Глава 22

Время после того, как племя перешло к реке, запомнилось Алире, как самое счастливое. Здесь было красиво, широкая Берелла, что протекала через весь континент, неспешно несла свои воды к морю. По берегам раскинулись пышные луга, весной они затоплялись, влага впитывалась в почву, и это позволяло району вокруг реки оставаться благодатным и полным жизни, в отличие от других, выжженных солнцем, частей степи. Кое-где на берегах даже росли небольшие рощи, тенистые и душистые. Между Алирой и Гором теперь царило полное согласие. Он учил ее языку степняков, учил скакать на лошади, катал по реке на лодке – оказывается даже они были у кочевников. А их вечера и ночи были полны разговоров по душам и глубокой нежной страсти. Лишь одно омрачало эту идиллию – оба знали, что вскоре Гору нужно будет улететь на несколько дней. И оба опасались этого. Алира боялась так и не изловленного Бэрда и других неведомых опасностей. Да и просто оставаться без Гора среди степняков казалось страшным, несмотря на нынешнее ее высокое положение. Гор же опасался за нее. Но все также считал, что отправиться в Золотой город с ним, означает добровольно отдаться в руки жаждущих адори драконов. А еще… Алира знала, что каждый дракон проходит Испытание, что ничего страшного там не должно случиться. Но… что творится на Испытании было тайной, покрытой мраком. Молодые драконы понятия не имели о предстоящем. А прошедшие Испытание – были связаны нерушимой клятвой молчания. Об этом Алире рассказал любимый, и порой ей становилось тревожно. Вдруг на этот раз, когда Испытание будет проходить Гор, случится нечто непредвиденное?! Вдруг что-то случится с ним! Алире виделось, что какие-то другие, злые драконы запирают его в подземелье и годами держат на хлебе и воде. Или он пытается пройти по веревочке над бездной, полной огня, и срывается в нее… Гор смеялся, если она рассказывала о своих опасениях, обнимал ее и заверял, что ничего подобного никогда не было. И ни один дракон еще не провалил Испытание. Вернее, провалить его было можно. Но со второго, тем более – с третьего раза – его проходили все! Гор же и без крыльев считался талантливым, сильным и умным драконом. Все были уверены, что уж он-то точно справится с первого раза. Время шло, и роковой момент приближался. Алира заметила, что Гор все чаще поглядывает на небо, не летит ли его брат. И брат действительно прилетел. В вечер перед назначенным днем. В закантных лучах вдруг пронеслась бордовая тень, начала приближаться… Вскоре раздались восторженные крики кочевников – совсем, как тринадцать дней назад… Алире показалось, что время сделало круг. Сердце ее громко забилось. – Уйди в шатёр, – коротко сказал Гор, быстро став жестким и собранным. – Я хорошо замаскировал твою сущность. Но не стоит попадаться ему на глаза. Я встречу брата и приду к тебе ночью, – мягче закончил он. Алира мимолетно ободряюще сжала его ладонь и с тревогой, бьющейся в горле, ушла в шатёр. * * *Да, Гастор не выдержал. Эти тринадцать дней он провел, как на иголках. Даже работать ему было сложно. Проклятая воительница вспоминалась ему постоянно. Утром, когда мужское естество восставало, и прежде он призывал наложницу, чтобы удовлетворить его в начале дня, теперь он видел перед глазами изгибающиеся на нем сильное смуглое тело, и как на яву слышал ее стоны, что уносились в небо той ночью. Днем перед глазами вставало скуластое лицо с чуть-кривой усмешкой… Она смотрела на него и мешала работать. Проклятье! О том, что творилось ночью, Гастор и вовсе вспоминал с содроганием. Ведь ночью он… мечтал. Как человеческий юнец. Он мечтал о том, как заберет строптивую девушку, унесет в свой дворец в Золотом городе. Как она – стройная, знойная, восхищенная – будет ходить по залам, восторгаясь великолепием, какого прежде не видела. Конечно, он поможет ей стать воином высокой стражи, несмотря на угрозы, которыми приструнил ее той ночью. А он, проходя в Золотой дворец, будет гордиться ею, эффектной, вытянувшейся в струнку, в блестящем облачении почетных воинов. А каждый вечер она будет возвращаться в его дом, улыбаться своей кривоватой улыбкой, разделяя с ним трапезу, стонать под ним ночью так, как только она может. Голос ее страсти казался теперь Гастору самой прекрасной музыкой на свете. Мечтал он и ощутить на своей шее ее гибкое тело, эту невесомую, но сладкую ношу. И уже сейчас предчувствовал, как будет ревновать, что позади нее сядет Гор и обретет возможность обнимать ее сзади. Но Гастор не только мечтал. Его острый ум подсказывал, что победа близка. Может быть, нужна еще одна ночь, чтобы Камира сдалась, но так или иначе, она подумала, и ее расчетливый разум подсказал, что быть с Гастроном – самое выгодное для нее. Он ведь прикоснулся к ее душе, знал, что искреннюю страстность она совмещает с холодным и расчетливым умом. И этим великолепна! В общем, Гастор не выдержал и прилетел раньше, рассчитывая как раз на еще одну победную ночь, после которой неукротимая воительница должна будет упасть ему в руки. Обменявшись с Гором традиционными приветствиями на глазах у восторженных степняков, Гастор не стал долго ходить вокруг да около. Посмотрел в глаза брату. – Я хочу снова позвать ту девушку, брат. Во взгляде Гора сверкнуло что-то странное. – К сожалению, это невозможно, брат. Я выдал ее замуж. – Что?! – переспросил Гастор. А в следующее мгновение с ним случилось то, чего его холодный разум никогда прежде не позволял. Его кулак словно бы сам по себе с силой вписался в челюсть Гора. Гор хорошо держал удар, даже не дрогнул. А Гастору немного полегчало… Не хватало только одного, чтобы вся эта злость на самого себя за тринадцать дней томления и на Гора за то, что сломал его планы, вышла наружу. На мгновение они встретились глазами, и, кажется, брат понял. Да и не мог он на глазах у своих людей оставить безнаказанным такое оскорбление – будь ему Гастор хоть старшим братом, хоть кем. Спустя еще миг кулак Гора впечатался Гастору в скулу, а дальше была подсечька Гастора, и два дракона в человеческом обличье покатились по земле, нанося друг другу удары. Периодически вскакивали на ноги и дрались стоя, пока в очередной раз кто-то из них не умудрялся повалить второго, а второй не делал ответную подсечьку. Обрадованные степняки собрались кругом, раздавались восторженные крики, многие делали ставки. Несмотря на то что Гор еще не был крылатым, а, значит, должен был быть слабее, немало степняков поставили на него, они безоговорочно верили в своего вождя. На самом деле такие драки случались и между драконами – подобно состязаниям степняков они считались демонстрацией молодецкой удали и силы. Никто не удивился. Подумаешь, два брата решили встретить друг друга дружеской перепалкой, а заодно порадовать подданных Гора драконьим состязанием. Лишь самые внимательные замечали, что драка была настоящей. И что Гор почему-то действительно ничем не уступает Гастору – ни силой, ни ловкостью, ни скоростью реакции. Братья мутузили друг друга долго, поднимая облака пыли, пока не устали. В конце концов победитель так и не определился. Драконы устало откнулись на землю и смотрели друг другу в глаза. Гастор был удивлен тем, что теперь Гор совсем ни в чем не уступал – если не использовать магию, конечно. А до того, чтобы разить брата, еще не прошедшего Испытание, магией или ментальными ударами, Гастор никогда бы не унизился. Это дело чести. Дерись так, как противник может ответить тебе на равных или почти на равных. А еще он был благодарен Гору, что тот помог ему выпустить все напряжение и разочарование. Нужно сначала узнать, что там произошло у него с Камирой, а потом уже мстить… или не мстить. Острый разум Гастора вновь обрел способность здраво оценивать ситуацию. – И как это ты умудрился набраться такой силы? – с усмешкой спросил Гастор у брата. – Тренировка, – непринужденно пожал плечами Гор и добавил серьезно. – Пойдем поговорим, брат. У меня не было цели отнять у тебя вожделенную женщину. Тебе стоит узнать правду, прежде, чем судить. – Да, стоит, – коротко ответил Гастор и вслед за братом поднялся на ноги. Заметив, что у драконов «ничья», и что они больше не собираются бороться, кочевники разочарованно вздыхали, спорили, как теперь делить поставленные деньги, и неохотно расходились. * * *– … Ее поступок достоин смерти – ты знаешь. Сговор с чужаком лучшего не заслуживает. Но я сохранил ей жизнь. Как получалось. Оставить безнаказанной я ее не мог, – закончил Гор. Внутри у Гастора неприятно звенела натянутая струна боли. Он знал, что брат рассказал ему все или почти все. Теперь, когда он осознавал, что значит бредить женщиной, понимал брата хорошо. Он сам точно не пощадил бы того, кто посягнул на жизнь этой женщины. Он не мог осуждать Гора. Но боль была такой, словно внутри у него поворошили раскаленным прутом, и остался звенящий страданием шрам. И особенно больно и противно было от двух осознаний. Первое из них – он ошибся в воительнице. Нарисовал себе образ, которого не было. Он думал, что она дикая, необузданная, расчетливая, но у нее… есть честь – стержень, знакомый и драконам, и воинам. А она оказалась… подлой. А второе… на все это Камира пошла сразу после ночи с ним. Она без сомнения сплела план, чтобы заполучить другого дракона – Гора. Страсть и близость с Гастором не выгнали из ее сердца желание получить вождя. Проклятье! За это Гастор был готов придушить ее своими руками! Подлая дрянь! И по ней он страдал столько дней, о ней мечтал ночами, не мог овладевать другими женщинами, казавшимися пресной лепешкой после горячих ласк Камиры… Томился по подлой похотливой бабе-степнячке! Это даже смешно! – Кто ее муж? – коротко спросил Гастор. Несмотря на прилив злости на Камиру, ему было не все равно. Мысль, что теперь ее каждую ночь имеет другой мужчина причиняла дополнительную боль. Пожалуй – самую мерзкую и липкую. Гастор знал, что люди называют это чувство ревностью. – Уборщик навоза, какой-то Горд, – ответил Гор. – Этим все сказано. – Ясно, – коротко ответил Гастор. Что же… Его страстная воительница оказалась низкой похотливой бабой. И ее трахает такой же низкий грязный мужик. Больно. Части Гастора хотелось избавить Камиру от этой участи. В конечном счете – просто убить, чтобы она не мучилась, и чтобы не принажлежала другому. Но красный дракон не собирался идти на поводу у этого чувства. Ему больно. Но вскоре это пройдет. Дракон не может долго увлекаться одной человеческой женщиной. Тем более, если знает, что эта женщина – непокорная низкая тварь. Он потерпит. Он сможет это. Завтра улетит обратно в Золотой город, унося на шее брата, и, наконец, нормально займется делами. Потом призовет своих девушек, обделенных его вниманием последнее время, выпустит пар… Насладится теми, кто предпочитает его всем остальным, кто предан ему, кто живет в его дворце для его наслажения. – Ясно, – повторил Гастор. – Я одобряю твое решение. Только брат… – Гастор чуть усмехнулся. – Кто же та, кого ты так бережешь? Может быть, наконец, покажешь мне ее? – Это возможно, – серьезно ответил Гор, но Гастор всем своим естеством ощутил, насколько брат не хочет показывать ему свою избранницу. Ревнует. И теперь Гастор мог понять его. Получи он свою Камиру, не окажись она низкой тварью – и ему хотелось бы спрятать ее от всего мира. Он не сделал бы этого, зная свободолюбие воительницы. Но хотел бы! И уж тем более не пожелал бы, чтоб на нее обращали внимание другие драконы. – Но не хочешь показывать? – вполне доброжелательно, с пониманием спросил он. Правда подумал, что за этим нежеланием Гора прячется еще что-то, какое-то скрытое напряжение. Ладно. Неизвестная девка – точно не повод ссориться с братом. – Не хочу, – спокойно ответил Гор. – Понимаешь, девушка чуть не погибла, ее чуть не убил дикий кочевник. Она до сих пор потрясена и побаивается других мужчин – кроме меня. А уж еще одного дракона точно испугается. Мне не хотелось бы завтра оставить ее в панике и страхе. – Ладно, – усмехнулся Гастор. – Но, надеюсь, я все же увижу когда-нибудь твою пассию. – Хорошо, – непринужденно кивнул Гор, а Гастор ощутил, что внутри брата разжалась напряженная, тугая струна. Что ж ты так носишься с этой девкой, подумалось ему. Неужели влюбился, как человеческий мальчишка? Вот как он, Гастор, сам… Гастору стало противно и он предпочел переключиться на деловые вопросы – что творится на южной границе, сколько времени Золотой дракон даст Гору, чтобы завершить вопросы с племенем и прочее. А то проклятая воительница так и лезла в голову. Его буквально бросало в жар при мысли, что сейчас ее, возможно, имеет грубый мужик, пользуется ее прекрасным телом, достойным самых жарких и изысканных ласк… Тьфу. Главное не сорваться и пойти посмотреть на нее. Иначе – Гастор знал это – он может сорваться, забыть свое отвращение к совершенному ею. * * *В тот день Горд закончил работу раньше обычного. Когда он пришел искупанный, от него не несло ни потом, ни навозом, Камира порадовалась. Она ощущала даже специфическую гордость, что смогла приучить это примитивное существо к чистоте и нормальным человеческим повадкам. Ссориться с ним в ближайшее время она не собиралась, поэтому повела себя, как прилежная жена – поставила перед мужем тарелку с похлебкой и пиалу с кумыром. Они молча ели. Все же говорить с ним было абсолютно не о чем. Камира, прищурившись, наблюдала за ним, разглядывала. А ведь теперь чистенький, причесанный (и постриженный ею) он выглядел не так коряво, как прежде. У него было сильное тело, недостаток роста компенсировался крепкими мускулами – как у дикого зверя, отличающегося не красотой, а силой. – Скажи, почему ты занимаешься этим? – осторожно спросила она. – У тебя сильное тело и ты не глуп. Ты не хотел заняться чем-то другим? – Хотел, – подняв взгляд из тарелки с супом, ответил Горд.