Суженая для Василиска (бонусная глава)
Из дворца Полоза Гумеш ушел почти сразу, как только этот фарс закончился. Засел в мангровых зарослях и исходился злостью, припоминая снова и снова все фрагменты прошедшего дня. Все это по-прежнему стояло перед глазами и василиск, которому лет было столько, что он не помнил сам, искренне удивлялся.
Как вышло, что он так облажался?
Полоз провел его. Гумеш не знал как, но почувствовал подвох, когда Змей предложил обмен. И все-таки поддался. Слишком близка и желанна оказалась власть.
Слишком велик был соблазн. Он столько добивался, воевал, а тут — легко и просто. Только руку протяни. А что теперь?
Гумеш запрокидывал голову и давился смехом.
ОН, царь пернатых, больше не царь? Какая-то самка, которой надели на ее тоненькую хлипкую шейку ЕГО символ власти — царица? Василиск рубил манговые заросли и от злости смеялся.
Проклятый черный гад Ул Тумен-ге, чтоб черви сожрали его печень! Подсунул ему подарочек. С норовом самка! Он это заметил еще в первый день, когда их только привезли туда. Как эта красивая тварь дерзко смотрела и не опускала глаза.
Но одно Гумеш точно знал, самка хотела его.
Однако маленькая глупая человечка так чванилась, так старалась высоко нести свою хорошенькую безмозглую головку, что его так подмывало сказать ей:
— Не переломись.
И посмеяться. Потому что эта финтифлюшка, символ власти, не делает ее царицей.
— Нет, — качал головой и криво усмехался василиск. — С таким же успехом можно было повесить символ власти на ствол мангрового дерева. И что с того?
Легкий свист раздался, один взмах клинка — ствол завалился.
— Вот тебе царица, — прошипел Гумеш, обращаясь и уходя змеей под воду.
Только радужный хвост мелькнул, взметая тучи брызг.
ОН царь. Был и остаётся! Те несколько приближенных, что ушли сюда вместе с ним, смотрели на него с ужасом. А у него в душе яд вскипал.
Унизительно! И хуже всего было то, что Гумеш пока ничего не мог сделать. Символ власти защищает человечку от воздействия.
Но это только пока.
Он найдет способ добиться, чтобы самка сама отдала его. Добровольно. Способов убедить ее найдется много, и на отсутствие фантазии василиск не жаловался.
***
Где-то там, во дворце гуляли свадьбу Полоза. Даже туда, к мангровой роще доносились отголоски. А может быть, пернатому это только казалось. Обостренное восприятие улавливало малейшие колебания земли, малейший шорох. Он втягивал в себя воздух, прикрывая глаза, и морщился.
Мерещились запахи цветов, неведомые, сладкие, заставляя его испытывать странное томление и стеснение в груди
Зачем-то хотелось узнать, как там его заклятый друг Полоз, не оплошал ли на брачном ложе? Смог ли впечатлить Хозяйку?
Гумеш хмыкнул, он бы смог.
Не надо было соглашаться на обмен. Теперь это была бы его ночь. Он хмыкнул снова. А потом еще и еще. И под конец его издевательский смех уже несся над водой.
Ночь.
Долгой была. Но прошла.
А утром ему донесли, что царица Алтын вместе со свитой выдвинулась в ЕГО дом.
Ну что ж, он только усмехнулся и оглядел свои вытянутые руки, а потом сжал кулаки. Она ведь будет ждать его, не так ли? Будет, он не сомневался. Вот и хорошо, пусть потомится там в одиночестве, изойдется нервами.
Гумеш выждал какое-то время, а потом направился в свой дом.
***
Долгое время Алтын держалась только на одном внутреннем стержне, не позволявшем ей согнуться и опустить голову. Перед кем? Она ли не самая достойная была здесь? Но судьба судила иначе.
Алтын запомнила ВСЕ. Ни одного косого взгляда, ни одной насмешки она не собиралась спускать никому. Однако и жизненный урок она усвоила. Умей побеждать, умей бороться. Но умей и проигрывать. Смиряться с судьбой, ждать своего часа.
Дождалась.
Та же самая судьба, что бросила ее на колени, теперь подняла снова. Необычно, зыбко. Прав был черный наг, это ее шанс. И она не собиралась его упустить. Но Алтын также понимала, что в доме василисков ее ждет нешуточная борьба.
Но ведь она царица.
А то, что у пернатых отродясь не было цариц, ничего, привыкнут.
Черный Ул Тумен-ге дал ей свиту. Наги высоких родов, сильные. А вот насчет их преданности… Она мрачно усмехалась в душе, глядя, как эти змеи, еще не так давно проклинавшие ее, наперебой пытаются заслужить расположение. Черви.
Лучше иметь честных врагов.
Таких, как У-Лэншшш. Алтын не всегда понимала причин, заставлявших его действовать так или иначе, но поняла одно. Ей стоит поучиться у него. И если воевать, то только став сильнее. Впрочем, после того, как черный наг сделал главное — признал ее достойной, она больше не имела желания воевать с ним. Ибо и с врагом можно иметь взаимное уважение. Тем более, она теперь царица.
А вот что касалось царя, к которому ей пришлось отправиться в… теперь уже ЕЕ дом. Тут до уважения было далеко. Дерзкий гад. Ядовитый и презрительный. Он уже выказал ей степень своего презрения. И даже не счел нужным встретить, хотя убрался из дома нагов накануне вечером.
Ничего. Она и сама прекрасно осмотрела свой новый дом. И ей понравилось.
Дворец Гумеша был не так велик, как дворец Полоза, иная архитектура, колористика. Не было здесь и парков и бесчисленных водоемов и фонтанов, которые так нравились Алтын в доме нагов. Но это ничего, она собиралась устроить тут все по своему вкусу.
В остальном же тут было роскошно. Полированный черный лабрадор, медь и малахит. Полумрак. И… холод. Нет, Алтын не нравился холод Первое, что она велела, это хорошенько тут протопить и добавить ковров. У-Лэншшш как знал, отправил вместе с ее свитой неплохое приданное, достойное царицы.
Первую ночь царица Алтын ночевала в специально убранном для нее покое, единственном, имеющим выход в небольшой сад. Нет, к спальне Гумеша она даже не приблизилась. Спалось ей на новом месте не очень хорошо. Но и это было ничего. Она привыкнет.
Как и следовало ожидать, василиски восприняли ее настороженно, а уже как они смотрели на ее свиту! Еще бы, наги, исконные враги, теперь на равных с ними правах в их доме. Приближенные царицы. Как все они косились друг на друга за ее спиной.
Алтын было смешно, но она не подавала виду. А беспорядки она решила пресекать в корне. За любое проявление вражды — казнь. Лучше работать на упреждение.
Итак, прошел день.
Потом второй.
Скука.
Царица решила заняться делами царства. И пришла к выводу, что Гумеш ими практически не занимался. Да и вообще, кто здесь чем занимался? Холостяцкое логово. Даже гарем какой-то запущенный и хилый. Да, она посетила даже гарем. Все эти бледные существа вызвали у нее смешанные чувства. С одной стороны, Алтын их было жаль, с другой… Она конечно злилась.
И да, она злилась! Потому что прошла неделя, а Гумеш так и не появился.
Плевать, сказала она себе. Она ли не царица? А этот засносчивый пернатый змей может сколько угодно отсиживаться в мангровых зарослях. Ей уже донесли на него свои же василиски.
Прошла неделя.
Алтын уже настроилась и дальше жить здесь самой в относительном мире и спокойствии. И скуке. Как вдруг ей донесли.
Явился. Глубокой ночью. Скользнул в свою спальню и закрылся там.
Она изобразила скуку. Однако, оставшись одна, не могла скрыть предвкушающей улыбки. А жизнь, кажется, начала обретать совсем иные краски.
***
Гумеш явился в свой дворец глубокой ночью, потому что просто не хотел никого видеть. И ему было плевать, что где-то… Точнее, не где-то, а в его любимой библиотеке, поселилась эта человеческая самка, вообразившая себя царицей.
Мрачная усмешка поползла по его красивым губам, когда Гумеш улегся наконец в СВОЮ постель. Скоро человеческая самка окажется здесь, у его ног. И будет молить о праве ублажить его. А он еще подумает, предоставлять ли ей это право.
Впрочем, в качестве подарка самка была хороша. Дерзкая, красивая, злая. Тем приятнее будет ее укрощать. А когда она отдаст то, что принадлежит ему по праву, может быть и останется в его постели. Так далеко Гумеш заглядывать не собирался.
С этой мыслью он и заснул.
И честно говоря, с утра ожидал, что она явится, или хотя бы подошлет своих прихвостней. Узнать о его намерениях. Должна.
Однако утро прошло, прошел день, настал вечер, а от царицы никто не появился.
Ну что ж, подумал он, не идет сама, значит, надо ее пригласить. И заодно дать понять, что шутить он не собирается. Он отправил за ней посыльного. Посыльный вернулся с ответом, что царица будет через час.
Через час? Отлично. Гумеш привел себя в порядок и велел проводить царицу…
В подвал. Да, он немало времени там проводил. Прекрасная демонстрация будет.
В подвале всегда пахло кровью. Этот запах стал неистребимым, сколько не вымывай там полы. Гумеш подошел к стеллажу с разнообразными орудиями, весьма похожими на пыточные, и выбрал среди прочих плеть с металлическими крючками на конце. А потом сел в свое любимое кресло, обтянутое кожей нага, и приготовился ждать.
Как раз прошел час. И если она опоздает… Не опоздала. Вскорости послышалось шуршание хвостов. Наги. Гумеш усмехнулся и приготовился ждать.
Наконец в дверном проеме появилась женщина.
Прах его побери, если он не испытал небывалый подъем чувств. Возбуждение и нетерпение! И тут же впился в нее взглядом, желая оценить, какое впечатление производит.
Она даже не повела бровью. Хотя наги рядом с ней оглядывались и злобно шипели. А что с ними было, когда они узнали шкуру, которой было обтянуто его кресло! Гумеш смотрел, как они бесятся, и испытывал истинное удовольствие.
Однако женщина прошла две трети помещения и остановилась, глядя куда-то поверх его его головы, словно не видела его.
«Ну, что ты будешь делать, человечка?» — подумал Гумеш и застыл в предвкушении.
Вперед выскочил какой-то плюгавый наг, зашипел, брызгая слюной:
— Встань! Как ты смеешь сидеть перед царицей!
Царицей? Это он здесь царь. Он только усмехнулся, собираясь сказать…
И тут услышал:
— Оставь, Ер-Ге. Господину трудно стоять на ногах. Устал, столько сил потратил недавно, чуть не надорвался. Не удивительно, в его-то возрасте.
Гумеш себя не помнил, как взлетел с кресла.
***
Мгновенный взрыв ярости. Гумеш двинулся к ним, но видел перед собой только эту потерявшую всякие берега самку, а в груди клокотало бешенство. Наказать! Или разложить прямо здесь. На полу. Исполосовать ее тонкую спинку, а потом взять свой подарок.
Женщина с места не сдвинулась, лишь подала какой-то знак. Два прихвостня, стоявшие по бокам от нее, немедленно переплели хвосты, образуя кресло. В которое она и опустилась раньше, чем Гумеш успел подойти. И теперь смотрела на него, выжидая.
Удивительное дело, но пока он шел к самке, сжимая в кулаке плеть и вглядываясь в ее темные глаза, ярость куда-то испарилась. Остался азарт, но уже иного толка.
Дошел, и замер.
Где страх? Он был там, в ее глазах, в ее запахе. Но ярче всего в глазах человечки горел вызов. Страсть. Гумеш испытал странное чувство сродни восхищению. Пальцы свободной руки разжались и снова сжались в кулак. Тут было много лишних. С ними он планировал позже разобраться. Сейчас — женщина.
— Убрались все! — рыкнул он на ее прихвостней.
И уставился ей в глаза. Прозвучало резко, что-что, а страху Гумеш умел нагнать. Какими бы крепкими не были у женщины нервы, она напряглась. А он язвительно расхохотался.
— Боишься остаться со мной один на один, царица? — спросил вкрадчиво и поцокал языком. — Что, Алтын, страшно?
Конечно ей было страшно! Ведь она всего какая-то человеческая самка, возомнившая себя царицей. Женщина медленно выдохнула, глядя на него, и встала.
Красивая рука, украшенная золотом, взметнулась. Голос прозвучал твердо.
— Оставьте нас.
Наги тут же зашипели и ощерились, а тот плюгавый наг и вовсе взвился у ее ног:
— Госпожа, тебе нельзя оставаться с ним один на один!
— Ер-Ге, я царица, — спокойно проговорила она. — И мне лучше знать, что можно, а что нельзя.
И снова повторила:
— Оставьте нас.
Наги убрались, но крайне неохотно. Царь пернатых смотрел им вслед, сложив на груди руки, презрительная улыбка кривила губы. Они чудовищно раздражали его, но всему свое время.
Наконец они остались одни. Он не мог не признать, что женщина была хороша, настоящая красавица. Гумеш хмыкнул и стал обходить ее кругом. Ему надо было приглядеться, как следует рассмотреть свой подарок.
Однако дерзкая самка не стала ждать, пока он удовлетворит любопытство. Она не спеша пошла вперед, прямо к его креслу, обтянутому кожей нага. И села в него. Гумеш смотрел ей в след и не знал, восхищаться или гневаться? Она раздражала и возбуждала его одновременно. Победил интерес.
Развернулся и подошел к ней, неспешно впечатывая шаги в пол. Остановился так близко, что его ноги почти касались ее коленей. Красавица сидела, опустив руки на подлокотники, ровно, как будто палку проглотила.
А за маской спокойствия в ней чувствовалось напряжение. Он знал, что означает этот блеск глаз и ускорившееся дыхание. Ситуация заставляла ее нервничать и заводила одновременно.
Гумеш почувствовал мгновенный отклик. Он уже не помнил, когда ощущал нечто подобное. Ай да человечка!
Медленно, едва касаясь, провел гладкой рукоятью плети по ее руке. И уловил реакцию. Зрачки расшились, едва заметная дрожь побежала по коже. Он тут же подался к ней.
Чтобы получить взгляд как удар и услышать холодное резкое:
— Чего ты хотел?
Мужчина усмехнулся, придвигаясь еще ближе. Гладкая, оплетенная мягкой кожей рукоять плети поползла по ее руке вверх.
— Я хочу получить свой подарок, — проговорил он.
И протянул руку, желая взять ее красивое лицо за подбородок.
— А я нет, — она ловко вывернулась и взглянула на него с вызовом.
А потом встала и пошла к выходу.
— Стой! — рыкнул василиск.
Еще ни одна из человеческих самок не смела уходить от него без разрешения. Однако она и не подумала остановиться, как будто не слышала приказа. Василиск мгновенно оказался рядом и ухватил ее за предплечье. Они так и застыли уставившись друг на друга.
— Я сказал, стой! — приказал он, наступая.
— А то что?
Строптивая самка, дикая! Гумеша неожиданно увлекла эта игра даже больше, чем он мог себе представить.
— Выпорю, — склонился к ней и придвинулся ближе.
Но женщина снова вывернулась и пошла к выходу, Он дал ей отойти, а потом лениво проговорил, скрестив руки на груди:
— Что, царица, поджала хвост? Страшно? Я был уверен, что ты сбежишь.
И тут она развернулась, фыркнула на него и пошла дальше. Все-таки сбежала. Гумеш шумно выдохнул и хлестнул плетью по полу, а по губам скользнула улыбка.
Его проигнорировали, но, как ни странно, ему понравилось.
***
Единственное, чего хотелось Алтын, так это вернуться и заставить его проглотить свои слова. Однако она гордо и неспешно удалилась, потому что так было правильно.
Как же она злилась! Каков наглец. Смел ее касаться!
С ним вообще невозможно говорить нормально, все на грани. Но в этой игре было то, что заставляло ее чувствовать себя живой. Огонь, яд, соблазн. После серой скуки однообразных дней это… бодрило!
Оставшись одна в своих покоях, царица сидела у зеркала и смотрела на себя. Однако видела она в отражении другое. Завораживающе прекрасное лицо, горящие жадным огнем глаза и издевательскую улыбку.
Гумеш. Пошляк и гад.
Она бы солгала себе, сказав, что этот мерзавец не привлекал ее. Привлекал, еще как привлекал! Он был силен. Так силен, что от его магии и энергетики у нее сладостью пощипывало кончик языка. Настоящий монстр, притягательный, жестокий и коварный.
А ее защищает от него только амулет на шее, да женское упрямство.
Сейчас она царица, это так.
И все же Алтын не могла не понимать, насколько ее положение шатко. Да, у нее есть свита, та самая, что ей У-Лэншшш дал. Но понимала она и то, что пока еще все просто не пришли в себя. Василиски помалкивают, потому что ошарашены. А наги всячески выказывают ей преданность, потому что в этом логове врага она единственный гарант их безопасности.
И как скоро все это перейдет в другую стадию?
Как скоро все они станут сговариваться за ее спиной? Трудно придется ей тогда. Однако и это не слишком пугало Алтын. Она смогла бы удержать их всех в узде, где силой, где хитростью, где жестокостью, где лаской.
Если бы в дело не вмешался Гумеш.
Это полностью изменило расклад. Алтын не сомневалась, что ей придется люто воевать с ним. Но воевать можно, если только ты сильнее, а она сильнее не была. Сегодняшний день показал это.
Да. Она хотела власти, хотела отомстить всем, кто когда-то ее обидел. Хотела стать царицей, потому что это был ее удел по праву. Но! Хотела ли она крови, войны на уничтожение? Войны с сомнительным исходом? Нет.
Значит, остается хитрость.
«Заставь его полюбить тебя, и станешь счастливой», — сказал ей тогда черный наг.
Какая женщина не хочет быть счастливой?! И для этого ей нужно всего лишь покорить одного мужчину. Алтын невольно усмехнулась своим мыслям. Почему нет?
Сегодняшний день показал многое.
Гумешу нравятся игры? Ей тоже нравились игры. И здесь у нее есть против него неплохое оружие. Женское.
Проще действовать, когда решение принято. У нее даже созрел план действий. И да, в этой войне она собиралась победить. Но…
Заставить мужчину влюбиться и не влюбиться самой.
Вот где была главная опасность.
***
С того момента жизнь в царстве василисков потекла по-новому.
Еще бы, если в одном доме действующая царица и бывший царь, который отказывается считать себя бывшим! Это была эпичная борьба, которую несомненно интересно было наблюдать со стороны. Но не приближаться.
Везде, куда бы ни отправилась царица, рядом постоянно появлялся Гумеш. И разумеется, он постоянно старался унизить ее при любом удобном случае. Язвил, капал ядом. А она его игнорировала. И даже хуже.
Царица более не старалась ущемить его мужскую гордость и самолюбие, напротив. Теперь для Гумеша всегда ставили рядом почетное кресло — трон, в котором ему предлагалось посидеть, пока она, то есть, царица Алтын, занималась делами царства.
Сначала он чувствовал себя уязвленным, вставал на дыбы, его бесило абсолютно все. Но в то же время, ему было интересно, как маленькая глупая человеческая самка разгребет ту кашу, которую сама же и заварила. И постепенно Гумеш стал получать удовольствие, наблюдая за тем, как женщина легко вникает в хозяйственные дела. Все эти расходы-доходы-закупки, что, скажем так, никогда не было его любимым занятием.
А может быть, он просто стал привыкать и ему стало нравиться просто находиться с ней рядом? Эта постоянная пикировка. И еще между ними всегда оставалась игра. Остро на грани. Но он и сам не хотел переходить эту грань, потому что втянулся.
Прах его побери, если ему это не нравилось. Подбираться к ней каждый раз все ближе, и в то же время позволять ускользать. Чтобы продлить это невероятное удовольствие. Жизнь стала наполненной смыслом.
Но и о своем знаке власти Гумеш не забыл.
Для него вернуть себе амулет было приоритетом, а строптивая девчонка упорно не желала отдавать. К тому же, как бы Гумешу ни нравилась игра, терпение начало иссякать. Да, остальное, что происходило между ними, нравилось ему и было важно. Но ведь женщина всего лишь женщина. А власть — это власть!
Однако он нашел способ вообще без труда получить и то, и другое.
Ритуал. Нужно всего лишь жениться.
Когда василиск додумался до этой простой и очевидной вещи, самому смешно стало. Правда, существовала одна сложность. Василиски сроду не женились. Никогда. У них не было ни алтаря, ни обрядов. Все это было у нагов. Гумеш понимал, что придется идти на поклон, но ему сложно было переломить себя.
Промучившись несколько дней с этой идеей, он все-таки решился просить помощи у Хозяйки.
***
Но прежде он переспал с Алтын.
Просто не стал сдерживаться и довел все до конца. Во-первых, ему давно этого хотелось, а во-вторых, надо было показать дерзкой девчонке, кто на самом деле хозяин положения. К тому же, Гумеш был уверен, что это сделает маленькую строптивицу, возомнившую себя царицей, более покладистой.
А результат ему понравился. Даже слишком! Сам не ожидал, что это его так захватит. И он не собирался останавливаться на достигнутом. Потому и обиделся, когда она после этого надулась на него, убежала и заперлась.
В конце концов, что за блажь, царица? Хотелось сказать ему. Ведь он открыто заявил, что жениться на ней. И да, игры кончились. Не маленькая, должна понимать. Он был в своем праве, более того, он пошел ради нее на неслыханный шаг.
Все так. Однако направляясь к Полозу, чтобы увидеться с Хозйкой, Гумеш испытывал странное смятение и неуспокоенность. Оттого что девчонка отказалась его видеть.
Плевать. Он заставил себя отринуть все лишние мысли.
***
Полоз принял его наедине, Гумеш просил приватную встречу.
Залитая солнцем терраса, растения в кадках, цветы, фонтан. Невольно вспомнилось, что Алтын старалась повторить нечто подобное и в его дворце. Однако усилием воли он прогнал воспоминание. А Полоз был спокоен и прохладно радушен, как впрочем, и всегда. В разговоре с ним Гумеш все пытался уловить, этому замороженному Змею вообще как-то подняло жизненный тонус то, что он женился на Хозяйке? Внешне это невозможно было понять.
Понял, как только появилась Хозяйка.
Один лишь взгляд, что они бросили друг на друга. Невозможно было не почувствовать жаркие флюиды, рванувшиеся от зологлазого нага к светловолосой девушке и обратно. Гумеш испытал невольную зависть, глядя на них.
— Я оставлю вас, — проговорил Полоз и покинул террасу.
А Гумеш остался один на один с Хозяйкой. Не ожидал, честно говоря, что Полоз так легко согласится. Так доверяет ей? Не боится? Смотрел на девушку во все глаза, понять, что ж в ней такого особенного, в Хозяйке.
Вернее, это она смотрела на него, и Гумешу стало казаться, что она видит его насквозь. Все движения души, все тайные мысли. Стало как-то не по себя, он вдруг смутился и отвел глаза.
— Чего ты хотел? — спросила девушка, устраиваясь в том кресле, в котором до нее сидел Полоз.
Кто бы ему сказал, почему он робеет под спокойным взглядом этой светловолосой девчонки в простом платье? Пришлось прочистить горло, чтобы сказать:
— Я хочу взять в жены Алтын. Хочу, чтобы ты провела обряд. Ты можешь, ты ведь Хозяйка.
Секунду Хозяйка молчала, потом уголок губ дрогнул в странной улыбке.
— Хочешь жениться или вернуть себе царство? — спросила она.
Слишком уж прямолинейно, не в бровь, а в глаз! А чувство такое, как будто она ему наступила на хвост. Гумеш повел шеей и проговорил четко и раздельно:
— Я хочу взять в жены царицу Алтын.
— Хорошо, — кивнула Хозяйка. — Приходите в любое время, я проведу обряд.
Вот так просто было получить желаемое? Василиск невольно растерялся, наверное, надо было что-то сказать, но смог только выдавить:
— Благодарю.
И ушел.
В тот же вечер Гумеш велел передать Алтын через ее прихвостней, что утром они отправляются в дом нагов, проводить брачный обряд. Она велела передать, что будет готова. Честно говоря, Гумеш рассчитывал хоть на какое-то проявление радости!
А вместо этого она полностью от него отгородилась. Серьезно? Плевать. Но кто бы сказал, почему это так действовало ему на нервы.
Следующим утром рано они выехали в дом нагов.
Алтын так и была холодной и отчужденной, как неживая. Ему хотелось встряхнуть ее как следует, чтобы прекратила вести себя так, будто он сделал что-то чудовищное. В конце концов! После обряда все вернется на свои места, а ей придется смириться. И с большим теплом смотреть на своего царя! Прах его побери, ему было неприятно.
Довольно, сказал себе василиск.
Наконец перед ними расступился лес призрачных стражей, и вдалеке показался дворец Полоза. Гонцов отправили вперед, так что их уже ждали. Гумешу не хотелось, чтобы на него глазел весь этот змеиный дом, Полоз исполнил его и это его пожелание. Его и Алтын встретил У-Лэншшш, и их проводили тайно.
Он уже настроился. Осталось потерпеть немного, и…
Однако перед тем, как провести обряд, Хозяйка зачем-то решила переговорить с невестой. И теперь ему пришлось торчать в зале красной дороги и ждать. Василиск слонялся из угла в угол и нервничал. А присутствие черного нага и Полоза только еще больше раздражало его.
***
Ольга видела в каком состоянии Алтын. И просто не могла оставить это так. Красавица держалась с достоинством, но боль-то в глазах никуда не спрячешь. Давно уже прошло то время, когда они были соперницами. Теперь Ольга чувствовала себя ответственной за эту гордячку. Потому что она привыкла заботиться о нагинях. Потому что она Хозяйка.
Счастливой Алтын сейчас точно не выглядела.
— Ты правда хочешь за него замуж? — спросила Ольга.
Какое-то время Алтын молчала, уйдя в себя, казалось, так и будет молчать. А потом ее как прорвало.
— Ненавижу его. Я не нужна ему, только этот проклятый знак. Он ведь даже не захотел подождать! В конце концов, я же не буду жить вечно. Мог бы дождаться, когда я умру, и…. Но нет! А я… Я не устояла. — Алтын сжала кулаки и отвернулась. — Как только пройдет обряд, и он получит назад свою проклятую власть, я уже не буду ему нужна. И потому — да! Я не хочу. Но мне некуда деваться.
Это заставляло Ольгу все больше хмуриться, в конце концов, она спросила:
— Ты ведь любишь его, да?
— Какое это имеет значение?! — Алтын затрясла головой и отвернулась. И вдруг выкрикнула:
— Да, я люблю его! Смейся надо мной! Осуждай!
Порыв как будто отнял все ее силы. Повисла тяжелая пауза. Чего стоило этой гордой красавице переступить через себя и признаться в подобном. Это ж до какого края она дошла?
— Знаешь, — сказала Ольга. — Я последняя, кто стал бы над тобой смеяться или осуждать. И это неправда, что тебе некуда идти. Ты всегда можешь вернуться сюда. Войдешь в наш дом, будешь принцессой нагов.
Алтын никак не ожидала, уставилась на нее расширенными глазами. Столько чувств, смятение, заблестели слезы. Эх, подумала Ольга, не зря у нагов говорят, что все замешано на любви.
Взяла ее за руку и решительно произнесла:
— А теперь пошли. А то жених там заждался.
Жених там действительно извелся ожиданием, аж с лица спал. Увидел их на красной дороге, и сразу подался навстречу. Смешанные чувства читались в его глазах, но взгляд все-таки недвусмысленно остановился на знаке царской власти, висевшем у Алтын на груди.
Это сказало Ольге многое, но не все. Она крепче сжала руку Алтын и тихо сказала:
— Все хорошо. Просто помни о чем мы говорили. Тебе есть, куда идти. И никто тебя силой не заставит.
— Ты не понимаешь, — прошептала Алтын. — Я спала с ним.
— И что с того? — пожала плечами Оля. — В наше время этим никого не удивишь.
И кивнула ожидавшим их мужчинам, мол, можно. Подошел Гумеш, окинул хмурым взглядом невесту и взял ее за руку. а Полоз повел всех туда, где находился алтарь.
***
В священный зал, где стоял алтарь нагов, василиск ступал впервые. Было непривычно, на него давило все. Своды гигантской пещеры, атмосфера. Гумеш постоянно ловил себя на том, что инстинктивно втягивает голову в плечи. И потому старался держаться ровно. Главное, же, что он просто не знал, что сейчас будет, а неизвестность пугала.
Вперед вышла Хозяйка и остановилась у самого алтаря. А потом обернулась к ним. Василиск невольно замер под ее пристальным взглядом, противный холодок пополз в груди. Однако он постарался отбросить это все. Скоро. Мало осталось.
Хозяйка медленно выдохнула и проговорила, сцепив руки перед собой:
— Ты не наг, поэтому я не могу провести обряд по обычаю нагов. Сделаем по обычаю людей. Подойдите к алтарю и встаньте рядом.
Гумешу не нравилось, как Алтын откровенно шарахается от него и не желает в его сторону даже смотреть. Наверно, потому он и дернул ее посильнее за руку, чтобы опомнилась. Встали перед алтарем, а девчонка так сопела и вырывалось, что он просто разозлился.
— Готовы? — спросила Хозяйка глядя на них.
Гумеш, скользнув взглядом по девушке, на которой был его знак власти. Она вела себя вызывающе и выказывала неуважение, но ничего, дома у них еще будет время с этим разобраться.
— Да, — сказал он и повернулся к Алтын, делая широкий жест. — Вот и все, моя… царица.
Казалось бы, все просто и ясно. Но нет! Она вдруг отшатнулась, резко стащила с шеи знак царской власти и протянула ему:
— На. Забирай. И можешь уходить, мне ничего от тебя не нужно.
— Что? — сначала он подумал, что это такая неудачная шутка потерявшей берега разбалованной девицы.
Хотел жестоко высмеять ее и пригрозить, чтобы не дурила. Потом вдруг понял, все серьезно, а он остался один. Гумеш замер с этим знаком власти в руке. Сжал его в ладони и уставился на Полоза, вспоминая тот роковой обмен. И свое фиаско.
Ведь все повторилось! И опять тот же выбор.
Совершить ту же ошибку? Он вдруг понял, чем это может закончиться. И нет! Он не хотел, чтобы Алтын исчезла из его жизни. Не готов был с ней расстаться вот так. Да никак вообще не хотел.
— В бездну! — рявкнул василиск, швырнув свой знак власти на пол.
Схватил девчонку за руку и процедил ей в лицо:
— Решила от меня избавиться, царица? Не выйдет!7d423c
Девчонка замерла, нервно сглатывая, а он, пока строптивая дура молчит, рыкнул:
— Давай, начинай уже, Хозяйка! А то не видишь, что творится.
Притиснул к себе Алтын и встал у алтаря. Наверное, он был груб, но для него все это было впервые. Слишком яркие чувства, инстинкты, которых раньше вообще у себя не подозревал.
Повисла неожиданная пауза.
— Ты как? — спросила Хозяйка у Алтын.
Алтын как-то беспомощно повела плечами, покосилась на него и кивнула.
— Ну что ж, если невеста согласна, — качнула головой Хозяйка, становясь перед с ними.
И продолжила уже серьезно:
— Я не знаю, что будет. Не знаю, объединит ли земля две ваши жизни в одну. Алтын ведь…
И Гумеш вдруг с болезненной ясностью осознал, что Алтын смертная. Что вот эта яркая, дерзкая красота скоро состарится и… умрет? Ему стало страшно. Как будто в него разом влился весь холод прошлого одиночества. Ведь даже не задумывался об этом, а сейчас сердце стиснулось болью.
— Прошу, возьми что-то хочешь, только сделай что-нибудь, — начал он, глядя на Хозяйку.
- Мне ничего не нужно, — усмехнулась та, а Полоз встал с ней рядом. — Но мысль одна есть…
— Ох уж эти пернатые, — притворно кряхтел и закатывал глаза ядовитый гад У-Лэншшш, подбирая с земли амулет. — Разбрасываются, чем ни попадя, а старому Ул Тумен-ге за ними подбирай.
Принес и отдал Хозяйке, и тоже встал рядом. Свидетели. Как у людей.
В другое время Гумеш бы обязательно огрызнулся, но сейчас он жадно следил за тем, что делала Хозяйка. И почему-то так тревожно было в груди, как будто он в этот момент заново рождался. А та опустила его знак власти на алтарь и подняла над ним руку. И прямо на глазах замшелый камень, поросший травой, попросту поглотил амулет.
Несколько секунд ничего не происходило.
А потом все случилось как-то разом. На этом месте проклюнулся росток, мгновенно вырос и оформился маленьким кустиком, а на нем бело-розовые цветы. У василиска от волнения свело горло. Этот невероятно сладкий запах он помнил!
Но это было еще не все. Из самого основания кустика выросли и отделились два гибких уса, скрутились спиральками и налились золотом. Получилось два кольца.
— Надо же… — удивленно выдохнула Хозяйка. — Точно как по обычаю людей.
Взяла оба кольца, положила на ладонь, и дальше официальным тоном, как в ЗАГСе:
— А теперь обменяйтесь кольцами и можете поцеловать невесту. Объявляю вас мужем и женой.
***
Ну вот и все. Надел ярмо на шею царь пернатых.
Ох, надел…