Глава 15. Дракон

Честность в её голосе была осязаемой. Она ударила мне в грудь. Я посмотрел на неё по-настоящему.

— Она ничего у меня не забирала, — добавила Мирелла и вздохнула.

Повисла тишина. Музыка обернулась вокруг нас, как вторая кожа.

— Вы любили меня, — констатировал я. Не вопрос. Факт.

На её губах дрогнула печальная, почти прозрачная улыбка.

— Любовь не даёт права требовать человека себе.

Темп ускорился. Зал поплыл. И вдруг всё исчезло. Я снова стоял в той комнате. Запах раздавленной пудры и дождя. Пальцы Эрис впиваются в мой рукав. Дрожь в голосе, когда она прошептала: «Если ты сейчас уйдёшь…». Щелчок замка. Абсолютная, удушающая точка.

Моя рука непроизвольно сжалась. Я почувствовал это — знакомое давление под рёбрами, древнее, пробуждающееся. Жар, не имеющий ничего общего с духотой бального зала. Я выровнял дыхание. Загнал зверя обратно в темноту, снова оказываясь в центре зала.

Мирелла заметила мое отсутствие. Конечно, заметила.

— Герцог, — шепнула она.

Я встретился с ней взглядом.

— Что?

Она замялась, а потом произнесла, взвешивая каждое слово.

— Что бы ни случилось… Я обещаю, дядя ничего не узнает.

Из горла вырвался сухой, лишённый радости звук.

— Вы считаете его настолько невыносимым? — усмехнулся я, поглядывая на старого интригана, который с удовольствием беседовал с кем-то из нынешних министров.

На этот раз улыбнулась уже она. Едва заметно. По-настоящему.

— Я считаю его утомительно любопытным, — прошептала она, скрывая улыбку.

Мы сделали поворот. Паркет глухо отозвался под подошвами.

— Вы можете довериться мне, — добавила она так тихо, что слова почти растворились в звуках оркестра.

Я посмотрел поверх её плеча. На залитые дождём стёкла. На сотни свечей, стекающих воском на серебряные подсвечники. На своё отражение — бледное, застывшее, человек, вырезанный из льда и долга.

Она ждала. Но мне было нечего сказать. Потому что всё, чем я являлся, всё, чего я боялся, всё, к чему я теперь рвался, ждало меня дома, за тяжёлой дубовой дверью.

— Спасибо, Мирелла.

Музыка стихла. Последний аккорд повис в воздухе, затем растворился.

Мы остановились. Она склонила голову в безупречном поклоне.

Я отступил. Расстояние между нами вдруг превратилось в ущелье.

— О, благодарю вас! — подоспел Ламонт, расплываясь в улыбке, которую принес из чужого разговора. — Вы оказали нам неоценимую услугу! Надеюсь, что после этого танца от кавалеров у Миры отбоя не будет. Хотя, честно говоря, жених нынче пошел не тот. А я не хочу отдавать племянницу кому попало. К тому же она сама не рвется замуж. Но я думаю, что время лечит, так что есть шанс, что через годик-другой Мирелла станет чьей-то женой. Правда, такое честное сокровище, как она, не хочется отдавать кому попало!

Ламонт прокашлялся, словно опомнился, и тут же вздохнул.

— Так что у вас стряслось, герцог? — спросил он. — Может, наконец-то расскажете?

— Давайте так. Я молча жалуюсь, вы молча сочувствуете, — ответил я, глядя ему в глаза.

— Браво! Обожаю ваше чувство юмора, — заметил Ламонт. — Только тут один нюанс нарисовался. У нас карета сломалась. Мы еле доползли до бала. Считай, днищем по земле тащились. И я вот думаю, у кого бы позаимствовать карету! Тем более, что на улице такая непогода.