ГЛАВА 7

— Я не собираюсь его защищать, — достает из кармана пачку сигарет и зажигалку. — Пару слов скажу. Неужели я этого не достоин? Вроде бы ничего плохого тебе не сделал. Как были друзьями, так и остались. Или я ошибаюсь? — прищуренный взгляд исподлобья.

— Кир, чувствую себя неважно. Не настаивай. Может, в другой день...

— Домой подвезу, — перебивает. — Не будем нигде сидеть и болтать часами. Подвезу тебя и как раз скажу кое-что. Важно, Алена. Будешь ждать автобус? Замерзнешь.

— Хорошо, — сдаюсь. — Но мое мнение о нем не изменится.

Кирилл прячет сигареты обратно, открывает переднюю пассажирскую дверь, приглашает сесть. Парень смотрит своими зелеными глазами в мои так, будто мысли прочесть хочет. Иногда мне кажется, что этому человеку не нужно ничего рассказывать. Он по одному взгляду может понять, что у тебя на душе. И сейчас... Он понимает мою боль, понимает, как мне тяжело. Раньше, когда не было Ромы, Кирилл все мои секреты знал. И то, что я работала танцовщицей, и то, как поступили со мной родители. И прочее. Я редко с кем делилась личной жизнью, но именно Кирилла я считала своим, не ждала никогда подвоха с его стороны. И он поддерживал меня в любой момент, помогал, защищал.

Но в один день все изменилось. Моя жизнь перевернулась вверх дном, превратилась в кашу после появления Ромы. Сейчас у меня такое ощущение, будто все ушли от меня. Да и желания грузить кого-то своими проблемами нет. Знаю, девчонки хотят поддержать, но их вопросы напрягают. Каждый раз возвращаться в прошлое, что-то вспоминать, а потом рассказывать — это то же самое, что получить удар за ударом в самое больное место. Да, они рядом, но в тот же момент очень далеки...

— Чувствую себя пятидесятилетним мужиком, который устал от жизни, — проговаривает друг, нажимая на газ. Выруливает на трассу. — Лиза превратила меня в старика.

Он не поворачивает голову в мою сторону и даже не смотрит на меня. Его взгляд сконцентрирован на дороге, но я все равно чувствую усмешку. Не могу понять, шутит он или же серьезно говорит.

— У вас всегда были ссоры. Зато нет никаких условий. Ты Лизу никому не отдаешь и сам жениться на левой бабе не бежишь. Это главное.

— Он не женится, Алена. Тем более на твоей сестре. Он даже не знал, что вы родственники.

Я кусаю нижнюю губы до крови понимая, что сама начала разговор. Молодец, Алена. А теперь слушай внимательно каждое слово. Терпи. Даже если этого не хочется.

— Он меня своему брату отдал!

— На эмоциях был. Поступок хреновый, да. Накосячил жестко, а потом приехал в клуб. Чуть ли не ревел, как баба, от бессилия. Не мог найти тебя. Ты себя на его место поставь, Ален, — переводит взгляд на меня и снова возвращает на дорогу. — Тебе звонят и говорят, что бабушка, не дай бог, умирает. Ты разве не побежала бы за ней? Побежала бы, не задумываясь, даже на край света! Или, быть может, вспомнила бы, что кому-то обещание дала? Скорее первое, верно, Ален?

Где-то он прав, да. Возможно, так и было бы. Но все равно я не могу принять этот факт. У нас был договор. Я выполнила, он — нет.

— Ты обещал его не защищать!

— Я не защищаю. Говорю как есть. Он уехал. Ну, а если честно, то косяк мой. Ты меня винить должна. Я должен был тебя остановить, но поздно очухался. Откуда я мог знать, что вы на следующий же день распишетесь? Серега меня выбесил. Показал бумажку. Я чуть с ума не сошел. Даже не представляю, что чувствовал Рома, когда я ему сообщил эту «новость», — усмехается, поворачивая голову в мою сторону.

— Он сам отдал. Что должен был чувствовать? Обрадовался, наверное, что я слово сдержала. А вот он — нет.

— Ептить! — выругавшись сквозь зубы, Кирилл останавливает машину у нашего здания. — Любовь — она такая, Алена. Много испытаний, препятствий. Ты же сама видишь, понимаешь, что он без ума от тебя. Ты точно так же. Не усложняйте себе жизнь. Поговорите по-человечески и уберите всех лишних людей из своей жизни. Это разве так сложно? Обида со временем пройдет. Она ничего не значит, если у вас есть сильные чувства друг к другу.

— Кирилл, — потерев лицо рукой, перевожу взгляд на друга. Меня безумно клонит в сон. Я даже не представляю, как отсюда доберусь до родительского дома Сережи. Придется вызвать такси, а главная задача — не уснуть там. — Если бы у него были чувства, он никогда не заставил бы меня выходить замуж за другого. Ты же соображаешь, о чем я? Когда человек любит, блин, внутренности наизнанку выворачивает, если увидит любимого с другим. А тут он приходит, и бац — выходи за моего брата. Какая тут нахрен любовь? Ты о чем вообще?

— Мы же все люди, Алена. Можем совершать ошибки. И каждый имеет право на второй шанс. Разве нет?

— Нет! — отвечаю твердо. — Такие ошибки не прощаются, Кирилл! Ни в коем случае, — голос срывается. Я неосознанно повышаю тон. — Ты ничего не знаешь! Ничего, — качнув головой, тянусь ручке двери. Еще чуть-чуть — и я разревусь. — Пожалуйста, больше не надо открывать эту тему. Между нами все давно кончено. Спокойной ночи, — выходу наружу.

— Хорошенько подумай, Алена, — доносится в спину. — Жизнь жестокая штука. Сегодня любимый рядом, завтра его может не быть. Я надеюсь, ты сделаешь верный выбор.

Понятия не имею, о чем он. Быстрыми шагами поднимаюсь на верхний этаж ножками. Лифт маленький — меня тошнит в таких тесных местах. Стучу в дверь и с нетерпением жду, когда же бабуля откроет, встретит меня. Я по ней дико соскучилась.

Но каково мое удивление, когда дверь распахивается и я вижу перед собой не безумно любимую бабулю, а свою «мать», которая точно так же, как двадцать с лишним лет назад, снова отшвырнула меня в сторону? Предпочла сделать счастливой девушку, которую она растила. А не которую родила.

Если еще недавно, буквально несколько месяцев назад, я мечтала, чтобы мама вернулась, и обещала, что постараюсь ее простить, то сейчас я думаю совсем иначе. Но она здесь, прямо передо мной. В доме моей бабушки, своей же матери. Но ей здесь не место, ибо я начинаю ревновать бабулю к ней. У меня практически никого нет. И если женщина, ради здоровья которой я готова на все, сегодня отвергнет меня, станет обращаться как эта Ольга, то оставаться в этом городе нет никакого смысла. Нужно идти и собирать свое барахло, валить отсюда. Достаточно. Я устала гнаться. Найду нормальную работу и буду пахать для своего малыша. И, конечно, себя. Больше мне никто не нужен. Но прежде всего я обязана развестись с Сергеем, который вряд ли меня так быстро отпустит. У него изначально была цель. И как по мне, она еще не достигнута. Поэтому... Придется его убедить, но каким образом... только черт знает.

Глубоко выдохнув, заглядываю в глаза стоящей передо мной дамы. Не нахожу слов ей сказать или же просто не хочу вести с ней диалог.

— Бабушка дома? — бросаю сухо. — Я хочу ее увидеть.

— Дома. А меня ты увидеть не хочешь? — как ни в чем не бывало еще и улыбается, от чего я усмехаюсь уголками губ. Какой глупый вопрос.

— Честно? — в моем голосе чувствуется раздражение. — Нет.

Я захожу внутрь, разуваюсь. Снимаю с себя куртку. Осматриваюсь по сторонам. Тут ничего не изменилось. Гостиная все такая же, но несколько букетов цветов привлекают мое внимание.

— Здравствуй, Алена, — доносится голос бабушки из кухни. Она идет ко мне, раскрыв свои руки. — Наконец и ко мне добралась.

Бабушка, смеясь, обнимает меня, и я понимаю, что она шутит, хоть и говорила абсолютно серьезно. Прижимаюсь к ней всем телом, вдыхая любимый аромат. А еще от нее пахнет едой. Готовит бабуля замечательно, но почему-то сейчас от исходящего от нее запаха меня начинает тошнить. Я сглатываю и слегка отстраняюсь. Не хочу никому говорить о беременности. Тем более если бабушка знает об отношениях Ромы и Ани. И если она поддерживает эту связь, то ей знать не следует.

— Ты как себя чувствуешь? — целую в обе щеки, искренне улыбаясь. — Я соскучилась, бабуль.

— Так сама замуж побежала, — недовольно проговаривает. — Вот зачем? С Ромой почему рассталась? Парень он замечательный. Вон цветы мне послал, — кивает на букеты. — Один из них от Леры, остальные от него.

— Так надо было, бабуль, — стараюсь отмахнуться. — Да и у Ромы невеста есть. Жениться собираются. Из-за этого ведь их тебе послал? — веду подбородком в сторону, имея в виду букеты цветов. — Чтобы ты согласилась?

— Он парень красивый, — взяв меня за руку, бабуля тянет на кухню. — Неудивительно, что сразу нашел себе девушку. Кто же откажется от такого мужчины? Это ты у меня...

— Ба, ты о чем вообще? Я тебя не понимаю. — перебиваю. — Девушка, которая уговаривала меня не уезжать в Москву, дождаться Рому, сама сейчас замуж за него собирается. Я надеюсь, ты не будешь ее защищать?

— Все не так, как тебе кажется, Алена, — вдруг заговаривает «мать», останавливаясь у двери кухни. — Отец Ромы и мой муж — друзья. Как раз Костя предложил стать родственниками, папа Ани сомневался, но после согласия дочери он тоже не стал идти против.

— Меня это не интересует, — отвечаю, глядя на бабушку. Нет желания видеть женщину, которая называет себя моей матерью. — Меня вообще ничего, связанное с ними, не интересует.

Хотелось бы добавить, что я хочу спокойно жить наконец. Родить малыша и не стрессовать каждый проклятый день. Не думать ни о Роме, ни о его невесте, да и вообще о том, что связано с моим прошлым. Кроме бабушки, если она сама не вычеркнет меня, что уже сделала наполовину. Не знаю почему, но я чувствую, что она не такая, какой была раньше. Я приехала из Москвы вчера, а она даже не позвонила. Еще пару месяцев назад мне поступали звонки от бабули десятки раз в сутки. Видимо, ей есть о ком думать еще, кроме меня. Сколько бы она не злилась на свою дочь... Сколько бы не говорила, что не простит ее... Материнское сердце — оно такое... Теперь я не самый важный человек в ее жизни.

И почему-то мне обидно и легче на душе одновременно. Ольга позаботится о ней, когда меня не будет в этом городе. А меня не будет тут уж точно. Нужно развестись, окончательно избавиться от всего, что связывает меня с двумя братьями. Кроме малыша. О нем я позабочусь так, чтобы никто правду не узнал. Ребенок только мой.

— Верю, Алена, — бабушка гладит мое лицо, а потом дотрагивается до волос. — Ты мне скажи... С его братом счастлива?

Печальный взгляд бабушки устремлен на мое лицо. Понятия не имею, о чем она думает, но меня добивает то, что моя единственная родная душа поддерживает отношения Ромы и Ани. Она же ни слова против не сказала! Значит, все-таки ей плевать на то, что я сейчас чувствую. А ведь она прекрасно знала, как я его люблю!

Рома хороший парень, да, бабушка? Анна тебе не рассказала, как он со мной поступил? Нет, конечно. Наверное, тогда ты не была бы рада их отношениям... Хотя... Я уже во всем сомневаюсь. Во всех!

— Тебе действительно это интересно? — вопрос слетает с губ неосознанно. Я горько усмехаюсь. Меня не отпускает мысль, что я никому не нужная вещь. Или преувеличиваю? Драматизирую? — Я счастлива.

Я обязана это сказать, чтобы избавиться от лишних вопросов.

Разглядываю кухню. Возможно, я тут нахожусь в последний раз. Господи, пусть Сережа не станет тянуть и согласится на развод. Я сразу же попрошу помощи у Леры. У ее мужа, Рамиля, есть хорошие связи в Москве. Он может помочь мне временно устроиться куда-нибудь на работу. Они меня поймут! Без сомнений!

Бабушка встает и подходит к холодильнику. Что-то оттуда достает. От запаха еды снова тошнота подкатывает к горлу, и я закрываю рот ладонью. Подхожу к окну, открываю его, заполняю легкие чистым воздухом.

— Надеюсь, ты не врешь, Алена, — недовольный голос бабушки впивается в сознание.

Она уверена, что я вру. А я совсем забываю, зачем сюда пришла. В первую очередь — увидеть бабулю. Во вторую — узнать, кто оплатил операцию. Неужели Рома говорил правду? Он и тут меня предал? Действительно не оплатил операцию? Я надеюсь, сказал это, чтобы я с Сережей развелась.

— Не вру, бабуль, — закрываю окно. — Прости, что не была рядом во время второй операции. Все случилось спонтанно, пришлось улететь в Москву.

— Это уже неважно, — снова недовольный голос.

— Операция хорошо прошла. Ничего страшного в том, что тебя не было, нет. Главное, чтобы ты сейчас была рядом, — проговаривает моя «мать».

— А кто оплатил? Операцию? — взгляд в глаза бабушки.

— Олин муж, — отвечает она, на что я лишь киваю, сжимая руки в кулаки.

Это был последний удар. Последний шрам на моем сердце. Теперь меня ничто не остановит.