то подсказывало, что разговор меня ждет веселый и я непременно захочу тут же поделиться им с царем. Я была не настолько гордой, чтобы проглотить обиду и не пожаловаться на обидчика тому, кто сильнее.

Ничего не знавший о моих мыслях предок без промедления взял слово, очень уверенно рассказывая мне… обо мне же.

О том, как для меня непривычен и сложен быт эва, я слушала с искренним интересом. Атэн рисовал образ некой трепетной, впечатлительной и нежной барышни, которая в силу своего кроткого характера ну никак не могла бы оттаскать его дочь за волосы.

Долго слушать пространные рассуждения было невыносимо.

— Приятно знать, что вы обо мне столь высокого мнения, — перебила его я, не чувствуя из-за этого за собой вины, — но не могли бы вы перейти к делу? Через двадцать минут у Агнэ заканчивается урок, к тому времени мне нужно вернуться.

Атэна немного перекосило, но он быстро взял себя в руки и даже смог мне улыбнуться. Смиренно и благожелательно.

— Конечно. Но разве участь простой няньки при избалованном ребенке — то, чего достойна принцесса?

— Вам есть что мне предложить? — заинтересовалась я. Было любопытно, чего, по его мнению, я заслуживаю.

Предок уверял, что заслуживаю я многого.

— У держателя Серебряного города три сына. Я не сомневаюсь, что любой из них почтет за честь стать мужем принцессы. Вы сможете вернуться к жизни, которая была привычна вам с самого рождения.

От такой явной лжи сводило зубы. Кому нужна принцесса без земель, наследства и реального титула?

— Через неделю купцы отправятся в обратный путь. Вы можете ехать с ними. Не сомневайтесь, вас встретят как настоящую царицу…

— Кто? — спросила я.

— Что?

— Кто меня встретит как царицу? Кто из трех принцев настолько безнадежен, что готов взять в жены беглую принцессу? Кому там, за горами, есть дело до земель, что у меня были, и титула, что у меня отняли? Между нами лежат Топи, если вы не забыли. — Я замолчала, и некоторое время в помещении царила зловещая тишина.

Улыбка сползла с лица Атэна.

— Если ты рассчитываешь занять место царицы рядом с Ксэнаром, то можешь забыть об этом, — посоветовал он мрачно. — Тебе никогда не стать его женой.

Задохнувшись от возмущения, я лихорадочно пыталась подобрать достойный ответ.

— Ну это совсем возмутительно, — раздалось от приоткрытой двери.

Я вздрогнула, Атэн подскочил, едва не опрокинув стул. Сэнар стоял на пороге и широко улыбнулся.

— Я вас тут подслушал немного, вы же не против?

Я была не против, предок от возмущения не смог ответить. Не таким уж он был отчаянным, чтобы сыпать ругательствами в адрес брата царя. А приличные слова в предложения, как назло, не собирались.

Угрюмая тишина Сэнара полностью устраивала. Он сам с удовольствием готов был ее заполнить.

— Я вынужден просить вас покинуть этот дом, — сказал Сэнар. — В противном случае мне придется рассказать Ксэнару, что вы пытались лишить Агнэ няни. Сомневаюсь, что его это обрадует…

Мне не верилось, что такая простая угроза сработает. Но она сработала.

Несмотря на всю свою важность, царя Атэн опасался. Даже боялся.

Предок ушел, почти сбежал, попрощавшись со мной зловещим:

— Не стоит питать напрасных надежд.

Когда предок ушел, Сэнар заметил:

— А ведь это неплохая идея.

— Что?

— Женить на тебе моего брата. — Он задумчиво смотрел на меня и выглядел тревожаще серьезным.

— Знаете, это совсем не смешно.

— А я не шучу. — Сэнар предвкушающе улыбнулся. — Ксэнару нужен наследник. Рано или поздно ему придется жениться второй раз. Так почему бы не на тебе?

— Предки будут против, — тактично заметила я, опустив главное: я так точно буду против.

— Их слово уже ничего не значит. Не в этом вопросе. Жена, которую они выбрали для царя, не смогла родить ему сына и умерла. Предки будут молчать.

— Послушайте…

— Нет, ты только представь, — перебил меня Сэнар, — ты станешь царицей. Вернешь утраченный статус. Станешь любимой женой…

— Да ваш брат же каменный! — перебила я эва. — Какой еще любимой женой?

Сэнар за брата обиделся.

— Да, выражать эмоции он не умеет, но это не делает его безнадежным. Думаю, он уже достаточно сильно к тебе привязался, нам не придется даже сильно стараться, тебе просто достаточно вести себя естественно.

— Послушайте…

Он не слушал.

— С тобой, конечно, будет сложнее, но мы тебя в Ксэнара все равно влюбим.

— Я не…

— Скажи мне, Рагда, насколько сильно тебе сейчас симпатичен мой брат?

— Я не хочу замуж! — рявкнула я.

Сэнара это ничуть не смутило. Понимающе улыбаясь, эва скатился до угроз:

— Это пока.

* * *

Может, я бы благополучно разрешила себе забыть обо всех случившихся неприятных разговорах, если бы на следующий день Мэсла не рассказала, как к ним на огонек тоже зашел вездесущий предок. Не Атэн, некий Шастэ.

— Советовал отказаться от занятий с царевной, — негромко жаловалась Мэсла на чужую наглость, пока Агнэ увлеченно смешивала в воде краски для скорой работы. Она сидела рядом со мной на низком диванчике и краем глаза следила за своей ученицей. — Говорил… да много чего говорил. Сначала подкупить пытался, обещал помочь с открытием мастерской. Я давно об этом мечтала.

Девушка вздохнула.

— Но честь обучать царевну не может сравниться ни с одной моей мечтой. Когда я отказалась, он начал угрожать.

— И что ты сделала? — спросила я, уже готовая бежать к Ксэнару и жаловаться на предков, которые его работников обижают.

— Я ничего. Ислэ его выгнал, — призналась Мэсла со странной улыбкой. В ней страх мешался с гордостью за смелость брата и удовольствием от того, как уважаемый предок, перескакивая через лужи, улепетывал от их крыльца. Встрепенувшись, она подалась вперед, накрыла мои руки своими и попросила, с надеждой заглядывая в глаза: — Это нагло с моей стороны, но я не могу не молить тебя спасти Ислэ еще раз.

— Чего? — опешила я. Почему-то сразу подумалось, что она меня сейчас попросит с мечом наперевес пойти на какую-нибудь болотную нечисть. Срубить еще парочку голов, это же совсем не сложно!

— То, что сделал мой брат… он очень неуважительно разговаривал с предком, грозил ему мечом и поднял руку. Шастэ имеет право потребовать наказания для Ислэ.

Я выдохнула с облегчением. Еще вчера, возможно, я бы и забеспокоилась, но после разговора с Атэном поняла одну простую вещь: вся эта сомнительная деятельность, попытки избавить дом Ксэнара от не подчиняемых роду девиц — это все ни в коем случае не должно дойти до царя. Иначе предок не сбежал бы так резво, стоило только Сэну вспомнить брата. А раз не должно дойти, значит, и жалобы не будет.

Мэсла поверила не сразу, но мне все же удалось убедить ее, что никаких непоправимых последствий вспышка Ислэ за собой повлечь не должна. Случай с Вастэ являлся наглядной демонстрацией того, что Ксэнар и род находились по разные стороны баррикады в этой затяжной войне за власть.

Усмиряя чужие тревоги, я так увлеклась, что напрочь забыла о собственных проблемах.

И совсем не ожидала, что столкнусь с самой главной своей бедой следующим же утром на пороге родной спальни. Когда я открыла дверь, Сэнар стоял с поднятой рукой и только собирался постучать.

— Э-э-э, доброе утро, — поздоровалась я и попыталась выйти в коридор, эва не позволил мне этого сделать.

Внимательно меня осмотрел, прищурился, будто пытаясь вспомнить, а не в этой ли рубашке и не в этих ли штанах я была вчера, и спросил, не скрывая своего осуждения:

— Ты на завтрак в этом собираешься спуститься?

Я кивнула.

— Плохой ответ. — Сэн потеснил меня и ступил в комнату. — Где у тебя тут платья?

— Зачем вам мои платья?

— Во мне проснулся интерес к женской одежде, — заявил он нагло. — У тебя куклы были? Любила в них играть? Наряжать, прихорашивать?

— Ну… — сказать о том, что кукол я обычно теряла, не успевая толком с ними поиграть, я не смогла. Сэн, не дожидаясь ответа, зловеще выдал:

— Будешь моей куколкой.

— Я не хочу!

— Передумаешь, — заявил он непреклонно. — Так что, где платья?

— Я буду жаловаться, — беспомощно пригрозила я, но до платьев своих его допустила.

— Неужели Ксэнару? — ехидно спросил он. И я обиделась.

— Ллэт.

Сэнар покосился на меня, прикинул уровень моей дури, вздохнул:

— Что ж, я готов страдать во имя счастья брата.

И углубился в изучение моих нарядов.

Спустя несколько минут и кучу разбросанной одежды он беспомощно посмотрел на меня, комкая в руках тонкую ткань блузы.

— Я только сейчас понял, что не представляю, какие женщины ему нравятся. Как они должны выглядеть? Как должны себя вести? Рагда, что делать?

— Отказаться от этой глупой затеи и жить дальше? — наудачу предположила я.

— Тебе совсем не нравится Ксэнар?

— Вот уж мои чувства тут точно играют последнюю роль. Ваш брат…

— Достаточно сильно к тебе привязался, — перебил меня Сэнар. — Не составит особого труда сделать так, чтобы он тебя полюбил. Поверь, я хорошо его знаю.

— Знаете? — я фыркнула. — Не уверена. По нему и не скажешь, что он к кому-то привязался.

Сэнара мои слова развеселили.

— А ты не заметила, да?

— Что?

— Как сестра простого стражника стала наставницей самой царевны. И все лишь потому, что ты посчитала это хорошей идеей. — Он отбросил в сторону измятую блузу и разрешил: — А знаешь, сегодня можешь идти так, а вечером расспросим Ксэнара…

— Я в этом участвовать не буду!

Сэнар посерьезнел.

— Так что же, тебе действительно неприятен мой брат?

Если бы вопрос был задан в его привычной шутливой манере, я бы ни за что не ответила. Но сейчас Сэнар выглядел как эва, для которого очень важно знать правду, и я призналась:

— Ксэнар мне нравится. Я ему за многое благодарна, но… В первый раз, когда меня хотели назвать женой, сделать это хотел человек, убивший моих родителей. Второй раз стать женой я должна была на дне реки, с проклятой нитью бус на шее. Так уж вышло, что замужество у меня накрепко связано со смертью, а я жить хочу.

— Значит, тебе нужен тот, кто сможет уберечь твою жизнь, — сделал совершенно нелогичный вывод Сэнар.

— Вы меня вообще слышали?!

— Слышал. А теперь ты услышь меня. Нам нужна царица, Ксэнару нужна жена, которой он сможет доверять, Агнэ нужна мать… а мне нужна надежная стена, за которой я смогу прятаться от гнева брата. И знаешь что? — Он взял меня за плечи и легко встряхнул. — Это все ты.

— Вы на голову выше меня, какая еще стена?

— Я буду пригибаться, — пообещал он. И предложил довольно привлекательную сделку: — Давай договоримся, я дам тебе три дня, за которые ты должна разобраться в себе и понять, сможешь ли полюбить моего брата. Если ответ будет отрицательным, я оставлю тебя в покое, но прошу, отнесись к моей просьбе серьезно. Хорошо?

— Хорошо, — согласилась я, про себя ругая Атэна за то, что тот вложил эту мысль в голову Сэнара. Как же хорошо все было до того, как этот неугомонный эва решил, что я неплохая партия для царя… — Но у меня вопрос.

— М-м-м?

— Если мой ответ окажется положительным…

Сэнар заулыбался, сбивая этим меня с мысли. Пришлось начать все сначала.

— Если я соглашусь, неужели подобный союз допустят? Вы говорили, что Ксэнару нужен наследник, но разве может полукровка стать царем?

— Официального запрета нет. И нам давно пора что-то менять.

— В смысле?

— Полукровки не так подвержены нашим слабостям. Начало правления вашего сына станет началом конца власти рода. Подумай об этом.

К просьбе Сэнара я отнеслась ответственно, потому за завтраком выглядела очень задумчивой и озадаченной… достаточно озадаченной, чтобы это заметил даже Ксэнар.

— Что-то случилось? — спросил он, пока его дочь толкала меня ногой под столом и взглядом пыталась задать тот же самый вопрос.

Я пожала плечами и ответила так честно, как только могла:

— Ваш брат случился.

* * *

Несмотря даже на то, что я была решительно настроена ответить на все надежды Сэнара отказом, перестать в себе копаться у меня не получалось.

По какой-то непонятной причине для меня оказалось очень важным узнать, смогла бы я полюбить Ксэнара или эта затея заведомо обречена на провал.

Сама мысль, что такое могло бы случиться, казалась мне дикой, но по какой-то невероятной причине я не считала это невозможным. Я знала тихую любовь к брату, порой взрывающуюся раздражением, злостью или обидой. Знала болезненную любовь к родителям, всегда очень занятым чем угодно, но только не мной. Знала мимолетную влюбленность, головокружительно быстро закончившуюся разбитым сердцем… Но того, чего от меня хотел Сэнар, я не знала.

Это раздражало. Потому что, сколько бы я ни прислушивалась к себе, ответ найти не могла.

Одним вопросом Сэнар умудрился очень усложнить мою жизнь.

И даже пожаловаться мне было некому.

Жаловаться Сэнару на него же было странно, Агнэ бы вряд ли поняла, Ксэнар тоже едва ли оценил бы такую откровенность и точно меня бы не пожалел. Были еще Ллэт и Нэшар, но с ними особенно доверительных отношений у меня не сложилось.

Так и не придя к какому-то выводу, во время традиционного чаепития, очень позднего и очень тихого, вместо того чтобы слушать Сэнара, я сверлила сосредоточенным взглядом его брата.

Сэнара это веселило, Ксэнар старался не замечать моего пристального внимания, но в конце концов он не выдержал. В упор посмотрел на меня и, перебив Сэнара на полуслове, спросил:

— Что с тобой происходит?

— М-м-м? — Я задумалась и не сразу сообразила, что это не я на него таращусь, а мы теперь в гляделки играем. Поспешно отвела глаза и завозилась в кресле. Уточнила: — Что происходит?

— Ты странно себя ведешь, — пояснил он. — Тебя что-то беспокоит. Это из-за визита Атэна?

— А откуда вы… — Я бросила обвиняющий взгляд на Сэнара, но тот мотнул головой, отказываясь принимать на себя вину.

— Ты ведь не думаешь, что в моем доме от меня можно что-то утаить? — чуть заметно улыбнулся Ксэнар.

«Вам в вашем же доме жену ищут, а вы и не знаете», — хотелось сказать мне, но я благоразумно промолчала.

— Он тебе угрожал?

— Мне? — удивилась я. Предок несомненно хотел меня запугать, но не успел. — Не сказала бы. А вот ваш брат ему точно угрожал.

— Значит, тебя беспокоит не Атэн, — правильно все понял царь.

— Меня ничего не беспокоит. — Я беспомощно покосилась на Сэнара, но он равнодушно следил за моими мучениями, не думая даже меня спасать. — Я просто задумалась.

— О чем?

— О разном, — смутилась я. И тут же пошла в атаку, защищая случайно родившуюся тайну: — Вот вы же не рассказываете, о чем думаете.

— Никто не спрашивает.

— А если я спрошу?

— Я отвечу, что сейчас думаю о том, почему ты не хочешь отвечать на мой вопрос.

Сменить тему разговора не удалось…

— Разве это что-то изменит? Ну, если вы узнаете?

— Тогда я смогу тебе помочь.

— Давайте лучше я вам помогу, — предложила я, опасаясь даже представить лицо Ксэнара, признайся я ему, как меня озадачил его брат. — Вы сегодня выглядите как-то по-особенному изможденно.

Он усмехнулся.

— Ты умеешь говорить приятные вещи.

— Простите, но это правда, — с серьезным видом ответила я. — Так что случилось?

На ответ я не надеялась и очень удивилась, когда Ксэнар сказал:

— Род хочет провести ярмарку.

— Ярмарку? — не поняла я.

— Сезон торжищ подходит к концу, скоро купцы из Серебряного города начнут собираться домой. Каждый год, незадолго до их отбытия, мы проводим ярмарку. — Ксэнар нахмурился. — Предки считают, нельзя нарушать традиции из-за недавних нападений.

— А вы?

— Я считаю проведение праздника в такое неспокойное время небезопасным, но мою точку зрения мало кто разделяет.

— Но вы же царь. Разве вы не можете просто отменить ярмарку в этом году?

— Могу, — согласился он.

— Но?

— Но даже мой брат не до конца изжил веру в правоту рода, — ответил за царя Сэнар. Он прискорбно вздохнул. — Как жаль, что некому заверить его в правильности выбранного им решения.

Я на всякий случай решила сделать вид, что не поняла его намека.

— Так что, ярмарка все же состоится?

— Да.

Ответ меня почти не удивил, но первым, что я сказала Нэшару, когда мы с ним столкнулись на следующий день, было провокационное:

— А вы тоже считаете, что нападения нечисти можно проигнорировать и провести ярмарку? Думаете, это правильное решение?

Он не стал спрашивать, откуда мне все известно, но, как мне сразу показалось, от ответа ушел… хотя чуть позже, сидя с Агнэ на занятиях Иви, я запоздало осознала, что это и был ответ.

Просто я не хотела его принимать.

— Если род так говорит.