Глава 4

Чуть позже Тайлор представил меня выстроившимся в большом холле рядом с главной лестницей Бростон-Холла слугам, заявив, что привез себе жену, а им новую хозяйку. Слуг оказалось больше тридцати, и заправляла всеми пожилая, крайне властная экономка в траурно-черном платье. Звали ее Молли Смисс, и я, взглянув в строгое лицо с поджатыми сухими губами, решила, что мы с ней обязательно поладим. Но не раньше, чем она перестанет видеть во мне молоденькую барышню, способную разве что на вздохи и охи во время танцев в Бальном Зале.

Впрочем, никому и ничего доказывать в Бростон-Холле я не собиралась, все еще надеясь, что его хозяину быстро надоест игра в укрощение и я смогу со спокойной совестью отправиться восвояси. Желательно, уже завтра, чтобы успеть на последний экзамен в Скаборо.

Но пока Тайлору Бростону еще не надоело, и мне приходилось изображать из себя его жену. Поэтому, улыбнувшись, я поздоровалась со слугами. К удивлению, на строгом лице миссис Смисс тут же появилась ответная улыбка. Экономка изобразила вежливый поклон, заявив, что и в Бростон-Холле давно наслышаны о владелице «Высоких Сосен» и наше знакомство для нее большая честь. Я тоже выдавила из себя слова благодарности, после чего по очереди улыбалась представленным мне слугам.

Наконец миссис Смисс поинтересовалась, привезла ли я с собой горничную. На это пришлось ответить, что я оставила ее вместе с тетей в поместье, — хотя как таковой личной горничной у меня никогда не было. С детства обо мне заботилась няня Флоренс, выполнявшая роль экономки в не таком уж и большом хозяйстве «Великих Сосен».

И тут же, повинуясь жесту Молли Смисс, вперед вышла Линн — улыбчивая светловолосая девушка в форменном платье, чепце и накрахмаленном переднике. Она вряд ли была старше меня, но заявила, что у нее имеется большой опыт работы в столичных домах и она почтет за честь мне прислуживать.

Довольно скоро я очутилась в своих покоях на втором этаже, куда уже успели доставить мои вещи. Это были две смежные со спальней Тайлора Бростона комнаты, обставленные… Что уж тут душой кривить — все в Бростон-Холле оказалось дорогим и недавно отремонтированным. В моих комнатах, как и во всем доме, обстановка дышала богатством — повсюду были мягкие, пушистые ковры в тон со светлыми обоями и гардинами, картины, скульптуры и новая мебель, и я даже побоялась себе представить, сколько это могло стоить.

Подумала лишь, что в своем убранстве Бростон-Холл вряд ли мог уступать королевскому дворцу,

— Леди Бростон, — вырвал меня из задумчивости голос Линн. — Вы, наверное, уже хотите сменить дорожную одежду? Скоро будут подавать обед.

Кивнув, позволила горничной расшнуровать мою амазонку, хотя прекрасно справилась бы сама. Затем с помощью Линн облачилась в светлое платье с рукавами-фонариками и атласным пояском. Горничная осторожно поинтересовалась и о других моих вещах, на что я, пожав плечами, ответила, что их попросту не успели сложить. Но в скором времени обязательно пришлют, до «Высоких Сосен» отсюда недалеко.

Если, конечно, я не отправлюсь домой первой.

Но лорд Бростон продолжал проявлять несговорчивость, и вместо дороги в «Высокие Сосны» меня ждал сюрприз — присланная из соседней комнаты бархатная коробочка, внутри которой оказалось золотое, переливающееся бриллиантовым блеском ожерелье.

— Подарок вашего мужа, — заявила Линн, сверкнув черными глазами. — Очень красивое! Не хотите ли примерить, леди Бростон?

Я согласилась, что красивое, но надевать — даже примерить! — напрочь отказалась. Сказала Линн, что ожерелье не подходит к этому платью. Не подходит, и все тут!..

Потому что платье было моим, а принять подарок Тайлора означало бы впустить его в свою жизнь, что я совершенно не собиралась делать. Вместо этого подошла к окну, решив взглянуть на открывающийся мне чудесный вид на гленнширские равнины — когда-то зеленые, но теперь выжженные яростным летним солнцем.

Только вот вид, который открылся, душевных сил мне нисколько не придал, но по-своему оказался довольно интересным. Потому что по дорожкам, мимо возившихся, словно трудяги-пчелы, садовников, прогуливалась парочка. Рядом с высоким темноволосым мужчиной с военной выправкой — и как я раньше не заметила ее у собственного мужа? — шагала тоненькая, грациозная девушка в белоснежном платье. В руках, затянутых в атласные перчатки, она крутила кокетливый кружевной зонтик, защищавший нежную кожу от солнца.

И я отстраненно подумала: Тайлор Бростон и Жаклин Брюссо отлично смотрятся вместе.

К тому же им явно было что обсудить. Видела я их чуть с боку и со спины — Тайлор что-то ей говорил, а она шла рядом и слушала, склонив голову с элегантной прической.

Тут Жаклин протянула руку и коснулась его рукава, и я отвернулась. Затем подошла к трюмо и решительно захлопнула обитую бархатом коробочку.

Нет, ЕГО ожерелье определенно не подходило к МОЕМУ платью.

Слишком долго отсиживаться в своих комнатах у меня не получилось, так как пришло время отправляться на обед. Проходил он в большой столовой на первом этаже, украшенной огромными люстрами с сотнями золотых рожков.

Жаклин усадили на дальний конец стола рядом с лордом Остином, с которым она и приехала, отведя нам с Тайлором почетное место во главе. Остальные гости не заставили себя долго ждать. Расселись, уже успевшие переодеться к обеду.

Прима-балерина тоже сменила воздушное белое платье на вызывающий ярко-красный наряд, куда больше подходивший к вечернему приему, чем к семейному обеду. И этот новый ее наряд был настолько откровенным, что, казалось, одно неосторожное движение, и из него вывалится то, что приличной девушке все же не стоило показывать обществу.

Впрочем, на ее спутника — моложавого, но уже начинающего седеть лорда Остина, — содержимое декольте произвело самое захватывающее впечатление, и он проводил длительное время в его созерцании. Но у него оказался и соперник — сидевший по другую руку красавицы-балерины молодой лорд Тристан Уоллес, тоже добивавшийся ее внимания.

Но даже навязчивое общество двух лордов не мешало Жаклин Брюссо постоянно бросать многозначительные взгляды на моего мужа. И, странным образом, это меня задевало, хотя не должно было.

С чего бы мне переживать, спрашивала я себя. Их любовная связь не была секретом для всего Валора, раз уж мы с тетушкой в гленнширской глубинке знали о ней во всех смакуемых газетами подробностях. Да, у моего мужа была или есть любовница — поди еще разбери, что здесь происходит! — которая не ограничилась им одним, захватив в чарующий плен еще двух лордов. И это отлично вписывалось в мои планы. Жаклин уж точно поможет Тайлору поскорее потерять ко мне интерес.

Только вот мне почему-то было очень и очень противно.

Впрочем, несмотря на все ее призывные взгляды, Тайлор Бростон не обращал внимания на выставленное напоказ, вместо этого был со мной крайне любезен. Сперва терпеливо дождался моего появления возле дверей, потому что Линн провозилась с моей прической куда дольше обычного и теперь я щеголяла завитыми «по столичному» локонами. Затем похвалил мое платье в частности и меня в целом и даже ничего не спросил про свое ожерелье, которое я сразу уже отослала дарителю.

Вместо этого вежливо предложил руку, но я покачала головой. Мне не хотелось к нему прикасаться. Впрочем, к моему отказу он тоже отнесся вполне спокойно, и мы пошли в столовую бок о бок. По дороге он успел многое мне рассказать о Бростон-Холле, но молчал о Жаклин Брюссо. Вот и я тоже молчала, не отвечая на его расспросы, пока мы не оказались в огромном обеденном зале с роскошными позолоченными люстрами.

Еда в его доме, конечно же, была не чета той, которой кормили в «Высоких Соснах», но мне было вовсе не до пяти перемен блюд. Потому что, оказалось, именно мне на этом обеде была отведена роль «главной закуски». Гости принялись наперебой засыпать меня вопросами. Спрашивали, в основном, о сельском хозяйстве и о моих каналах, на строительство которых — стыдно в этом признаться! — я потратила не только полученные от отца на совершеннолетие деньги, но еще и те, которые откладывала на ремонт крыши, серьезно пострадавшей после землетрясения.

Дальше уже пришлось врать, потому что один из лордов — кажется, лорд Саммерс, тоже крупный землевладелец, — поинтересовался, кто именно сделал для меня проект. И как я вообще до такого додумалась?

Сказала ему, что познакомилась с гениальным инженером в Скаборо — вот так, столкнулась в Ратуше случайно, когда ездила оформлять какие-то документы. Мы случайно разговорились, и он убедил меня на крайне рискованное предприятие. И я согласилась, рассудив, что хуже уже не будет, а так хотя бы есть шанс спасти посевы.

На самом деле с инженером мне помог декан Байер, которому однажды я пожаловалась на жуткую засуху в Гленншире — вернее, на ее последствия. Сказала ему, что у нас под боком два водоема, пусть и обмельчавших — и река, и озеро. Правда, до них далековато, но если подвести к ближним полям воду из одного, а к дальним из другого, получив на это разрешение, то… Но я не представляла, как это сделать!

Он помог мне найти того, кто представлял. Вот мы и подвели, и разрешение я тоже выправила, хотя это стоило мне порядком нервов и остатков моих сбережений. За столом тоже выкрутилась, а мужчины еще добрых полчаса обсуждали то, что я сделала на своих землях, и пришли к выводу, что я молодец.

— Подобное не помешало бы и на землях Бростонов, — взглянул на меня Тайлор, положив свою руку на мою.

И я не стала ее отдергивать, решив, что публичные скандалы нам ни к чему. Долго рассматривала свою ладонь, казавшуюся такой маленькой в его уверенной руке, и не могла понять, какие чувства меня обуревают.

Но уж точно не любовь…

— Во всем королевстве не помешало бы! — пробурчал, откинувшись на резную спинку стула, Рей Бростон. В одной руке он сжимал бокал с вином, второй принялся поглаживать ладонь жены, смотревшей на него с обожанием. — Чувствую, я скоро возьму в руки шаманский бубен и буду призвать дождь. Это единственное, что еще может спасти нашу бедную страну!

— Не слишком-то оптимистично услышать такой прогноз из уст нашего министра финансов! — произнесла я в шутку.

Но почему-то смешно никому из присутствующих не было. Разговор тут же перекинулся на извечную застольную тему. Мужчины принялись рассуждать, как вывести страну из пропасти, в которую она стремительно скатывалась.

Валор было от чего спасать — три засушливых года буквально поставили страну на колени. Урожаи гибли, и крестьяне находились на грани отчаяния. В поисках лучшей доли многие подавались в города, но и там ситуация была ничуть не легче. Закрывались производства, массово, тысячами, увольняли рабочих. У виноделов сгорали урожаи. У производителей шелка гибли куколки шелкопрядов, из-за чего останавливались мануфактуры по всему королевству.

Над страной нависла реальная угроза голода.

К тому же война с Кембрией затянулась — длилась она почти двадцать лет. Альянс трех королевств — Валора, Эгры и Ньяху, — сперва теснивший врага, так и не смог окончательно его победить. Кембрия снова поднималась с колен, нанося ответные удары, и сводки с полей боя приходили не слишком утешительные.

Да и в самом Валоре было неспокойно. Пятнадцать лет назад Темный Бунт всколыхнул народ, но был жестоко подавлен, а зачинщики казнены. Теперь люди снова начинали роптать, и к Темным Магам, недовольным мнимой дискриминацией в королевстве, где у Светлых был явный перевес в численности, на этот раз могли присоединиться и другие…

Другие недовольные.

Я много раз слышала подобные разговоры на своих землях — ко мне всегда относились как к своей и в моем присутствии говорили не особо скрываясь. Например, что у короля и его приближенных слишком много денег, а простые люди страдают. И еще о том, что в городах умирают с голоду, потому что не на что купить хлеб, а крестьяне вынуждены отдавать с трудом выращенное зерно — буквально орошенное своим потом и кровью — по назначенным королем ценам. И эти цены очень низкие — грабительские цены! — а потом его продают втридорога, тем самым оплачивая никому не нужную войну.

Но если поднимется вся страна — вот так, всем скопом! — скинув с себя ярмо налогов, свергнув ненавистного короля и вернув домой армию, после чего в Валоре установится власть выборного Парламента, и место в нем будет не только пожизненным лордам, то все станет совсем по-другому. И цены на зерно будут такими, какими они должны быть, а не теми, которые назначают король и его воры-советники!..

Об этом говорили в таверне на въезде в Нукк, об этом шептались на церковных службах, об этом рассказывал мне Никлас, из-за чего мы яростно спорили. Мне казалось, что он поддерживал ту, протестующую сторону, и я всегда у него спрашивала — а как этот самый народ собирается жить, если в стране вдруг падет королевская власть, установленная Богами?

Какой еще выборный Парламент, о чем он говорит?! Все вокруг погрузится в хаос, начнется гражданская война, и потекут реки крови — и уже больше некому будет ни собирать урожаи, ни заседать в Парламенте. Потому что так просто, без боя, старые порядки никто разрушать не даст.

Зачем нам гражданская война, когда мы уже выкинули Кембрию со своих территорий? Да, согласна, война на стороне Альянса затянулась, но ведь до засухи все жили мирно!.. Темных никто и никогда не притеснял, а хлеба и зерна хватало на всех. Пусть король Вильям во многом не прав, но это не повод свергать существующие порядки. Надо всего лишь дождаться, когда пойдет дождь, — не может же проклятая засуха длиться вечно!..

На это Никлас мне заявлял, что наш король проклят Богами за разврат, поэтому Они и наслали на нас засуху. И если ничего не предпринимать, то он утянет весь Валор за собой в преисподнюю. Поэтому, пока не поздно, нужно это прекратить.

Мы начинали спорить, и я всегда заявляла, что это грех. Грех идти против короля и установленного Богами порядком! Но Никлас отмахивался, затем смотрел на меня странным Темным взглядом, и я не могла понять, что у него на самом деле в голове…

Тут голос подал до сих пор молчавший лорд Остин, вырвав меня из тягостных размышлений. Оказалось, его партия обладала солидной поддержкой в Большом Совете, и он прекрасно знал истинное положение дел в стране.

— Народ на взводе, и те, кого мы не добили во время первого Темного Бунта, обязательно этим воспользуются. Уверен, скоро они попытаются поднять еще один, но мы к этому будем готовы.

— Вчера вечером в Тамере были беспорядки, — вступил в разговор еще и лорд Саммерс — обладатель пышных усов и ухоженной бороды. Вид у него был довольно угрюмый, и он лишь презрительно усмехнулся на «мы будем готовы». — Началось все возле городского амбара, затем протесты охватили большую часть города. Утром открыли амбар, решив бесплатно раздать зерно голодающим, но кто-то принялся кричать, что оно порченое.

— А оно было порченым? — спросила я.

— Этого уже никто и никогда не узнает, — усмехнулся лорд Саммерс. — Амбар разграбили подчистую, растащив все «порченое» зерно. Но на этом не успокоились. Им словно вожжа попала под зад — пошли штурмовать Ратушу и дом градоначальника. Судя по всему, там заправляли Темные Маги и еще эти, чернорясенники… Они и натравливали народ.

— Какие еще чернорясенники? — упавшим голосом поинтересовалась Элоиза.

— Похоже, священники культа Арату, — отозвалась я, не ожидавшая такого поворота.

Тут в разговор вступил мой муж.

— Конечно, без них не обошлось, — кивнул он, не отпуская мою руку. — Какие протесты без служителей Темного Бога Арату?! — в его голосе послышался не понятный мне сарказм.

— Не обошлось, — согласился лорд Саммерс, — но из столицы быстро прибыло подкрепление. Итог — десять погибших среди протестующих, солдаты там не особо церемонились. Правда, зачинщикам все же удалось уйти, хотя отдали приказ взять их живыми или мертвыми.

Внезапно мне стало нехорошо, и я, вырвав ладонь из руки Тайлора, приложила ее к вспыхнувшим щекам. В груди появилась тяжесть, на миг стало трудно дышать, и я никак не могла взять в толк, что со мной происходит.

Откуда взяться этим дурным предчувствиям?

— Подобное не редкость в последнее время, — заявил Рей Бростон. — Правда, пока еще в небольших городах, в крупные они соваться не рискуют. Такое чувство, что нас пробуют на прочность. Хорошенько подогревают котел, в котором уже заварили дьявольское зелье.

— Неужели будет еще один Темный Бунт? — неверяще спросила Элоиза.

Посмотрела на своего мужа, затем почему-то перевела взгляд на моего.

— Бунта не будет, — уверенно произнес Тайлор, — если мы будем действовать быстро и решительно. Но винить в сложившейся ситуации стоит не только голод, засуху или подогревающих застарелую ненависть Темных. К тому, что происходит в Валоре, приложили руку служители культа Арату, слишком уж стремительно набирающего популярность в народе.

И я удивилась, причем совершенно искренне. Никогда бы не подумала, что служители Темного Бога могут быть замешаны в чем-то… В чем-то подобном!

— В Валоре свобода вероисповеданий, — сказала я Тайлору. — Каждый может выбрать себе того Бога, в которого он хочет верить. Женщинам ближе Великая Мать, тогда как у мужчин выбор значительно шире. И что из этого?.. Почему нужно в чем-то обвинять тех, кому пришелся по душе Темный Бог? Да, матушке Иридии не слишком-то нравится соседство Храма Арату с женским монастырем, но и ей пришлось смириться…

Смириться с тем, что носители Темного Дара охотнее идут в Храм Арату, чем в Церковь Великой Богини или же в расположенный на главной площади Нукка Храм Бога Дану. И что мужчинам по нынешним временам куда ближе божество, сжимающее в одной руке меч, а в другой — острые вилы, готовое как защищать, так и собирать урожай…

— Последний год после возвращения из Эйхи я занимался тем, что изучал то, что происходит в Святилищах Арату. Следил за их мессами и ритуалами. Пытался понять, каким образом этот культ за столь короткое время сумел захватить умы чуть ли не четверти огромного королевства. До этого Арату почитали как Бога Войны лишь в отдаленных регионах на востоке Валора, теперь же он стал одной из ключевых фигур в нашем пантеоне. — Тут Тайлор усмехнулся. — Не сказать, что в их Храмах мне были особо рады, поэтому работа продвигалась довольно медленно.

— И как результаты? — спросил Рей. — Давно же мы с тобой, братик, не говорили по душам!

— Закончил с неделю назад, мой отчет с полными выкладками уже отправлен королю. Я собрал веские доказательства того, что в своих ритуалах многие служители культа Арату используют древние, запрещенные на территории Альянса заклинания из Темной Магии.

После его слов о «запрещенных заклинаниях» над столом повисло тяжелое молчание, а я… Я кое-что вспомнила. Например, как Тайлор не позволил к себе прикоснуться преподобному Вальтеру, когда тот хотел нас благословить. Неужели подумал, что это будет вовсе не благословение, а одно из тех самых… запрещенных заклинаний?!

А ведь преподобный Вальтер даже не обладал магическим Даром!

Еще я вспомнила о том, что магистр Дормайр в своем Классификаторе, стоявшем на полках моей библиотеки, тоже о них упоминал. Правда, всего лишь мельком. Писал, что из-за своей разрушительной и неконтролируемой силы подобные заклинания были строго-настрого запрещены Первым Магическим Конклавом, собравшимся более пяти сотен лет назад. С тех пор их использование во всех странах Альянса каралось смертной казнью. И мы, поступая в Академию, приносили клятву, что никогда не нарушим магический устав.

Вот и все, что я о них знала.

— И что же они делают с помощью этих заклинаний? — поинтересовалась Элоиза.

— Ничего иного, как послушную себе армию, — сообщил нам Тайлор. Хотел было снова взять меня за руку, но я не далась. — Накладывают во время месс на паству заклинание подчинения. Причем действуют незаметно, но крайне методично, и так просто их не подловить. К тому же эти заклинания имеют едва уловимую магическую природу и работают по принципу накопления. Чем чаще человек посещает Храм Арату, тем глубже они проникают в его сознание, где, словно паразиты, откладывают яйца в своем носителе.

Мы с побледневшей Элоизой переглянулись.

— И что же дальше? — спросила я шепотом. — Как оно работает?!

— А дальше… Дальше нужен всего лишь импульс, — Тайлор щелкнул пальцами. — Кодовое слово, приказ, который действует наподобие спускового крючка в арбалете. Отдав его, зачинщики получают армию рабов, готовых исполнить любое их приказание. Причем даже ценой собственной жизни. Вполне возможно, этот импульс уже получили те, кто организовал нападения в Тамере и в других городах. И очень скоро его получат те, кто попытается провернуть похожее в столице. — Тайлор посмотрел на меня серьезным взглядом. — Одними королевскими амбарами они не ограничатся, их планы куда более серьезные.

— Понимаю, — произнесла в ответ. — Но ведь можно хоть что-то сделать? Как-то их остановить и убрать из голов людей то, что туда уже успели заложить?

— Можно, — кивнул он. — Все возможно, но, учитывая размах, который приобрел культ Арату, первое, что мы должны сделать на данный момент, — это приостановить действие их Храмов на всей территории Валора, чтобы они перестали вербовать новых приспешников. Следующий шаг — отловить тех, кто накладывал эти заклинания, потому что подобное происходит далеко не во всех их Храмах.

— Вот и я не верю, что во всех! Преподобный Вальтер не смог бы… Но если это не он, то… кто? И сколько их?

— Мне сложно с точностью назвать численность тех, кто этим занимается, и размер собранной ими армии. Думаю, в этом замешано от пятидесяти до ста священников, а число верных адептов достигает пяти-шести тысяч человек. — Тайлор обвел взглядом притихших гостей: — Не так уж и много по меркам Валора, но нам нужно прекратить это как можно скорее. — Затем он добавил: — Правда, к моему отчету король не проявил интереса, а встретиться с ним лично мне не удается уже вторую неделю. Королевские фавориты старательно охраняют покой его Величества, — голос моего мужа прозвучал язвительно, — ограждая его от неприятных вестей.

Об этом тоже ходили слухи — о том, что наш король увлекался молодыми мужчинами, позабыв о своей королеве. И эта милая и кроткая женщина проводила все время в молитвах в далеком монастыре. Впрочем, она все-таки родила ему наследника — принца Густава, — которого в народе любили.

А еще говорили, что король отдал управление страны в руки своих любовников и те в последнее время творили, что хотели, назначая на важные посты своих родственников или же лизоблюдов, а неугодных им лордов отправляли в ссылки или даже сажали в тюрьмы по ложным обвинениям.

Впрочем, подобные разговоры были не для женских ушей, и мужчины отправились в каминный зал, чтобы выпить коньяка после обеда, раскурить сигары и попытаться придумать, как спасти страну.

Мы с Элоизой решили выйти в сад — Ханна как раз встала после обеденного сна, да и Тим соскучился по маме. К тому же для меня это был повод избежать компании Жаклин Брюссо, которая, поднявшись из-за стола, направилась ко мне с таким видом, словно собиралась к нам присоединиться. Но, наткнувшись на резкий взгляд Элоизы, передумала. Подхватила под руку лорда Остина, и тот в очередной раз с явным удовольствием уставился в ее декольте.

Впрочем, я бы могла отшить ее и сама. О чем мне разговаривать с той, с кем мне не о чем разговаривать?!

* * *

— Так не должно было быть, — твердо заявила мне Элоиза, когда мы прогуливались по садовым дорожкам, разыскивая полуденную тень. — Ее вообще не должно было здесь быть! Ты ведь знаешь, ее привез Роберт Остин?.. Рей очень хотел с ним поговорить, что-то очень срочное… Поэтому и позвал в Бростон-Холл. Какой-то очередной заем для казны, который может одобрить только Парламент, а у партии Остина там большинство. — И она вздохнула. — Никогда в таких вещах не разбиралась, но даже я начинаю что-то понимать. Остин прибыл в последний момент, привез эту… свою танцорку, и для нас с Реем это стало таким же сюрпризом, как и для Тайлора. О, если бы я только знала, клянусь, я бы такого не допустила! И о чем он только думал?!

— Ничего страшного, — сказала ей, взглянув во встревоженное лицо невестки. — Элоиза, поверь, меня это нисколько не тревожит.

— Тебя не тревожит бывшая любовница твоего мужа? — изумилась она. — И вот еще: что бы она или другие тебе ни говорили, ничему не верь! Они с Тайлором уже давно расстались, и Жаклин — пройденный этап в его жизни, Рей мне рассказывал. А еще муж сказал, что она давно ищет способ его вернуть. Любым путем, не брезгуя ничем.

Я хотела ей сказать, что мне совершенно все равно, но решила, что Элоиза расстроится еще сильнее. Она и так распереживалась сверх меры, наслушавшись разговоров за столом.

— Даже если Тайлор и продолжит с ней отношения, я ничего не смогу с этим поделать, — сказала ей ровно. — Он мой муж, разводы в Валоре запрещены, и я исполню свои брачные обеты до конца.

Вернее, буду поддерживать их видимость, отравляя ему жизнь своей холодностью, пока не махнет рукой и не оставит меня в покое.

— Я была точно такой же, — неожиданно улыбнулась Элоиза, — когда выходила замуж за Рея. Это был выбор наших родителей, и я нисколько его не хотела. Не ждала от брака ничего хорошего. Рей меня пугал, и я плакала все время. Знаешь, иногда мой муж производит на людей самое удручающее впечатление, хотя он настоящий душка… Рею понадобилось много времени, чтобы меня приручить. Но нам несказанно повезло — мы полюбили друг друга. Надеюсь, и у вас с Тайлором произойдет то же самое. — И сразу же перекинулась на детей: — Тим, не бегай так быстро, ты собьешь Ханну. Ханна, не надо обрывать розы, они же колючие! — Тут девочка напоролась на шип и заплакала. — Ну же, иди скорее к маме, я посмотрю!

— Давай-ка мы это залечим, — улыбнулась я, присев рядом с маленькой проказницей. — Вот, смотри… — подула на мягкую детскую ладошку, и прокол от шипа исчез, испарился на наших глазах. — Твоя ранка улетела в небо вместе с птичками!

— Тайлору с тобой очень повезло, а он отнюдь не дурак, чтобы этого не понимать, — неожиданно заявила Элоиза. — Мне кажется, ты тоже сможешь его полюбить. Он как раз из тех, кто заслуживает… — но больше ничего не сказала, сменила тему. — Кстати, гадалка на одном из скучных приемов пару месяцев назад нагадала ему счастливый брак и пятерых детей. Помню, он еще заявил, что это бред, нисколько в это не поверив. Но теперь я думаю… — и она уставилась на меня с многозначительной улыбкой.

Но я лишь отмахнулась. Покачала головой, потому что тоже не поверила в тот самый бред. Счастливый брак со мной, да еще и пятеро детей?! Разводы в Валоре запрещены, умирать я пока что не собиралась, так что…

Это уже слишком!

— Не знаю, что тебе и сказать, — произнесла я осторожно. — Все эти гадалки — они ведь недоученные маги, использующие людское невежество в собственных целях. Предсказывать будущее не так уж и просто. Для этого нужно обладать особенным Даром, который встречается крайне редко. К тому же этот Дар непрогнозируем и неконтролируем, им невозможно воспользоваться по щелчку пальцев, развлекая гостей на скучном приеме.

— Рей сказал мне то же самое, но та гадалка была очень убедительной…

— И что же она вам предсказала? — полюбопытствовала я. — Скольких детей? Надеюсь, не меньше джины!

Это была шутка, но Элоиза почему-то изменилась в лице.

— Двоих, — призналась мне тусклым голосом. — После чего обрыв.

— Какой еще обрыв?!

— Дальше она в моей жизни ничего не увидела, и меня это порядком тревожит. — Тут Элоиза улыбнулась через силу. — Так что ты права, не стоит брать эти глупости в голову. Даже и знаю, почему я это сказала. Так, к слову пришлось!

— Не стоит, — согласилась я. — Вот и ты тоже не бери! А та гадалка просто-напросто глупая шарлатанка.

Элоиза, кивнув, выдавала из себя лучезарную улыбку. Только глаза у нее были расстроенные.

Мы пошли дальше по дорожке, на которую тянули пышные головы бордовые и фиолетовые ирисы, и я стала рассказывать ей разные смешные истории из жизни Гленншира, пытаясь вернуть Элоизе хорошее расположение духа.

Правда, слишком долго гулять у нас не получилось. Через несколько минут с боковой дорожки вынырнула запыхавшаяся служанка, кинулась нам навстречу. Оказалось, Элоизу повсюду ищет муж. Срочное дело — пропала его записная книжка. Перерыли весь багаж, слуги сбились с ног, но так ничего и не обнаружили.

— Присмотри за детьми, Хелен, — нахмурилась Элоиза, — я скоро вернусь. Наверное, опять сунул ее в кисет с нюхательным табаком, — заявила мне. — То не расстается с ней никогда, твердя, что в этой книжке вся его жизнь, даже спать ложится с ней, а потом бросает где ни попадя!

И она поспешила в сторону дома. Я же пошла дальше вместе с молодой улыбчивой Хелен, горничной Бростонов. Собиралась дождаться возвращения Элоизы, осмотрев сад и хорошенько обдумав прозвучавшее за обедом. Но непоседливые дети убежали вперед, и горничная, бросив на меня виноватый взгляд, поспешила за ними, и я осталась одна.

Только вот, как оказалось, моему одиночеству был отведен короткий срок, потому что на мою дорожку неожиданно вывернула Жаклин, определенно подкарауливавшая меня за одним из старательно подстриженных кустов. Судя по решительному виду балерины, от ее компании мне было так просто не избавиться.

Нам все же предстояло поговорить.

На миг мне даже захотелось открыть портал и испариться, тем самым избежав нежеланной беседы, хотя, по мнению мужа, открывать порталы я не могла по определению. Или же — куда более приятный вариант — испарить противную девицу в вызывающе-красном платье. Правда, это заклинание входило в разряд Высших Боевых, но, уверена, у меня бы все получилось.

Но я не стала этого делать. Читала как-то о тюрьме Сансин, мрачной столичной крепости на берегу Россы, куда сажали провинившихся магов. Выхода оттуда не было, так же как и шанса на побег.

Поэтому я и передумала.

Пусть живет, сказала себе. Только, желательно, подальше от меня. К тому же, если я ее прикончу тем или иным магическим способом, то Королевский Театр понесет непоправимую утрату.

Но общество насквозь фальшивой Жаклин меня нисколько не вдохновляло, поэтому, выдавив из себя такую же фальшивую улыбку, я язвительно поинтересовалась, что ей от меня нужно. Ах, поговорить…

Ну раз так, то пусть выкладывает, но побыстрее, потому что я спешу. Да, спешу на конюшню, чтобы удостовериться, все ли в порядке с моей лошадью. Отыскав взглядом терявшееся в зарослях дикого винограда здание из серого кирпича, на очередной развилке свернула в нужную сторону и направилась к нему. Жаклин пристроилась рядом, приноравливаясь к моему быстрому шагу.

— Я не задержу вас надолго, леди Бростон, — заявила она, ничуть не смущенная моим холодным тоном. — Собиралась еще раз поздравить вас со свадьбой. Из вас с Тайлором вышла довольно-таки красивая пара!

— Но из вас с моим мужем вышла бы куда красивее, не так ли? — спросила у нее резко. — Ну же, мисс Брюссо, я вовсе не шутила, когда сказала, что у меня мало времени. Вам не стоит больше ходить вокруг да около. Можете говорить со мной предельно откровенно.

— Как скажешь! — усмехнулась балерина, тут же перейдя на «ты». — Ты ведь знаешь, что нас с Тайлором связывают куда более близкие отношения, чем дружеские? Или мне стоит ввести его жену в курс столь пикантного… дела?

— Не стоит, — отозвалась я, поморщившись.

Потому что на миг представила ее без одежды, а затем вспомнила, как просвечивалась тонкая рубашка, открывая вид на крепкое тело моего мужа в нашу… гм… несостоявшуюся брачную ночь. Затем воображение скользнуло еще дальше, рисуя перед глазами картинки их объятий и поцелуев, и мне стало до ужаса противно. Настолько, что в груди всколыхнулся магический Огонь, а перед глазами замаячили картинки из книги с видами тюрьмы Сансин.

И напрасно я себе твердила, что мне все равно. Мне было вовсе не все равно!

Но я все же заставила себя успокоиться.

— Еще я знаю, что подобного рода отношения связывают вас с лордом Остином, который и привез тебя в этот дом без приглашения, — сказала ей.

Впрочем, от Роберта Остина Жаклин отмахнулась, как от навязчивой мухи.

— Тайлор любил меня и хотел на мне жениться, — заявила мне, но я почему-то нисколько ей не поверила. — Но не смог это сделать только потому, что с детства был помолвлен с некой Одри Нейтон.

— На ней он в конце концов и женился, — согласилась я, — и этого уже не изменить. Так чего же ты теперь добиваешься, Жаклин?

— Я хочу, чтобы ты знала: праздновать победу еще слишком рано, — заявила она с ненавистью, явив свое истинное лицо. — Он всегда был моим и будет моим, даже несмотря на то, что вынужден был жениться на тебе. Потому что Тайлор приходил ко мне по доброй воле, а ты лишь придаток к брачному договору!

На миг я замерла, не ожидая услышать подобного, и на красивом лице Жаклин появилась презрительная усмешка.

— О, я вижу, вы растеряли все свои колкие слова, леди Бростон! Но ведь вы же сами попросили меня говорить откровенно. И мне есть, что добавить… Не старайся, деревенщина, тебе меня не победить! А еще лучше сразу же убирайся с моего пути. Уползай в нору, из которой ты и выбралась.

— Даже так! — теперь усмехнулась уже я. — Тогда почему же он женился на мне, на деревенщине, хотя вполне мог отложить свой брак на неопределенное время, ведь в брачном договоре не оговорены сроки? Вспомнил бы обо мне лет так… через пятьдесят, проведя все эти годы с тобой?

На это Жаклин изменилась в лице, но быстро пришла в себя и выдала очередную колкость:

— Бростон-Холл поистине прекрасен, леди Бростон, и я надеюсь, что вы будете наслаждаться каждым днем жизни в сельском имении, пока я буду наслаждаться жизнью с вашим мужем в столице.

— Еще как буду! — заявила ей. — Потому что мое счастье не зависит от благосклонности мужчин или же умения добиваться их расположения, даря им сиюминутное удовольствие. То же самое они могут купить себе в публичных домах, где, подозреваю, услуги стоят чуть дешевле ваших, мисс Брюссо!

На это она ахнула, но я не дала ей открыть и рта. Мы, деревенщины, такие!

— Мое счастье, — сказала я, — в этой земле и в благополучии людей, которые на ней работают. А еще в моих книгах и занятиях магией. И если Тайлор Бростон сможет со мной это разделить, нас с ним ждет счастливый брак и пятеро детей. — Да, как и предсказывала та гадалка-шарлатанка!.. — А если нет — мне совершенно все равно, где и с кем мой муж будет проводить время, утоляя свои прихоти, — с очередной танцовщицей или же со шлюхой из портового борделя. Потому что, глядя на вас, мисс Брюссо, я не вижу в этих понятиях особой разницы.

Развернулась и ушла, оставив ее на дорожке, полыхающую гневом и изрыгающую проклятия. Могла бы заткнуть ей рот заклинанием, но не стала пачкаться. Вместо этого быстрым шагом дошла до конюшни, уверенная, что там, за полуоткрытыми створчатыми воротами, откуда до меня доносился конский дух вперемешку с запахом свежей соломы, я найду свою Грозу. А еще обязательно встречу кто-нибудь из слуг. Конюх, в свою очередь, подыщет мне женское седло, и я немного проедусь верхом, чтобы вернуть пошатнувшееся душевное равновесие.

Но в конюшне, к удивлению, никого не было, и это показалось мне немного странным.

Но, подумав, что у конюхов могли быть и другие дела, я осторожно вошла внутрь. В конюшне все оказалось спокойно — на стенах висели седла вместе с парой кожаных курток на специальных крючьях, под ногами лежала свежая солома, а лошади с любопытством тянули ко мне головы из просторных денников.

Но тревога меня не оставляла.

Что-то… Что-то здесь было не так!

Постояв немного, но не обнаружив ничего подозрительного, я пожала плечами и отправилась разыскивать свою Грозу. Нашла — ей было отведено место в дальнем деннике, и по дороге к нему я с любопытством осмотрела лошадей лорда Бростона. Их было довольно много, и я увидела даже несколько беговых, завораживавших своей статью и мощной красотой.

Впрочем, мое сердце было навсегда отдано Грозе, и я берегла ее как зеницу ока. Заботилась о ней, переживала по дороге, как она приживется в чужом месте. Но тут к моим переживаниям добавилась еще и вполне обоснованная тревога — я с легким ужасом поняла, что ощущаю запах крови из ее загона, перемешанный с характерным привкусом Темной Магии, которую ее носитель пытался скрыть.

Затирал собственные следы.

Причем — ну конечно же, так вот что не давало мне покоя! — начал это делать чуть ли не от дверей конюшни, а я не сразу и разобралась. Зато теперь почувствовала…

Правда, Гроза выглядела совершенно спокойной. Узнав меня, фыркнула от радости и протянула голову, ожидая привычной ласки. Вместо этого я осторожно отодвинула засов, чтобы выпустить ее наружу, если начнется заварушка. Выставила Боевой Щит, готовая к любому повороту.

Но быстро передумала. Убрала и его, и остаточные следы Темной Магии возле денника, потому что узнала характерный почерк чужого заклинания.

Тот, кто им пользовался, никогда не был слишком хорошим учеником. Сам по себе он обладал довольно сильным Темным Даром, но его голова была вечно забита странными идеями. Кое-как дотянул до середины третьего курса, да и то, не без моей помощи.

Но так как я была Светлой, моя помощь оказалась той еще задачей!

Многие заклинания мне пришлось буквально вдалбливать ему в голову, показывая на своем примере, пытаясь из Светлой магии соорудить подобие Темной. Поэтому они выходили немного кривоватыми!..

Одно из них я как раз и почувствовала — мой собственный гибрид! — узнав его по характерному магическому почерку. 1439f7c

— Никлас, — позвала я, уставившись в дальний угол деревянной загородки, на который было накинуто еще и иллюзорное заклинание. — Никлас, я знаю, что ты здесь. И ты меня пугаешь!

Уверена, это был он, кто же еще?! Кто бы другой избавился от конюха — надеюсь, тот жив и здоров, от Никласа можно ожидать чего угодно! — а потом воспользовался придуманным мною заклинанием, чтобы тщательно затереть магические следы и скрыть собственное присутствие?..

Кто бы еще пришел искать меня в Бростон-Холл, но не постучался в дверь, а вместо этого спрятался в деннике моей лошади, и к кому Гроза отнеслась совершенно спокойно, потому что давно уже привыкла?

Тут иллюзорное заклинание исчезло, гора соломы шевельнулась, и я увидела своего друга детства — бледного, с перекошенным болезненной гримасой лицом. Он сидел на земле, привалившись спиной к стене. Рукав его темной куртки был разорван на предплечье, в дыре виднелись светлая туника, пропитанная кровью, и неумелая, набухшая от нее же повязка.

— Вот мы и снова встретились, леди Бростон! — заявил он, скаля зубы. — Даже раньше, чем ты предполагала, Одри!

Попытался подняться на ноги, и его смуглое, привлекательное лицо снова искривилось от боли.

— Что с тобой?! — выдохнула я. — Ты ведь ранен!.. Но как? Кто?!

— Стрела, — признался он. — Я ее вытащил и попытался затянуть рану. Но внутри есть что-то магическое, и я не могу с этим справиться. Помнишь, как ты спасла моего отца, когда его подстрелили егеря? Залечила и убрала их метку. Вот и я… Я пришел за твоей помощью, Одри! Явился к тебе во всей красе.