Глава 4

В комнату пожаловал Горг с коробкой в руках, что была почти с него ростом. Лепрекон поставил ношу на пол, убрал крышку.

— Платье ваше, — достал оттуда красивое нежно-голубое одеяние, к счастью, совсем не пышное, — туфли, — кое-как выудил из короба коробочку меньшего размера, — трусы с подтяжками, — достал и белье, затем как-то странно посмотрел на кружевную тряпичку с висюльками, — неужто сваливаются? — глянул на Лизу.

— Дай сюда, — выхватила у него из рук трусики.

— Чудные вы… люди. Нет бы шерстяные панталоны, как положено, чтобы срамом не сверкать. А это что?

— Много ты чего понимаешь, — Лиза все ж оценила красивое белье, однако когда представила, что ее ждет ночью, захотела эту гипюровую красоту затолкать в глотку проклятому Генриху.

И последнее, что Горг зацепил длинным когтем со дна коробки, это пакетик с чулками.

— Наряжайтесь, — снова взял коробку и поспешил удалиться.

— Вам нужна помощь? — вступила Клара.

— Нет, спасибо, — улыбнулась по-доброму. — Справлюсь.

— Как пожелаете, — и растворилась в воздухе.

Лиза окинула взором все это добро, лежащее перед ней на покрывале. Собрать бы в охапку да в окно отправить, но тогда может прийти Его Злейшество и следом в окно отправить ее саму. А потом вернет обратно и все равно женится. Так что, пришлось топать в ванную, ибо после сумасшедшей ночи освежиться не помешает.

Пока набиралась вода, пленница сидела на бортике ванны, напевала себе заунывную мелодию под нос. Вдруг услышала громкий «бульк», голова машинально повернулась на звук. Вода прекратила литься, воздух в кране зашипел, но спустя пару секунд снова полилась, правда, не такая теплая. Лиза же поднялась, сбросила с себя одежду и ступила в ванну, а по коже тотчас мурашки побежали. Прохладненько, однако. Кое-как опустившись в воду, хотела было добавить горячей воды, но, увы, из крана донеслось очередное противное шипение. Ну, все против нее. Небось, Его Морозейшество намеренно водицу перекрыл.

А в это время в покои Генри пожаловал Горг с таким же коробом. Лепрекон вытащил оттуда камзол, накрахмаленную рубаху, отутюженные штаны, пару носков, старательно скрученных прачками в трубочку, натертые до блеска сапоги. А после отправился на поиски хозяина, по направлению разбросанных вещей дошел до ванной комнаты, около купели валялся последний атрибут гардероба, а вот самого Генри не наблюдалось. На что Горг пожал плечами, да растаял в воздухе.

Лиза же поняла, что долго в такой воде не просидит, окоченеет. Надо поскорей мыться. Однако еще раз открыла кран на всякий случай. И надо же, пошла-таки горячая вода, только больно странно распределялась, словно не смешивалась с холодной. В итоге девушка переползла в ту часть ванны, где было теплее. Не прошло и секунды, как снова ощутила прохладу, а горячая вода переместилась в ноги.

— Да что за ерунда? — поболтала руками, ногами. — Ай, ладно, — выдавила в ванну побольше шампуня, после чего взбила до пышной пены и откинулась головой на борт. Надо немного привести мысли в порядок, успокоиться.

Вскоре Лиза поймала себя на том, что вместо размышлений о доме, о свободе, думает о сексе! А виной всему странные ощущения, вода словно струилась между ног, естественно, массируя в местах особо чувствительных.

— Блин, это скрытое джакузи что ли? — осмотрела ванну, но форсунок нигде не обнаружила.

Напор струек тем временем все усиливался, отчего Лиза вцепилась руками в борта, головой вжалась в мрамор, а ноги инстинктивно развела в стороны, ибо терпеть это было просто невыносимо. Тело уже не чувствовало прохладной воды, дыхание участилось, Лиза начала кусать губы в попытке сдержать стон. Да что же это за чертовщина такая? Вдруг почувствовала подобное на груди, словно что-то сжимало соски, оттягивало. Неожиданно струйки, что обхаживали внизу, больно ударили по невинности девушки. Лиза аж пискнула и сразу отсела подальше.

— Так, все… еще не хватало быть изнасилованной… никем, — попыталась подняться, но не смогла.

Вода стала плотнее, будто прозрачное желе.

— Какого хромого кролика происходит?

Вмиг ее ноги, словно по волшебству разъехались в сторону, снова несчастная ощутила проклятые струйки, правда, напор был уже слабее. Через пару минут столь сладкой и настойчивой пытки Лиза просто сдалась. Она перекинула ноги через борта, перестала сопротивляться. Щеки горели огнем, с губ срывались негромкие, но протяжные стоны. А чтобы окончательно окунуться в эйфорию, девушка закрыла глаза. И оргазм накрыл с головой, отчего ноги задрожали, а по телу пронеслась сумасшедшая волна удовольствия. Но не успела Лиза отойти от этого сумасшествия, как вода забурлила. Бедняжка распахнула глаза и точно окаменела, ибо вверх вырвался водяной столб, будто в ванну бросили маленькую водородную бомбочку. Но что еще ужаснее, так это то, что выросло из воды следом. Это же, мать его, Сквернейшество. Лиза и сообразить ничего не успела, как полупрозрачный мужчина схватил ее за талию, прижал к себе и поцеловал.

Со страху пленница зажмурилась, а когда открыла глаза, ничего и, главное, никого не обнаружила. Она по-прежнему сидела в воде, которая стала почему-то теплее. Вокруг царила тишина.

— Все, поехала твоя кукушечка, Лизка… безвозвратно поехала, — прошептала с придыханием.

В комнату вернулась на ватных ногах, ее даже слегка шатало. Какой там под венец идти? Сейчас бы упасть на кровать и забыться. Жених еще этот…. этот…. Лиза вдруг осознала, что не может подобрать ни одного путевого ругательства. Вот ведь. Безобразие в ванне удивительно благотворно сказалось на состоянии тела и души. Раздражение, злость куда-то делись. Все-таки верно говорят, длительное воздержание вредно для здоровья.

Лиза не удержалась и прилегла, организм требовал перезагрузки. Да так прилегла, что задремала. И не услышала, как дверь в покои отворилась, как кто-то вошел, присел на край кровати совсем рядом, не ощутила и прикосновения.

Генри не смог не прийти, не посмотреть на нее такую — расслабленную и, как оказалось, невероятно притягательную. Он дотронулся до темных влажных волос, потом спустился к плечу. Как жаль, что сейчас ее строенное тело скрывало полотенце. Хотелось еще раз оценить аккуратную небольшую грудь, прикоснуться к животу, потом медленно дойти до лобка, ощутить пальцами дорожку из волос. Мужчина склонился к ней, вдохнул аромат кожи, а рука инстинктивно легла на ногу у самой кромки полотенца. Неожиданно Лиза дернулась, как часто бывает во сне и что-то пробормотала невнятное. Генри же ухмыльнулся, забавная она, когда не бесится и не вытворяет черти что. Забраться бы под полотенце, снова испытать то, что вот только было в ванной.

— Проклятый… монстр… — снова послышалось бормотание, только уже членораздельное, — растоплю… иссушу…

Конечно же, Морозовский понял, кому адресованы угрозы неминуемой расправы. И так резануло, что она считает его монстром. Монстром, которого сотворила ее же мамаша.

— Ты еще не видела настоящего монстра, — прошептал чуть слышно.

И поспешил уйти, иначе рисковал не сдержаться.

Лиза очнулась спустя минут двадцать, сонно огляделась. Как-то в комнате резко похолодало, камин погас. Вскоре выяснилось, что ноги и руки заледенели до такой степени, что бедняжка перестала их чувствовать.

— Ох, елочки, — поспешила закутаться в одеяло.

Клара так и нашла Лизу, лежащую гусеничкой поперек кровати.

— Пора.

— Ч-ч-что п-п-п-пора?

— Под венец.

— Н-н-не п-п-пойду, — простучала зубами.

— Его Злейшество не любит ждать. Сказал, не придете сами, приведет вас силой.

Пришлось выбираться из теплого кокона. Благо, Клара разожгла камин, и в комнате сразу потеплело. Лиза так и одевалась, стоя у огня. Платье село как родное, впрочем, остальное тоже. Не жало, не натирало, не сваливалось. Волосы невеста решила оставить в свободном полете, хоть согреют, если что.

— Готовы? — Клара с искренним восхищением осмотрела девушку.

— Да, — и сникла.

— Тогда идемте.

Клара привела в залу, где Лизе бывать еще не доводилось. Это было круглое помещение, потолок коего представлял собой единый стеклянный купол. В центре залы спиной к ней стоял ненавистный пленитель, а впереди него переминался с ноги на ноги какой-то крохотный мужичок с бородой до самого пола.

Надо же, Его Злейшество даже не обернулся, отчего Лизе стало еще хуже. Но ничего, она сдержится, она не заплачет. Невольница подошла к этому двухметровому лощеному снеговику.

— Не прошло и года, — покосился на нее, после чего обратился с мужичку. — Давайте святой отец. Жените нас да поскорей.

Старичок с острыми вытянутыми ушами и бледно-голубыми глазами сразу засуетился, аж на бороду себе наступил, из-за чего чертыхнулся и резким движением закинул ее себе на плечо, затем вынул из кармана книжечку, принялся шуршать страницами.

— Ага, вот, — зазвучал высокий скрипучий голос. — А вы точно отпустите меня? — глянул с прищуром на Генри.

— Сказал же, отпущу, — процедил сквозь зубы.

— Ну, ладно. Итак, — выпрямился старикашка. — Согласен ли ты Генри Морозовский, Правитель всея Северной долины, изгнанный великой королевой за… — но тут же осекся, — к-хм. В общем, согласен ли ты взять в жены Лизавет. Простите, — подался к Лизе, — как ваша фамилия?

— Она Лизавет Метельских! — громко произнес хозяин дворца, а старик, как услышал фамилию, так стал еще бледнее, уши его затрепетали.

— Так, так, так, ты еще умри мне тут, — навис над ним Генри.

— Все, все… — кое-как пришел в себя святой отец. — Ох, горе на все наши головы, — забубнил себе под нос. — Согласен ли ты взять в жены Лизавет Метельских? — и чуть не заплакал на последних словах.

— Согласен, — и ехидно ухмыльнулся.

— А вы, Лизавет согласны взять в законные мужья Генри Морозовского, мерзавца и негодяя, что теперь похоронит наш славный мир подо льдами!? — рассвирепел дедок.

— Ну… вы уж простите, меня как бы заставляют, — с опаской посмотрела на Генри. — Так что, да, — произнесла шепотом.

— Громче!

— Да, согласна! — рявкнула так, что священник чуть книгу не выронил.

— Что ж, объявляю вас, что же делать, что же делать, мужем и женой.

— Вот и славно. А теперь пшел вон отсюда, — и Морозовский щелкнул пальцами.

Сейчас же по обе стороны от старика возникли лепреконы, схватили бедолагу под руки и потащили в неизвестном направлении.

- Не желаешь поцеловать мужа? — Генри развернулся на пятках к Лизе.

— Да будь ты трижды проклят, снеговик недолепленный, — прошипела новоиспеченная жена.

— А я уже проклят, дорогуша, — схватил ее за руку, подтянул к себе.

Лиза чуть ли не носом уткнулась ему в грудь, вдохнула аромат морозной свежести, что исходил от рубашки.

— Ну же, не ершись, принцесса, — смотрел ей в темя. — Я ведь все равно возьму то, что мне полагается по закону.

Она тогда задрала голову, и только собралась послать мерзавца глубоко и далеко, как Генри резко поднял ее и поцеловал. А поскольку гордячка открыла рот, дабы выругаться, то и закрыть не успела, впустив язык мужчины. Лиза принялась было его отталкивать, но Генри сжал ее посильней да встряхнул как следует, после чего несчастная передумала бунтовать, ребра как-то дороже. К тому же поцелуй скоро сменил вектор направления ее мыслей, ведь целовал Генри неистово, с напором, с агрессией, словно это и не поцелуй вовсе, а драка на языках.

Когда Злейшество все же завершил сей акт вандализма, Лиза даже закашлялась.

— Да ты…. Ты…. Ну ты вообще…, - ощутила головокружение, следом еще и челюсть свело.

— Что? Не понравилось? — довольно облизнулся.

Правда, на Генри поцелуй произвел не меньший эффект, в брюках стало тесно, а сладковатый аромат чертовки прямо-таки засел в носу.

Лиза же покраснела от нахлынувшего приступа ярости, глаза прищурила, сжала кулаки, следом и тело нагрелось, так нагрелось, что обожгло руки Генри, однако он вида не подал, стиснул зубы, изобразил ухмылку, но поспешил отпустить ее, затем мельком глянул на ладони, которые точно в кипятке побывали. Н-да, а сила в дочурке Олькен сокрыта большая.

— Что? Не понравилось? — съязвила в ответ, все ж поняла по выступившей испарине на лбу снеговика, что поджарила его лапищи.

— Думаешь, справишься со мной? — спрятал руки за спину.

— Хоть ты и склонил меня к замужеству, но тела моего не получишь, — осклабилась. — А полезешь, растоплю, сосулька ты двухметровая.

— Это мы еще посмотрим! — тут Генри уже не стерпел, принял свое истинное обличье, отчего девушка вздрогнула и сразу попятилась.

Сердце у бедняжки зашлось в истерике, глаза увеличились раза в полтора, а муженек снова схватил за талию, да только сейчас же послышалось шипение. И Генри отдернул руки, нет, так не выйдет.

— Ну, ничего, — процедил сквозь зубы, — я еще получу свое…

— Черта лысого ты получишь, а не меня, — наконец-то почувствовала в себе силу, чему обрадовалась и одновременно испугалась.

А Генри обратился снежным вихрем, обдал жену ледяным ветром и унесся прочь.

— Шикарная свадьба, — смахнула с волос снег. — Принуждение, членовредительство, угрозы.

Лиза осмотрелась. Вообще красиво тут, угрюмо только, пустынно, но красиво. Сквозь купол просматривается сумеречное небо, мраморные полы с колоннами мерцают в свете люстр. Интересно, здесь всегда было так уныло или когда-то все ж во дворце царила более теплая атмосфера?

Каково же было удивление лепреконов, когда в кухню пожаловала теперь уже супруга хозяина. Девушка прошла к большому столу, за которым сидели Горг, Клара, Гурчик.

— Есть что выпить? — села рядом. — Все-таки у меня сегодня праздник, — криво усмехнулась.

— А как же Его Злейшейство? — уставилась на нее Клара. — Разве вы сейчас не должны с ним… ну…

— Его Хладнокровие решил не торопить события, — и подмигнула.

— Что ж, за это надо накатить, — слез со стула Гурчик. — Ты первая сумела дать отпор хозяину.

И помчался в кладовую, откуда через пару минут вынес здоровенный бутыль, покрытый слоем пыли.

— Мой личный рецепт, — не без труда водрузил тару на стол. — Эклерчик, тащи кружки!

Скоро перед каждым стояло по деревянной кружке, Гурчик же забрался на стол, поднял бутылку и очень аккуратно, чтобы ни единой капли не пролилось мимо, разлил питье по кружкам. Клара тем временем поставила на стол поднос с тонко нарезанным валенным мясом, ветчиной, бужениной и чем-то еще, что Лиза с первого взгляда не признала.

— Ну, — поднял кружку Горг, — с замужеством, что ли!

— Будь оно неладно, — подняла кружку Лиза.

И все чокнулись.

— А ты на мне когда женишься? — моментально захмелела Клара, ибо настойка Гурчика оказалась ядреней дедушкиного самогона.

— Эклерчик, я вообще-то тебе в прошлом году предлагал, но кто-то меня обозвал ушастым извращенцем, помешанным на кухне. Это было обидно.

— Ох, — схватилась за уши. — Я так сказала?

— Да, да, — подтвердил Горг, — я лично слышал.

— Прости-и-и-и, — поспешила обнять своего повара. — Предложи еще раз, а…40393c

— Ну, ладно, — засмущался Гурчик. — Так и быть, я подумаю…

— Хорошо вам, — Лиза свернула ломтик ветчины в трубочку и засунула в рот, — любите друг друга. А меня вот никто не любит, — глаза ее уже блестели вовсю, нос и щеки краснели, а язык слегка заплетался. — Вот как мамы не стало, так больше никто и не любит.

— Не печальтесь, Лизавет. Скажу по секрету, — смотритель тоже поплыл, — хозяин частенько подсматривает за вами.

— Что? — насупилась сразу. — Каков нахал!

— Иногда мне очень даже жаль Его Злейшество, — пригорюнилась Клара. — Он так одинок… порою зайду к нему в покои, а он сидит у окна, смотрит на луну и теребит носок. Это так печально, так печально.

— Бедный, бедный Генри, — чуть ли не всплакнула Лиза, после чего допила фирменную настойку и ощутила непреодолимое желание лечь спать. — Кажется, мне пора… — попыталась сфокусировать взгляд, но не вышло.

— Мы вас проводим, — поднялся Горг, следом встала Клара, а Гурчик дернул два раза ушами и захрапел.

Так и пошли втроем, держась за руки, поскольку каждого штормило. У лестницы Лиза настолько расчувствовалась, что запела свою любимую с детства песню «Во поле березка стояла», а лепреконы подхватили. Так и шли, покачиваясь из стороны в сторону, да заводя в три горла «люли, люли, заломати». И видимо увлеклись, ибо в коридоре их встретил крайне раздраженный Генри. Он стоял в черной шелковой пижаме, босиком, глаза Злейшества сияли в ночи.

— Это чего такое? — уставился на пьяную в стельку женушку. — Совсем сдурели?

А лепреконы так перепугались гнева хозяйского, что испарились в воздухе.

— Ой, — Лиза резко потеряла опору.

Если бы не Генри, так бы и растянулась на мраморном полу. Изувер подхватил безвольное тело.

— Руки прочь, — еле выдавила из себя сонным голосом. — Негодяй…

Он же понес юную алкоголичку в спальню, причем в ее спальню, но на полпути передумал и сменил направление в сторону своих покоев, где уложил Лизу в кровать, осторожно снял с ног туфли, затем умудрился стянуть платье. Девушка осталась в трусиках и чулках. Генри аж застыл на время, разглядывая стройную красотку, от которой, правда, разило, настойкой Гурчика. Но не важно. Казалось бы, бери не хочу. Девчонка в полной отключке. Генри склонился над ней, коснулся прохладными пальцами шеи, спустился к груди, особенно задержался на сосках, кои тотчас затвердели, затем скользнул ниже, к животу и остановился у кружевной резинки трусиков. Сквозь полупрозрачную ткань просматривалась та самая заветная дорожка из волос. Нет, ну хотя бы потрогать-то можно… как-никак эта стервочка теперь его жена, его собственность.

Мужчина накрыл ладонью лобок, скоро рука заскользила по тонкой ткани белья вверх-вниз. А Лиза вжалась головой в подушку, на что Генри улыбнулся. Значит, не в полной отключке, чувствует прикосновения. Надо бы остановиться, иначе есть риск потерять контроль, но как остановиться, когда она уже начала тихонько постанывать, а трусики промокли. Горячая штучка, однако, н-да, как в прямом, так и в переносном смысле. Все ж ладони Генри до сих пор побаливали.

— Давай, крошка, — лег рядом и продолжил ласку, но уже чуть активнее.

Пальцы его становились то горячими, то холодными, отчего тело девушки вздрагивало, напрягалось. А Генри не утерпел и припал губами к груди.

В какой-то момент Лиза резко выгнулась, кожа ее покрылась мурашками, а Генри ощутил обилие смазки, тогда он поднес пальцы к своим губам, облизал их. До чего же вкусная бесовка и запах ее, сладкий, но не приторный, нежный, особенный. Вот бы еще и характер был покладистый. А еще поцеловать бы ее. Он подался к Лизе, правда, был вынужден задержать дыхание, ибо перегаром несло от спящей красавицы нестерпимым. Поцелуй получился скромным, однако его хватило, чтобы возбуждение нахлынуло с новой силой. Организму требовалась срочная разрядка, потому Морозовский поднялся, накрыл Лизу одеялом, все же в комнате было слишком свежо, затем вытянул из-под своей подушки любимую вещицу, закинул себе на плечо и удалился в ванную.

Наутро Лиза проснулась с адской болью в голове и глазах. Глаза так и вовсе не смогла открыть.

— Ядрена кочерыжка, — простонала в подушку. — Это чего со мной такое?

Принялась хаотично шарить руками по постели и нашарила что-то прохладное твердое, к чему немедленно подползла и уткнулась головой. Хорошо-то как… а главное, холодная поверхность так и оставалась холодной, вскоре голове стало легче, но глаза открыть по-прежнему не получалось. Как оказалось, нечто студеное тянулось вдоль всей кровати, и скоро Лиза прижалась всем телом к спасительной прохладе, закинула руку и ногу. Вот теперь совсем хорошо. Но когда Лиза полностью пробудилась, поняла, что прижалась к чему-то очень странному, однозначно рельефному и, божечки-кошечки, живому, ибо оно дышало! Тогда девушка пересилила себя и разлепила-таки один глаз. Быть того не может! Она лежала и обнимала ненавистного муженька, который мирно храпел, лежа на боку. Лиза машинально отпрянула в сторону, едва с кровати не свалилась, скорее начала себя трогать, первым делом забралась в трусы. Ох, слава помидорам, честь и достоинство на месте. И где она? Вот и второй глаз открылся. Просторно, пусто, холодно. Это же его комната!

Лиза тогда медленно легла обратно на подушку, только бы не разбудить Злейшество, и начала вспоминать вчерашний вечер. Так, замуж вышла, с Генрихом рассорилась в пух и прах и…. и…. ну же… и пошла пить! Точно! Надралась с лепреконами в дрова. А ведь так-то она девушка приличная, кроме вина и шампанского по большим праздникам ни-ни. И тут на тебе. Может, они ее специально напоили, чтобы потом отдать на потеху коварному злыдню? Хотя, сама же к ним пошла, сама же выпила аж целых три кружки той ядерной бормотухи. А дальше? Не сама же пришла к нему и легла в кровать?

Проклятое похмелье… Голова опять разболелась. В итоге Лиза снова, но уже очень осторожно, подползла к спящему Генри и приткнулась лбом к его могучей спине. Таблеточку бы какую волшебную. Невольно Лиза принялась разглядывать мужа. Здоровенный, плечи широкие, тело с идеальным рельефом, но не перекачанный. А что там под одеялом? Любопытство разыгралось не на шутку, и Лиза аккуратно приподняла одеялко. Черные боксеры в облипочку на упругой мужской заднице, что может быть прекрасней? Внизу живота вдруг потяжелело, возникла истома, тогда Лиза поспешила прикрыть красоту. Да уж, снеговик вроде, а до чего притягательный. К тому моменту Лиза забыла и про похмелье, и про головную боль, но что ужасно, тело ее предательски нагрелось, из-за чего Генри зашевелился. Пришлось отодвинуться от него.

— Мороз и солнце, день чудесный, и что ты дремлешь, друг прелестный, — прошептала себе под нос. Эх, был бы другом, а на деле вражина проклятая.

Пора делать отсюда ноги. А то проснется, чего доброго. Лиза сползла с кровати, взяла свое платье и быстренько обмотала его вокруг груди, после чего бесшумно выпорхнула за дверь.