Глава 68

— Сцена с каретой, — произнес Ильмаар, медленно обходя массивный дубовый стол. Его голос был тихим, но в этой звенящей тишине он звучал как скрежет металла по стеклу.

Я замерла.

Он смотрел на меня, и в его темных глазах плескалось нечто, от чего стало тошно: не гнев, не ярость, а почти осязаемая жалость. Почти. Потому что в ней не было ни грамма тепла. Только снисхождение хищника к раненой, глупой добыче, которая сама загнала себя в капкан.

— Но именно там ты и ошиблась, — заметил он, а его лицо стало маской прежней надменности. Трещина, которую я видела до этого, стала снова зарастать коркой льда.

Я почувствовала, как внутри что-то похолодело, превратившись в ледяную глыбу, сдавившую желудок.

— Ошиблась? — прошептала я, сжимая кулаки.

— Да, — произнес он. И я почувствовала, что трещина заросла окончательно.

Ильмаар подошел ближе. Слишком близко. Воздух между нами сгустился, пропитавшись запахом озона и того самого ветивера, который когда-то казался мне ароматом дома, а теперь пах погребальной процессией.

— Хотя бы в том, что разговор был не о моем разводе. Это первая твоя ошибка. Вторая ошибка. Когда я вернулся домой, Эрисалия была мертва уже несколько часов.

Каждое слово падало в тишину, как тяжелый камень в глубокий колодец. Спокойно. Холодно. Безжалостно.

— Доктор подтвердил это, — произнес он голосом охотника, который загоняет жертву в ловушку фактов.

Я молчала, сжимая побелевшие костяшки пальцев под грубой, колючей тканью серого платья.

— Ее тело было холодным. Сердце не билось. Смерть наступила задолго до моего возвращения.

Он прищурился, и в полумраке кабинета его зрачки на мгновение сузились, став вертикальными щелями, выдавая зверя, живущего в его крови.

— Поэтому видеть, с кем я приехал, моя жена не могла, — негромко, но с явным превосходством произнес Ильмаар.

Тишина стала вязкой, давящей на барабанные перепонки, вытесняя кислород из легких.

— Ты прокололась, вымогательница. Ты ведь вымогательница? Не так ли? Пришла сюда, чтобы сыпать фактами? Тебе ведь нужны деньги. Иначе что? Пустишь сплетню? Или что? Говори уже!

Я смотрела на него. На это знакомое до боли лицо, на человека, чью любовь я носила в себе даже тогда, когда яд выжигал мои внутренности. И вдруг с леденящей ясностью поняла: он действительно считает себя правым. До сих пор. После всего.

— Я была там, — выдохнула я.

— Конечно, — насмешливо произнес Ильмаар, глядя на меня с презрением.

— Я видела всё! — твердым, не дрогнувшим голосом выкрикнула я.

— Конечно.

Его лицо тут же приобрело брезгливое снисхождение.

— Потому что я была призраком, — прошептала я.

Несколько секунд Ильмаар просто смотрел на меня. А потом его плечи дрогнули, и из груди вырвался смех. Коротко. Глухо. Без капли веселья, похожий на треск сухой, гнилой ветки.

— Призраком? Это что-то новенькое!

— Да! — я сжала кулаки, словно боль поможет мне отстоять правду.

— Как удобно, — фыркнул он.