66

Капитана Рутгера хоронили в море. Тело, облаченное в белые одежды, уложили в лодку, украшенную цветами, и спустили на воду. Черная морская гладь, усыпанная отражением звезд, светилась и тихо покачивалась, медленно унося скорбный дар под монотонные бормотания священников. Рассыпанные бликами лунные дорожки будто прочертили для капитана направление, и когда лодка удалилась от берега на достаточное расстояние, Валд шагнул вперед, натянул лук и запустил горящую стрелу. Огонек описал дугу на фоне темного неба и упал искоркой в последнюю колыбель капитана.

— Это должен был сделать Ампер, как старший сын, — тихо пояснил Валд, вернувшись ко мне.

Но он не может, с одной рукой — поняла я. Люди выстроились вдоль линии прибоя, женщины тихо плакали, мужчины скорбно молчали. И лишь Энтропия громко всхлипывала и подвывала, играя роль безутешной сестры.

— О, бедный брат мой! На кого ты оставил нас? Как жестоко обошлись с тобой те, в кого вложил ты сердце и душу, — завела она свою песню, когда огонь объял лодку.

Инфинита повернула голову, и на ее щеках блеснули дорожки слез.

— Недостойные! Презренные! Предавшие своего отца! — продолжила та.

— Хватит порочить моих сыновей! — рявкнула на нее Инфинита. — Ты была с Рутгером в его последний день, и я все думаю, может, именно поэтому он стал для него последним. Что ты дала ему, Энтропия? Он жаловался на новое лекарство!

— Конечно, я была с ним в его последний день. Кто, как не сестра, утешил его и закрыл ему веки на смертном одре? Я его родная кровь, и не оставила брата в скорбную минуту кончины.

Вот же дрянь! Я сжала кулаки, нащупав в кармане рукоять кинжала, с которым в последнее время не расставалась. Может, она и ускорила отход капитана в мир иной. А то как-то больно ладно складывается: ссора его с сыновьями и тут же смерть. А Магнус, выходит, весь в белом. Только бы не в прямом смысле.

Люди шептались, и рыдания женщин стихли. Все прислушивались к ссоре.

— Ампер — ущербный! — выпалила Энтропия. — Богиня не отвела от него беду, допустив увечье. Значит, она не любит его. А нужен ли нам капитан, лишенный милости богини?

Ампер хмурился, поддерживая беременную жену.

— Сама ты ущербная, — сердито сказала Лора. — Мой муж — самый прекрасный мужчина во всем экипаже!

— А Валд вызвал гнев своего отца! — продолжала Энтропия, не обратив внимания на реплику. Сейчас, с растрепанными косами, вытаращенными глазами, она выглядела безумной. — Рутгер проклинал его имя, и это из-за непочтительности Валда сердце моего бедного брата остановилось!

— Это ложь! — снова сказала Инфинита. — Скажи уже прямо, Энтропия, ты желаешь видеть на посту капитана собственного сына. Вот к чему все твои истошные вопли.

— Так и есть, — сказала Энни спокойнее. — Магнус единственный достоин высокой чести!

— Валидол должен стать капитаном! — заявила Инфинита.

— Валдик? — Энтропия презрительно рассмеялась, запрокинув лицо к звездам, утерла несуществующие слезы. — Тот самый Валдик, который не может справиться со своей женой? Валдик, который даже не мог консумировать брак? Вы все помните этот позор…

— Наш брак консумирован! — не сдержалась я.

— Теперь-то да, — фыркнула Энни, — но не сразу ведь, не в брачную ночь. Чья кровь была на той простыне, что он показал нам? Может, это ты ему что-нибудь повредила, а?

— И что с того, если консумация произошла чуть позже? — спросила я. — Да, Валд не стал меня насиловать и подождал, пока я не буду готова. Я благодарна ему за это. Разве это плохо, когда мужчина уважительно относится к желаниям женщины?

Я заметила, как люди закивали, поддерживая меня. И если некоторые мужчины пожимали плечами, то женщины явно были согласны со мной.

— Плохо, когда желания женщины управляют мужчиной, — сказала Энтропия. — Разве хорошо, если капитаном будет крутить дочка Алистера? Кто на самом деле будет управлять нашим экипажем: Валдик или твой отец?

— Причем тут мой отец? — взъярилась я. — Я — одна из вас, меня принял в экипаж капитан Рутгер!

— Да-да, мы все видели тебя голенькой, — покивала Энтропия, и растрепанные лохмы упали ей на лицо, она отвела прядь в сторону, и я заметила, что ногти на ее пальцах обгрызены до крови. — Вот только потом ты спокойно предала своего мужа. Ты выпила отвар, убивающий нерожденных детей. Рутгер изгнал тебя!

— Я не пила тот отвар! — с волнением выкрикнула я, чувствуя, что проигрываю в споре. Валд стоял рядом и безучастно смотрел вдаль — на пылающую в ночи лодку, медленно удаляющуюся вдоль красной лунной дорожки. — Рутгер принял меня обратно! И Валд простил меня.

— Слабовольный, — вздохнула Энни с жалостью. — Жена не уважает его, избегает супружеского ложа и травит детей в своем чреве. А он прощает. И даже сейчас стоит и молчит, как истукан, а говорит за него жена. Дальше тоже так будет? Нами будет править дочь Алистера? Вы этого хотите, люди?

Народ сдвинулся плотнее, зашумел, послышались возмущенные возгласы.

— Я прощаюсь со своим отцом, — ровно сказал Валд, не отрывая взгляд от лодки. — Разве споры не могут подождать, тетя?

— Это из-за Эврики наши воины ходили в Дикое место и рисковали жизнью, — не умолкала она. — Сейчас наша Обитель практически беззащитна. Мы потратили все запасы горючих припасов. И ради чего? Если бы богиня хотела дать нам благодать, то сбросила бы ее куда-нибудь поближе. А теперь, когда Алистер приплывет на своих кораблях, что мы будем делать? Закидаем их синим порошком? Эва везде лезет поперек, а ведь дело женщины — молчать и повиноваться…

— То-то вас не заткнуть! — заметила я. — Мой муж будет превосходным капитаном! И я люблю его и уважаю…

— Да-да, — Энтропия презрительно скривила губы. — Мы все это видели. Ты предашь и его, и нас при первой возможности!

Люди вокруг перешептывались, переводили взгляды с Валда на Магнуса, который стоял в стороне, будто его это не касалось. Народ сомневался, я ясно это видела, и все из-за меня! Валд сейчас лишится поста капитана из-за негодящей жены-предательницы! Знала бы, что так будет, переспала бы с ним в первую же ночь!

Я выхватила кинжал из кармана, и лезвие сверкнуло, отразив свет трех лун. Энтропия испуганно попятилась, а я быстро, пока не передумала, чиркнула острием над левой грудью и опустилась на колени в розовый песок.

— Что ты делаешь, жена? — воскликнул Валд, отбирая у меня кинжал.

Я прижала кулак к порезу. Свежая ранка ныла, пальцы стали мокрыми от крови.

— Я клянусь тебе в вечной верности, — громко и отчетливо произнесла я, глядя в синие глаза своего мужа.

Я не слышала клятв, которые звучали в храме на церемонии нашей свадьбы. Я не смогу заботиться о Валде, да и слушаться и повиноваться у меня вряд ли получится, даже те девять дней, что нам остались. У нас не будет детей, которых я бы полюбила всей душой. Я не смогу быть покорной женой. Так что это единственная клятва, которую я могу ему дать — быть вечно верной ему одному. Пусть он никогда об этом и не узнает. Мой варвар, мимоходом спасший все человечество, мужчина, сильнее и лучше которого я не встречала, услада моего сердца.

— Я никогда не предам тебя, Валд, — поклялась я. — Моя кровь — твоя кровь.

— Это мужская клятва! — выкрикнула Энтропия. — Ты все равно дочь врага…

Магнус слегка оттолкнул ее плечом и подошел к нам. Вынув из-за пояса короткий нож, опустился на колено перед Валдом, дернул ворот рубахи и провел острием по гладкой золотистой коже. Прижав кулак к ране, произнес:

— Я клянусь тебе в вечной верности, брат.

Инфинита позади облегченно заплакала, Энтропия взвыла, а к нам направился Ампер, на ходу расстегивая рубаху одной рукой, за ним я увидела долговязую фигуру Бага, и сурового воина, с которым Валд переговаривался на танцах…

Валд поднял меня с колен и задвинул себе за спину. А мужчины подходили по одному, вынимали ножи и кинжалы, или заимствовали у других, делали себе короткие порезы на груди и приносили клятву верности…

Лодка уплыла к самому горизонту, превратилась в крохотную искорку и смешалась со звездами, рассыпанными на ночном полотне.