Глава 73. Дракон

Я не собирался слушать голос сумасшедшей попрошайки даже в собственной голове.

Я — герцог Гарзар. Я подчиняю реальность своей воле, а не позволяю ей диктовать мне условия.

В дверь осторожно постучали. Два тихих, размеренных удара.

— Войдите, — мой голос прозвучал хрипло и раздраженно.

Харджес появился почти сразу. Старик выглядел уставшим, постаревшим за эти три дня на десятилетие. Его плечи были ссутулены, а в глазах плескалась та же глухая, выжженная пустота, что и у меня. Пожалуй, не меньше моего.

— Милорд, — он низко поклонился, его голос был ровным, но в нём слышалась едва уловимая дрожь.

— Она ушла? — спросил я, глядя на дворецкого.

— Да, милорд. Она уже покинула дом.

Я коротко кивнул, стараясь, чтобы моё лицо оставалось маской из мрамора. Несколько секунд мы молчали. Эта тишина была липкой, наполненной всем тем, что мы не решались произнести вслух.

Потом я бросил, не глядя на него:

— Проследите, чтобы она покинула территорию. И чтобы стража не смела её трогать, пока она не скроется из виду.

— Разумеется, милорд.

Но Харджес не двигался. Он стоял у порога, сцепив руки за спиной, и смотрел на меня. И это раздражало меня до глубины души. Его молчаливое присутствие было как упрёк.

— Что ещё? — рявкнул я, не в силах сдержать раздражение.

— Ничего, милорд.

Ложь. Я слишком давно его знал, чтобы не читать его по губам, по напряжению в челюсти, по тому, как он переминается с ноги на ногу.

— Говорите, Харджес.

Старый дворецкий тихо кашлянул, словно собираясь с духом перед прыжком в ледяную воду.

— Девушка... Она выглядит очень голодной и несчастной…

Я поморщился, чувствуя, как в животе неприятно сжимается.

— И? Какое это имеет отношение к делу?

— Просто я заметил это, милорд, — негромко произнес Харджес.

— Зачем?

— Не знаю, милорд, — честно признался он, и в его глазах мелькнула тень мольбы. — Просто мне... Мне действительно показалось странным, что она не берет деньги…

Я отвернулся к окну, чувствуя, как внутри поднимается волна тошнотворного бессилия.

За стеклом снова начинался дождь. Мелкий, холодный, отвратительный, барабанящий по стёклам, как тысячи крошечных пальцев. Такая погода обычно нравилась Эрисалии. Она всегда распахивала окна настежь, игнорируя мои ворчливые замечания о сквозняках. Она говорила, закрывая глаза и вдыхая полной грудью, что дождь пахнет живым миром.

Проклятье. Снова.

Я закрыл глаза, прижимая ладони к холодному стеклу. Капли стекали по моим пальцам, но не могли остудить тот жар, что кипел в моей крови. А потом, сквозь эту пелену раздражения и воспоминаний, я вдруг понял одну простую, пугающую вещь.

Если я выгоню эту девчонку сейчас, если позволю ей раствориться в грязных переулках Нижнего Города, я больше никогда её не увижу. И никогда не узнаю правду.

Кто её подослал? Кто с такой поразительной точностью рассказывает ей подробности моей жизни, мои привычки, тайны моего дома? Кто стоит за этой изощрённой, жестокой историей, играя на моих самых болезненных струнах?

Если она мошенница — она рано или поздно ошибётся. Если у неё есть сообщник — он обязательно попытается с ней связаться. Если это заговор, направленный на разрушение рода Гарзаров, я найду его источник и выжгу калёным железом.

Но только если она останется рядом. Под моим контролем. В пределах моей досягаемости.

Я открыл глаза. Отражение в стекле показалось мне чужим: бледным, с безумным блеском в зрачках, в которых уже проступали вертикальные щели.

— Харджес.

— Да, милорд? — старик вздрогнул от резкости моего тона.

— Догоните её.

Старик замер. Его брови поползли вверх в немом вопросе.

— Простите, милорд?

— Найдите её, — повторил я, поворачиваясь к нему. Мой голос был тихим, но в нём вибрировала та самая драконья власть, которая не терпела возражений. — Прямо сейчас.

— И... Что мне с ней делать, когда я её найду? Отвести страже?