Глава 42
Бал был назначен на первый день местного лета. Погода установилась теплая, поэтому я позволила себе легкое платье с открытой спиной. Мне выделили камеристку, которая должна была подогнать мои вкусы под требования придворной моды. Увы, но с этой дамой мы не сработались. Услышав мой категорический отказ носить корсет, она едва не упала в обморок.
— Как это?! — вскричала она от изумления. На ее лице отражалась целая гамма эмоций: изумление, негодование, непонимание и абсолютная растерянность. — Но это же бесстыдство — явиться на бал в платье без корсета! Это неприлично! Это глупо!
— До свидания! — я растянула губы в самой доброжелательной улыбке и указала даме на дверь. Она уже в возрасте, от таких потрясений могут начаться проблемы со здоровьем.
Платье я подобрала. Без корсета, из легких облегающих тканей. Фасон подчеркивал мою фигуру, не зажимая ее в тиски и не лишая меня возможности дышать. Взглянув на себя в зеркало, я улыбнулась отражению. Нежный голубой цвет, украшенный россыпью блестков, делал меня похожей на сказочную принцессу. В меру пышная юбка добавляла образу романтичности и нежности.
— Мама, я готов, — Лешка вошел в комнату. Одетый в расшитый золотом камзол, он походил на Пажа из сказки про Золушку. Юный, с сияющими честными глазами. — Ты прекрасна! — округлив глаза, сын посмотрел на меня с неподдельным восхищением. Сегодня он — мой кавалер.
— Спасибо, мое солнышко, — просияла я. Комплимент от Лешки вселил в меня уверенность. Пусть Рейн все время твердил мне, что никто не посмеет оскорбить его жену, но в глубине души мне было страшно.
Мы известили стражу о готовности, и вскоре к нам присоединился Рейн. В строгом черном костюме, наглухо застегнутом на все пуговицы, он выглядел устрашающе. Мы так и застыли друг напротив друг друга.
— Платье сама подбирала? — как-то странно хмыкнул Рейн, осматривая мой внешний вид.
— Тебе не нравится? — вздохнула я. Жаль.
— Нравится, — кивнул дракон и, кажется, не солгал. — Но это очень…необычно. Непривычно. Впрочем, дело твое, — махнул рукой он, смирившись с моим выбором. Теперь настала моя очередь.
— Неужели для бала не нашлось ничего более…мягкого? — вырвалось у меня. Дракон словно похоронами руководить собрался, а не веселиться.
— Это не в моих правилах, — коротко отозвался Рейн. На этом обсуждение его внешнего вида было окончено. — Позволишь? — он предложил мне свой локоть.
Я приняла его. Одной рукой держалась за Рейна, а второй…держалась за локоть сына. Понятия не имею, когда он успел научиться манерам, но держался мой мальчик просто превосходно. Гордо задрав голову, шагал печатным шагом так, словно живет во дворце с пеленок.
Мы вошли в зал все вместе. Только тогда я осознала, что со стороны мы смотримся, как настоящая семья. Странная, незрелая, почти не настоящая, но семья. Я, конечно, понимала, что бал — событие массовое, но толпа, которую я увидела, заставила вцепиться в своих мужчин сильнее. Сотни людей смотрели на меня. В этот момент я обрадовалась устрашающему виду Рейна. Он, как щит, ограждал меня от этого пугающего внимания. То и дело я ловила на себе мрачные, полные затаенной ненависти взгляды. Да что я им сделала?!
Если мужчины рассматривали в основном мое лицо, то внимание женщин оказалось приковано к моему платью. Они удивленно вытягивали лица, морщили носы, кривились или просто стояли с разинутыми ртами, словно увидели что-то неприличное. Оно и понятно. Все здешние дамы утянуты в свои наряды как в броню. Длинные рукава, высокие воротники, плотные ткани. На их фоне я выглядела слишком «легкой», разодетой во что-то сродни ночной сорочке. Впрочем, вслух никто ничего не сказал.
— Ваши Огненные Величества! — перед нами вырос Агрест. — Для меня честь видеть вас на нашем празднике. Позвольте открыть этот бал вместе с вашей очаровательной супругой.
— Не позволю, — отрезал Рейн, перебив короля. — Моя супруга еще не пришла в себя. Если твои кривые руки не удержат ее, я спалю весь замок.
Придворные притихли, воцарилась мертвая тишина. От такого хамства даже я выпала в осадок. Рейн хотел унизить короля, но стыдно стало мне. Я ощутила себя коровой, удержать которую сможет далеко не каждый мужчина. Можно подумать, я падаю на ходу! Вполне сносно себя чувствую, не считая иногда накатывающего легкого головокружения.
— Тогда окажите нам честь, — к его чести, Агрест удержал лицо. Заиграла музыка, Лешка отошел в сторону, а мы с Рейном закружились в танце. Вот только никакого удовольствия я не получала. Музыка в звенящей тишине зала звучала как похоронный марш.
— Зачем ты так? — шепотом спросила я Рейна.
— Он не достоин того, чтобы прикасаться к тебе, — спокойно ответил дракон, но взгляд его потяжелел. Вскоре к нашему танцу присоединились еще несколько пар. Они закружились метрах в двадцати от нас, стараясь держаться подальше от моего горячего мужа.
— Мое мнение имеет значение? — вздохнула я. Вновь Рейн решает все за меня.
— А мое? — в тон мне ответил дракон. — Мне неприятно видеть тебя в объятиях другого мужчины. Ты об этом не думала?
— Я не настолько прекрасна, чтобы из-за меня рисковать своей столицей. Агрест не самоубийца, и я не настолько безумна, чтобы ставить под угрозу жизни тысяч других людей.
— Значит ли это, что ты будешь верна мне? — самодовольно усмехнулся он.
— Посмотрим, — пожала плечами я. Стало неприятно от его реакции, словно Рейн привязал меня к себе. — Пока на горизонте нет никого, кто заинтересовал бы меня.
— Хочешь сказать, что такой может появиться? — в его глазах словно полыхнуло пламя. Даже голос стал хриплым и «металлическим».
— Хочу сказать, что когда появится повод беспокоиться, я дам тебе знать, — премило улыбнулась «дорогому» мужу.
— Сама сдашь любовника? — распахнув огненные глаза, удивился Рейн.
— Если я и решусь изменять, то только с тем, кого ты не сможешь убить.
К моему удивлению, после этой фразы Рейн успокоился и даже заулыбался. Больше он эту тему не развивал, а я решила не нарываться.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил дракон, завершая танец. — Мы можем уйти.
— Все хорошо, — заверила его и вдруг поняла, что его забота мне приятна, не хочется защищаться от нее, как прежде. — Спасибо, — несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза, и весь зал с сотнями придворных словно растворился.
— Рейн, я… — запнулась, не в силах сказать о беременности. Эта новость все изменит. Мне стало страшно. Как он отреагирует? А вдруг мгновенно изменит свое отношение ко мне? Прервет бал, заберет меня и унесет в свое гнездо, откуда не выпустит. Сообщить я еще успею. Для начала самой нужно свыкнуться, смириться с этим состоянием. Мне порой кажется, что это просто сон.
— Дамы и господа! — услышала я голос Агреста. Он словно был усилен через микрофон, но, скорее всего, через магию. Король стоял у трона, и его голос разливался по залу тяжелыми мощными волнами. — Я рад официально представить вам Викторию — волшебницу из другого мира, которая помогла нам побороть смерть, — он выдержал паузу, пока я выдерживала на себе взгляды сотен любопытных глаз. Будто почувствовав мое смущение, Рейн обхватил мои плечи своей рукой, прижав к своей груди покрепче. — Также она жена Высшего дракона, — с холодной улыбкой сообщил он придворным.
По залу пронесся шепот. Я кожей чувствовала негатив от этой огромной толпы. Кажется, если бы не присутствие Рейна, меня бы закидали тухлыми яйцами или что-то в этом духе. От дракона исходила невидимая сила. Он один легко противостоял целой толпе смертных, которые явно ненавидели его. Своим незримым щитом он прикрывал и меня.
— Также у Виктории есть сын, — громко сообщил король. — Очаровательный мальчик, но еще не юноша. Алексей… Я правильно произношу? Алексей! — он подозвал Лешку. Моя мальчик поднялся по ступенькам к трону и тоже оказался под прицелом недобрых взглядов. — Молодой человек, чем вы занимаетесь? — спросил Агрест.
— Учусь, — пожал плечами Лешка. Удивительно, как уверенно он держится, свысока взирая на людей. Когда он успел привыкнуть к такому вниманию? В нем словно была заложена эта аристократичная отстраненность и легкое презрение к окружающим. В этом обществе он чувствовал себя как рыба в воде.
— Чему?
— Наукам. История, математика, языка, литература… — перечислил ребенок свои предметы.
— Вот как! Литература, — расплылся в улыбке Агрест. Странная это была улыбка. Хищная какая-то, предвкушающая. — У нас очень ценят поэзию. А у вас? — сверкнул глазами он.
— У нас она ценнее золота, — отчеканил Лешка, ничуть не смутившись. — Говорят, поэзия — душа народа. Нам очень интересна культура вашего мира. Молодой человек, продекламируйте нам один из ваших стихотворных шедевров.
У меня сердце в груди ёкнуло. Какого черта Агрест тут устроил?! Заставить неподготовленного мальчика читать стихи перед целым залом незнакомого народа?! Я помню, как мой мальчик волновался в первом классе перед своим первым выученным стихотворением, которое ему предстояло читать перед всем классом. Сейчас перед ним не дети, а кодла злых, недружелюбных взрослых. Мой сын обвел столпившийся народ холодным уверенным взглядом и начал читать стихотворение. Он делал это так, словно каждый день репетировал перед зеркалом. Каждая строчка, каждое слово звучали так, словно Леша пропустил их через свое сердце.
Гляжу, как безумный, на черную шаль,
И хладную душу терзает печаль.
Когда легковерен и молод я был,
Младую гречанку я страстно любил;
Прелестная дева ласкала меня,
Но скоро я дожил до черного дня.
Однажды я созвал веселых гостей;
Ко мне постучался презренный еврей;
«С тобою пируют (шепнул он) друзья;
Тебе ж изменила гречанка твоя».
Я дал ему злата и проклял его
И верного позвал раба моего.
Мы вышли; я мчался на быстром коне;
И кроткая жалость молчала во мне.
Едва я завидел гречанки порог,
Глаза потемнели, я весь изнемог…
В покой отдаленный вхожу я один…
Неверную деву лобзал армянин.
Не взвидел я света; булат загремел…
Прервать поцелуя злодей не успел.
Безглавое тело я долго топтал
И молча на деву, бледнея, взирал.
Я помню моленья… текущую кровь…
Погибла гречанка, погибла любовь!
С главы ее мертвой сняв черную шаль,
Отер я безмолвно кровавую сталь.
Мой раб, как настала вечерняя мгла,
В дунайские волны их бросил тела.
С тех пор не целую прелестных очей,
С тех пор я не знаю веселых ночей.
Гляжу, как безумный, на черную шаль,
И хладную душу терзает печаль.
— Александр Сергеевич Пушкин.