Глава 1

- Станислава Сергеевна, вы можете подойти?

Я устало потянулась, чувствуя, как расправляются затекшие за несколько часов мышцы, и встала из-за стола. На котором, собственно, спала. Единственный диван в ординаторской занял Павел.

- Что там такое, Катя?

- Соткин. Мне кажется что - то не так, давление постоянно падает, мечется сильно, нервничает, требует врача.

- Так Виталий Васильевич наверняка не спит, только рад будет подойти, - на минутку проснулся мой коллега. К сожалению, проснулся вместе со своим чувством юмора. Виталий Васильевич был нашим патологоанатомом, а юмориста вчера опять выгнала жена, и он не придумал ничего лучше, чем прийти сюда.

Я хмуро глянула на него и махнула Кате:

- Пойдем.

Осмотрела пациента, написала рекомендации и собралась домой, периодически попинывая тело в кабинете, ставшее причиной болей в спине. Не хватало еще, чтобы его здесь обнаружили. О нас и так слухи ходили, хотя единственное, что позволял себе Паша, так это довольно грубый флирт и приглашение на кофе в больничном кафетерии. Симпатичный парень и грамотный доктор - нам было о чем поговорить. Но, во-первых, он был женат. А, во-вторых, после моего довольно неудачного брака, закончившегося не менее неудачным разводом и рождением ребенка - именно в такой последовательности - ничьё симпатичное лицо меня не интересовало.

Я вполне комфортно чувствовала себя вдвоем с маленьким Максом.

Утро было прохладное.

Я шла к метро и ежилась, чувствуя нарастающую нервозность, причин которой не находила. Иногда у меня возникало ощущение, что так воздействовал на меня сам город. Стылый ветер, дувший с питерских каналов; облупившиеся потолки в высоких парадных; раздражающе мрачные утренние сумерки. Я мечтала уже вернуться в квартиру, забрать сына у подруги и выпить, наконец, нормальный кофе. И так задумалась, что не заметила, как наткнулась на кого-то.

- Красавица, дай ручку, погадаю.

С сомнением глянула на стоящую передо мной старую цыганку. Редкая птица в наших краях, тем более, в такую рань. Я вздохнула:

- Сто рублей.

- Что? - округлила та глаза.

- Сто рублей и можешь гадать.

Цыганка хмыкнула и прищурилась:

- Бойкая... Да только несчастливая. И здесь ты счастье не найдешь...

Я тоже хмыкнула:

- Кто ж так гадает? Разве не должна ты мне про дорогу, принца и любовь рассказать?

Цыганка прищурилась еще сильнее, чуть ли не приникла ко мне, сжав руку, и сказала неожиданно глубоким голосом, от которого нервная дрожь прошлась по позвоночнику. Возникло ощущение, что не цыганка это говорила, а кто-то другой, открывающий рот послушной марионетке:

- Линии уже проявились и ждут своего часа. Все у тебя будет...И дорога, и принц, и любовь. Да только удержать их будет трудно, если себя не переделаешь - не справишься...

- Тут и простого то мужика не получилось удержать... - сказала я дрогнувшим голосом и вытащила руку из цепких пальцев - Куда уж принца...

Старуха будто пришла в себя, отстранилась и, чуть пошатываясь, начала удаляться, но потом обернулась и бросила через плечо:

- Как свет потухнет - за сыном иди.

Я похолодела.

Пальцем в небо попала, что ли, когда про сына сказала? Как в анекдоте:

- Какова вероятность конца света?

- Пятьдесят процентов.

- Это как?

- Либо будет, либо - нет.

Спохватившись, проверила кошелек - кто их знает, цыганок этих. Но все было на месте. Я глубоко вдохнула воздух, помотала головой - ерунда какая - и снова пошла к метро.

Нож, спички, бинты, таблетки, ампулы - в общем, весь мой экстренный набор, включая скальпель и нитки с иголками для наложения швов; фляжка, спички, шприцы, вата, йод с зеленкой, различные «противоядия» как называла их Нюрка, хотя, по факту, марганцовка, продающаяся теперь только в магазинах с удобрениями, да активированный уголь. В походе могло произойти все что угодно, правда до момента «всего» я свою профессию не афишировала. Иначе окружающие воспринимали это как возможность получить бесплатную консультацию, подсовывая мне хорошо если ноги и руки, а то и другие части тела для осмотра. Как будто я обладала рентгеновским зрением, а анализ крови могла сделать, просто глядя человеку в глаза.

Подруга согласилась посидеть с Максом несколько дней, пока я буду «соблазнять бородатых геологов»; с её двумя мелкими спиногрызами еще один, вполне адекватный для своего возраста, не был помехой. Соблазнять я никого не собиралась, а вот отвлечься и отдохнуть хотелось.

Сын сидел в комнате в пижаме и лопал мороженое перед телевизором. И пусть мультики, заедаемые сладким, далеко не верх педагогической мысли, особенно перед сном, иногда я это позволяла. Особенно когда была не в ресурсе и не могла прийти в себя от предсказаний всяких гадалок.

Я стояла на кухне, раздумывая, все ли взяла, как в квартире погас свет.

И, судя по темным окнам, не только у нас.

- Мама! - пискнул из черноты ребеныш.

На меня накатила паника, выбивая из легких воздух. Тело будто прошило горячей волной.

«Потухнет свет...»

Как эта старуха могла предсказать подобное?! Я подавила в себе страх и потихоньку, наощупь, стала пробираться в кромешной тьме в сторону сына, объясняя ему, что все хорошо, это просто игра такая.

И сама в это не верила.

Ощущение неизбежности происходящего - правда, что именно происходило, я объяснить не могла - продолжало давить на меня удушливой волной, выворачивая наружу самые страшные кошмары.

- Мама... - в голосе сына появилось изумление, никак не вяжущееся с данной ситуацией. Я рванула, сильно ударив плечо о косяк и замерла.

Помещение оказалось освещено. Максом. Он стоял посреди комнаты и весь светился - от кончиков волос до пальцев на ногах. Сам по себе светился мягким ровным белым светом, а не так, будто его обмотали новогодней гирляндой! Он рассматривал свои руки и ноги, а рот был полуоткрыт от удивления.

- Мама? - Макс всхлипнул, а я отмерла. Фактически прыгнула к нему, ругнулась, наткнувшись босой ногой на деталь конструктора, и обняла.

И хорошо, что обняла.

Я не знаю как, но в черной-черной комнате появился еще более черный и вполне различимый кусок пространства. И нас туда начало засасывать. Будто из темноты высунулся гигантский пылесос.

Я прижалась к сыну, почему-то понимая, что ничего сделать невозможно, и начала молиться всем богам, в которых никогда до этого не верила.

И с явственно различимым звуком «дзынь» ловушка захлопнулась.

Порой я удивлялась, как не сошла с ума в те первые часы и недели? В мире фэнтези все героини, очнувшись, быстренько приходят в себя и тут же бегут побеждать вселенское зло, поправляя на ходу рюши свежевыданного декольтированного платья. Их не мучает ни тоска по дому, ни страх, ни неуверенность в собственной адекватности, ни жажда и голод, ни отчаяние, что сопровождали меня первое время.

На Земле я жила совершенно обычной жизнью, не грезила о приключениях и была уверена, что никаких других миров не существует. Я была весьма рациональным и практичным человеком, верящим только в свой разум и руки и знавшим непреложные истины: люди сделаны из мяса, а Вселенная существует по законам физики.

А то что произошло со мной и Максом, попирало все законы.

Эта темнота, провал, в который нас засосало, странное чувство, что тебя разрывает. Пространство, которое какое-то время дергало и таскало нас. Макс верещал, а я, наверное, плакала от страха - воспоминания остались смутными - стараясь держать сына и рюкзак, который чудом оставался у меня в руках на протяжении всех этих событий.

Я уговаривала себя, что скоро всё это закончится. И это действительно закончилось - нас выплюнуло на твердую и грязную поверхность и стало возможным дышать настоящим воздухом.

Спасены?

Макс затрясся и вжался в меня, захлебываясь криком и слезами, а я ошалело мотала головой, пытаясь справиться с тошнотой и головокружением. Но когда в глазах прояснилось, и я осторожно осмотрелась, из меня вырвались только нечленораздельные звуки пополам с матами.

Ночь. И две - твою мать, две! - огромные луны. Темный, враждебный лес с пиками деревьев на фоне довольно светлого, благодаря двум лунам, неба. Канавы, полные песка и грязи - в одной из них мы и оказались. И странный запах - смесь чего-то паленого, смолы, озона и незнакомых сладких цветов.

Я прижала к себе сына, со всей силы ущипнула себя, потом укусила - и это оказалось больно. Это было реально. Как и прижавшийся ко мне ребенок. Как ледяная земля, которую я чувствовала слишком хорошо из-за промокшей пижамы. Как вкус крови в прокушенном при падении языке. Пришло первое, недоверчивое понимание, что мы оказались где-то вне привычного нам мира и от этого перехватило дыхание и внутри все сжалось в твердый комок.

А вслед за пришедшим шоком из моих ушей будто вытащили затычки и в них хлынули резкие звуки: крики, стоны, скрежет, свист рассекаемого воздуха, шипение, звон и что-то, напоминающее барабанную дробь. Я достаточно смотрела всяких фильмов, чтобы понять - это могло означать только опасность. И это осознание вывело меня из состояния ступора. Я перевернулась на четвереньки, подмяв под себя ребенка, прикрывая его телом, и приказала сидеть тихонько. А потом осторожно подняла голову.

Увиденное мне категорически не понравилось.

Мы были в лесу. Среди деревьев перемещались силуэты людей - вроде бы людей - которые стреляли из крохотных пушек или больших оружий странной формы - в темноте не понять. Кидались друг в друга чем-то искрящимся и круглым, а иногда махали длинными светящимися предметами, как мечи у джедаев.

Именно все эти штуки и были источником стонов и ругани, когда попадали в цель.

Мне захотелось потерять сознание, закрыть глаза и проснуться где-нибудь в другом месте, а еще лучше - в своей квартире.

Я всхлипнула, от ужаса и неверия в происходящее, но маленькое теплое тельце сына быстро заставило прийти в себя.

Поняла, что оставаться посреди поля боя слишком опасно, да и разбираться с тем, где мы и почему тут оказались - глупо и несвоевременно.

Нужно было убраться подальше от враждебных незнакомцев; уж не знаю, что они не поделили, но прибить нас могли обе стороны. А уже потом заниматься остальными вопросами.

Прошептала Максу, что мы сейчас поиграем в игру. Мы - две зверушки, очень тихие зверушки. Мы должны тихонечко перебираться на лапках, не поднимаясь, воооон в ту сторону, где будет ждать наша нора.

Я встала над ним и подтолкнула вперед. Макс вдруг хихикнул - как у любого маленького ребенка, картина мира была совершенно волшебной и нам недоступной, и потому он сразу поверил и в зверушек и в наличие норы.

А то что над нами две - я сглотнула - луны, так почему нет? Кто сказал, что она должна быть одна? Мама?

Я нервно хмыкнула.

Мы поползли вперед. Рюкзак я повесила за спину. Спустя короткое время мы добрались до деревьев: здесь было темнее и тише - ни живности, ни людей я не заметила. Мне захотелось сорваться на бег, но оставалось две проблемы - куда бежать, я не знала, а заблудиться в дремучем лесу не хотелось. Да и бежать в таких ситуациях было слишком опасно - вдруг примут за врага. Поэтому я поднялась, взяла Макса на руки, и тихонько пошла вперед, надеясь найти хоть какое-то укрытие или достаточно низкие и крупные ветви, чтобы на них забраться и переждать до утра или до окончания боя - сквозь стволы все еще виднелись всполохи и до нас долетали крики.

Лес казался странным. Полностью отсутствовал подлесок; может это и хорошо для ходьбы, но спрятаться было нереально. Короткая упругая трава - я опять сглотнула - сиреневатого в свете лун цвета, грязь и деревья, похожие на столбы с огромными кронами; листья были где - то высоко, в темноте и не рассмотришь. Иногда попадалось что-то более разлапистое, с расширявшимися к земле стволами и прикорневой системой, образующей норы: поместиться туда, к сожалению, мог только мелкий зверек. А я хоть и похудела после родов, мелким зверьком точно не стала.

Ногам без обуви было непривычно, но я старалась не думать, что могу на что-то - или на кого-то - наступить. Я вообще старалась тогда не слишком анализировать происходящее. Потому что понимала, что неизбежно сорвусь в истерику, а этого я себе позволить не могла.

Наконец, когда мы отошли на достаточно большое расстояния от места «попадания» - во всяком случае, уже никого не было слышно - я заметила небольшой просвет с каменными валунами и деревьями с низкими наклоненными ветками. И услышала плеск воды. Пить хотелось очень сильно; речка на вид была прозрачная, и я решилась. Поставила Макса, набрала несколько пригорошней и выпила. Если не скрутит за полчаса, дам попить малышу.

- Это наша норка, Максик. - показала я на ветви, опустившиеся до самой земли. - Сейчас ты туда заползешь и спрячешься.

- Мама? Ты? - я поняла, что он спрашивал, заберусь ли я.

- И я, - слова застряли у меня в горле.

Я сказал «и я», но я не сказала это не на русском! В памяти было совершенно иное звучание; тем не менее когда мы сейчас говорили с сыном, слова не воспринимались как иностранные. Как бы свой, но другой язык.

Мне опять захотелось завизжать от страха перед происходящим, но я увидела глазенки сына и заставила себя успокоиться. Всё, Стася, хватит, у тебя нет выбора, кроме как принять, хотя бы с виду, ситуацию. Это другой мир. И всё вокруг реально - более чем реально. Это, конечно, минус - я бы предпочла проснуться. Но то, что говорим мы на другом языке и думаем, похоже, тоже, скорее, плюс. И у нас, кажется, есть возможность попить и спрятаться, чтобы отдохнуть - так что еще один плюсик.

Я уж не говорю про рюкзак, полный необходимых лекарств и про пижамы, которые были не худшим вариантом в этой ситуации.

А дальше разберемся.

Сил не осталось совсем. Я посадила Макса в импровизированный шалаш, убедилась, что его не видно и залезла сама. Малыш тут же свернулся клубочком на моей груди и уснул. Я же чутко прислушивалась к происходящему, готовая в любой момент сорваться с места, но из-за стресса и всего произошедшего выключилась.

А пришла в себя от стона.

Сначала даже не поняла, в чем дело. Резко поднялась, стукнулась в темноте обо что-то, выругалась и, наконец, вспомнила, что со мной произошло.

Я теперь Станислава - Королева попаданок.

Захотелось расплакаться, но новый стон меня отвлек. Я знала, на что это похоже - на стон больного или раненого человека. Выглянула и снова выругалась: чувствовалось, в этом мире я еще и королевой матов стану.

Неподалеку от нашего убежища лежал мужчина. Лежал на животе, не двигаясь, неестественно подвернув ногу, и, судя по всему, истекал кровью, или что там из него выливалось, едва заметное в свете уже почти привычных двух лун.

Мозг в минуты опасности сработал быстро.

Скорее всего, он убежал с того поля боя. И теперь привлекает ненужное внимание своими криками.

Если его пойдут искать - могут найти и нас.

И я всерьез подумала, не стоит ли мне его... добить?

Я не была убийцей, но сейчас моя собственная жизнь, а значит и жизнь моего сына была важнее...