ГЛАВА IV. Утопленница

Болезнь держалась за меня три дня, и все это время мне было… сложно. Побыть в тишине, наедине с собой, я могла только ночью, во время приемов пищи или в уборной, куда меня исправно таскал Сэнар, с энтузиазмом исполнявший роль моего лекаря.

Остальное время рядом была Агнэ. По моей просьбе она принесла из библиотеки несколько книг, которые, на ее притязательный взгляд, могли бы мне понравиться, но читать их не давала.

Девочке не хватало общения, она бежала от одиночества, о котором я так мечтала…

И мне не оставалось ничего другого, кроме как защищать ее от тишины. Я же вроде как взрослая, я должна.

Агнэ была полна энергии, которую ее отец, ослепленный традициями, пытался сдержать. И чем дольше я с ней общалась, чем больше узнавала, тем отчетливее понимала, что в скором времени нас с царем ожидает серьезный разговор.

Вот только я наберусь сил и смелости… или просто сойду с ума, подкараулю Ксэнара в каком-нибудь тихом месте и с удовольствием выскажу ему все, что думаю о его способах воспитания. Потому что меня воспитывали совсем как Агнэ и ничего хорошего из этого не вышло…

Потом, конечно, придется собирать вещи, мириться с мыслью, что я провалила задание, данное мне магом, и привыкать к тому, что до скончания своих дней я буду жить среди незнакомых людей, на чужой земле по ту сторону гор. Не было во мне уверенности в том, что царь стерпит мою дерзость и не изгонит из своих владений.

Мысль эта пугала, но сияющий взгляд царевны, когда она говорила о нашей скорой вылазке к Утопленнице, не позволял отказаться от затеи.

Я хотела сделать для нее хоть что-то. Хотя бы попытаться открыть Ксэнару глаза на правду.

Иначе вина за то, что я обманываю маленькую доверчивую девочку, сожрет меня, в этом не приходилось сомневаться.

На третий день, ближе к вечеру, когда Агнэ, изнемогая от безделья, просто слонялась по моей комнате, я уже чувствовала себя почти здоровой и восхитительно бодрой и все же осмелилась проявить любопытство:

— Что-нибудь интересное за стенами этого дома сейчас происходит?

Она застыла на несколько мгновений у стола, задумчиво водя пальцем по теплому дереву. Кивнула.

И охотно, как, казалось, делала все на свете, поделилась последними новостями.

— На улицах ходили слухи, что ты не болеешь, а просто прячешься от всех. Вроде как ждешь, когда о тебе забудут. Но тебя никто не осуждает, — поспешно добавила царевна, заметив мое удивление. — Многие жалеют. Говорят, бедная девочка, потеряла все… ну и прочую глупость.

— Ходили слухи? — переспросила я. — Больше не ходят?

— Ну… Сэну надоело, и он потребовал справедливости. Вроде как если его обвиняют во лжи, то пусть скажут это ему в лицо. Никто, конечно, не стал этого делать, так ведь можно и на вызов нарваться.

— На вызов? — Я совсем ничего не понимала, и мое непонимание забавляло всезнающую Агнэ. — Погоди, а Сэнар тут вообще при чем?

— Как же? Он ведь тебя лечит, и он подтверждает слова о твоей болезни, а раз все думают, что это неправда, значит, дядя лжец.

— И если кто-нибудь осмелился бы сказать это ему прямо в лицо, Сэнар смог бы бросить тому эва вызов. — Я нахмурилась. — В смысле, вызов на дуэль?

— Не знаю, что такое дуэль, — мотнула головой Агнэ. — Охота.

— Так они должны кого-то поймать?

— Не они охотятся. На них.

Девочка улыбалась, глядя, как я беспомощно пытаюсь понять смысл ее слов. Ничего не понималось — я слишком мало знала об этом народе, чтобы их традиции были мне понятны.

В конце концов Агнэ сжалилась надо мной и заученными, явно не своими, словами проговорила:

— Разделившие спор уходят в болото на последнюю охоту. На три дня и три ночи они вверяют свою жизнь воле болотной руды, открываясь ей до дна. На четвертый день к воротам выходит только один. Тот, чья правда была подтверждена. Второй навсегда остается в болотах.

Я нервно сглотнула.

Подумать только, такие развитые на первый взгляд создания, а разногласия решают по примеру древних племен.

И где там справедливость? Где честный суд?

Кто сильнее и проворнее… в крайнем случае, хитрее, тот, выходит, и прав.

А жизнь уже не раз мне доказывала, что самый сильный — не всегда правый. В большинстве случаев все как раз наоборот.

— Не бледней так. — По наивности своей Агнэ решила, что я переживаю о Сэнаре. — Дядя же не лгал, так что, даже если бы ему пришлось уходить в болото, он бы вернулся. Но это уже и неважно. Болтать про тебя все равно перестали.

— Это успокаивает, — пробормотала я, кривя душой.

* * *

На следующий день у меня просто не осталось причин, чтобы и дальше зваться больной.

После завтрака, который мне еще принесли в комнату, Сэнар во всеуслышание объявил о моем чудесном выздоровленье.

Мол, стрессы, постоянное физическое и эмоциональное перенапряжение меня подкосили, но он виртуозно усмирил все мои недомогания и проблемы…

— А если бы ты позволила сделать массаж, я бы поставил тебя на ноги на два дня раньше, — самоуверенно заявил он, когда мы остались наедине.

Я сидела на своей постели, осторожно касалась пятками прохладного пола и задумчиво шевелила пальцами ног. Сэнар устроился на подоконнике распахнутого настежь окна, и легкий ветерок чуть заметно трепал его собранные в хвост волосы.

— И без массажа неплохо вышло, — рассеянно отозвалась я.

— И все же… — попытался возмутиться Сэнар.

Я его перебила:

— Не обижайтесь, но я морально не готова доверить вашим рукам свою спину и свои ноги.

— Не можешь доверить моим — доверила бы Ксэнару, — проворчал недооцененный лекарь. Поймал мой ошалелый взгляд и усмехнулся. — Что так смотришь? Брат умеет, его Ллэт обучала, чтобы он Нэн во время беременности разминал.

— Я и без массажа себя неплохо чувствую.

— Ты просто не знаешь, как бы чувствовала себя после массажа. Но это уже не важно… — отозвался он, спрыгнув с подоконника. — Собирайся, через два часа выдвигаемся.

— Куда это? — опешила я. С самого пробуждения я точно знала, что никаких дел на сегодня у меня не запланировано.

— К Утопленнице. Агнэ очень хочет на пикник, а у меня кончились отговорки.

— Но… прямо сейчас?

— Почему нет? — удивился он. — Прогулка пойдет тебе на пользу. Подбери удобную одежду, об остальном позабочусь я.

Сэнар ушел, а я еще некоторое время просидела на постели, беспомощно глядя на дверь.

Потом попыталась взять себя в руки.

— Ладно, пикник это же совсем не страшно… наверное.

Те пикники, на которых довелось побывать мне, были мучительно скучными и больше походили на отбывание повинности, чем на приятное времяпрепровождение.

Хотелось верить, что у эва все иначе.

С тяжелым вздохом я поднялась с постели, грустно разглядывая угол, заваленный свертками с неразобранной одеждой.

— Ну не в сорочке же мне идти, в самом деле, — пробормотала я, пытаясь решить с какой стороны лучше подойти к внушительной горке обновок, из-за моей внезапной болезни так и пролежавших в углу комнаты все эти дни, — домашние работницы, как их называла Агнэ, предлагали разобрать покупки за меня, но я отказалась. Хотела хоть что-то сделать сама.

Дома мне все интересное запрещалось, мама цепко следила за моим поведением, исключительно в благих целях пытаясь искоренить всю мою самостоятельность. Потому что благородным дамам, особенно принцессам, не подобает что-то делать самим. Все свои силы они должны бросать на то, чтобы держать спину прямо и не падать в обморок из-за слишком тугих корсетов и до смешного маленьких порций еды. Подозреваю, если бы я не знала дорогу на кухню, долго бы не протянула. Но я знала, мне повезло.

Мне вообще очень часто везло. Мама говорила, что я обласкана богиней, не уточняя, правда, которой из трех…

Двух часов мне не хватило. Сэнар заглянул как раз в тот момент, когда я рылась в одном из свертков, пытаясь подобрать подходящую рубаху, сочетавшуюся с уже выбранными штанами.

Сначала я бросилась перебирать платья, блузы и юбки… потратила на это почти час. Потом поняла, что мне теперь не обязательно наряжаться так, как это принято в Зорцесвете, немного поплакала из-за воспоминаний, которые никак не хотели подавляться, и принялась разбирать свертки с неподобающей одеждой: с простыми рубахами, туниками и штанами.

— Еще не готова? — ужаснулся Сэнар, увидев меня посреди разодранных свертков, разбросанной одежды, с безумным видом сравнивавшую две совершенно одинаковые на его взгляд рубахи.

— Почти, — отозвалась я. Протянула к нему руки с зажатой в них проблемой и спросила: — Какую?

Он не думал, даже толком не пригляделся к предложенным вариантам.

— Правую.

Я смело откинула выбранный им вариант в сторону.

— Спасибо.

— И что это было?

— Знаете присказку «Послушай женщину и сделай наоборот»?

Он кивнул.

— Так вот, в обратную сторону она тоже работает. Выйдите, пожалуйста, мне нужно переодеться.

Сэнар послушно, а главное молча, вышел и осторожно закрыл за собой дверь, я еще успела услышать нетерпеливый вопрос подоспевшей Агнэ: «Ну что там?», ответ — уже нет.

* * *

Я чувствовала себя странно и некомфортно в непривычной одежде. За время, что мы шли по улицам, мимо эва, старавшихся не подавать виду, но все равно с любопытством рассматривавших этакую диковинку — человеческую принцессу, я успела сто раз пожалеть, что не надела платье.

Сорок минут мучительной неловкости закончились у западных ворот, что выводили к лесу. В лес этот вела неширокая дорога, на которой с трудом смогли бы разминуться две лошади.

— А что там?

Сэнар проследил за моим взглядом. Пожал плечами:

— То же, что и здесь. Эти территории, — он кивнул на дорогу, — малопригодны для жизни, но несколько поселений в тех краях все равно образовалось. Говорят, оттуда пошел наш род, там эва и построили свои первые дома, но мне кажется это сомнительным. Земля ненадежная, по сей день в особенно дождливые времена случаются потопы. Хищники, опять же…

Пока я вдумчиво изучала дорогу, слушая Сэнара, Агнэ успела заскучать и самостоятельно отправиться к Утопленнице.

— Не отставайте, — звонко велела она и припустилась по совсем уж незаметной в траве тропинке.

— Куда?! — всполошился Сэнар. — Агнэ! Вернись немедленно! Я кому сказал!

Эва бросился догонять свою сумасбродную племянницу, и мне пришлось поспешить следом, чтобы не потерять их из виду и не потеряться самой.

Воздух звенел от жужжания насекомых, непуганые птицы в горячке охоты проносились совсем рядом, почти задевая упругим крылом плечо или щеку. Высокая трава волновалась под легкими порывами теплого ветра, шуршала и шевелилась, словно живая. Слева от нас, маня тенью, возвышался густой смешанный лес. Справа простиралось зеленое, живое и будто дышащее поле.

Сэнар крепко держал за руку недовольную Агнэ, которой готов был уступить ее самостоятельность на знакомых улицах поселения, но никак не в лесу. Шли они чуть впереди и выглядели премило. Немного отстав, едва сдерживая улыбку, я любовалась семейной идиллией: дядя ворчал, племянница сопела… Солнце припекало.

Хорошо.

Осознала я, что выбор одежды был верным, почти сразу, как мы нырнули в шуршащее зеленое море, где трава легко доставала мне до пояса, и окончательно в том утвердилась, когда мы выбрались в редкий пролесок, чтобы без промедлений нырнуть в густой кустарник.

Чудесное это чувство, когда просто идешь и не думаешь о том, что можешь порвать подол платья, зацепившись за ветку, или чулкам может прийти конец, или сама пострадаешь, запутавшись в подъюбниках…

Счастье мое длилось не больше получаса, потом я начала уставать и отставать. Первое время еще крепилась, уговаривая себя не раскисать, уговоры не помогали.

Агнэ несла большую корзину, будто созданную дли пикников, плечо Сэнара оттягивала дорожная сумка, раздувшаяся от богатства своего нутра, мне приходилось нести только себя саму, но как же сложно это оказалось.

В очередной раз обернувшись, чтобы удостовериться, что я не потерялась, Сэнар имел возможность лицезреть мое покрасневшее, перекошенное лицо, неподобающе закатанные рукава, оголяющие руки до локтей, и совсем уж непристойно расшнурованный ворот рубахи.

Я бы и сапожки сняла, и штаны с удовольствием до колен подкатала, благо наказать за подобное было некому, да только поселившийся во мне страх не позволял этого сделать. Слишком яркой была память о ночи моего побега и неведомой твари, живущей в разлившейся по лесу воде. Мало ли что у них тут еще водится…

Эва мой вид не шокировал, сам он выглядел не пристойнее, разве только не такой красный был и силы имел на издевательские улыбки.

— Держись, принцесса, совсем немного осталось.

— Мы в гору идем, — прохрипела я.

— Ты очень наблюдательна.

— Я больше не могу.

Агнэ с Сэнаром переглянулись, и последний постановил:

— Можешь.

Очень так уверенно он это сказал, что ослушаться просто не получилось.

Пришлось оправдывать веру в меня и ползти на самую вершину, туда, где небольшая поляна уходила в резкий обрыв…

— Смотри. — Скинув сумку в траву, Сэнар лениво разминал плечи, пока я пыталась выровнять дыхание и разогнать черные точки перед глазами, не веря, что мы на месте.

Увидела я то, что хотел показать мне эва, лишь спустя несколько минут, когда отдышалась, а сердце мое немного успокоилось, не стремясь больше вырваться из груди. И не смогла сдержать восхищенного вздоха.

Мы стояли на обрыве, под нами ревела и пенилась неистовая, порожистая река, а за ней глухой стеной восставал еловый лес, и тянулся он до самого горизонта.

— Красиво? — Не вопрос даже, утверждение, со снисходительной ноткой, позволяющей мне согласиться со словами Сэнара.

— Очень, — выдохнула я.

— А теперь посмотри туда. — Меня развернули налево, указывая на место, где бурный поток сливался с неспешным течением. Они не смешивались во что-то невообразимое, а мирно несли воды каждый в своем направлении. — Здесь две реки расходятся. Я знаю, люди любят думать, что топят своих дев во славу нашего царя в Черноводной, но в действительности все тела в наши земли приносит Утопленница. Черноводная предпочитает топить по-другому.

— Как же? — затаив дыхание, спросила я. Ждала какой-нибудь страшной истории, получила удивленный взгляд и простое:

— Разливается. Выходит из берегов.

— Здесь красиво, потому что мелководье и все видно, — со знанием дела сообщила Агнэ. Она стала рядом со мной, уперев руки в бока и деловито глядя вниз. — А если дальше смотреть, там глубоко, скорость течения так на глаз не определить. Ллэт говорит, потому и гибнет так много людей. Вы на Черноводной помешанные, про Утопленницу ничего не знаете, а она коварная.

— Но откуда… откуда-то же Утопленница начинается. Так почему мы о ней не знаем?

— Потому что ее исток находится в Черноводной. Где-то в топях в реке меняется течение, — признался Сэнар. — У Утопленницы есть конец, но нет начала.

— Это удивительно, — пробормотала я.

— Скажи! — Агнэ была довольна эффектом, что произвело на меня их маленькое чудо.

Мы не находились на вершине мира, я не видела отсюда границы топей или хотя бы поселения эва или пшеничные поля, по словам Сэнара, раскинувшиеся невдалеке от Поднебесных гор, там, где климат был куда суше, чем здесь, но вполне могла все это представить…

— Ладно, идея с пикником была не такой уж плохой, — призналась я на свою беду, помогая Агнэ расстилать плед.

Искренность моя была встречена довольной улыбкой, победным: «Я же говорила!» — и ужасающим обещанием:

— В следующий раз на болота пойдем. Жаб ловить.

— Как жаль, что я не смогу составить вам компанию, — быстро сориентировался Сэнар.

— Мы же еще не определились с датой, — заметила я, отчаянно не желая отправляться на болота без него.

Пускай Сэнар не вызывал особого доверия и часто вел себя несерьезно, но рядом с ним совершенно невообразимым образом было спокойно. Куда спокойнее, чем одной, что, наверное, и не удивительно: он эва, он местный, он эти леса и болота прекрасно знает. На него можно положиться, хоть и с осторожностью…

— С завтрашнего дня я буду очень занят.

— Это потому, что сегодня Ллэт возвращается? — простодушно поинтересовалась Агнэ. — Хочешь, я ее попрошу, и она тебя не очень сильно побьет?

— Я сам разберусь со своими проблемами, — сухо отозвался эва.

Больше к этой теме мы не возвращались, но озабоченное выражение так и не исчезло с лица Сэнара.

После этого пикник продлился недолго, грустно и закончился быстро. Но я успела съесть что-то странное и мне незнакомой, почти не беспокоясь что отравлюсь, еще немного полюбоваться Утопленницей, собирая последние силы на обратную дорогу и опасаясь, что их все же не хватит.

Напрасно переживала. Дорога вниз по склону оказалась куда легче, быстрее и веселее. Тропинка в прямом смысле несла меня вперед, равняя нас с Агнэ в скорости.

Сэнар плелся позади, мрачный и молчаливый. Он даже на племянницу свою не ругался, требуя идти рядом…

— А что же, Ллэт действительно ему что-нибудь сломает? — тихо спросила я царевну, когда мы отдалились от эва на достаточное для безопасного разговора расстояние.

— Вряд ли, но побьет точно.

Тропинка постепенно выровнялась и вывела нас к развилке, где две тропки — та, по которой шли мы, и вторая, интригующе уводящая вправо, — сходились в одну и тянулись к воротам поселения. Там-то, в низине, укрытая тенью кустов, недалеко от одинокой, но пушистой и вроде как довольной жизнью ели какая-то громкая лягушка привлекла внимание Агнэ своим протяжным кваканьем.

— Надо проверить, — решила она, бросив корзинку в траву. — Я сейчас!

— Куда?! — встрепенулась я, собираясь бежать следом. Остановил меня Сэнар.

— Пусть идет. Ей надо.

— Что надо?

— Убедиться, что это не прекрасный принц, нуждающийся в спасении.

— Еще один прекрасный принц? — ужаснулась я, вызвав понимающую улыбку у эва.

— Уже познакомилась с Бьено?

Я сразу поняла, о ком речь, едва ли в окрестностях обитает много сумасшедших жаб. И недоверчиво спросила:

— Его правда так зовут?

— Он утверждает, что да. — Сэнар стоял лицом ко мне, беспечно повернувшись спиной к развилке тропинок. — Поцеловала его?

— Не в моих правилах целовать лягушек, которых я вижу впервые в жизни.

— Агнэ поцеловала. Сколько потом слез было. Ксэнар несколько дней не мог ее убедить, что она действительно его дочь и настоящая царевна. А говорящая жаба — не заколдованный принц, просто несуразное чудо природы… Думаю, брат бы Бьено тогда просто убил, если бы нашел.

История была в высшей мере занимательной, но куда интереснее мне сейчас было не слушать о семейных сложностях Болотного царя, а узнать:

— Кто это там идет?

Я невежливо ткнула пальцем в сторону спешащей к нам немолодой женщины. Одета она была, как и Агнэ, в рубаху, жилет и штаны с кожаными нашивками. Дорожная сумка, переброшенная через плечо, била ее по бедру, но никак не могла отвлечь от растерянно обернувшегося Сэнара.

С выражением агрессивной решительности на худом скуластом лице женщина неслась прямо на эва. Тот содрогнулся, попятился, тесня меня в траву, уронил сумку и тихо пробормотал:

— До ворот осталось меньше мили, прямо по тропе. Вы не заблудитесь. Следи за Агнэ.

— Что? А вы?

— А мне пора нести свои кости подальше отсюда.

— Что?

— Даже не думай сбегать! — прогремел сильный голос незнакомки. — Прими свое наказание достойно, мальчишка!

— Дурак я, что ли? — вопросил Сэнар, ни к кому не обращаясь.

И побежал. Прочь с тропы, в сторону зарослей дикой яблони. Поднырнул под низкие ветви и скрылся из виду.

Не теряя времени, сменив быстрый шаг на бег, с места сорвалась и женщина. Пронеслась мимо меня, одарив мимолетным цепким взглядом, и нырнула в колючие объятия деревьев.

Несколько мгновений я смотрела на растревоженные ветви и думала, можно ли назвать это знакомством с Ллэт, или считается, только когда представляешься официально? Как принято у эва?

Покачав головой, я обернулась туда, где совсем недавно выискивала лягушку Агнэ, чтобы узнать ее мнение касательно здоровья Сэнара. Насколько оно ухудшится, если Ллэт его все же догонит. И сильно ли страшнее станет его будущее, если не догонит.

Девочки на месте не было.

— Агнэ! — позвала я.

Деревья безучастно шелестели листвой, глухие к моим воззваниям.

— Агнэ! — повторила я. — Агнэ, это не смешно. Выходи!

Царевна не откликалась.

Самое страшное, что только могло произойти, случилось — я потеряла ребенка.

В низину я спустилась в считаные секунды — просто поскользнулась на траве и скатилась вниз, оказавшись в каких-то колючих кустах. Ноги спасли штаны, гордость — отсутствие зрителей. С трудом высвободившись и поднявшись, я рассеянно отряхнулась, вглядываясь в мирную тень между деревьев.

— Агнэ?!

Гася несправедливую злость на Сэнара, бросившего меня здесь одну со страшной проблемой, я поспешила в единственно верном направлении — прямо в лес.

— Агнэ! — звала я, мечтая найти царевну, надрать ей уши и больше никогда никуда с ней не ходить.

Опасности я не почувствовала и странной тени, мелькнувшей на краю зрения, значения не придала. Я боялась не найти Агнэ, на другие страхи места не осталось.

Эта безмозглая беспечность стоила мне несколько зверски убитых нервов.

— Долго же мне пришлось тебя ждать, — раздался над ухом вкрадчивый знакомый голос. Шершавая ладонь зажала рот раньше, чем я успела взвизгнуть. — Тише, успокойся.

— М-м-м-м! — возмутилась я.

Мне нужно было, чтобы маг меня отпустил. И раз он все равно здесь, чтобы помог найти царевну, пока ее кто-нибудь не съел. И я выкручивалась из его рук, толкалась локтями, мстительно желая заехать ему под дых. Он специально меня напугал, а я специально сделаю ему больно — это честно.

Арис держал крепко, ощутимо сдавливая ребра, и на тычки мои внимания особого не обращал.

А это уже было совсем не честно.

— Рагда, я тебя сейчас отпущу, — пообещал он, быстро сообразив, что мне не хватит благоразумия успокоиться самой. — А ты пообещаешь вести себя разумно, да?

Мое короткое неопределенное мычание при должном уровне наивности или оптимизма можно было принять за согласие.

Арис меня отпустил.

Не медля, я отшатнулась, резко крутанулась на месте и с чувством пнула его в голень. Удар пришелся вскользь и оказался почти безболезненным. Маг лишь слегка поморщился.

— Я же просил вести себя разумно, — осуждающе покачал головой он.

Я резко вскинулась, подняв на Ариса взгляд, и на несколько мгновений потеряла дар речи, с ужасом глядя в худое лицо. Его вполне можно было бы назвать изможденным, можно было бы даже решить, что маг болен. Если бы не черные глаза, черные волосы и страшный знак на виске. Незаконченный круг с тремя пересекающими его линиями разной длины.

Чернокнижник.

Такие не болеют.

Зловещий образ довершал дорогой костюм из черной ткани: черная сорочка, черный жилет, черный камзол и узкие по новой моде брюки. И щегольские сапоги, тоже черные.

Первым моим порывом было броситься бежать куда глаза глядят, но воспоминание о том, что я по глупости умудрилась заключить сделку с этим магом, ударом под дых удержало на месте.

— Вы меня напугали! — огрызнулась я, нервным жестом одернула рубаху, собираясь возобновить поиски. Сбежать от него очень хотелось.

— Куда-то спешишь?

— Нужно найти Агнэ.

— Не нужно, — сказал маг.

Его уверенный тон меня насторожил.

— Вы что-то с ней сделали? — холодея, спросила я. Арис неопределенно улыбнулся. — Что вы с ней сделали?!

Я качнулась к нему, в стремлении схватить за отвороты камзола и немного потрясти, но отшатнулась, так и не коснувшись его. Маг рассмеялся.

— Тебе не о чем волноваться. Девочка в полной безопасности. Дай ей немного времени, позволь поймать желанную добычу. Обещаю, далеко ее это не заведет.

— Вы же что-то сделали, да?

Арис пожал плечами.

— Ей ничего не угрожает, так стоит ли переживать?

Стоит ли переживать, спросил меня чернокнижник… он издевается?

— К тому же нам с тобой нужно обсудить одну незначительную проблему, — продолжил маг, виртуозно не замечая мой подозрительный взгляд.

— И какую же?

— Мне нужна твоя кровь.

Не веря своим ушам, я переспросила:

— Что?

— Я не учел одну деталь, — неохотно пояснил он. — Без маяка ступить на заговоренную землю я не могу. Царь отнял у меня эту возможность. Но капля твоей крови приведет меня к тебе, где бы ты ни находилась, и ничто не будет мне преградой.

Я отступила. Выражение моего лица, подозреваю, было красноречивее любых слов и предлагало магу точный маршрут путешествия в невероятное и увлекательное место, о котором мне, как принцессе… пусть и бывшей, знать было не положено и куда Арису стоило бы идти.

И пусть ему там будут рады.

Маг нахмурился.

— Это в твоих же интересах.

— В моих интересах не вручать добровольно часть себя в руки чернокнижника, — мрачно ответила ему.

— Я не причиню тебе вреда.

— Конечно, не причините, потому что крови моей не получите.

— Из-за глупых предрассудков ты готова поставить под угрозу весь наш план?

— Ваш план, — нервно напомнила я. Даже если маг действительно не желал мне зла сейчас, никто не мог поручиться, что когда-нибудь потом его планы и желания не поменяются. А держать кровь «живой» такие, как он, способны долго.

— Послушай…

— Никакой крови вы от меня не получите, — упрямо сказала я. — Уж точно не добровольно.

Он глубоко вдохнул, задержал на несколько секунд дыхание, борясь с раздражением, и длинно выдохнул.

— Что же ты такая недоверчивая, — проворчал Арис.

— Уж какая есть.

— Хорошо! — выдохнул маг. — Я решу эту проблему. Через три дня в полдень жду тебя здесь же. Постарайся не опаздывать.

— Как я выберусь из поселения? — В этот раз, конечно, ворота мне открыли без вопросов, но со мной были Сэнар и Агнэ. А выпустят ли меня без них?

— Придумай что-нибудь, — с мстительным удовольствием проговорил Арис. Одно слово — чернокнижник. Небось, радуется сейчас, что озадаченным после нашей встречи не только он остался.

Маг отвернулся от меня и уже собирался уходить.

— Подождите!

— Что еще? — не оборачиваясь, ворчливо спросил он.

— Где Агнэ?

Маг неопределенно махнул рукой влево. И исчез, будто сквозь землю провалился. Сбежал, спасаясь от моих уточняющих вопросов.

Суеверно потерев мочку уха — отгоняя неудачи и возможное насланное злым глазом проклятие, я резво бросилась в указанном направлении.

И чуть не сбила с ног Агнэ, как раз показавшуюся из кустов, в которые я сама хотела нырнуть.

— Рагда, а ты что здесь?.. — Растрепанная, с красными полосами царапин на щеках — в погоне за жабой по сторонам она не смотрела, неслась напролом и наполучала от веток множество приветов. Оставалось только надеяться, что быстрая жаба Ариса была не ядовитой…

Плечо Агнэ украшали длинные нити паутины.

— Ты где была? — набросилась я на нее. Маг меня растревожил, а последствия пожинать приходилось царевне. — Почему я должна искать тебя по всему лесу?

Агнэ растерялась.

— Жаб не поддавался, я его ловила. А ты за меня волновалась? — Она робко улыбнулась. — Так а зачем? Не надо было, мы же совсем рядом с домом. В такой близости от жилища нечисть или хищника какого можно только зимой встретить. Сейчас тут совсем безопасно. У Сэна можешь спросить!

Безопасно, как же… не знает она, какого хищника я только что вот прямо здесь видела.

— Да и не сбегу я от тебя, правда. Пусть дядя в это и не верит еще, но меня сейчас в топи не тянет. — Она огляделась и озадаченно спросила: — А где Сэн?

Я кашлянула.

— Ну… сбежал.

— Как? — ахнула Агнэ.

— Быстро. Пока ты за жабой охотилась, мы с Ллэт встретились. — Я припомнила ее хмурое лицо. — Ох и зла же она была.

Агнэ фыркнула, выбирая из волос запутавшийся в прядях листок.

— Еще бы нет. Ллэт терпеть не может собрания, а из-за дяди ей его еще и проводить пришлось.

Глава V. Воспитание

Найти корзинку, в азарте погони брошенную где-то царевной, нам не удалось. Привести в приличный вид ни царевну, ни меня, окончательно растрепавшуюся за время бесплодных поисков, тоже не вышло.

В поселение мы возвращались с одной сумкой, забытой Сэнаром на краю тропинки, и следами весело проведенного времени на лице Агнэ. И по закону подлости, конечно же, столкнулись в воротах со встревоженным царем, уже побитым Сэном и тройкой до одури исполнительных воинов.

— Ой… — сказала я, встретившись с Ксэнаром взглядом.

— Ага, — безрадостно поддакнула Агнэ.

— Как это понимать? — зловеще вопросил ответственный родитель, лично бросившийся на поиски любимой дочери. Тревога его с похвальной скоростью переплавлялась в гнев.

В первое мгновение я даже обрадовалась, что этот мрачный эва не мой отец. Потом осознала, что все равно схлопочу за компанию, и загрустила.

— Мы вот с пикника возвращаемся, — отозвалась надеявшаяся на чудо Агнэ. Она просто себя со стороны не видела, иначе не улыбалась бы так. Красные полосы на ее лице сойти не успели, рождая много интересных вопросов.

Царь выбрал самый скучный.

— Вы подрались?

Мы с Агнэ переглянулись, и я поспешно призналась, желая избежать еще каких-нибудь неинтересных и странных предположений с его стороны:

— Неудачная охота.

— Удачная! — возмутилась царевна.

Мне оставалось лишь пожать плечом. Правым.

Левое онемело и обещало отвалиться — раньше я еще никогда не таскала таких тяжестей. А сумка Сэнара весила несколько килограммов… и как только он умудрялся носить ее с такой легкостью?

Поправив впившуюся в плечо шлейку, я зачем-то добавила:

— Никто не пострадал.

— Пока, — весомо отозвался из-за спины брата Сэнар, напрочь убивая хоть какое-то желание выполнять последовавшие за этим приказы царя.

Нет, первое я выполнила охотно: с облегчением передала свою тяжелую ношу, стоило Ксэнару только протянуть руку и сухо потребовать:

— Сумку.

Дальше все было уже не так радужно.

Получив требуемое, он резко развернулся, жестом отпустил толпившихся рядом эва, собранных для поисков сумасбродной царевны, и отдал сумку Сэнару, сильно толкнув ею брата в грудь.

Сэн поморщился, но промолчал. Сам-то он уже пострадать успел, самые жуткие мгновения своей жизни пережил, и ничего страшнее пары резких слов его теперь не ждало.

Ллэт Сэнара все же настигла, но выглядел он странно довольным. Вроде как радовался, что попал в руки наставницы, а не царя, узнавшего, что его беспечный брат оставил Агнэ в лесу больше получаса назад.

Путь до дома был долгим и изматывающим, полным тревог и опасений. Ксэнар шагал чуть впереди, ни разу не обернувшись даже, чтобы увериться, что мы идем следом. Да и куда бы мы могли деться? Шли.

Сэнар, чуть прихрамывая, пристроился рядом с Агнэ.

— Вы где были? — негромко спросил он.

— Корзинку искали, — так же тихо ответила я.

— И где корзинка? — тут же последовал закономерный вопрос.

Агнэ грустно вздохнула и опустила голову ниже.

— Не нашли, — сказала я. — А вам сильно досталось, да?

— Мне? — Сэнар осмотрел себя и невесело хмыкнул. — Если это ты так ненавязчиво пытаешься узнать, поймала ли меня Ллэт, то нет, не поймала… почти.

— Почти?

— Я с дерева упал, — неохотно признался он. — Пытался на другое перепрыгнуть, еще зачем-то специально повыше забрался, дурак… После того как Ллэт мне помогла из кустов выбраться, смысла меня бить уже не было. Я сам с этим неплохо справился.

Сэн помолчал немного и значимо, с едва заметными обвинительными нотками в голосе, добавил:

— И все же в поселение раньше вас вернулся.

Чем ближе мы подходили к дому, тем сильнее я нервничала. Мы же не просто так задержались, не только потому, что Агнэ за жабой гонялась. Я была уверена, что охота на жабу была виной Ариса. А значит, во всем виновата я. И… а что, если это откроется?

Всем станет известно, что я вожу знакомство с магом, заработавшим здесь какую-то дурную славу. И ведь даже не узнаешь, что именно он сделал. Арис не говорит, а у эва спрашивать — самоубийственная затея.

Я нервничала, а рядом, покусывая губу и беспомощно морща нос, переживала царевна. И тревога ее была куда сильнее моей.

— Агнэ, что-то не так?

— Скоро с торговыми обозами из Серебряного города прибудет мой учитель и снова начнет меня учить. — уныло сказала она. — И что-то мне кажется, оставшееся время до начала занятий я проведу под домашним арестом.

— Но за что?

— За то, что не соответствую.

— Чему не соответствуешь? — не успокаивалась я.

Агнэ сейчас меньше всего хотелось мне что-то объяснять, но она все равно ответила:

— Образу царевны.

Дальше мы шли уже в тишине. Царевна готовилась провести последние свободные дни в четырех стенах, отбывая наказание которого даже не заслужила, а я искала в себе силы для разговора с царем.

Пришло время ему пересмотреть взгляды на воспитание своей дочери. И если мой страшный секрет не был раскрыт, я готова была ему в этом помочь…

Когда мы в зловещей тишине поднялись на второй этаж и Ксэнар велел заходить в библиотеку мне, дочери подождать за дверью, а брату исчезнуть с глаз долой, меня уже потряхивало от напряжения.

Паранойя нежно обняла, обещая большие неприятности и уверяя меня, что совы Нэшара следили за нами даже днем и видели, как я разговариваю с магом. Здравомыслие пыталось достучаться до запуганного сознания и напомнить, что болотные совы работают только ночью, но не могло.

И когда вместо того, чтобы раскрыть мой подлый секрет, Ксэнар взялся меня отчитывать, сначала я растерялась.

— Я просил ограждать мою дочь от необдуманных поступков, а не потворствовать ей, — начал он сразу, как закрыл за нами дверь. Рукой указал на знакомый стол у окна, с аккуратно задвинутыми стульями. Стопка книг с его края исчезла.

— Мы не делали ничего дурного, Агнэ просто хотела поймать жабу, — пробормотала я, чувствуя, как Болотный царь идет прямо за мной и сверлит спину осуждающим взглядом.

— Поймать жабу, — устало повторил он. — Моя дочь царевна. Я смирился с тем, что этого не может понять она, но почему про это забыла ты?

— Я не забыла. — Ухватившись за высокую спинку, ощущая под пальцами прохладу гладкого дерева, я потащила тяжелый стул на себя.

Несмотря на злость и свой статус, Ксэнар помог мне справиться с этим монстром и отошел к окну.

— Мне казалось, приставить к Агнэ принцессу — хорошая идея. Я начал верить, что все налаживается, когда дочь предпочла добровольное заточение, найдя свое место рядом с больной… — он устало потер переносицу. — Теперь мне придется искать в топях вас обеих?

Ксэнар сам начал этот разговор, мне оставалось его лишь поддержать.

— Вовсе нет. Агнэ обещала не сбегать. — Я запнулась и осторожно спросила: — Вот вы знаете, зачем она вообще отправилась тогда в топи?

— В последний раз? — уточнил он, заставляя меня напрячься.

Сколько же раз она сбегала на поиски приключений?

— В последний.

— Желала увидеть, как живут люди. Несколько месяцев назад Утопленница принесла нам очередное тело. Лесоруба. Он выжил, пожелал остаться в Зыби, но при каждом случае не забывал отметить, что у людей все лучше. Агнэ по какой-то причине ему верила. — Ксэнар помрачнел. — Хотела, чтобы я разрешил ей увидеть, как вы живете.

Я представила, как встретили бы ее, такую непохожую на людей, и тихо охнула:

— Сумасшедшая.

— Мне нужно, чтобы Агнэ была в порядке. — Ксэнар устало опустил плечи. Тяжело ему было одному ребенка растить. К тому же дочь. Да еще и такую непосредственную.

— Понятное желание родителя, — согласилась я. — Но для того, чтобы она была в порядке, не обязательно ей все запрещать. Агнэ нужна свобода…

— Я лучше знаю, что нужно моей дочери, — одернул меня Ксэнар.

Это… злило. Потому что ничего он на самом деле не знал. Мне взрослые тоже часто говорили, что знают, как для меня лучше, да только от их решений мне никогда не хорошело.

— Правда? Вы были двенадцатилетней девочкой и можете понять ее чувства? — спросила я раздраженно, не думая о том, что мне за это будет. — А я была. Не очень давно, к слову. И могу вас заверить, что Агнэ умнее, сообразительнее и серьезнее многих двенадцатилетних девочек. Да, порой она совершает ошибки, но кто из нас всегда все делает правильно? Вот в вашей жизни разве не было ошибок?

— Была. Одна, — сухо отозвался царь. — Я совершил большую ошибку, решив, что ты сможешь усмирить мою дочь.

— Агнэ заслуживает доверия! — повысила голос я, но тут же опомнилась и успокоилась. — Послушайте, я понимаю, вы любите ее. Это сложно не заметить, если учесть, что вы лично отправились за ней в топи и сами бросились за дочерью сегодня в лес. Мой отец никогда бы не отвлекся от государственных дел из-за такой мелочи.

Ксэнар фыркнул, совсем не согласный с тем, что побег дочери — это мелочь, но перебивать не стал, позволив мне закончить.

— Но если вы дадите Агнэ немного свободы, это всем пойдет только на пользу. Вам не придется разыскивать ее по болотам, а она не будет задыхаться в клетке из ваших правил.

— Вы с Сэнаром сговорились? — проворчал он с недовольством.

— Я была принцессой. Меня воспитывали так же, как вы пытаетесь воспитать свою дочь. Не переставали напоминать о моем месте, о моем статусе и об обязанностях, что возложило на меня мое рождение. И знаете что? Если бы я была прилежной ученицей, то сейчас была бы уже мертва. Или готовилась к свадьбе с Пламенеющим, что еще хуже. Потому что настоящей леди, принцессе, царевне, нельзя быть сильной. Их этому не учат.

— Но ты жива, — сухо напомнил Ксэнар, не особо впечатленный моим признанием.

— Благодаря брату. — Горло сжалось, и последние слова удалось выговорить с трудом. Сиплым, жалким голосом. — Несмотря на запреты отца и недовольство матери, я училась многому. Радан помогал. Он спас мне жизнь.

Ксэнар помолчал, о чем-то раздумывая. Появилась слабая надежда, что он все же услышал меня и понял.

— Ты предлагаешь мне забыть о традициях?

Хотелось ругаться и кричать. Почему со взрослыми всегда так сложно?

— Я просто прошу дать Агнэ немного свободы. И для начала не ругать ее из-за сегодняшней неприятности. Это вышло совершенно случайно, и она совсем ни в чем не виновата.

Во всем был виноват маг и немножко я, но никак не царевна… вот только признаться в этом мне было нельзя.

Думал он недолго, но за это время я успела вся известись.

— Она не станет больше сбегать с занятий и будет слушаться учителя. — выдвинул условия Ксэнар.

— Поняла.

— И никаких подшучиваний над домашними работницами.

Я неуверенно кивнула.

— Это значит, вы согласны с моим предложением?

Ксэнар ничего мне не ответил, но Агнэ в библиотеку не позвал. Просто выпустил меня к взволнованной девочке и сам вышел следом.

Закрыл дверь, посмотрел на свою дочь, потом на меня и поступил правильно.

— Свободны, — сказал он, после секундной заминки, и просто ушел, оставив нас одних.

Агнэ растерянно проводила отца взглядом, убедилась, что ей не послышалось, и облегченно выдохнула.

— Поверить не могу… — потом спохватилась и с сочувствием посмотрела на меня. — Сильно ругал?

— Не сказала бы, — ответила я, не понимая, как это все так легко прошло. Ко мне еще ни разу в жизни никто не прислушивался, я и не думала, что так можно вообще. — Пойдем, тебе царапины нужно обработать.

Агнэ спохватилась, будто только вспомнила о них, потрогала щеку и жалобно сморщилась.

— Жжется.

— И хорошо, — вредно сказала я. — Больше не будешь по кустам лазать.

В ответ получила широкую улыбку и беспечное:

— Буду!

* * *

Ллэт мы нашли на втором этаже. На кухне. Она сидела за широким основательным столом и мелкими глотками пила чай. На большом блюде перед ней лежал нарезанный пирог. Тесто внутри пропиталось ягодным соком и порозовело.

Рядом с пирогом на круглой деревянной подставке стоял большой железный чайник.

Вкусно пахло чаем. Душистым, с кусочками сушеных ягод и листиками мяты. Эва умели вкусно есть, это я успела усвоить.

— Уже отпустил? — удивилась Ллэт, увидев нас на пороге.

— И даже не ругал, — с гордостью сказала Агнэ.

— Чудеса, — протянула женщина и сделала еще один маленький глоток. — Ну что встали? Проходите, садитесь. Голодные? Дэла мне зачем-то целый пирог притащила. Я столько не съем.

— Это она от счастья, — со знанием дела пояснила Агнэ, воспользовавшись приглашением и тут же пристроившись на широкой лавке за столом, прямо напротив Ллэт. — Столько дней тебя не было.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать ее примеру.

На кухне никого, кроме нас, не было. Ни поварихи, ни кухонных девок. Только лениво булькало на плите какое-то варево, постепенно наполняя воздух густым, пряным ароматом, свидетельствуя о том, что совсем недавно здесь кто-то все таки был.

Ллэт легко поднялась, порылась в одном из шкафчиков, умостившихся под широким окном, вытащила тарелки и две чашки, ничуть не похожие между собой.

Эва не пользовались сервизами, предпочитая скучной однотипности повторяющихся линий веселое разнообразие. Едва ли во всем поселении можно было отыскать хотя бы две чашки с одинаковым рисунком.

Чай разливала Агнэ, пирог по тарелкам раскладывала Ллэт. Я сидела, смущенно теребя подол рубахи, и не мешала.

— Так ты, значит, новая жертва, — сказала женщина, пододвигая одну из тарелок ко мне.

— Жертва? — напряглась я. Жертвой я уже была, не так чтобы давно, мне не понравилось. Не понравилось так сильно, что я все еще ощущала порой едва заметную тяжесть длинных обрядовых бус на шее.

— И ничего она не жертва, — обиделась девочка. — Она за мной присматривает, а я ее слушаюсь. И все у нас хорошо!

— Послушная, значит? — хмыкнула Ллэт. — А по лицу так и не скажешь.

— Вот, кстати, об этом. — Агнэ состроила несчастную мордашку, осторожно, пальчиком потрогала розовые полосы на щеке и трогательно попросила: — Помоги, пожалуйста, а? Жжется.

Ллэт забавно сморщила нос, будто раздумывая, а стоит ли выполнять просьбу… Улыбнулась и привстала со своего места, перегибаясь через стол. Агнэ охотно потянулась к ней и радостно зажмурилась, когда женщина легко подула ей в лицо.

На этом лечение было закончено. Довольная царевна рухнула на свое место, а Ллэт наконец обратила внимание на пирог. Отщипнула кусочек пальцами и с удовольствием его съела.

— И что? — не поняла я. — И все?

— Больше ничего и не надо, — улыбнулась Ллэт.

Больше и правда ничего не понадобилось, следы недавнего безрассудства исчезли с лица Агнэ раньше, чем она потянулась за вторым куском пирога.