Глава 28

После завтрака Булат уезжает за своими вещами и возвращается через несколько часов с двумя чемоданами.

– Это что, все твои вещи? – удивляюсь я.

– Ага, я решил обновить гардероб и все еще в процессе пошива новых костюмов, так что пока это все, – улыбается он.

А я не могу скрыть ответную улыбку, потому что в этом весь Булат. Помню, как удивлялась его обширному гардеробу, когда мы только съехались. Этот мужчина основательно подходит к выбору одежды.

– Где ты сейчас работаешь? – спрашиваю я, направляясь за ним в спальню, которую он занял.

– Не где, а над чем. У меня нет обязательств, так что я сейчас разрабатываю один давний проект. Не уверен, что выстрелит, но это скорее ради проверки собственных способностей. Мне скучно, понимаешь? Денег хватит надолго, еще внукам останется, так что я решил реализовать все то, на что раньше мне не хватало времени. Ты же знаешь, как я люблю экспериментировать.

В этом мы тоже разные. Булат всегда над чем-то работает, хотя и отдыхать умеет, а я прирожденная домохозяйка. Для меня работа была средством добычи средств к существованию, а после расставания с ним отвлекающим маневром. Теперь я сижу дома с ребенком, мне скучновато, но я точно знаю, что не хочу больше возвращаться на офисную работу. На самом деле, я всегда мечтала быть хозяйкой маленького бизнеса, какого-нибудь бутика одежды или цветочного, которым будут управлять другие люди и где мне не придется пропадать целыми днями, но будет чем занять себя, однако это так и осталось в мечтах. Я даже с Булатом этим не делилась, потому что знала – одно мое слово и он тут же купит мне желаемое. Сейчас же я просто забочусь о своем львенке и пытаюсь восстановить душевное равновесие. Позволяю себе жить на средства Тагирова, от которых всячески открещивалась еще несколько месяцев назад, хотя это и продолжает меня напрягать.

Я неловко переминаюсь на пороге, когда он ставит свои чемоданы перед шкафом и начинает разгружать их сразу же. Пока Булат ездил за вещами, я переоделась в леггинсы и большую футболку, приготовила макароны по-флотски на обед и уложила спать малыша.

– Я буду у себя, – вздыхаю, наконец, не зная стоит ли мне оставаться и наблюдать, как он вешает свою одежду, не выглядит ли это так, словно я таскаюсь за ним, как потерянный щенок, которым я себя сейчас и ощущаю.

– Окей, – немного разочарованно говорит Булат, оглядываясь на меня. – Я голоден, вообще-то. Давай что-нибудь закажем, что ты хочешь?

– Я уже приготовила на обед макароны, так что, если хочешь что-то другое…

– Нет, я давно не ел то, что ты приготовила, – улыбается Тагиров. – Ты поешь со мной?

– Хорошо, только закончи сначала здесь. Жду тебя на кухне, – выпаливаю я, прежде чем позорно сбежать.

Черт, эта неловкость между нами меня убивает! Мне хочется забиться под кровать и прокричаться от собственного нелепого поведения. Взрослая женщина, а веду себя, как неуклюжий, застенчивый подросток, которым давно не являюсь.

На кухне я грею чайник, чтобы заварить чай, и нарезаю салат. Продукты в последнее время доставляют на дом, так как ходить с львенком по магазинам задача не из легких, чему я теперь радуюсь, ведь у меня есть приличный запас продуктов в холодильнике и как бы я не любила ресторанную еду, невозможно всю жизнь прожить на доставке, да и готовить мне обычно в удовольствие, если не делать это каждодневной обязанностью.

– Пахнет божественно, – появляется Булат, когда я заканчиваю сервировать стол.

Он подходит ко мне и целует в шею со спины, из-за чего я каменею, совершенно не ожидая подобного.

– Что такое? – замечает он. – Или мне вообще тебя трогать нельзя?

Булат всегда был тактильным. Он постоянно трогал меня, держал за руку, целовал в щеку или в шею просто проходя мимо и всегда клал руку на бедро, если мы сидели рядом. Мне безумно не хватало его крепких объятий во сне и бесконечных комплиментов на ушко о том, какая я красивая, как вкусно от меня пахнет, как его сводит с ума ощущение моей кожи под губами. Но постепенно я смирилась и отвыкла. Я жила одна слишком долго, чтобы теперь мое отвыкшее от ласки тело могло принимать такие знаки внимания, как нечто само собой разумеющееся. Даже от него.

– Нет, я просто не ожидала. Садись, – говорю я ему, чувствуя, как бешено колотится сердце и бегут мурашки по коже.

Булат одет в драные джинсы и серую футболку, подчеркивающую все его мышцы. Такой домашний с босыми ногами и растрепанными волосами. Я чувствую сладкую боль в груди от его вида и наверное, долго еще буду чувствовать, прежде чем привыкну к тому, что он снова рядом. Чувство любви теперь смешано с толикой боли и даже если эта боль никогда не исчезнет полностью, опыт показывает, что лучше так. Намного лучше.

Тагиров не говорит, что ему вкусно, когда пробует мою стряпню. Я вижу это по его лицу, по тому, как нетерпеливо он жует, опустошая тарелку, напрочь забыв о манерах, а потом резко останавливается, глядя на меня, как нашкодивший ребенок. Сдержать улыбку от этой картины просто невозможно.

– Ты видимо сильно проголодался, – поддразниваю я его.

– Ага, – вздыхает он, улыбаясь краешком рта.

А потом продолжает трапезу в более спокойном темпе, поглядывая на меня, но молча при этом.

***

Это самый странный день из всех, что мне приходилось проживать. Даже более странный, чем когда Булат ввалился ко мне раненый с ребенком на руках или когда мы бежали из России. Я чувствую себя участницей спектакля, проживающей день из жизни семейной пары на сцене. То есть, визуально все правильно. Мы обедаем, сидим в гостиной, разговаривая ни о чем, потом просыпается наш ребенок и мы проводим время за играми с ним, веселя маленького человечка, а когда привозят заказанный ужин, едим, все так же общаясь на отвлеченные темы, словно два незнакомца, вынужденные играть в женатую пару.

К тому времени, как львенка тянет в сон, я уже с ума схожу от потребности поговорить со своим психологом. На такие случаи у меня есть разрешение звонить ей в любое время, потому что панические атаки у меня сейчас случаются очень редко, а ей это хорошо оплачивается сверху. Так что я решаю воспользоваться случаем и сделать это.

– Уложи его, мне нужно позвонить, – говорю я Булату, прежде чем выбежать из комнаты и помчаться в свою спальню. У меня нет больше сил терпеть.

Нервно расхаживая взад-вперед, я сначала сбивчиво, а потом более подробно обрисовываю ситуацию с Булатом психологу, ожидая от нее подсказок, как мне быть, но не получаю их.

– Ты сама принимаешь решения, Вита, – говорит мне она. – Разве мы не пришли к тому, что ты не можешь жить по советам Лизы, или кого-то еще? Я не имею права говорить правильно ты поступаешь или нет, и я не могу тебе сказать, как быть дальше. Ты должна понять это сама, тебе нужно осознавать свой собственный контроль над ситуацией.

– Я знаю, знаю! Я просто немного переволновалась. Конечно, я не жалею о том, что дала ему второй шанс. Но мне сложно, я не думала, что все будет так. Хотя сейчас это звучит абсурдно. Конечно, ничего, как раньше, уже не будет после всего пережитого. Мне просто надо научиться жить с ним по-новому.

Разговор помогает. Когда я выхожу из своей спальни, то чувствую себя почти новым человеком. Чувствую уверенность, которая придает мне смелости. Так что, увидев, что Булат один, что львенок вероятно уже уснул, я смело подхожу к своему мужу, потому что он мой муж, и сажусь на него верхом, с удовольствием отмечая, как его удивляет мой порыв и чувствуя маленькую вспышку удовлетворения внутри.

– Поцелуй меня, Тагиров, – требую с усмешкой, обнимая его за шею.

Его темный взгляд опускается на мои губы и Булат нервно сглатывает, прежде чем накрыть мои бедра своими большими руками и прижаться ко мне теснее. Его рот прижимается к моему, такой же настойчивый, как и всегда, без следа неуверенности или робости. Я тихо стону, запуская пальцы в его волосы и отвечая на поцелуй, позволяя именно ему вести, отдавая контроль над своим телом, зная, как он будет боготворить его. Потому что физически, еще с первой нашей ночи, Булат Тагиров неизменно доминировал надо мной, но в то же время я в полной мере ощущала его неуемное желание обласкать, понежить и оставить свой след на каждой частичке моего тела и души. Меня всегда подкупало его отношение ко мне, благоговение, с которым он смотрит, словно не может поверить, что я в его руках, словно я какая-то неземная красавица, о которой он не смел и мечтать. Булат эмоционален в сексе, он не скрывает своих чувств и ощущений, звуков удовлетворения, которые вырываются из него при поцелуях и ласках.

Вот и сейчас, мы просто целуемся, а он уже довольно порыкивает в мои губы и держит меня, обхватив обеими ладонями за щеки, умудряясь пальцами поглаживать чувствительное местечко под подбородком и толкаясь бедрами мне навстречу, пока я медленно осознаю, что сама начала это, бесстыдно ерзая на нем в поисках трения.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – требует он, на секунду отпуская мои губы из плена своего ненасытного рта.

Я тяжело дышу, глядя в его горящие глаза и давая себе шанс отступить, но осознаю, что привычный страх исчез. Как и осторожность, которая сдерживала меня, заставляя поступать рационально и «правильно».

– Я хочу откровенности, – выдыхаю ему в губы. – Между мной и тобой. Никаких границ, только голая правда.

– Вита, – стонет он, упираясь своим лбом в мой. – Я весь твой, милая. Я так тебя люблю!

– Тогда поцелуй меня еще, – набрасываюсь на него, атакуя первой.

Я не хочу терять еще больше времени. Раз мы вместе, то без всяких условий. Так, как подсказывают нам наши чувства и желания. Эгоистично, необдуманно, но честно перед самими собой.

Булат стягивает с меня футболку одним движением, оставляя в леггинсах и лифчике, по кромке которого уже путешествуют его губы, лаская и пробуя на вкус чувствительную кожу. Мои руки тоже не лежат без дела, проскальзывая под его футболку и путешествуя по горячей коже, под которой ощущаются каменные мышцы. Я громкими стонами выражаю свой восторг, пока он ласкает мою грудь, с которой сумел стянуть лифчик, и пытаюсь раздеть его тоже, но видимо только мешаю, потому что Булат перехватывает мои руки и заводит их мне за спину.

– Булат, ну пожалуйста! – хнычу от потребности трогать его и он отпускает.

Мы тратим несколько драгоценных секунд, стремительно раздевая друг друга, так что, когда он укладывает меня на ковер, нависая сверху и снова принимаясь целовать мою грудь, я могу в полной мере насладиться ощущением его обнаженной кожи под своими ласкающими ладонями.

Мне кажется, я схожу с ума от любви. Слезы бегут по вискам, стекая на ковер подо мной, пока Булат целует меня снова и снова, от головы буквально до пальцев на ногах, как бы я не умоляла его поспешить, действуя по-своему, пока не пробует на вкус меня всю. Наконец, он позволяет мне притянуть его ближе, в свои гостеприимно распахнутые объятия, ложась между моих бедер и с сексуальным стоном делая тот необходимый толчок, соединяющий нас вместе. Мой рот широко распахивается в попытке сделать вдох, а ногти впиваются в его спину, пока я выгибаюсь, чувствуя наполненность им, по которой так тосковала. Мы снова вместе, снова единое целое, и это ощущение настолько шокирующее, сколь и прекрасное, что из моей груди вырывается тихий всхлип, который я заглушаю, впившись в губы Булата и целуя со всей накопившейся во мне страстью.

– Я люблю тебя… – набатом звучат в ушах отчаянные взаимные признания, сопровождающиеся ослепительным удовольствием, и когда мы оба одновременно теряем себя в освобождении, я могу лишь прижаться к нему как можно сильнее, склеивая наши тела так, чтобы ни одна сила в мире не смогла его от меня оторвать. Никогда больше.