ГЛАВА 22

В голову приходят мысли, которые и раньше мельком приходили. Но я не хочу об этом думать. В глазах женщины столько боли, что не могу сдержать себя и прижимаюсь к ней. Крепко обнимаю.

— Сначала я наорала. Не хотела... Не хотела я чужого ребенка. Ребенка моего мужа от чужой женщины, Алена. Каково это? Ты даже представить себе не можешь. Бедный малыш плакал всю ночь, а я... Просто не смогла это терпеть. Начала присматривать. Ухаживать за ним. Сама назвала Сережей. Полюбила его. Полюбила сына любовницы собственного мужа до такой степени, что не хотела отдавать...

Слегка отстраняясь, я заглядываю в глаза бывшей свекрови. Сглатываю стоявший поперек горла ком. Слов нет, чтобы хоть как-то утешить ее...

— У вас огромное сердце, — шепчу первое, что приходит в голову. — Я не смогла бы... Принять ребенка Ромы от какой-то дряни? — качаю головой. — Нет, я не такая сильная.

Она пожимает плечами. Как ребенок шмыгает носом, вытирает его ладонью. А потом издает тихий смешок. Нервный.

— А за все эти годы... Где же мать Сережи?

Марина Эдуардовна снова смеется. На этот раз громко так. Даже на спинку дивана откидывается. А потом резко замолкает. Боже, у нее просто нервы сдают.

— Успокойтесь, пожалуйста. Может... Оставим этот разговор? — тихо прошу. Боюсь за ее здоровье.

— Нет, — отрицательно мотает головой. — Я больше двадцати лет держу эту правду в себе. Мне безумно нужен был человек, с которым я могла бы поделиться...

— Рома тоже не знает?

— Нет. Никто. Я, Костя и мать Сережи. Теперь еще и ты, — натягивает на лицо улыбку, сжимая мою ладонь. — Она не появлялась все эти годы, Алена. Почти двадцать пять лет прошло. А в тот день... Когда мы попали в аварию... Будто Господь Бог сам дал мне знак. Мы ехали к брату. Косте поступил звонок, а мобильник... Я увидела мужское имя на экране, но почему-то рука автоматом потянулась, и я приняла вызов. Никогда так не делала, но в этот раз... Не знаю, что на меня нашло. А когда увидела ее лицо... Боже... Алена... У них все это время была связь... Я...

— Господи... Марина Эдуардовна. Пожалуйста, не надо. Вам же плохо. Я воды принесу. Минуточку...

— Нет, нет! — не дает мне встать. — Не нужно, дорогая. Со мной все хорошо. Просто... Когда о Косте думаю, меня наизнанку выворачивает. В один день... Я лежала в больнице. Они думали, что я сплю. Разговаривали. Я услышала, как брат ругается с мужем. Артур сказал Косте, что убьет его, если вдруг со мной что-либо случится. Я за брата боюсь, Алена. Он действительно из-за меня это сделает.

— Мне кажется, вам нужно поговорить с Ромой, — предлагаю я. Ловлю себя на мысли, что плачу вместе с женщиной, а в области груди невыносимо болит. — Война начнется, когда Сережа обо всем узнает.

— Он жизнь в ад превратит. Жизнь Кости и его любовницы. Я не хочу... Он и так неуравновешенный. Ради своей цели глотку кому угодно порвет. Точно в отца пошел. Но я не хочу, нет. Получил компанию, работает тихо. Никого не трогает. Пусть так остается. Такая мать ему не нужна, нет.

— Каждый день по тайне...

— Я знаю, дорогая. Знаю... Но Сереже я сейчас не готова рассказывать, какие твари его родители. Нет, — качает головой. — Алена, Рома не такой. Рома совсем другой. Ему плевать на деньги, компанию. Если он сегодня обанкротится, то завтра начнет все с нуля. Честным путем. Костя предложил ему... Сказал, все переведет на его имя, если он оставит тебя и вернется в Питер. Станет во главу компании.

Мои брови ползут вверх, а глаза сами собой распахиваются. Больше всего удивляет ход мужчины. Я ему ничего плохого не делала. Однако... Почему он так хочет, чтобы Рома оставил меня? С Аней связать их хочет, что ли?..

— Напрасно. Нужно было согласиться, — отворачиваюсь.

Тепло растекается по телу. Непонятные ощущения испытываю. Мне приятно, да. Рома... Но все равно я не в силах полностью тебе довериться.

— Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но выслушай свое сердце, Алена. Оно тебя не подведет, поверь. Я в день свадьбы очень хотела сбежать. Очень! Но побоялась опозориться. А зря... Всю жизнь себе испортила. Собственной персоной. Собственным выбором.

— Мне очень жаль. Вы заслуживаете всего самого наилучшего.

— Как и ты, — обнимает. — Но теперь у меня есть подруга. С кем я буду делиться переживаниями.

— Для меня это честь, — издаю тихий смешок. — Всегда рада вам, Марина Эдуардовна.

— Давай лучше тетя Марина. Ну, или даже мама, — она заправляет мои пряди за ухо.

Смотрит в упор. Мама... Для меня это слово такое непривычное...

— Тетя Марина... Может, все-таки чай? С печеньем!

— Не откажусь. Но сначала умоюсь, — поцеловав меня в щеку, поднимается, покидает гостиную.

Прикрываю глаза. Я не была готова услышать такую историю. Чувствую... Все только начинается. Когда Сережа узнает... А он обязательно узнает! Вот тогда его действительно нужно будет бояться.

Ночь длится вечность. Марина Эдуардовна рассказывает, как они поссорились с мужем. И как они попали в аварию. В конце концов, у меня получается ее успокоить. Она засыпает, я же не могу найти себе места. Смотрю на фотографию Ромы и... Понимаю, что хочу его рядом. Чтобы ухаживал, доказывал свою любовь. Но все не так просто, Громов. Я не подпущу тебя к себе близко, пока ты не убедишь меня в своей искренности. Пока ты не докажешь, что больше не совершишь ошибок. И не поступишь со мной так, как поступил несколько месяцев назад. Я не переживу, Рома. Не переживу...

Просыпаюсь от звука дверного звонка. Еле заставляю себя подняться. Босыми ногами направляюсь в коридор.

— Как она, мам? — слышу голос Ромы.

— Все хорошо. Спит.

— Уже не сплю, — отзываюсь. — Доброе утро.

— Доброе, — улыбается Громов, разглядывая меня с ног до макушки. — Чаем угостишь? А я вас этими... — поднимает бумажный пакет. Наверное, свежая выпечка. — Или мне уйти?

Уйти ли ему...

— Заходи... — кивнув, закатываю глаза.

* * *

— Вы не едете с нами? — спрашиваю у тети Марины, едва мы оказываемся во дворе.

Завтрак прошел весело. Я даже не поняла, как пролетело время. Общались так, будто мы настоящая семья. Будто вовсе нет той каменной стены между мной и Ромой. Я решила на какое-то время забыть о своих проблемах. Подбодрить бывшую свекровь получилось. Совсем чуть-чуть. Не знаю, как она столько лет называла Сережу сыном, зная, что его мать жива. Как воспитывала. Жаль, что мой бывший муж очень смахивает на своего отца. Эгоист настоящий. Думает только о себе и своей выгоде. Святая женщина мать Ромы. Я бы не пережила... Я бы не выдержала!

— Нет, Алена. Я такси вызвала, чтобы вы не задерживались. Иначе опоздаете. Не волнуйся, — подмигивает, нежно улыбаясь. — Все отлично будет.

Громов смотрит то на меня, то на мать. Хмурится. Бросает в мою сторону вопросительный взгляд. Не знаю, что он подозревает и почему так пялится на меня, но я пожимаю плечами. Мол, я не в курсе и ни черта не понимаю.

Ведь у нас не было таких близких отношений, однако сейчас ведем себя так, словно мы лучшие друзья.

— Приезжайте еще, — махнув рукой, сажусь в огромный черный автомобиль босса.

Мне после тех слов Зимина нужно было бы держаться от Ромы как можно дальше, но после общения с тетей Мариной я понимаю, что напрасно это делаю. Пусть думают что хотят. Рома тоже прав: через несколько месяцев, когда будет заметен мой живот, я не стану скрывать, кем является отец моего ребенка. Да и Громов сам сделает так, чтобы все знали...

— Мам, давай я подвезу. Ничего страшного не произойдет, если мы окажемся в компании на минут десять позже.

— Нет-нет. Вон такси приехало. Хорошего вам дня!

Качнув головой, он садится за руль.

— Что происходит? — босс выруливает на трассу. — Эта ночь пошла вам на пользу?

— Рома, скажи честно, — поворачиваю голову в его сторону. Он — в мою. — Ты специально ее ко мне отправил? Почему?

— Чтобы ты одна дома не оставалась.

— Но я уже давно одна живу. И ничего плохого за все это время со мной не произошло. Мы почти до самого утра общались с тетей Мариной, и она как-то между делом нечаянно так... — глубоко выдыхаю. — Сказала, что я должна быть осторожна. Что происходит? Я же имею право знать!

— Твой отец ищет тебя, — отвечает после короткой паузы. — И не потому, что соскучился, — в его голосе звучит злая усмешка. — А потому, что у него ребенок от третьей жены болен. Ален, ты же понимаешь, о чем я?

Наверное, я должна удивиться? Но ни капли не удивляюсь. Опять же вспоминаю наш вчерашний разговор с тетей Мариной. Если родная мать отдает своего ребенка чужой женщине и живет своей жизнью, то чего ждать от отца, который сразу отказался от малыша, узнав, что его жена беременна? Да-да! Именно так! Мой папаша не хотел меня никогда! Так что... Господи... Что за судьба...

— Он мне ничего не сделает.

— Конечно, не сделает. Я не позволю, — теплая ладонь сжимает мою кисть. — Но, пожалуйста, давай ты свою гордость и упертость отставишь в сторону, хорошо? После работы одна не выходи. Я сам тебя подвезу. Договорились?

— Нет, — качаю головой. — Хочу заглянуть в его глаза и задать несколько вопросов, Рома. Пусть выходит со мной на связь. Очень интересно, чем я отличаюсь от того самого больного ребенка, ради которого он мной пожертвовать готов, — голос предательски подрагивает.

Рома сжимает мою руку еще крепче, подносит к губам и оставляет короткий поцелуй.

— Ему будет плевать на твои вопросы, Мышка, — хрипло. — У него было все: семья, хорошая работа и деньги. Много денег. Сейчас его лишили всего. Он как бешеный пес. Везде ищет выход. Пожалуйста, будь послушной девочкой.

— Откуда ты...

— Ольга рассказала, — перебивает. — Она вчера следом за нами в Москву приехала. На иголках была. Взволнованная...

Громко хмыкаю, выдергиваю руку. Отворачиваюсь к окну. «Мать» моя за меня переживает? Где же ты была все те двадцать лет, когда я так ждала тебя, мама?

— Скажи Любе, чтобы принесла два кофе. Через час. А еще я буду ждать тебя. Есть важный разговор, — сказав, босс направляется в свой кабинет.

Киваю. Сажусь в кресло и устало потираю переносицу. Я не выспалась... И эти новости с самого утра... Про отца и мать... Окончательно выбили из колеи. Родители у меня «избранные». Бросили еще младенцем, а сейчас оба ищут. Каждый для своей цели.

— Доброе утро, зеленоглазка! — звонкий голос подруги заставляет вздрогнуть от неожиданности. Настолько увлеклась документами, что не заметила, когда она зашла внутрь.

— Доброе.

— Кхм, опять без настроения? — чмокает в щеку и садится прямо на стол. — Очнись, детка! У тебя все круто! Ребенок родится скоро! Матерью станешь! Главное, у малыша есть шикарный отец, который ради вас голову любому открутит! Так что давай, не грус... — замолкает на полуслове, потому что в дверь стучат.

— Можно? — заходит в помещение блондинка.

Любка поджимает губы, закатывает глаза. Даже не встает со стола. Наоборот. Ногу на ногу закидывает.

— Ну ты уже зашла, — недовольно ворчит подруга.

— Я хотела поговорить с Романом Константиновичем. Можешь сообщить ему?

— Нет, — отрезает Люба. Я даже рот открыть не успеваю. — Он — начальство. Нет у него времени болтать с сотрудниками. Конкретно говори, чего ты хочешь. Я ему передам.

Я немножко в шоке от грубости подруги. Что происходит? Она никогда себя так не вела.

— Сама разберусь, — вздергивает подбородок девушка, покидает помещение. Напоследок бросает на меня ненавидящий взгляд.

— Люб? — вопросительно смотрю на подругу, на что она пожимает плечами.

— Невеста Зимина, — кивает на дверь. — Умолять будет твоего парня, чтобы... — замолкает, кусает нижнюю губу.

— Чтобы что?!

— Чтобы на работу его вернул! Рома вчера круто разукрасил ему лицо, а потом уволил. Ух! Я прямо счастлива так! Давно надо было! — улыбается на все тридцать два. — В лифте камера есть, дорогая!

Она идет к своему столу, я же даже не знаю, что думать. Ловлю себя на мысли, что мне стало приятно от поступка Ромы. Значит, заступился. Защитил.

Сглатываю комок в горле. Нам ведь было так хорошо вместе... А сейчас, Рома, я не могу подпустить тебя близко к себе...

Люба берет некоторые документы и поднимается на верхний этаж. Ее телефон не умолкает. То кто-то звонит, то сообщение пишет.

— Боже... — стонет, забирая телефон. Что-то читает, и ее брови сами собой ползут вверх. — Алена, поднимайся! Уходим! Обед, а потом сюрприз...

— У меня нет желания, Люб.

— Приказ начальства, дорогая! Не обсуждается! Поднимайся. Поехали!