Эпилог

Керри

Как определить, твой ли это человек? Именно твой? Не по принадлежности, а по духу, по состоянию? Кто-то говорит, что своего человека чувствуешь сразу. Эта теория мне кажется странно. Как так? Как можно взглянуть на незнакомого человека и понять, что это он? Я не согласна.

Человек становится твоим, когда ты привыкаешь к нему. Когда уже не можешь представить свою жизнь без этого человека. Когда можешь узнать его запах их тысячи запахов. Когда привык к мягкости его кожи, к силе рук и объятий. Когда между вами стираются границы. И это не происходит сразу. Вы должны привыкнуть к друг другу. Почувствовать друг друга. И это не происходит сразу. Да, может сначала появиться страсть. Вспыхнуть и тут же погаснуть. Как спичка. А твой человек… Твой он навсегда. Чтобы ни произошло. Твой человек никогда не предаст. А если предал… То не твой это человек и вовсе. Твой человек будет готов ради тебя на все. На все… И жизнь за тебя отдаст. Твой человек будет мало говорить, но много делать.

Когда я поняла, что Абрам мой человек? Когда мы вышли из больницы, и он крепко взял меня за руку и повел в новую жизнь, которую мы вместе отстраивали.

Разумеется, о возвращении на Родину мужа речи и не шло. И не потому, что семья Абрама сейчас враг номер один. Аврам так точно… Да и муж давно хотел оставить пост командира. Сейчас выпала просто идеальная возможность. Абрам не жалел об утерянной должности. Да, эта работа приносила огромные деньги… Но это были кровавые деньки. Я до сих пор придерживалась этого мнения.

Возвращаться ко мне домой… Тоже не имело смысла. Да и дома там моего больше нет. Это место было домом, когда мама была жива. Сейчас это просто пустое здание, где навсегда осталась частичка моего сердца.

Мы не знали, где начать новую жизнь. Наши сомнения решил Тарас:

— Не дурите, — сказал друг Абрама, — оставайтесь пока у нас. Дом большой, Кристина против не будет.

Мы с Абрамом переглянулись, и муж пожал плечами и закинул руку мне на плечо.

— Почему бы нет? Выбора особого нет, — согласился Абрам. — Поживем. Спасибо за гостеприимство.

На том и порешили.

К счастью, Баграта не забрали в полицию. Ведь деньги многое решают. Он махнул нам на прощание и сказал:

— Рад, что с вами все в порядке, — он похлопал Абрама по плечу, — извини, если…

Абрам поднял ладонь вверх, и Баграт замолчал, нахмурив брови.

— Не нужно извинений. Брат давно искал свою пулю… И нашел. Либо ты, либо я. Если бы это сделал я, то было бы тяжелее, а так… Он брат мой, но являлся предателем. Он предал меня, свою кровь, он предавал свой народ, когда тянул бедных людей на войну: матери, жены, сестры и дочери оплакивали погибших солдат, которые уже никогда не вернутся домой. И ради чего? Ради куска гребанной земли. А для чего она ему? В могилу за собой не потащит. Не понятно… Не извиняйся. Не стоит он того.

Абрам говорил жестокие слова, но в глазах его я видела боль. Она плескалась в глубине его синего взгляда. И мне хотелось забрать эту боль. Но я так же прекрасно понимала, понимала его боль. Он потерял своего родного человека. И пусть тот сделал ему много гадостей. Но для Абрама кровь — это не вода. А вот для Аврама — да.

Я потеряла маму. Он потерял брата. А еще раньше — родителей. В целом мире больше никого не было. Мы остались одни друг у друга. Нам нужно держаться друг за друга.

Мы попрощались с Багратом и уселись в автомобиль Тараса.

— Долго ехать? — спросила я Абрама, который обратился к другу:

— Не подскажешь?

Тарас бросил взгляд на часы.

— Не долго. Часа два. Надо Кристине позвонить, — мужчина взял телефон и набрал номер жены. Я успела рассмотреть фото темноволосой девушки, которая счастливо улыбалась на фоне огромного дома. Красавица. И не потому что у нее были какие-то особенные черты лица… Нет, дело в ее глазах, которые блестели от счастья и в искренней широкой улыбке.

— Алло? Да, уже едем. Через два часа примерно, если дорога позволит. Адам выполнил мое задание? Отлично, может тогда немного поиграть в компьютер. Как там Алиса? Сильно ревет? — мужчина на несколько секунд замолчал, слушая, что говорит ему жена, а потом поморщился, словно его мучила нестерпимая зубная боль. — Может, врача? Хорошо, понял. А Алекса? Все в порядке. Отлично. Все, жди меня. Пока.

Тарас отложил телефон и сосредоточился на дороге.

— У вас есть дети? — спросила я. Прислонившись к Абраму, который принялся играться с моими волосами.

Тарас бросил на меня взгляд через зеркало заднего вида.

— Да, трое. Адаму уже семь лет. Смышленый мальчишка, но хулиган еще тот. Алексе пять лет. Она сама спокойная из моих детей. Дала нам с женой немного отдохнуть. А потом через три года родилась Алиса. Ей сейчас два года. Заболела малышка, высокая температура… Но сейчас вроде лучше.

— Ого, ты многодетный отец… Не ожидала.

Тарас усмехнулся.

— Да я сам такого не ожидал. Она, Кристина моя, мне на голову свалилась, словно снежный ком. А она у меня… Особенная. Я таких никогда не встречал. Хотя в начале пару раз хотел прибить, да в беде была девка. Пока помогал, не заметил, как завладела всей моей жизнью. А потом дети…

Тарас в общих чертах рассказал, что они пережили с Кристиной. Как он спас ее. И я его еще больше зауважала. И поняла, что Абрам выбирал друзей по себе: что Баграт, что Тарас оба смелые, самоотверженные, верные. Они примчались сразу же, как только узнали, что Абрам в беде. Таких друзей и нужно иметь. Я вспомнила про Паулину… Надо будет обязательно с ней связаться. Обязательно!

Два часа дороги пролетели незаметно. Абрам и Тарас обсуждали какие-то свои дела, а я даже немного успела подремать.

Привез нас Тарас в частный поселок, который был невероятной красоты. Остановились мы у большого трехэтажного дома. По двору носились ребятишки: Адам, очаровательный мальчишка, который почему-то был не похож ни на отца, ни на мать, бегал за своими сестрами, который задорно визжали. Кристина качалась на качелях и наблюдала за своими детьми. Ее волосы развевались на ветру. Как только она увидела подъехавшую машину, то что-то крикнула детям, которые тут же рванули к едва открывшимся воротам. Тарас нахмурился и погрозил пальцем, мол, не бросайтесь под машину. На что девчонки послали отцу воздушные поцелуи. И грозное сердце папки дрогнуло. Тарас улыбнулся и под нос себе пробурчал:

— Вот козявки… — вышел из машины и грозно прорычал, — А ну-ка! Кто бросается под колеса машины?! А?!

И зарычал, словно лев, а девчонки, малышки, повелись на его игру и рванули к матери, взвизгнув:

— Мамочка! Папа опять медведь!

Кристина встала с качелей и раскрыла объятья, громко прокричав:

— Бегите ко мне! Мама вас защитит!

Тарас рассмеялся и подхватил младшую дочку. Девочка засмеялась и обхватила папу за могучую шею.

Мы с Абрамом уже вышли из машины и молча наблюдали за семейной идиллией. А я вдруг ощутила зависть. Пусть и белую, но зависть. Я хотела также. Чтобы Абрам приезжал с работы, а мы с детьми его встречали. Также во дворе нашего дома. Только нам не нужно таких огромных замков. Нам бы маленький, уютный деревянный домик. И дворик, где будет детская площадка, садик и огород, где я буду выращивать овощи и фрукты для своей семьи. А еще хотелось бы беседку, где мы бы вечерами жарили мясо либо рыбу, будем пить чай, а Абрам будет рассказывать интересные истории. У нас будет много детей, с которыми будет играть Абрам. И мы будет любить друг друга. Очень сильно. И мы будем воспитывать детей так, чтобы они никогда не предавали друг друга. Чтобы уважали и ценили друг друга. Я не хотела повторения истории Аврама и Абрама.

— Люблю папу! — воскликнула Алиса, а Алекса обняла ноги отца, подняла моську к вверху и улыбнулась щербатой улыбкой. Тарас улыбнулся ей в ответ. Потом подозвал сына и потрепал его по волосам. Что-то спросил, а мальчишка серьезно кивнул, а потом пожал отцу руку.

И, наконец, дошла очередь до жены. Тарас отпустил Алису на пол и шагнул к жене. Кристина прильнула к нему всем телом, а я про себя подумала, как ей удалось сохранить такую стройность после трех родов. Тарас опустил ладонь на ее талию и нежно поцеловал.

— Не мешаем? — громко… через чур громко произнес Абрам, отвлекая парочку. Я толкнула локтем мужа в бок.

— Ну ты что… — прошипела на него я. Испортил такой момент! Такой момент! Ни себе, ни людям! — Не завидуй людям!

Абрам покосился на меня, а потом закатил глаза. Хотелось еще раз врезать ему от души. Да жалко!

— Все-все, идем! — Кристина отцепилась от мужа и приветливо нам улыбнулась. — Я — Кристина.

— Я — Керри. Очень приятно, — девушка пожала мне руку. — Проходите в дом. Нина Петровна уже давно приготовила ужин.

Этот день был замечательным. Мы вкусно поели, много болтали и смеялись. Я впервые за долгое время увидела Абрама расслабленного и улыбающегося.

Когда время перевалило за полночь, а дети уже как несколько часов отдыхали в своих кроватках, я тоже почувствовала, что тоже устала. Опустила голову на плечо мужа и зевнула. Абрам сжал мое бедро и поцеловал меня в висок:

— Устала?

Я кивнула.

— Угу, спать хочу.

Кристина потянулась ко мне.

— Устала? — она повторила вопрос моего мужа. Я опять кивнула.

— Я выделила вам просторную комнату, сейчас провожу вас.

Кристина провела нас на второй этаж.

— Вот ваша комната, — она подмигнула нас, — наслаждайтесь.

— Спокойной ночи.

Наконец, мы остались одни. Мы приняли вместе душ. Не было ни секса, ни поцелуя. Мы просто стояли под теплыми струями, обнимали друг друга. А он что-то шептал мне, но я совсем не слышала его. Я просто наслаждалась теплом его тела.

Потом он вытер меня. А я смотрела ему в глаза и понимала, что эта ночь точно спокойной не будет.

И так и было. Он нежно ласкал меня, брал так, как никогда. Брал не только нежно, но и жадно. И неудивительно. Потому что мы соскучились друг по дружке. Истосковались. По телу, по запаху, по вкусу и по теплу. Мне хотелось кричать так, чтобы все услышали. Но сдерживала себя, потому что знала, что мы не в своем доме.

Абрам обхватил мое тело своими сильными руками и яростно вбивался в мое тело.

— Еще… — прошептала я, цепляясь за его руки. Он перевернул меня на живот и хлопнул по ягодице.

— Еще? — хриплым голосом спросил Абрам, еще раз шлепнув меня по ягодице.

— Д-да… — сил говорить не было. Совсем. Я полностью погрузилась в ощущения. На его толчках внутри меня. На то, как сильно хватал он меня.

— Тогда проси, умоляй.

И я просила. И я умоляла. И даже в какой-то момент не сдержалась и очень-очень громко закричала, но Абрам прижал ладонь к моему рту.

И наслаждение было обоюдным.

Когда наша страсть утихла, я улеглась на грудь мужа и прикрыла глаза. А вот теперь можно и поспать. Но Абрам не спешил засыпать: он молчаливо перебирал мои влажные волосы. А потом произнес… Да так тихо-тихо. Я даже сначала подумала, что ослышалась. Или может это был сон? Но нет. Вскоре я поняла, что не было это предсонным бредом. Или что-то в таком роде. Он действительно произнес эти слова.

— Ты точно родишь мне ребенка…

* * *

Год спустя

Я аккуратно опустила сына в колыбель и поправила одеялко. Такой славный! Наш малыш! Маленькая копия папочки. Моя голубоглазая радость. И я могла бы до бесконечности продолжать список ласковых обращений. Мой маленький рыцарь. Наш Эльдари. Долгожданный.

— Люблю тебя, — прошептала я и погладила своего мальчишку по голове. — Сыночек…

Я услышала, как наш пес, Сторм, начал лаять на первом этаже. Значит, приехал Абрам. Как и обещал. В кой-то веки.

Последнее время у нас не ладилось. Моя беременность прошла идеально. Абрам был очень нежен и трепетен со мной. Ну-у-у… В силу своего характера. Но все так же был строг, контролировал мое питание, распорядок дня. Ходил со мной на каждый прием к врачу. Сдавал вместе со мной анализы.

Мы вместе прошли эти девять месяцев. И когда пришел срок рожать, Абрам пошел вместе со мной. И прошел этот путь от начала до конца. Массировал мне спину при схватках, держал за руку при родах. И эта поддержка была бесценна… Сомневаюсь, что без него я смогла бы пройти этот путь. Абрам же перерезал пуповину. И первым взял на руки нашего Эльдари. И дал ему имя, которым я тоже была довольна.

Но, а вот после родов…

Абрам стал все больше и больше проводить время на работе. И меня это напрягало. Я понимала, что после родов я располнела… Набрала килограмм десять так точно… Или может даже все пятнадцать. Да, разумеется, хорошо, что грудь стала пышнее, но обвисшая кожа живота, пополневшие руки и бедра… Это могло вызывать отвращение. Но ладно я… А как же наш сын? Как же Эльдари?!

Я решила, что сегодня стоит расставить все точки на «и». Я спустилась вниз и встретила мужа. Абрам разувался в коридоре и одновременно сбрасывал пальто.

— Чего не спишь? — спросил муж, обращаясь ко мне. Я чуть не расхохоталась. Чего не сплю?

— Тебя ждала.

Абрам кивнул и направился ко мне. Я думала обнимет, поцелует, а он просто прошел мимо и стал подниматься по лестнице.

— Эльд спит уже?

Я последовала за ним, чувствуя, как злые слезы застилали глаза. Было невыносимо больно сейчас видеть его равнодушие, которое он даже и не пытается скрывать свое отношение ко мне.

— Только уложила. Есть будешь?

Абрам кивнул.

— Я в душ, потом поем.

Даже не обернулся. А вдруг… Вдруг у него кто-то есть? Вдруг завел любовницу? Тогда я ничего не понимала… Зачем он так был бережен со мной во время беременности? Если сейчас он был так холоден ко мне?

Не выдержала и разревелась. Надо было идти и греть ужин для мужа, но не смогла. Поднялась в комнату к сыну. Села на кресло, стоящее возле его кроватки, и просунула руку и сжала, слабенько так, сжала его крохотные пальчики. А по лицу текли слезы. Не знаю, сколько так просидела. Я так погрузилась в свои страдания, что даже не заметила, как в комнату вошел муж. Вздрогнула, когда он опустил ладонь на мое подрагивающее плечо.

— Ты что здесь делаешь? — Абрам присел передо мной на корточки и перевел взгляд на сына, который во сне улыбнулся. Не удержались и улыбнулись оба. Все-таки я ему была благодарна за сынишку… Но что если… Но что если я ему была нужна только, как мать его ребенка? Или просто как инкубатор?

— Он такой замечательный… — прошептала я, всхлипнув.

Абрам повернулся ко мне. Нахмурился. Точно недоволен.

— Чего ревешь? — немного грубо спросил, а я не выдержала и разревелась пуще прежнего.

Абрам тяжело вздохнул, взял меня под локоть и аккуратненько вывел из детской комнаты. Привел меня на кухню и немного грубо усадил за стол. А сам сел напротив.

— Чего ревешь? — он требует ответ, а я сказать ни слова не могу. Душа рвется на части.

— Ты…т-ты меня не любишь! — выдавила я, — Тебе только сын нужен!

Несколько секунд Абрам смотрел на меня, словно на сумасшедшую.

— С чего такие выводы? — он взял меня за руку, — Я вроде повода не давал…

— Давал! — возмущенно воскликнула я и даже стукнула кулаком по столу.

Абрам приподнял брови, а потом расхохотался.

— Ты еще ножкой топни! — он щелкнул меня по носу. — Говори, что все-таки случилось. Говори, иначе заставлю.

Я все никак не могла совладать со своей истерикой. Тогда Абрам встал и налил мне стакан холодной воды.

— На, пей. И постарайся успокоиться.

Я выпила стакан с водой.

— Еще.

Он налил мне еще воды.

— На.

Я выпила.

— А теперь говори.

Я вздохнула и заговорила:

— Я стала тебе не нужна, ты специально задерживаешься на работе… Не обращаешь на меня внимание. Не целуешь, не обнимаешь… Словно я пустое место. Раньше так не было… Что изменилось? Я понимаю, что стала не такой привлекательной, как раньше…

Абрам вдруг стукнул кулаком по столу и тихо проговорил:

— Заткнись, — он поморщился, — лучше заткнись прямо сейчас. Пока чего лишнего не сказала. И давно в голове у тебя это дерьмо?

Я пожала плечами.

— Давно ли мои переживания стали дерьмом?

— Это пустые переживания. Понимаешь? Начнем по порядку. Во-первых, если я живу с тобой, значит, ты дорога мне. Во-вторых, если мне было на тебя плевать, я бы тебя вышвырнул. Не стал бы терпеть. И сын бы тебя не спас.

— Лишил бы меня сына?! — возмущенно прошипела я.

— Даже отвечать не буду.

— Ответь!

— Дальше, — Абрам сжал мои пальцы, — в-третьих, я не трогаю тебя, потому что жду, когда ты восстановишься после родов. Если тебе так хочется, буду зажимать тебя по углам. Есть еще вопросы?

Вроде то сказал, а вроде и не то.

— Зажимать по углам? Вот чего я достойна?

— Не то сказал, да? — Абрам виновато почесал затылок. — Прости, я тоже не железный. Устаю. Мы с Багратом бизнес с нуля начали. Я пашу как проклятый, чтобы у тебя и у сына было все. Хочешь, значит, нежности и внимания?

Я тяжело вздохнула. Все же не до конца он понял меня. Не до конца.

— Я хочу, чтобы ты этого хотел. Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне через силу…

Я не договорила, потому что Абрам силой притянул меня к себе. А потом… Потом страстный поцелуй похитил мое дыхание. Я цеплялась за него, отдавая ему всю себя.

— Люблю… Люблю… Люблю…- шептал Абрам, покрывая мое лицо хаотичными поцелуями. Прислонился лбом к моему лбу и тихо произнес, касаясь моих губ время от времени, — Никогда… И никому… Слышишь, никогда и никому таких слов не говорил. Что же ты творишь со мной? Разве не видишь, что с ума по тебе схожу. Какая ты… Какая ты стала. С каждым днем все лучше и лучше. Ты не знаешь, а я признаюсь… Ты спишь, а я сижу и смотрю на тебя. Налюбоваться не могу. Смотрю и холодею от страха. Вдруг ты захочешь уйти от меня? Вдруг разлюбишь? Ты не говоришь о любви, а я знаю, что любишь. Вижу по глазам твоим, по твоему дыханию, по сердцебиению. Но знай, — он запустил пятерню в мои распущенные волосы и больно сжал, — знай, что даже если захочешь, даже если умолять будешь… Я тебя не отпущу. Ни за что. Лучше сам убью, чем отдам кому-то. Моя ты. Жена моя. Мать моего сына. Любовница моя. Моя шлюха… Мне продолжать? Ты просто моя. Понятно? Так тебе яснее? — очередной грубый поцелуй.

— Отчетливо… — прошептала я, улыбаясь, — Люблю…

Люблю. Безумно.

* * *

Нам было невыносимо трудно. Оба молчуны. Обиды копились-копились, а потом нас обоих прорывало, и все налаживалось. Так и жили. Да, было трудно. Но мы любили друг друга. Мы уважали друг друга. И это было главное. Мы воспитывали нашего сына, который рос так быстро, так стремительно. Первый шаг, первое слово, первый зубик… Все это мы прошли вместе. И бессонные ночи с сынишкой прошли вместе, рука об руку.

Абрам все также редко говорил о любви. Но ту свою истерику я списала на постродовую депрессию. Материнство — это ежедневный труд. Без отдыха и выходных.

Но отцовство преобразило Абрама. Он стал чуточку мягче. Но был строгим с сыном. Так что добрым полицейским была я, а он был злым полицейским.

Когда Эльдари исполнилось два года, я вновь забеременела. И именно в эту беременность я очень часто вспоминала мать. Все эти годы мы искали ее. Я не теряла надежды. Сначала. А потом понимала, что все меньше и меньше оставалось надежды на благополучный исход. За четыре года мы так и ничего не нашли. Даже ее могилы. Про тело я уже молчу…

Надежда умирала.

Пока однажды не раздался звонок.

Трубку взял муж. Он побледнел. А потом перевел взгляд на меня. Я в это время сидела на полу и играла с сыном.

— Понял. Хорошо.

Абрам сбросил вызов и отложил мобильник.

— Что случилось? — спросила я, даже не подозревая, что сейчас будет просто взрыв.

Абрам провел ладонью по лицу.

— Нашли твою маму.

Сначала показалось, что я ослышалась.

— Что? — приподнялась я, придерживая небольшой животик.

— Твою маму нашли.

Я долго не могла задать самый главный вопрос. Но долго затягивать нельзя.

— Она… — сглотнула, — она жива?

Абрам кивнул.

— Жива.

Дальше начался «кошмар». Быстрые сборы. Эльдари мы оставили с Кристиной. Недаром, живут через дорогу.

Мы поехали с утра. Всю дорогу молчали. Каждый думал об одном и том же: как произойдет эта встреча. Ведь то место, где жила последние четыре года моя мама, не оставляет желать лучшего.

Мы остановились напротив здания.

— Готова? — спросил муж и сжал мою ладонь.

— Нет, не готова… Но нет смысла затягивать.

Нас уже ждали.

— Здравствуйте, пройдемте…

Она сидела возле окна и расчесывала свои волосы. Боже, это действительно она. Живая! Живая!

— Только осторожно, у нее может случиться истерика… А так она молчит с тех самых пор, как мы нашли ее. Она была сильно избита. Ее изнасиловали… Это показало исследование. А так она спокойная, но стоит про семью спросить… так сразу истерика начинается. Четыре года она уже у нас… И все четыре года молчит. Жалко ее. Никто не навещает. А вы кто?

Я перевела взгляд на медсестру.

— Дочь. Я смогу ее забрать?

— Пока рано судить. Идите к ней.

И я пошла. Хоть ноги и не держали. Но упорно шла. Села перед ней, но она меня не заметила. Тогда я прикоснулась к ее руке. Мама повернулась ко мне, и тогда я тихо прошептала:

— Здравствуй, мама, — на глаза навернулись слезы, — прости, что так долго.

Несколько секунд она смотрела на меня. А потом улыбнулась. Она узнала меня.

Жизнь может быть нам испытанием

(Автор: markowzew)