Глава 15

— Как же в вашем мире хреново без магии, — вспомнил, что машина-то на стоянке осталась.

— Скорую вызывай, — и сейчас же ощутила схватки. — Не хватало еще стремительных родов! Это все ты виноват! — сразу побледнела, губы задрожали.

— Сама хотела правды, — начала набирать скорую.

— Но кто бы знал, что ты скоро ласты склеишь!

— Еще же не склеил.

Генри быстро назвал оператору адрес, после чего отложил телефон в сторону и взял Лизу за руку:

— Не переживай, все будет хорошо.

— Ничего не будет хорошо. Я останусь матерью-одиночкой и вдовой в одном лице, — и в сердцах наступила ему на ногу. — Эгоист несчастный!

А он обнял ее, поцеловал в голову.

— Сосредоточься на нашей дочери.

— Если ты умрешь, — не сдержала-таки слез, — я тебя убью. Понял?

Скорая прибыла спустя пять минут.

Всю дорогу Лиза сидела, молча. От частых схваток задерживала дыхание, кривилась, но все равно молчала. Сильнее всего сейчас болело сердце. Если Генри не станет… Да лучше бы он сидел в своих скалах и дулся на всех как мышь на крупу.

В роддоме их встретили, вконец измучили роженицу предварительными процедурами, после чего отправили в палату. Как оказалось, Генри хорошо подготовился к совместным родам, сразу сунул в карман доктору конверт, на что получил незамедлительное согласие присутствовать в родзале.

— Как ты? — накрыл прохладной рукой ее лоб. — Хватит уже молчать, Лиз.

— Возвращайся обратно, — уставилась в стену. — Вот как только я рожу, возвращайся.

— Не выйдет. Если я и вернусь, то не смогу покинуть пещеры самостоятельно.

А Лизу сковала очередная болезненная схватка, от которой бедняжка аж зубами заскрипела.

— Лучше бы ты не приходил, — простонала еле-еле. — Почему твои решения всегда такие идиотские? Почему от них вечно все страдают? И вообще, позови врача. Кажется, твоя дочь уже на подходе.

Она оказалась права, роды действительно были стремительные. Лизу быстро сопроводили в родзал, усадили на жуткое кресло, а Генри отправили в изголовье.

И настала пора тужиться. Морозовский смотрел на это все и временами ловил себя на том, что машинально повторяет требования врача. Один раз так вообще утратил контроль и засыпал весь пол снегом, отчего бедная акушерка чуть не села на шпагат. Лиза же под конец уже просто рычала, а из-за боли и клокочущей внутри злости попыталась укусить благоверного за палец, когда тот отвлекся.

— Соберись, — скомандовала акушерка, — и выдай нам, наконец, ребенка.

А Генри не справился с любопытством, обошел кресло и глянул туда, откуда вот-вот должна была вылезти его наследница. И от увиденного на полу появился очередной сугроб снега, на коем чуть не убилась уже детский неонатолог.

— Что ты там делаешь? — проскулила Лиза. — Там все ужасно!

— Да, ты права, — скорее вернулся на прежнее место. — И еще неделя кошмаров, — мотнул головой. — Кстати, наша дочь уже наполовину вылезла. Вы ведь успеете ее поймать? — обратился к акушерке.

- Пока еще ни один мимо не проскочил, — скривилась та.

Вдруг раздался писк с хрюканьем вперемешку.

— Ну, вот и ваша красавица. Синяя с фиолетовым оттенком, — подняла женщина новорожденную. — Пуповинку резать будете? — посмотрела на Генри, кожа которого сейчас приобрела такой же синеватый цвет.

— Пожалуй, воздержусь.

— Вам бы на воздух, папаша, — вскинула одну бровь доктор. — Не ровен час как займете тут у нас два квадратных метра площади.

— Ничего, — проморгался. — Я в норме.

Лиза в этот момент смотрела только на нее, на свою синюю крошечку, которая пыталась верещать, но пока выходило не ахти.

— Держите, — акушерка плюхнула дитя на живот матери. — Наслаждайтесь.

— Правда, она красивая? — прошептала и дотронулась пальцем до мокрого лобика своей малышки.

— Красивая, — Генри не верил своим глазам. Отныне он отец, отец девочки. Теперь у него есть две любимые девочки, нуждающиеся в заботе и защите, но как он будет их беречь, если скоро от него ничего не останется, кроме весьма сомнительных воспоминаний. — Можно мне ее подержать?

— Сейчас оформим, — акушерка взяла кроху, потом ловко обмыла, обтерла, несмотря на вопли новоявленной, закрутила в пеленку и вручила отцу. — Головку держим, от счастья рыдаем. На все про все пара минут, потом ее отнесут греться.

А Генри словно застыл, настолько было страшно держать в руках такую крошку. Она куксилась, пыхтела, но уже не рыдала. Вдруг приоткрыла глазки и посмотрела на него, а буквально через мгновение глаза девочки вспыхнули синим светом.

— Что? — так и дернулся.

Выходит, в ней осталась магия. И это магия холода.

И коль так, о каком обогреве может идти речь? Еще не хватало, ребенка ему растопят!

— Не думаю, что ее нужно греть, — подошел к акушерке, взял ее под локоток и отвел в сторонку.

— Вы что, папаша? С дуба рухнули? — уставилась та на него во все ошарашенные глаза. — Новорожденные не контролируют температуру тела.

— Видите ли, мадам, у моей семьи есть редкая генетическая особенность. Мы не переносим высоких температур.

— Так, мы и не собираемся ваше чадо разогревать до готовности, — нервно усмехнулась.

— В общем, — посмотрел на нее так, что у несчастной сердце укатилось куда дальше пяток. — Если с моей дочерью хоть что-нибудь случится, я вас лично отправлю в долгую криогенную заморозку, — затем коснулся ее руки, и женщина аж дернулась. Ее обожгло холодом!

— Но, инструкции же, — промямлила без прежней уверенности.

— Вам важнее инструкции или жизнь моей дочери?

— Я поняла. Прослежу, чтобы никаких высоких температур.

— Благодарю. Однако я в свою очередь прослежу за вами. Доверяй, но проверяй, верно? — улыбнулся.

— Да, абсолютно.

Лизу за это время перевели в роскошную одноместную палату, где она смогла хотя бы немного поспать. А проснулась спустя пару часов от холода в районе живота. Каково же было удивление, когда обнаружила рядом Генри. Одной рукой он держал их малышку, а вторая рука покоилась у Лизы на животе:

— Сказали, тебе нужен холод, — кивнул на живот.

— Она спит? — глянула на сопящий сверток.

— Спит, но вот-вот готова проснуться. Изголодалась.

— Ох, — растерялась даже. На курсах рассказывали о кормлении, но как зачастую бывает, теория это одно, а практика совсем другое.

Генри в свою очередь передал девочку в материнские руки. И следующую пару минут наблюдал за борьбой, которая, в конце концов, увенчалась победой для обеих.

— Что теперь нам делать? — Лиза прислонилась к спинке кровати, вид у нее был все равно измотанный.

— Жить, пока есть возможность. Вместе жить.

— Меня этот вариант не устраивает, Генри. Я устала от такой жизни. Все равно, что сидеть на пороховой бочке, понимаешь? Я хочу, чтобы ты был с нами куда дольше, чем месяц.

— И я этого хочу. Кстати, в нашей дочери есть магия холода.

— Как так? Я ведь все отдала Клаусу.

— Все да не все. Магия живет там, где пожелает. Она пожелала остаться в Полине и осталась.

— Выходит, она теперь зависима от климата?

— Да, Лиза. Она такая же, как я. Единственно, хочется надеяться, что Полина сможет контролировать эту магию, управлять ею. Но даже так вам все равно придется вернуться в Артикасту.

— Вернуться без тебя, — печально улыбнулась, а глаза заблестели от слез.

— Клаус вас поддержит, не переживай.

— Ты дурак или как? — бросила на него гневный взгляд. — Опять за свое?

— Нет. Не за свое. Но брат действительно окажет поддержку. А оставшееся у нас время давай проживем, как положено, — и у самого глаза покраснели. — Счастливой семьей.

— Счастливой не получится, — отвернулась.

Через несколько дней они вернулись домой, но Лизу как подменили. Она чувствовала себя хуже обычного. Вся радость исчезла, пыталась улыбаться, но по глазам было видно, насколько ей плохо. А Генри видел это и ничего не мог сделать.

И одной прекрасной, но бессонной ночью, когда Лиза бродила по квартире с малышкой на руках, ибо та решила устроить бунт на корабле, в голову пришла мысль, от которой даже поплохело. Что если вернуться в Артикасту без Генри? Сейчас! И пока он жив в этом мире, попытаться найти его в том. Горг наверняка знает, где находятся Мертвые пещеры. Плюс реактивные олени, плюс Клаус и Клара с Гурчиком, которые не должны отказать в помощи. Медлить нельзя. Ведь тогда потеряет этого беспечного дурноголового снеговика! А без него уже никак.

Лиза посмотрела на Генри, спящего задницей кверху.

— Я люблю тебя, — прошептала чуть слышно.

Наутро Генри проснулся и сразу напрягся, вокруг было неестественно тихо. Он мгновенно подскочил, ринулся к кроватке, а там вместо его дочери лежала записка:

«Прости, Генри. Но я должна сделать все, чтобы у нас была настоящая семья. Семья, где есть любимый муж и отец. Этой ночью я возвращаюсь в Артикасту вместе с Полиной, и постараюсь найти твое невероятно сексуальное тело, чтобы вернуть его к жизни. Люблю тебя, Морозовский. А если у меня все получится, разрешу себя выпороть за ослушание.

Твоя Лизавет»

Лиза же в этот момент стояла посреди залы с Каланчой, которая снова начала приходить в себя.

— Народ! — крикнула, но не слишком громко, чтобы не испугать дочку.

Через пару секунд вокруг нее собрались все обитатели дворца. Гурчик аж за сердце схватился, когда увидел хозяйку, а Клара никак не могла проморгаться от слез. Но что заставило прослезиться Лизу, так это показавшиеся из кенгурятника за спиной Клары два маленьких лепрекончика.

— Поздравляю молодую маму, — расплылась улыбкой.

— Взаимно, Лиза, — кинулась к ней и покрепче обняла. — А у нас беда! Генри как пропал сразу после твоего ухода, так и с концами.

— Не пропал он, а залег этот дурень где-то в Мертвых пещерах.

— Вот как?! — вскинул седые брови Горг. — Выходит, в твоем мире был все это время? — уставился на Лизу.

— Да, именно так. И сейчас он там, потому что вернуться не может. Самостоятельно. Нам надо срочно его найти, иначе эти кристаллы из Морозовского всю силу выкачают. А я как-то не готова оставаться вдовой в столь раннем возрасте.

— Так, так, так, — задумался старик, — надо созывать наших. Клауса позвать бы. Есть у него олени выносливые. В Мертвых пещерах температуры критически низкие. Клара, — перевел взгляд на нее, — проводи-ка Лизу с юной наследницей в опочивальню, да приготовьте там все для дитя.

— Будет сделано, — после чего Клара ткнула локтем в бок Гурчика, — слышал, вперед.

— Я повар, между прочим, — забурчал сразу.

— Иди, иди…

Через час Лиза не узнала некогда свою спальню. Здесь появилась кроватка, шкафы с комодом, а еще люлька на длинной резной ножке.

— Ох, — вошла в покои, — ничего себе. Как вы так быстро управились?

— Магия, — пожал плечами лепрекон.

— Хорошо вам… с магией-то, — вспомнила, как Генри мучился с комодом, да и свои мучения, когда собирала кроватку.

К вечеру во дворце собрались все, в том числе и Клаус. Он первым делом направился к Лизе и когда увидел ее, немедленно подошел и обнял.

— Прости меня, — произнес чуть слышно. — Я повел себя не лучше брата.

— Да ладно, что было, то было. Ты уже знаешь, где Генри?

— Да, Горг рассказал. Мы постараемся его найти.

— А я? Я с вами поеду или полечу.

— Нет. Тебе там не место. Увы, но без силы, без магии ты не выдержишь. В пещеры пойду я, пора уже зарыть топор войны.

— Клаус…

— Не упрямься. У тебя есть дочь, есть, за кого переживать, — подошел к люльке, заглянул внутрь. — Какая красавица получилась. Привет, — нагнулся, — я твой дядя.

А Полина как чихнет, что аж в разные стороны снежная пыль разлетелась.

— Не понял, — уставился на Лизу, — мне показалось, или она снегом чихнула?

— В ней магия холода, как и в Генри, — произнесла с грустью в голосе. — И ее дом теперь здесь.

— А ты бы хотела остаться там? С людьми?

— Мало ли чего я хотела, раз моя дочка нуждается в холоде. Где она, там и я.

— С Генри помирились, как я понял?

— Да, помирились, — смутилась сразу. — Но теперь бы вытащить его из ледяного плена. Надоело постоянно терять друг друга, — и глаза покраснели от накативших слез. — Слушай, а не хочешь взять ее на руки?

— Я? На руки? Она же такая крохотная.

— Ну, ты ведь будешь осторожен.

— Ладно, давай.

И Лиза дала ему Полину. Малышка вытаращилась на дядю, глаза ее тут же вспыхнули синим, тогда, как у Клауса они зажглись белым светом.

— Вы так мило смотритесь вместе. Посидишь с ней? Я пойду, найду Клару.

— Да, с радостью, — начал гримасничать. — Кто тут маленькая сосулька? Ты маленькая сосулька.

— Если начнет хныкать, положи ее в люльку и покачай. Если захочет есть, позовешь Клару, она даст бутылочку.

— Угу, — кивнул по инерции.

А Лиза мигом отыскала Клару, та сидела в кухне, а ее мохнатая малышня ползала по столу и мешала Гурчику месить тесто.

— Клара, — впорхнула в помещение. — Мне нужна твоя помощь.

— Да, — сразу выпрямилась.

— Клаус с Полиной в спальне. Если Полька захочет есть, вот, — выставила перед ней пять бутылочек молока. — Чуть-чуть подогреешь и поможешь. Хорошо?

— А ты куда?

— А я спасать мужа.

— Но… как же…

— Клара, прошу тебя по-женски. Нет времени. Клаус вот-вот поймет, что я задумала.

— Хорошо.

— Отлично. А вот бутылочки поставь пока в холодильник.

И побежала дальше, искать Горга. Тот как раз запрягал оленей. Лиза со скоростью атлета забралась в сани.

— Поехали!

— Куда? — старик аж растерялся.

— За Генри.

— Так, ведь… Клаус же собирался.

— Клаус сегодня за няньку. Ты поведешь оленей или нет?

— Ох, не можете вы без приключений на свою пятую точку. Ладно. Была, не была, — Горг ловко забрался на козлы и как выдал оленям для скорости, те так и рванули с места.

Восьмерка самых быстрых во главе с Рогатой скотиной через секунду взмыли в воздух и понеслись прочь от дворца.

Клаус понял, в чем дело, когда увидел в окне удаляющиеся сани. На что так и отрыл рот.

— Долго нам лететь до этих пещер? — прокричала, что было сил.

— Часа полтора, если погода летная! — донеслось в ответ. — Но на что вы надеетесь?! Там же мерзлота!

— Не знаю!

Лиза и правда, не знала, но чувствовала, что спасти Генри может только она. То самое необъяснимое шестое чувство.

К счастью, погода была летная. Высоченные обледенелые скалы с острыми пиками, уходящими куда-то за облака, белели и мерцали в свете солнца. Их было так много, что и не сосчитать.

— Нам нужны вон те! — Горг указал на скалы, что расположились плотным кругом. — В них самое сосредоточение силы! Генри, скорее всего, там! А если нет, нам крышка, — произнес уже себе под нос.

Приземлились без особых проблем, разве что поболтало, когда попали в воздушную воронку.

— Н-да, холодновато будет, — Лиза дыхнула, а влажный воздух моментом замерз и осыпался мелкими кристаллами.

— Еще бы, — Горг спрыгнул с саней, сбегал к багажному отсеку, достал оттуда по шубе. — Наденьте-ка, а то и получаса не протянете.

Наверно, Лиза сейчас напоминала полярника. В шубе, капюшоне и повязке, что прикрыла рот и нос. Горг выглядел примерно так же, правда, в уменьшенном варианте. Они вошли в пещеру, стены коей сияли всеми возможными оттенками.

— Вперед! — и Горг устремился вперед, а Лиза за ним.

За Полину она не боялась. Была уверена, Клаус справится прекрасно. А вот за Генри сердце болело все сильней.

Горг вел за собой уверенно, поначалу Лиза пыталась считать повороты, но потом бросила это бессмысленное занятие, все равно бесполезно. Да и мороз постепенно крепчал.

Скоро на стенах стали появляться мерцающие кристаллы, видимо те самые, открывающие порталы между мирами.

— Вот-вот придем, — прошептал лепрекон.

— А почему шепотом?

— А посмотрите-ка наверх.

Лиза тогда задрала голову. Еперный театр! Да там острые сосульки, точно гигантские иглы. От увиденного как-то резко перехотелось разговаривать даже шепотом.

И еще пять или шесть поворотов то направо, то налево.

— Ох, — слетело с губ Лизы, когда они вошли в полую пещеру, усеянную кристаллами. Те росли и на полу, и на стенах, и на потолке. Все сияли, мерцали. Возникло ощущение, будто огромный диско-шар подвесили под потолком.

— Мы на месте, — Горг осмотрелся, потом подбежал к странным образом выпирающей стене, потер ее. — Лиза, сюда!

Лиза, едва не растянувшись на скользком полу, проскользила до лепрекона.

— Гляньте, вот он… — ткнул в стену.

— Где? — начала тоже тереть заиндевевший ледяной пласт. — Господи боже, — прошептала. — Как же?

В толще льда был он. Синий весь, мерцающий, как и здешние кристаллы.

— И что делать? Каким Макаром его оттуда выковыривать? Тут толщина сантиметров тридцать, если не больше.

— Я…. — вдруг растерялся Горг, — я не знаю. Поэтому и надо было лететь Клаусу, в нем сила тепла. Он бы растопил лед. А от вас, увы, никакой пользы.

— Что ж ты мне сразу не сказал? Я-то думала, он здесь лежит аки Спящая красавица в хрустальном гробу. А он вмерз в стену. Совсем вмерз! Полностью!

— Можно подумать я знал об этом. Мои сподручные сюда за кристаллами ходили, а не вызволять примерзших идиотов. Предлагаю вернуться, повиниться перед Клаусом и пусть он летит.

— Еще чего. У нас времени совсем нет. Ты посмотри на него, — перевела взгляд на сине-фиолетового мужа. — От него скоро ничегошеньки не останется, — и попыталась поплакать, но сразу передумала, ибо слезинка, что успела скатиться, обратилась острой льдинкой.

— Тогда предлагаю сесть и понаблюдать за кончиной вашего супруга, — развел руками старик.

А Лиза поняла, что очередной раз совершила колоссальную дурость, только вот теперь плата за эту дурость будет слишком высока. Прилетела спасать спасительница недоделанная.

— Прости меня, — прошептала, — прости, Генри. Не ту жену ты себе выбрал. Если моя мать была подлой, то я просто бесполезная никчемная курица.

И зажмурилась, слезы просились наружу, жгли глаза. В итоге не выдержала, расплакалась. Конечно, на что еще способна дура набитая? Только лить слезы от собственной беспомощности и бестолковости. Лиза даже внимания не обратила на то, что слезы ее больше не замерзали, а от злости на себя же, под шубой скопилось слишком много тепла.

— Лиза, — подергал ее за рукав Горг.

— Ну, что? — посмотрела на него, сквозь пелену.

— Посмотрите себе под ноги.

Она опустила голову и замерла на некоторое время. Под ней лужа образовалась.

— Это чего такое? Я вроде плакала, а не …

— Магия живет там, где пожелает, — произнес чуть слышно. — Не все вы отдали Клаусу, точнее, не вся магия к нему пожелала перейти. Как и магия холода, что осталась в вашей дочери.

Лиза тогда спохватилась, стянула с себя мохнатые варежки и прислонила ладони к ледяной стене. И лед начал таять. Через минут десять, может двадцать, все ж сил в Лизе было не так-то и много, удалось высвободить Генри из плена. Правда, он как оттаял, так и рухнул наземь.

— Ой, ей, ей, прости, прости, прости, — Лиза поспешила его перевернуть. — А дальше-то что? Если поцелую, очнется?

— Не думаю, — задумался лепрекон. — Полагаю, надобно его тащить к саням, да дуть домой. Кристаллы ослабили его. Того и гляди, коньки отбросит.

— А кто тащить будет? — вконец растерялась.

Спустя пару минут двое еле-еле шли в направлении выхода и за ноги тащили Морозовского.

— Вот уж не думал, что на старости лет заставят спину надрывать, — бухтел старик. — И кого ради? Этого злыдня двухметрового. Тоже мне, чудодейственное спасение. А все вы виноваты. Клаусу надо было лететь, вот бы и пер своего драгоценного братца.

— А я вообще недавно родила и кормящая к тому же. Так что, хватит ныть, — смахнула пот со лба. — Зато не холодно.

— Пусть теперь жалованье мне поднимает. А не поднимет, как есть, в камень обращу.

— Ага, как же…

С горем пополам они дотащили Генри до выхода из пещеры. А усадить в сани Морозовского уже помог олень. И зубами, и рогами, и пару раз копытами помог дорогому хозяину.

Весь обратный путь Лиза пребывала в каком-то ей самой непонятном состоянии. Она держала Генри за руку, за холодную почти бесчувственную руку и думала только об одном, лишь бы они успели, лишь бы ее любимый снеговик пришел в себя.

А во дворце их дожидался нервный Клаус, настолько нервный, что на него первые пять минут было даже страшно смотреть.

— Это как называется? — навис над обессиленной Лизой. — Ты хоть соображаешь, что натворила?

— Да, соображаю. Я Генри спасла. Вон он, там, — махнула рукой в сторону саней. — Донесите его кто-нибудь до кровати. Как Полина? Не слишком утомила тебя?

— Полина? Меня? — сразу осекся. — Это чудо, а не ребенок. Словно не от вас рожденная. Все пять бутылочек молока выпила, столько же раз испачкала пеленки. А еще два раза срыгнула на меня.

— Какая умница, — улыбнулась. — И ты просто супер нянь.

— Угу, — позволил себе скупую ухмылку, — ладно. Пойду за братцем.

Клаус внес брата в опочивальню Лизы, уложил в кровать. Тут и Лиза прибежала.

— Ну, как? Не приходил в себя? Глаза не открывал?

— Нет. И не откроет ближайшее время. Кристаллы истощили его.

— Спасибо тебе, — вдруг взяла Клауса за руку.

— Да не за что. Знать бы раньше, что этот болван попрется в Мертвые пещеры. Надеюсь, теперь-то угомонится.

— Мне кажется, он уже угомонился. Все эти месяцы Генри был со мной, хоть я об этом и не знала. И вел себя так, как еще никогда.

— Видимо тому есть одно единственное объяснение, — печально улыбнулся.

— И какое?

— Любовь. Он тебя любит. Раньше никогда бы не стал рисковать своей шкурой, а ради тебя вон что учудил, чуть собой не пожертвовал. Ладно, полетел я домой. Мне еще на собрание этих старых пердунов надо успеть. Загляну к вам, — прикинул в уме, — через денек-другой.

Когда во дворце наступила тишина, Лиза отужинала, накормила и уложила дочку, после чего пододвинула массивное кресло к кровати, села и просто застыла. Она смотрела на Генри, который скорее походил на ледяную скульптуру, разве что не таял. И как долго он будет лежать в таком состоянии? Не придет ли в бешенство, когда очнется?

Так и уснула в кресле.

А проснулась от гуления своей маленькой принцессы. Но то, что увидела, ввергло в состояние шока. На кровати лежала Полина, а рядом с ней лежал Генри и вовсю веселил дочь.

— А вот и наша любимая беспредельщица проснулась, — посмотрел на Лизу.

Лиза же сорвалась с места, бросилась к нему и обняла так крепко, как только позволили силы.

— Прости, что сбежала, — пробубнила во все еще очень холодную шею. — Я не могла снова тебя потерять. Но, как ты так быстро очухался? — а слезы счастья уже катились по щекам.

— Очень хотел, — прижал ее к себе, — вернуться. Кстати, Горг уже поведал историю моего спасения. В тебе так и живет магия, Лиза.

— Осталось чутка.

— Теперь-то мы будем вместе? — заглянул ей в глаза.

— Вместе навсегда, — коснулась синеватой щеки. — Знаешь, чего мне больше всего хочется?

— Чего?

— Отпраздновать Новый год. Я ведь так и пролетела с ним, знаешь ли. А это мой самый любимый праздник.

— У нас здесь Новый год круглый год. Так что… я буду дарить вам подарки каждый день.

— Серьезно? И фантазии хватит?

— Хватит. Ты ведь понимаешь, какие подарки я буду дарить именно тебе? — и подмигнул.

— Оу, — сразу покраснела. — Вот такие? — кивнула на Полину, которая успела три раза чихнуть и засыпать кровать снегом.

— Именно, — склонился к жене и поцеловал.

***

Когда Генри полностью восстановился, повелел нарядить Каланчу, а для этого во дворец вернулись служащие лепреконы. Эльфов здесь по-прежнему не жаловали, лишь терпели, когда те заявлялись вместе с Клаусом.

Ель вышла из депрессии, дворец наполнился жизнью, Генри наконец-то поднял жалованье всем, а Горгу так вообще в два раза, все ж бедолага еще долго лечил надорванную спину. Клара с Гурчиком сыграли-таки веселую свадьбу в Бухлишкине, куда пригласили всех. А Клаус одним прекрасным утром повстречал на улице странную девушку, которая поведала ему не менее странную историю, мол, шла зимним вечером из кинотеатра домой, поскользнулась и угодила головой в сугроб, а очнулась уже здесь. Конечно же, Клаус, как законный правитель Артикасты и радушный хозяин, не смог не проявить заботы о ближней. Говорят, с того момента ближняя так и живет у него дома. Да и Клаус с тех пор стал куда счастливей.

Ну, а Генри подарил Лизе еще маленького принца. После чего Лизавет согласилась на менее ценные подарки.

И каждый день у них был особенный, ибо в Снежной долине Новый год никогда не заканчивался.

Конец