Глава 21

После «смерти» Джалала я и так сидела в этом доме, редко выезжая за его пределы, так что домашний арест меня не слишком беспокоит. Это для общей безопасности. Я не верю, что Джалал навредит мне, наверное, он и не помнит о моем существовании, раз целых пять лет держался на расстоянии, позволил мне выйти замуж за его брата, не остановил, не предпринял ни единой попытки…

Нет, бесполезно теперь на него злиться и чувствовать эту обжигающую горечь обиды! Я не собираюсь страдать по недостойному мужчине, который оставил меня на волю судьбы. Вернее, на волю Тагировых. Так как мой отец стал важной шишкой на политической арене нашего региона, свекор не хотел, чтобы это родство оборвалось. Через месяц после похорон Джалала я потеряла ребенка, хотя всеми силами старалась сохранить его, не думать о погибшем муже, когда лежала в больнице под наблюдением две недели, не допустить стресса, из-за которого последняя оставшаяся частичка любимого человека могла покинуть меня. Видит Бог, как сильно я любила и желала этого ребенка! Как долго я выпрашивала его в своих молитвах. Но почему-то, мое тело отвергло его, тогда как душа всеми силами старалась уберечь.

Мне казалось, я умру от горя. Я потеряла всякий смысл жить дальше, но мое время еще не пришло, смерть не настигла меня, как бы сильно я о ней не грезила, и пришлось как-то существовать дальше.

Свекор попросил у отца моей руки для Булата, когда я потеряла малыша, и папа дал согласие, даже не спросив моего мнения, ведь он был только рад пристроить овдовевшую дочь, да еще и без лишних заморочек. Мы подождали положенные три месяца после смерти моего первого мужа и сыграли тихую свадьбу без празднеств. Булат стал моим мужем официально, но так и не осуществил этот брак фактически, за что я всегда буду ему благодарна, ведь знаю, что ему ничего не стоило сломить мое сопротивление, как это когда-то сделал Джалал. И вот теперь, ему угрожает серьезная опасность со стороны родного брата. Боже, какая же это все-таки неправильная семья! Мне повезет, если я смогу и правда выбраться из-под гнета Тагировых, потому что они ни одного человека еще не сделали счастливым.

Невольно вспоминаю бедняжку Раяну, которую выдали замуж, как разменную монету, и которую всего через год муж настолько измучил, издеваясь даже во время ее беременности, что она потеряла и ребенка, и свою жизнь. Мне стоит благодарить Бога хотя бы за то, что никто здесь не поднимает на меня руку, ведь даже мой родной отец так поступал, наказывая даже за не тот взгляд, или не ту интонацию в голосе.

– Ну что, Аза, остаешься один на один со своей свекровью, – беззлобно говорит мне Нурия, прощаясь перед отъездом.

– Удачи! – ехидно добавляет ее дочь Ясмина.

Ясмина овдовела и вернулась в отчий дом пару лет назад, но сейчас, после смерти Булата-старшего, они с матерью переезжают жить на родину, где находится вся родня Нурии. Зарема тоже переезжает поближе к старшей дочери и зятю в другой город. В этом доме отныне остаемся только мы с Булатом и его мать.

– Сообщи мне, когда она помрет, – шепчет мне на ухо Зарема, обнимая в последний раз.

Я даже не притворяюсь, что расстроена их отъездом. Не прошу поддерживать связь, потому что эти змеи так и не стали мне семьей. А главная змея Раиса – она же моя свекровь, постепенно умирает от рака и видя ее страдания, я испытываю к ней искреннюю человеческую жалость и сочувствие, в то время, как ее вечные соперницы только злорадствуют и это мне тоже непонятно. В этом доме станет значительно спокойнее без их постоянных склок, ведь даже ухудшившиеся здоровье не сделало характер Раисы терпимее.

– Постарайся наладить контакт с мамой, – просит меня Булат после их отъезда. – Знаю, она тебя не жалует, но кроме сиделки ей даже не с кем поговорить.

– Да она ненавидит меня, Булат! – указываю на очевидное. – Я и сама не против посидеть с ней, но меня всегда прогоняют.

И это правда. После смерти Селима от руки Джалала, Раиса перенесла свою ненависть к моему мужу на меня. Она была люто против нашей свадьбы с Булатом, но кто спрашивал ее согласия? Свекор сам все решил.

– Мне придется уехать на несколько дней, – устало потирает лицо Булат. – Поэтому, я прошу тебя за ней приглядеть. Даже если она сама против. Не могу полностью доверять персоналу, сделай это для меня в качестве личного одолжения, пожалуйста.

– Хорошо, Булат, не волнуйся так, – пытаюсь его приободрить. – Спокойно занимайся своими делами. И сообщи мне, если… Когда вы его поймаете, ладно?

Отсутствие информации убивает меня. Я не могу думать ни о чем другом после того, как узнала, что Джалал жив. Не могу ни есть, ни спать. Жду. Сама не знаю, чего конкретно, но жду, пока хоть что-то произойдет.

– Не думаю, что удастся сделать это в ближайшее время, Аза, – обрушивает на меня неожиданную новость Булат. – Я узнал, что Джалал объединился с Ахметовыми. Они помогают ему, чтобы вместе разделить между собой все, что останется после меня, и, если я не начну действовать как можно быстрее… Впрочем, тебе волноваться не о чем, я позаботился о том, чтобы вы с мамой были вывезены отсюда при малейшей угрозе безопасности. Постарайся не нервничать зря, твоему будущему ничего не угрожает. Я все решу.

Легко ему говорить! То, что Джалал работает вместе с Ахметовыми – это уже как заявление о его победе. Ахметовы сильны. Они много лет враждовали с моим свекром, пока в качестве жеста мира не договорились поженить Раяну и одного из своих сыновей, но бедная девочка сбежала от них и в итоге погибла, как и преследовавший ее муж, после чего Ахметовы снова объявили нам войну. Мне слабо верится, что Булат сможет противостоять им в одиночку. Он все же не его отец. И даже не Джалал. Как бы я не презирала теперь бывшего мужа, я не могу не признать, что он на многое готов, лишь бы добиться своего, а в Булате слишком много человечности, чтобы выжить в их мире.

Время идет, дни формируются в недели, а ничего толком не происходит. Теперь, когда Булат пообещал мне свободу, я становлюсь нетерпеливой в ожидании освобождения из тюрьмы, в которую превратился для меня этот дом.

Мне все еще больно от осознания того, что любовь всей моей жизни, то, что я считала самым светлым, что было у меня, оказалось одной большой ложью. Мне еще труднее существовать в месте, которое наполнено нежеланными теперь воспоминаниями. Я задыхаюсь, не знаю куда себя деть и умираю от тоски. Почему же ничего не происходит? Чего ждет Булат? Он ничего мне не рассказывает, так, иногда выдает небольшие детали, но в них слишком мало информации.

А недавно, в нашем доме, в мужском крыле, занимая комнаты, которые находятся рядом с бывшими апартаментами Джалала, поселилась молодая женщина с ребенком. Булат запретил мне приближаться к мужскому крылу, так что я держусь подальше, но любопытство одолевает меня с каждым днем все больше и больше. Прислуга болтает и я знаю из случайно услышанного, что женщине запрещено покидать свои комнаты. В коридорах теперь дежурит круглосуточная охрана, как в женском крыле, где живем мы с Раисой, так и в мужском.

Как-то вечером я решаю навестить маму Булата, которая уже несколько дней не выходила из своей спальни, но замираю у порога, так как дверь открыта, а в комнате Булат с Раисой разговаривают на повышенных тонах.

– … твой внук!

– Он незаконорожденный! Ублюдок от безродной девки! – зло шипит Раиса.

– Не смей так говорить о моем сыне, мама! – не менее зло отвечает ей Булат. – Он мой ребенок, мой единственный наследник, так что смирись с этим!

Я уже знаю, что ребенок, живущий в мужском крыле, принадлежит Булату, так что не удивлена, но меня поражает то, как о нем говорит Раиса. Он же ее единственный внук! Она потеряла Селима и Раяну, у нее остался только один Булат, а теперь появился еще и внук, но эту ужасную женщину волнует лишь то, что малыш родился не в законном браке.

– Добрый вечер мама, Булат! – спокойным тоном даю знать о своем присутствии.

– Убирайся! – тут же кричит на меня Раиса. – Только тебя тут не хватало!

– Мы оба пойдем, – беря меня под локоток, осторожно выводит в коридор Булат, не прощаясь с матерью, как положено – вот насколько он зол.

Мы молча доходим до моей комнаты и заходим, закрыв за собой дверь.

– У меня к тебе просьба, – отпуская мою руку, напряженно говорит мужчина. Он выглядит изрядно помятым и уставшим. – Ты не могла бы завтра утром встретиться с Витой и показать ей дом?

– Вита – это твоя… – уточняю я.

– Да, – напряженно кивает он. – Моя незаконная жена. Та самая, с которой я расстался тогда из-за папы. А Асад – мой сын от другой женщины. Вита его воспитывает, так что она его мать и лучше ее по этому поводу не расспрашивать.

– Понятно, – выдыхаю я, хотя ничего мне не понятно. Это сколько же женщин было у Булата? На одной он женился, вторая родила ему ребенка. Трудно не осуждать, как бы хорошо я к нему не относилась.

– Если не хочешь, я не настаиваю, – говорит он. – Но если ты не возражаешь против компании, то Вита была бы рада выйти из своих комнат и осмотреться. Она спокойная, милая девушка, вы могли бы подружиться.

– И как ты себе это представляешь? – не могу сдержать свой скептицизм. – Кем я ей представлюсь?

– Кем угодно, только не моей женой, – усмехается он. – Но ты ведь и так не моя жена, Аза, правда? Твой муж жив, а мы с тобой никогда не вступали в брачные отношения.

– Наверное, – неуверенно пожимаю плечом. – Хорошо, Булат, я не против компании, если она действительно милая девушка, к тому же мне очень хочется понянчиться с малышом, в этом доме детей не было уже очень давно. Я встречусь с ними утром.

– Спасибо, – с облегчением выдыхает он. – Я тогда пойду, много дел.

Я провожу этот вечер, размышляя, как вести себя с женщиной Булата, что именно ей показать в доме, ведь он огромен и некоторые неиспользуемые комнаты заперты, и конечно же, предвкушаю встречу с сыном Булата, потому что я просто обожаю детей и мне не терпится немного повозиться с умильным малышом.

На следующее утро я решительно шагаю в мужское крыло и перед самой дверью останавливаюсь перед охранником, загораживающим вход.

– Пропусти меня, – говорю стоящему, как истукан, мужчине.

Он медлит несколько секунд, но все же открывает передо мной дверь, даже не потрудившись постучаться. Я неловко захожу и сразу же натыкаюсь взглядом на сидящую на ковре девушку с малышом. Если это Вита, то я представляла ее по-другому. Она, конечно, красивая, с темно-русыми волосами и ярко-синими глазами, но какая-то очень взрослая и уставшая, что видно по взгляду, хотя ей, наверное, даже тридцати нет.

– Привет, Вита. Меня зовут Аза, – неловко улыбаюсь я, делая несколько шагов вперед.

– Привет, – настороженно отвечает она, рассматривая меня.

– Булат попросил меня показать тебе дом, – перехожу сразу к делу, переводя взгляд на прелестного рыжеволосого ребенка. – А это Асад, да?

– Ты еще не видела его? – удивленно поднимает брови Вита.

– Нет, я не захожу в эту часть дома, а Булат не приносит его в женскую, потому что его мама не хочет его… Мм… Не бери в голову, просто она сейчас плоха после химиотерапии и мы там все по струнке ходим, чтобы не раздражать ее.

Черт, и зачем я только вспомнила Раису?! Лучше вообще ее не упоминать.

– Понятно, надеюсь, с ней все будет в порядке, – вежливо говорит Вита. – А ты, кстати, кто? Одна из его сестер?

Мне неловко отвечать на этот вопрос, кажется, словно я ее обманываю, но выбора особо и нет.

– Я жена его брата, – выдавливаю из себя, стараясь говорить непринужденно. – А сестры Булата здесь не живут. Все замужем, кроме одной, но и она уехала вместе со своей матерью после смерти отца. Скоро и я уеду.

– Так он разрешил мне прогуляться по дому? – спрашивает Вита, подходя ко мне вместе с ребенком на руках.

До чего же он милый малыш! Светлокожий, с ярко-рыжими волосами и ямочками на пухлых ручках.

– Да, – отвечаю ей, едва отрывая взгляд от маленького Асада. – Можно мне подержать малыша? Он просто прелесть!

– Конечно, – к моему облегчению соглашается она, передавая мне ребенка.

Я прижимаю это чудо к груди, рассматривая его маленькое личико и надеясь, что он не расплачется.

– Привет, малыш! Я твоя тетя Аза, будем знакомы. Какой же ты прелестный мальчик!

Щипаю мягкую щечку и малыш мне улыбается, вызывая боль в сердце и сладко-горькое чувство тоски. Хотела бы я иметь возможность понянчить когда-нибудь своих собственных детей!

Мы с Витой, не откладывая, направляемся на выход и пока смотрим дом, я держу Асада на руках, наслаждаясь весом крошечного тельца, прижатого к моей груди, пока нести его не становится слишком тяжело. Тогда он отправляется к своей маме, радостно пуская пузыри и взволнованно размахивая ручками.

Мы втроем исследуем дом, пока не обходим все открытые комнаты, а потом возвращаемся в гостиную, где для нас уже накрыли чай со сладостями. Асад к тому времени уже дремлет, так что Вита кладет его на диван рядом с собой, и мы не спеша наслаждаемся вкусными пирожными и беседой на общие темы. Пока нашу идиллию не нарушает разъяренная Раиса, которая возникает на пороге, тяжело опираясь на свою трость и с маячащей за спиной испуганной сиделкой.

– Кто разрешил этой потаскухе разгуливать в моем доме? – резко восклицает она, ударяя тростью по двери, пугая Асада, который тут же заходится криком.

– Тихо, малыш, не бойся, т-ш-ш-ш… – сразу же берет его на руки, пытаясь успокоить, Вита.

– Еще и это отродье с собой притащила! – ядовито шипит Раиса. – Я вижу, с моей болезнью ты возомнила себя хозяйкой дома, Аза? Ну смотри, что я с тобой теперь сделаю, наглая девчонка!

– Мама, Булат попросил меня показать Вите дом, – пытаюсь утихомирить ее самым мягким тоном, надеясь, что имя Булата ее остановит. – Вы слишком слабы, не надо было вам вставать. Давайте я провожу вас до ваших комнат.

Я подбегаю к ней, потому что Раиса выглядит так, словно едва держится на ногах, несмотря на свирепый взгляд и острый язык, но она грубо отталкивает меня, впридачу еще и ударяя тростью по протянутой руке помощи, отчего я не могу сдержать болезненный крик. Боже, как же больно! Рука просто огнем горит и пульсирует!

– Перестаньте! – вступается за меня Вита. – Какое право вы имеете бить ее?

– Заткнись, потаскуха, ты следующая! Я хозяйка этого дома, я здесь закон и власть! Никто и шагу не смеет ступить без моего разрешения! – расходится Раиса.

– Мама! – резко врывается в гостиную злой Булат, останавливая ее бредни. – Ты немедленно возвращаешься к себе!

– Не смей говорить со мной в таком тоне, Булат! Я твоя мать! Как ты посмел разрешить этой девке гулять в моем доме, осквернять его своим присутствием?

– Аза, проводи Виту в ее комнату, – игнорируя ругань матери, обращается ко мне Булат. Раису он уводит, взяв под руку, но она кричит на него так громко, что ее голос слышно еще долго, пока они удаляются по коридору.

– Ну и свекровь у тебя! – пораженно смотрит на меня Вита, в защитном жесте прижимая к груди затихшего малыша.

– До болезни она была еще хуже, – вздыхаю я, потирая свою руку и едва сдерживая слезы. – Пойдем, провожу вас к себе. Лучше скрыться с глаз, потому что Булат тоже будет не в духе после разговора с ней.

Мы возвращаемся обратно в их комнаты и, попрощавшись, я ухожу к себе, чтобы намазать чем-нибудь огромный, безобразный кровоподтек на своей руке. Какая же, все-таки, Раиса ведьма! Такую даже могила не исправит, хотя она в ней уже одной ногой. А я ее еще и жалела… Дура, что еще сказать. Никакого сочувствия она от меня больше не дождется!