Глава 20. Найти доказательства

За столом сидит майор Звягинцев, его помощник Юрий и еще несколько оперативников. У нас идут жаркие споры. Я настаиваю, что нужно брать всех как можно быстрее, потому что не хочу, чтобы мой сын пребывал в состоянии растения ни одной лишней минуты. Нужно как можно быстрее вырвать его из лап этих уродов и вернуть матери.

Есению тоже хочу. Хотя бы успокоить. Вернуть к жизни, а дальше видно будет.

Майор же настаивает на том, что нужно ждать. И брать всех на тепленьком, когда уже будет проведена финансовая махинация, чтобы были весомые улики. А это время. Да и я могу спалиться в любой момент, и тогда неизвестно, что может произойти, и как все участники будут заметать следы.

— С тем, что имеем, эти твари откупятся! — басит майор. — Все доказательства косвенные!

— Есть идея! — вдруг вспоминаю я. — У меня осталась связка ключей из кармана брата. Полагаю, там есть ключи от дома и офиса. — Достаю связку. — А вот этот похож на ключ от сейфа. Предлагаю наведаться туда и поискать, что сможем нарыть.

— Поддерживаю. С чего начнем?

— В офисе я бы не стал хранить ничего криминального, — рассуждаю вслух.

— А в доме охрана.

— Но хозяина-то они пропустят…

— Поддерживаю.

В дом Истоминых я попадаю легко. Охрана пропускает молча, хоть и с вопросительными взглядами. Еще бы. Я без машины. Приехал на такси. Но это не их дело.

Входная дверь открыта. В доме тишина. Иду сразу в кабинет.

На столе слишком чисто. Не похоже, что им часто пользуются. Ящики стола тоже не содержат ничего интересного.

Сейф. Где-то здесь точно должен быть сейф. На стенах нет картин или того, что могло бы скрывать такую ценную вещь. Обследование шкафа с книгами тоже не дает результата. Дело плохо. Я уже отчаиваюсь найти что-то стоящее, когда слышу за спиной тихие шаги.

Дверь открывается, на пороге Агата в шелковом безобразии. Кажется, я встрял.

— Любимый, — игриво шепчет, крадется ко мне, как кошка, а я застыл и не знаю, как реагировать. Подходит вплотную, — ты не рад меня видеть?

— Я занят. Дел много. Устал! — пытаюсь от нее отмахнуться.

— Это не страшно! Я тебя сейчас расслаблю… Прямо на этом столе. Хочешь? — руки ее пускаются по моему телу, она пытается расстегнуть рубашку, я не даю. Тогда она хватается за ремень штанов. Я перехватываю ее руку.

— Я же сказал, устал! Не хочу. Позже.

— Когда, — не унимается Агата. — Ты принес мне подарочек, который обещал?

— А что я обещал? — пытаюсь отвечать игриво, чтобы понять, о чем речь. Агата ведется.

— Как же. Ты ведь обещал своей киске кайф и секс. С сексом меня уже неделю обламываешь, и кайфа у меня почти не осталось. Нужно пополнить запасы.

— Ты об этом? — видимо они вместе употребляют. — Потерпи немного. Все будет. Я решаю это.

— Поторопись!

— Иди спать. У меня еще есть дела.

— Какие дела, Дементьев! — удивляется Агата. Видимо, работать мой братец не особенно любил.

— Милая. Я не найду свой паспорт. Ты не видела, куда я его положил, — решаю рискнуть я.

— А в сейфе ты смотрел?

— Да. Может, не заметил? Посмотри ты. А я пока налью нам выпить, — Агата взирает удивленно.

— Но у меня нет ключа.

— Держи, — протягиваю ей всю связку. — Я сегодня очень щедрый!

— Ага. И странный, — заметила. Но нужно играть до конца. Не обращаю внимания на ее сомнения. Иду к бару, наливаю два бокала виски. Боковым зрением вижу, как Агата подходит к письменному столу, нажимает что-то снизу, и в стене отодвигается одна створка деревянных панелей, там сейф. Я понимаю, что сам все равно бы не открыл эту штуку, так как там еще и код, которого я не знаю. Но его знает Агата. Она вводит код, вставляет ключ, открывает тяжелую дверцу.

Вижу несколько пачек налички и папки с документами. Агата перебирает папки, вытаскивает одну, там вижу паспорта и что-то ещё.

Подхожу сзади, пытаюсь выхватить у Агаты документы, но она не дает. Что-то хмуро рассматривает через прозрачный пластик папки.

— Дементьев, — настороженно начинает она. — Ты меня что, кинуть решил?

— С чего ты взяла?

— Это билеты на самолет! И дата — послезавтра?! Ты вообще охренел!!! — орет она. Лицо ее покрывается тут же пятнами. Боже. Какая неприятная баба. Ее чрезмерно увеличенные губы трясутся. А я не знаю, что ей сказать. Мне самому интересно, что там Сашка задумал. Но надо выкручиваться.

— Подожди! Не пыли! — останавливаю я ее. — Выпей! Успокойся! Я хочу тебе кое-что рассказать.

Мне надо влить в нее алкоголь. Я туда добавил быстродействующее снотворное, которое мне дал майор. Как чувствовал, что может пригодиться.

— Говори! — требует она.

Я не спеша сажусь в кресло, откатываюсь на нем так, чтобы перекрыть Агате путь к сейфу. Не дай бог она его захлопнет. Вытягиваю у нее из рук папку с документами. Мельком замечаю пункт назначения: Кипр.

— А ты разве не мечтала посетить теплые страны?

— Мечтала! Но здесь один билет.

— С чего ты взяла? Сейчас он один, но нам ведь недолго приобрести второй! Но сначала я должен быть уверен в твоей преданности.

— А ты сомневаешься? — прищуривается.

— А ты?

— А должна? — мы стреляем вопросами друг в друга. Агата понимает, что где-то подвох. Надо ее успокоить.

— Все, прекрати! Иди сюда, — раскрываю объятия.

Агата ведется. Присаживается ко мне на колени. Все еще напряжена. Нужно отвлечь. Притягиваю ее за волосы, проговариваю в лицо: — Я уже немного отдохнул. Думаю, найду силы для моей киски. Иди, набери нам ванную. Хочу тебя в ароматной пене.

— М-м-м, я тоже хочу в пене. И на Кипр.

Тянется к губам, отказать нельзя. Прижимается ко мне своими огромными губами. Приходится имитировать страстный поцелуй.

— Все. Не дуйся. Как я могу тебя оставить?

— Ты не врешь?

— Нет! Давай выпьем! До дна! За нас, за Кипр, и за нас на Кипре.

Выпиваем алкоголь, выдерживаю еще один поцелуй, отправляю Агату готовить ванну.

Как только она покидает кабинет, начинаю судорожно перебирать документы в сейфе. Таблицы, отчеты. Почти на самом дне нахожу то, что нужно. Это очень похоже на схему вывода средств по счетам. А еще я вижу генеральную доверенность на управление всем имуществом Истомина на имя Агаты. Так вот для чего она тебе была нужна, да, братец?

Нащупываю диск, обычный лазерный диск в коробке. Забираю его тоже. А еще замечаю знакомую бархатную коробочку. Открываю — кольцо. То, которое я покупал для Есении пять лет назад.

То есть Сашка даже с кольцом не парился? И потом его забрал? Да, Санек, ты с каждой минутой падаешь все ниже и ниже в моих глазах.

Можно уходить, но я хочу в этом доме посетить еще одно место.

Закрываю сейф, поднимаюсь в спальню Есении. Это место сразу напоминает о Ясе, о нашей ночи. Но сейчас оно выглядит пустым и забытым.

Я хочу забрать кое-какие памятные вещи.

В верхнем ящике комода нахожу старый альбом. Яся. Маленькая, белокурая, веселая. Сидит у отца на шее. А вот обнимается с матерью. Улыбка у нее счастливая, открытая. Я хочу вернуть ее моей девочке. Перебираю фото дальше, на дне нахожу то, что хотел. Рисунок, который в ту ночь Яся держала в руках. Две птички в облаках. Наверное, он для нее значил что-то особенное.

Открываю шкаф, он забит вещами Есении. Странно, почему она их не забрала?

Взгляд сразу останавливается на ярком клетчатом принте. Помню я ту самую юбочку. Я стал еще и фетишистом? Поздравляю, Леха, похоже, так и есть!

Прихватываю и ее, выхожу в коридор. Прохожу мимо комнаты, где раньше была спальня Истомина. Заглядываю — Агата спит. Слышу шум воды. Захожу в ванную, выключаю воду. Потоп нам не нужен.

На тумбочке у кровати телефон Агаты мигает новым сообщением. Прочитать не удается, телефон просит разблокировки. Я трогаю Агату за плечо, спит крепко. Прижимаю ее палец к сенсору, снимаю блокировку. Открываю мессенджер. Последнее сообщение от некого Ильи Фомичева, а содержание-то какое интересное. Сначала идут угрозы и требования сказать, где сейчас любовник Агаты. Я так понимаю, это тот самый Фома, который с Сашки долг требовал. Дохожу до последнего сообщения и офигеваю.

Да она сдала меня! Точнее не меня, Сашку, конечно. Но от этого не легче! Надо уходить!

Спускаюсь вниз. Выхожу через заднюю дверь. А вот и гости! Агата наверняка предупредила охрану, что их нужно пропустить. И пока у меня еще есть пара минут, я теряюсь в задней стороне двора. Забор здесь высокий, но я знаю одно дерево, которое еще пять лет назад было выше забора. Сейчас оно выросло еще больше. Забираюсь на ветки, Замечаю трех человек, которые заходят в дом. Судя по всему, не поверила мне Агата. Поняла, что Сашка собирается получить деньги и исчезнуть из страны. А долги, интересно, он на кого повесить хотел? На Агату? Или на Есению? Этим упырям ведь все равно, с кого потом спрашивать.

Пока в доме гости пытаются найти хозяина, я перепрыгиваю через забор. Скрываюсь в темноте, и только отойдя на безопасное расстояние, вызываю подмогу.

***

Улов получился солидный. Мы с ребятами до утра анализировали полученные документы. На том диске было самое ценное. Видеозапись нескольких операций. На них прекрасно видно, что пациентов тупо разрезают и зашивают. Осталось понять, что это конкретно за пациенты, тогда у нас будут реальные свидетели по этому делу.

Откуда у моего брата запись, я не знаю, но она точно была для него страховкой. Видимо, он боялся, что доктор Зарубин кинет его с деньгами, поэтому подстраховался. Судя по схеме вывода, благотворительный фонд и фирма Истомина завязаны плотно. Похоже, именно мой брат обеспечивал вывод левых средств в оффшор, за что имел свой процент. А вот сама фирма на грани банкротства. Еще нужно выяснить, сколько же братец задолжал тем бритоголовым дядям, которым так нужно вернуть долг.

Поспать удалось совсем недолго, проснулся я от звонка майора.

— Есть новости? — вместо приветствия спрашиваю.

— Есть! Хреновые. Истомина ночью пытались убрать.

— Как? — подскакиваю на кровати.

— Ввести инъекцию. Убийцу остановил наш человек, внедренный в персонал. Но Зарубин что-то заподозрил. Похоже, он решил заметать следы.

— Собрался слиться?

— Похоже на то. Все назначенные операции отменены, он собирает вещички, хочет валить из страны.

— Жучок?

— Благодаря ему мы все это и узнали.

— Даня?

— По-прежнему. Наш человек присматривает за ним.

— Что делаем?

— Будем брать. Но сначала нам нужен еще один твой выход.

Захожу в кабинет доктора. Ух, нервы точно сдали у упыря. Рожа красная, лысина вспотевшая. Он перебирает какие-то документы, что-то пускает в шредер, что-то откладывает. В кабинете бардак. Доктор спешит.

— А что происходит, — интересуюсь я.

— Я уезжаю! — не поднимая головы.

— А как же наша договоренность?

— А никак! — скалится доктор. — Кинуть меня решил? Ментам сдать?

— Ты совсем уже? Что несешь?

— Мне Агаточка звонила! Сам свалить решил за бугор? Деньги к рукам прибрать, а нас бандюкам скинуть?

— Ты в своем уме?

— В своем! Хрен тебе, а не деньги! — рычит.

— Ты не уйдешь! Тебя примут! Особенно если вот это я перешлю ментам, — включаю ему на телефоне запись, которая была на диске.

Доктор бледнеет.

— Сука! Откуда это у тебя? — стекает на стул.

— Не имеет значения. Но сейчас ты никуда не едешь. Доделываешь то, что обещал! А еще я хочу список всех пациентов, которые прошли через фонд.

— Зачем?

— Чтобы понять, не кинул ли ты меня на бабки.

— Да я тебе и так отдавал приличный процент!

— Мне вдруг стало мало.

— Ах ты ж тварь! — покрывается пятнами доктор, наклоняется к столу, а в следующий момент поворачивается ко мне с пистолетом. — Надо было грохнуть тебя раньше!

Замираю. Неожиданно. Адреналин резко шкалит.

— И что, ты грохнешь меня прямо здесь, в своем кабинете?

— Если ты решил меня слить, то терять мне нечего! Повернись к стене! — требует он.

— Не хочу! — скалюсь в ответ, глядя прямо в дуло ствола.

— Быстро! — начинает нервничать доктор. Ствол дрожит в его руке, палец на курке белеет. Медленно поворачиваюсь. И как только он подходит ближе, выбиваю пистолет локтем, валю этого урода на пол.

Под столом замечаю сейф.

— Надеюсь, информация здесь? — доктор хрипит, плюется, дергается. Прижимаю крепче, выворачивая руку. — Говори код. Быстро! — стонет, сыпет матами.

— Последний раз. Код!

Называет цифры. Отпускаю эту падаль, набираю код. Дверца поддается. Дотягиваюсь до толстой папки, но в этот момент резкое движение за спиной, и в бедро мне впивается шприц. Какая-то гадость молниеносно попадает в кровь. Дергаюсь, луплю Зарубину кулаком в челюсть, мы падаем оба.

— Что за херня, ты что уколол мне … тва…рь …, - договорить не могу, язык становится ватным, тело тоже. Звуки искажаются, но я точно слышу, как доктор шипит мне в лицо:

— Убивать выстрелом я тебя не буду. Громко и палевно. Для таких вещей есть операционная…

Прихожу в себя от яркого света. В голове шумит, с трудом открываю глаза. Голоса… голоса… голоса…

— Наркоз готов… Инструменты… Удаление почки…

Хочу поднять руку, но она привязана к металлическому поручню, вверху яркая медицинская лампа. Надо мной склоняется женщина в медицинском костюме.

— Очнулся? Ничего, сейчас заснешь, — говорит ласково.

— И больше не проснешься, — появляется передо мной лицо доктора Зарубина, а в ушах звучит его смех.

Меня вырубает… На этот раз похоже навсегда. И последняя мысль о том, что я так и не обнял сына…

***

Вижу свет. Это тот, который в конце тоннеля? Но там же, вроде как, летают? Почему у меня тогда все болит, и чувство, что сверху давит плита?

С трудом разлепляю глаза. Все мутное, но вверху маячит что-то, подозрительно похожее на больничный потолок.

Нет, все же я живой. Не факт, конечно, что целый. Тело ватное, ужасно хочется пить, но я точно на этом свете.

В голове мутно, несколько раз меня вырубает снова. Когда более или менее начинаю ощущать реальность, оглядываюсь кругом. Палата. Обычная больничная палата. И позвать я никого не могу, а пить хочется так, что мне кажется, я сейчас иссохну.

Через какое-то время открывается дверь, заходит майор Звягинцев. На лице у него улыбка.

— Ну что? Проспался?

— Хрен знает, — еле выговариваю я.

— Хрипишь, как старый патефон. Держи! — протягивает бутылку воды, только у меня не получается ее удержать. — Понятно. Еще летаешь, значит? Ну, дури в тебя вогнали достаточно. Но мы успели вовремя! Ничего ценного у тебя не отрезали!

— Это радует, — делаю пару глотков. Бутылку у меня тут же забирают.

— Хватит. Рано тебе еще пить. Вот очухаешься, забухаем знатно.

— Рассказывай!

— Это да! Рассказать есть что! Маски шоу ты проспал. Но все получилось! Доктора мы взяли с поличным! Прямо за проведением несанкционированной операции по изъятию почки без согласия пациента. Таким тут тоже промышляли. Если нечем было заплатить, родители на такое легко соглашались.

— И что теперь? Почка-то моя при мне?

— Еще бы! Я лично выдернул скальпель из трясущихся рук Зарубина за секунду «До». Так что ты остался целым и невредимым. Только очень загашенным. Так что теперь скорее приходи в себя, дел нам предстоит еще много! Все «герои», конечно, в камерах, но теперь нужно постараться, чтобы они оттуда не вышли. Хотя улик мы нашли предостаточно. Документы доктор не успел все уничтожить. В сейфе нашлось и досье на всех левых больных, и планы, так сказать, на будущее. Короче, мы раскрыли сеть особо опасных преступников!

— Мы? — изгибаю бровь.

— Мы! Тебе должность предложили. В ФСБ. Пойдешь ко мне в отдел?

— Я подумаю, — как-то это совсем неожиданно.

— Подумай, подумай! Зазнобе твоей радостную новость сам скажешь или как?

— Сам! Только отойду немного, — мне нужно подумать, как сделать это с наименьшими эмоциональными потерями с обеих сторон.

— Время у тебя есть. Мальчика сейчас выводят из искусственной комы. Это делается постепенно, в течение нескольких дней.

Отойти от наркоза не получается быстро. Состояние, как после крутого бодуна. После неудачной попытки подняться, лежу бревном.

Заходит ко мне тетя Женя.

— Привет, боец! — улыбается она.

— Здрасьте.

— Ага, здрасьте! Забор покрасьте! Тот, который надо доделать!

— Я бы с радостью. Вот встану, доделаю!

— Ладно. Бог с ним с этим забором! Есении когда признаваться пойдем?

— Скоро. Даня там как?

— Лучше, — вздыхает тетка. — Сегодня к вечеру обещали к нему пустить. Врачи новые все, ОМОН, полиция. Что происходит то?

— Уже хорошо все. Ясе что про мальчика сказали?

— Да ничего толком не сказали. Только то, что диагноз был ошибочный.

— Она успокоилась немного?

— Немного. Совсем. А я и не знаю, что говорить, что не говорить?

— Я сам скажу все.

— Ну как знаешь. Упырина где?

— Сашка? Там, где ему и место. В камере.

— Не жалко брата?

— Нет! Он не брат мне. Мы давно уже разошлись, но теперь он для меня вообще перестал человеком быть. Человек творить такое не способен.

— Согласна. А вот знаешь, — замирает на мне ее пытливый взгляд. — Я сейчас смотрю на тебя и … узнаю. Много я думала за эти дни. Дурак ты, Леша!

— Знаю! — отворачиваюсь со вздохом.

— Знаешь! — опускает глаза. — Ты с Ясей теперь аккуратнее. Ей надо в себя прийти.

— Я постараюсь.

К вечеру выбираюсь из палаты. Еду домой, чтобы немного привести себя в порядок. Голова все еще чумная, но это уже не критично. Замираю у окна. Она там! Я вижу ее, мою Синичку. Все такая же грустная, снова плачет. Как же хочется сорваться к ней прямо сейчас. А почему бы не сделать именно так?

Потому что! Я ее успокоить хочу, а не снова довести. А если пойду к ней… Мне страшно. Она же не простит. А я хочу еще немного вот так с ней… Близко, но далеко… Пусть у нас будет эта ночь. А завтра мы вскроем раны, а получится ли их залечить, я не знаю…

Но перед этим я хочу Сашке в глаза посмотреть. Мне это нужно.

Набираю майора.

— Серега, устрой мне свидание с братом.

— Не положено, — рубит он.

— Да ладно! Сделай так, чтобы было положено! — настаиваю.

— Нагло!

— Конечно. Ты же хочешь меня в свой отдел?

С Сашкой разберусь завтра. А потом назначу свидание и Синичке. Возможно, оно разрушит до основания все, что между нами было, и то, чего так и не случилось. Но сегодня я хочу еще немного поиграть…