Глава 3

Утро ворвалось в комнату гомоном птиц и яркими солнечными лучами.

— Ваше сиятельство, погодка-то какая сегодня замечательная! — бодро тараторила Клара, распахивая окно. — И не скажешь, что октябрь на дворе!

Джулия, передернув плечами от холода, плотнее закуталась в теплый халат и попросила горничную:

— Клара, ты не могла бы принести мне чаю? Не хочу спускаться в столовую.

— Но, миледи, Его сиятельство может рассердиться, — смущенно заметила Клара. — Вы же знаете, милорд не любит завтракать в одиночестве.

Джулия нахмурила тонкие брови. Не любит, верно. Кому, как не ей это знать? Но как же не хочется спускаться вниз! Сидеть за столом, под прицелом въедливого взгляда мужа, улыбаться, делать вид, что ее не задевают колкие слова и язвительные характеристики графа. Господи, если бы можно было хоть один день провести в одиночестве...

— Передай Его сиятельству, что мне нездоровится, — решительно сказала она.

— Как скажете, миледи, — Клара мимолетно улыбнулась. — Может, что из этой затеи и получится.

Джул проводила горничную задумчивым взглядом, подошла к окну и выглянула во двор. Вековые дубы, растущие вдоль подъездной аллеи, сегодня казались не такими мрачными, как обычно. Да и опавшая листва, ярким ковром украсившая газоны, прибавила жизнерадостности невзрачному пейзажу. 

Джул распахнула окно и высунулась наружу, не обращая внимания на прохладный ветерок, забирающийся под плотную ткань халата. Эх, оказаться бы сейчас в Лонгберри, погулять по саду, заглянуть к мисс Карпентер, послушать ее рассказы о дальних странах и выпить изумительно вкусного чая. Почему-то у старой мисс Шарлотты он всегда получался чуточку особенным, не таким, как у всех. И дом у нее был особенным. Книги, гербарии, приколотые под стеклом разноцветные бабочки — большие, яркие, совсем как живые. А еще — огромные опахала, привезенные из Индии, деревянные статуэтки и маски африканских племен, изображения слонов и диковинных птиц. С самого детства Джул любила рассматривать их и мечтать, что когда-нибудь тоже будет путешествовать, как мисс Карпентер. И тоже сможет объехать полмира и своими глазами увидеть его красоту. Увы. Ее мечты так и остались мечтами. Какая-то нелегкая принесла графа в Уилтшир, и лишила Джул возможности выбора. 

Пять лет назад

В имении Лонгберри царила лихорадочная суета. Горничные носились по лестницам с щипцами для волос и шиньонами, толстая кухарка колдовала над многочисленными кастрюлями и сковородками, лакеи, сбившись с ног, бегали с поручениями то в винную лавку, то к зеленщику, а леди Фицуильям нервно расхаживала по комнате своей младшей дочери и бросала озабоченные взгляды на сидящую у зеркала Элизабет. Щеки Лиз горели лихорадочным румянцем, глаза блестели. Она в волнении прикусывала нижнюю губу и взволнованно смотрела на свое отражение.

  — Маменька, вы уверены, что граф Уэнсфилд приедет именно сегодня? — отчаянно краснея, спросила Элизабет.

  — Лиззи, душенька, успокойся. Лорд Норрей предупредил сэра Джорджа, что в среду обязательно к нам заглянет.

  — Ах, матушка! — Элизабет вскинула на мать испуганный взгляд. — Вы думаете, мне стоит ждать предложения?

  Лиз затаила дыхание, в ожидании ответа.

  — Посмотрим, дорогая, — уклончиво ответила леди Фицуильям. — Посмотрим.

  Хозяйка Лонгберри рассеянно взглянула на дочь и потрепала ее по щеке. Ох, знать бы, что готовит им будущее!

  Граф Уэнсфилд приехал к обеду. После положенных приветствий и обязательных разговоров о погоде, семейство Фицуильямов и лорд Норрей прошли в столовую, где отдали должное стараниям кухарки, а потом Его сиятельство с сэром Джорджем удалились в кабинет, куда вскоре была вызвана и Джулия.

  Джул, услышав повелительное приглашение, переданное Джобсом, с недоумением посмотрела на мать. С чего вдруг папеньке вздумалось ее видеть?

  — Иди, Джули, — кивнула ей леди Агата, и Джул торопливо направилась к отцу.

  С каждым шагом она шла все быстрее, подгоняемая каким-то неприятным предчувствием. Своей интуиции она привыкла доверять, а потому, тщательно обдумывала происходящее, пытаясь понять, откуда ждать неприятностей. Впрочем, долго гадать не пришлось. Первая же фраза отца подтвердила веру Джулии в то, что ее интуиция не ошибается.

— Дорогая, — сдержанно улыбнулся сэр Джордж, едва она вошла в кабинет. — Вот и ты. Присаживайся.

  Он пристально посмотрел на нее, и Джул насторожилась. Что-то больно многозначительным взглядом окинул ее папенька. Таким он всегда оценивал у себя на фабрике качество шерсти.

  — Джулия, — продолжил, между тем, сэр Джордж. — Граф Уэнсфилд только что попросил у меня твоей руки, и я дал свое согласие.

  Джул неверяще посмотрела на отца. Он что? Дал согласие?! Зная, что Лиззи спит и видит себя графиней Уэнсфилд, а она, Джулия, даже не думает об этом?! Возмущение плеснулось внутри, сбило дыхание, окрасило щеки, придало блеск глазам. Джул намеренно избегала смотреть на сидящего в кресле графа, чтобы не высказать все, что она думает по поводу его предложения.

— Я могу подумать, отец? — коротко спросила она, не позволяя негодованию вырваться наружу.

— Разумеется, мисс Фицуильям, — опередив сэра Джорджа, ответил лорд Норрей. — Разумеется.

  Джул холодно посмотрела на графа и встретилась с насмешливым взглядом блекло-голубых глаз. Лорд внимательно осмотрел ее с ног до головы и одобрительно кивнул. Джулии даже показалось на миг, что она заметила довольную улыбку, но, взглянув еще раз на предполагаемого жениха, поняла, что ошиблась. Граф Уэнсфилд невозмутимо смотрел на серебряный набалдашник своей трости.

— Мисс Фицуильям, я хочу услышать ваш ответ ровно через неделю, — негромко произнес лорд Норрей и поднялся со стула. — Всего доброго, сэр Джордж, — коротко попрощался он. — Мисс Фицуильям, — Джулии достался неглубокий поклон, и граф Уэнсфилд неторопливо покинул кабинет. Джулия успела заметить, что мужчина немного прихрамывает, тяжело опираясь на трость.

  — Папенька, почему вы молчите? — Джул повернулась к отцу, стоило им остаться вдвоем. — Скажите же что-нибудь! Неужели вы всерьез рассматриваете это предложение?

  — Сядь, Джули, — устало посмотрел на нее сэр Джордж.

  Он вздохнул, развязал галстук и расстегнул верхние пуговицы сюртука.

  — К сожалению, мы сейчас не в том положении, чтобы отказываться от предложения графа Уэнсфилда, — негромко сказал отец. — Фабрика переживает не лучшие времена, имение мне пришлось заложить, на выплаты процентов денег не хватает, и я даже не представляю, что буду делать в следующем месяце.

  Сэр Джордж грустно взглянул на Джулию и улыбнулся какой-то жалкой, неуверенной улыбкой.

  — Цветочек, — ласково обратился он к Джул, назвав ее детским прозвищем. — Постарайся меня понять. Граф согласился помочь с фабрикой, правда, взамен он потребовал тебя.

  — Но почему я? Мне казалось, он уделяет внимание Лиззи, — недоумевающе посмотрела на отца Джул.

  — Я тоже так думал, но все оказалось иначе, — покачал головой сэр Джордж. — Так что, Цветочек? Ты поможешь своему старому, никчемному отцу?

  Джулия ничего не ответила, молча глядя в окно. Она понимала, что выхода у нее нет. Если уж папенька признался в том, что у него проблемы, значит, положение и правда безвыходное. Но как же обидно! Почему именно она? Почему не Лиз, которая так мечтала о графском титуле и богатстве?

  — Маменька знает? — спустя несколько минут, спросила Джул.

  — О нашем бедственном положении? — Сэр Джордж бросил на нее короткий взгляд. -— Нет, что ты! Ей же нельзя волноваться.

  Джулия понимающе хмыкнула. Да уж, леди Агату лучше лишний раз не беспокоить. Спокойная и рассудительная обычно леди Фицуильям слишком тяжело переносила любые волнения. После недавней болезни, едва не стоившей ей жизни, доктор Уэтерби настоятельно рекомендовал сэру Джорджу обеспечить миледи полный покой, а потому, и муж, и старшая дочь старались не беспокоить леди Агату, скрывая от нее даже самые мелкие неприятности.

  Джул пристально посмотрела на отца и уточнила:

  — Вы уверены, что нет иного способа поправить наши дела?

  — Цветочек, если бы он был, я бы не стал просить тебя принять предложение лорда Норрея, — чуть слышно ответил сэр Джордж и поднял на нее глаза, в которых так и осталось  пристыженное, жалкое выражение.

  Джулия не могла вынести подобного взгляда.

  — Папенька, не нужно, не корите себя. Я выйду за графа. Главное, чтобы он дал вам гарантии своей помощи.

  — Прости, детка, — тихо ответил сэр Джордж Фицуильям.

  — Полно, папенька, — постаралась улыбнуться Джул. — Зато маменька будет счастлива. В нашей семье все-таки появится графиня.

  Она усмехнулась, но тут же посерьезнела, представив реакцию Лиззи. Вот уж для кого это будет ударом...

 Джулия не ошиблась. После того, как сэр Джордж рассказал домочадцам о предложении графа Уэнсфилда, с Элизабет случилась истерика.

  — Джули, ты специально! — кричала Лиз, топая ногами. — Как ты могла?! Ненавижу тебя!

  Расстроенная леди Агата пыталась успокоить дочь, но та никого не хотела слушать.

  — Маменька, она нарочно увела моего жениха, — навзрыд плакала Лиззи. — Мне назло! Боялась, что останется никому не нужной старой девой, а я буду графиней! А теперь?! Она будет  женой графа, а я — никем?

  Лиззи взвизгнула и картинно упала в обморок, вызвав переполох среди суетящейся вокруг нее прислуги.

  — Мисс Элизабет, душечка, — причитала горничная Дженни, обмахивая свою госпожу. — Откройте глазки!

  — Мэри, неси нюхательные соли, — нервно распорядилась леди Агата, обращаясь ко второй служанке. — Лиззи, детка, не пугай нас так, — похлопывая дочь по щекам, приговаривала леди Фицуильям. — Ну же, приди в себя, пожалей свою маменьку.

Звук скрипнувшего паркета отвлек леди Фицуильям от ее занятия.

— Сэр Джордж, а вы почему ничего не делаете? — увидев пробирающегося к дверям мужа, воскликнула леди Агата.

Тот растерянно застыл на месте, смущенно крякнул и откашлялся.

— Я, пожалуй, вызову доктора, — пробормотал он и поторопился уйти.

— Лиззи, деточка, очнись! — продолжила причитать леди Фицуильям. — Ты же знаешь, мне нельзя волноваться. Ах, Мери, это не тот флакон! — взяв из рук служанки нюхательные соли, расстроенно сказала она. — Нужно было темный принести.

— Простите, миледи, — повинилась горничная. — Я сейчас поменяю.

  Джулия, спокойно наблюдающая за происходящим, покачала головой и вышла из гостиной. Участвовать в представлении, устроенном Лиззи, ей не хотелось. Маменька, служанки, лакей — Элизабет вполне хватит публики и без нее.

Джул незаметно выскользнула из дома и направилась в сад.

Здесь, среди яблоневых деревьев, было удивительно спокойно. С самого детства, она привыкла приходить сюда, когда ей требовалось разобраться в себе. Вот и сейчас, прислонившись спиной к старому, искривленному стволу, она попыталась понять, как помочь отцу и что принесет ей брак с Его сиятельством.

  Мысли будущей графини были невеселыми. Джулия, в отличие от маменьки и Лиззи, никогда не мечтала о титуле и богатстве. Ее вполне устраивала та жизнь, которой она жила. Простая, скромная, наполненная тихими сельскими радостями и печалями...

Джул вспоминала прошлое и задумчиво смотрела вдаль, на уходящие до самого горизонта холмы. Их зеленый бархат мягко стлался под синим небом Вуллсхеда, встречаясь с низкими облаками и сплетаясь с ними в нежных объятиях. И ей отчаянно захотелось вырваться из давящей тишины замка и прогуляться по окрестностям! А еще лучше, пробежаться по траве, и чтобы ветер дул в лицо, и в груди отчаянно билось сердце...

— Миледи, — вторгся в ее размышления расстроенный голос Клары. — Милорд велел передать, что желает видеть вас за столом и не принимает никаких отговорок.

Джулия вздохнула. Глупо было надеяться, что муж оставит ее в покое.

— Что ж, если Его сиятельству так угодно...

Она закрыла окно, отгораживаясь от своих недавних воспоминаний, и повернулась к горничной.

— Клара, принеси кремовое платье, — решительно сказала Джул. Мечты мечтами, но если она не поторопится, Уильям успеет придумать очередное изощренное наказание. — Не будем заставлять милорда ждать.

Горничная помогла ей одеться, и спустя несколько минут Джулия уже подходила к дверям столовой.

— Позвольте поинтересоваться, миледи, с чего это вам нездоровится? — ворчливо поинтересовался Уильям, поднимая глаза на вошедшую в комнату Джул.

— Не знаю, милорд, — спокойно ответила она. — Что-то голова немного побаливает, вероятно, к перемене погоды.

— Вздор! — негодующе воскликнул граф. — Все бы вам выдумывать! Вы молодая, здоровая женщина, что за глупости приходят вам на ум? Погода! — Уильям сердито фыркнул и отложил в сторону вилку. — Если вам так неприятно мое общество, не стоит придумывать нелепые отговорки!

— Ну что вы, Уильям, — мягко ответила Джул, усаживаясь напротив супруга. — Как вы могли такое подумать? Я ценю проведенное с вами время, и лишь нежелание испортить вам аппетит заставило меня остаться в своих покоях.

Она примирительно улыбнулась мужу и обратилась к дворецкому:

— Боссом, принесите горячего чая.

Обычно на завтрак в Вуллсхеде подавали кофе, но сегодня Джул решила изменить традициям. Муж покосился на нее, но ничего не сказал.

— Слушаюсь, миледи, — поклонился слуга и отправился выполнять распоряжение, а она взглянула на супруга и спросила:

— Уильям, как вы себя чувствуете?

— Нормально я себя чувствую, — ворчливо ответил граф. — В отличие от вас, я не жалуюсь на здоровье.

— Ну конечно, милорд, — согласилась с ним Джул, тщательно скрывая иронию. — Вы всегда великолепно держитесь. Боюсь, мне далеко до вашей силы духа, — она слегка вздохнула и посмотрела на мужа из-под ресниц.

Граф расправил плечи и ответил ей одобрительным взглядом. Что ж, мало кто оставался равнодушным к лести, даже такие проницательные люди, как Уильям, не могли устоять перед похвалой.

— Кстати, дорогая, вечером приедет Конли, — уже более миролюбиво сказал граф. — Распорядитесь насчет ужина. Пусть Полли приготовит седло барашка и разварной картофель. Кристиан будет доволен подобным выбором.

— Хорошо, дорогой, — покладисто ответила Джул, кивком поблагодарив слугу, поставившего перед ней чашку ароматного напитка. Крепкого, насыщенного, без добавления сливок и сахара.

Джулия невозмутимо пила принесенный дворецким чай, и лишь очень внимательный наблюдатель сумел бы разглядеть в ее серых глазах тщательно скрываемое волнение. Вчерашние события не прошли для нее бесследно. Глядя на мужа, она вспоминала произошедшее накануне и готова была провалиться под землю. За пять лет Джул успела привыкнуть к непредсказуемым поступкам супруга, но то, что случилось в спальне графа... Она не знала, как реагировать на слабости собственного тела и боялась даже думать о том, что еще может сделать с ней муж. Почему-то она была уверена в том, что граф преследовал своими действиями какую-то цель. Знать бы еще, какую...

Впрочем, Джулия умела держать себя в руках и не позволила ни единой эмоции отразиться на своем лице. Спокойно допив чай, она мягко посмотрела на графа и негромко поинтересовалась:

— Уильям, вы не против, если я немного прогуляюсь по парку?

— Что ж, если вы уже позавтракали, то ступайте, — неохотно разрешил супруг. —Только не забудьте распорядиться об ужине.

— Разумеется, дорогой, — ответила Джул и поднялась из-за стола.

Она торопливо вышла из столовой, предпочитая не замечать тяжелого взгляда, которым проводил ее муж.

Вечером, одеваясь к ужину, Джулия размышляла об ожидаемом приезде гостя. Лорд Кристиан Конли, единственный сын младшего брата графа, часто навещал своего дядюшку.

Тогда, в пятьдесят восьмом, Джул даже готова была увлечься красавцем Конли. И ей казалось, что Кристиан тоже к ней неравнодушен. Он приглашал ее на один танец за другим, смотрел с неподдельным интересом, расспрашивал о том, что ей нравится и что она любит и окончательно шокировал местных кумушек, надолго задержав руку Джулии после заключительного танца.

— Миледи, может быть синее платье наденете? — прервала ее воспоминания Клара.

— Нет. У синего слишком глубокое декольте. Неси бордовое.

Граф Уэнсфилд всегда внимательно наблюдал за женой и племянником, и Джулия не хотела давать мужу повод для ревности.

Она усмехнулась, вспомнив многочисленные проверки, которые устраивал ей супруг в самом начале их брака. И подосланных им поклонников, и подстроенные встречи с великосветскими повесами... К счастью для Джул, привычная проницательность служила ей хорошей защитой от подобных напастей. Ни один из этих подставных поклонников так и не сумел пробиться к ее сердцу и вызвать хоть какие-то эмоции.

— Миледи, вы бы поторопились, лорд Конли уже приехал, — прервала ее размышления горничная. — Билл его наверх проводил, переодеться с дороги.

— Ты права, Клара, — встрепенулась Джулия. — Нужно спешить!

Служанка расправила складки ее платья и оглядела довольным взглядом.

— Готово, Ваше сиятельство, — доложила Клара.

Джул быстро мазнула взглядом по своему отражению и вышла из комнаты.

— Джулия, — Конли склонил голову в поклоне.

Тусклый свет свечей почти не рассеивал темноту холла, разглядеть лицо гостя было сложно.

Джул подошла ближе. За то время, что они не виделись, Кристиан не изменился — все тот же лондонский денди. Высокий, утонченный, красивый. Темно-синий фрак обтягивает широкие плечи, шелковый платок завязан на шее замысловатым узлом и заколот изысканной булавкой, белоснежный ворот сорочки подчеркивает гордую посадку головы. Темные волосы уложены на новомодный манер.

— Рада вас видеть, Кристиан, — улыбнулась Джулия. — Как добрались до Вуллсхеда? Надеюсь, дождь не сильно вас утомил?

— Дорога была сносной, — немногословно ответил Конли.

Он испытующе взглянул на Джул, и в его карих глазах отразилось пламя свечей, отчего они приобрели зловещий красноватый оттенок. Джулия насторожилась. Иногда ей казалось, что тот особенный интерес, который проявлял Кристиан там, в Уилтшире, никуда не делся. Нет, при графе Конли вел себя безупречно, но вот в его отсутствие...

— Как здоровье лорда Норрея? — поинтересовался Кристиан, беря ее под руку и направляясь к столовой.

— Не очень хорошо,— вздохнула Джулия. — Но вы же знаете Уильяма. Он не любит признаваться в собственных слабостях.

— Снова подагра?

— Да. Как только приехали в Вуллсхед, графу сразу стало хуже. Здесь ведь так сыро. Жаль, что Уильям не хочет покидать замок, — Джул задумчиво посмотрела на гостя. А ведь это шанс. Что если Конли сумеет повлиять на Уильяма? — Быть может, вам удастся уговорить графа вернуться в Лондон? — спросила она. — В городском особняке более подходящие условия, там ему было бы гораздо удобнее.

— Я попытаюсь, Джулия, — после небольшой заминки, ответил Кристиан. — Хотя, не уверен, что дядя меня послушает. Сами знаете, какой он упрямый.

Это да. Упрямый. Порой Джул казалось, что Уильям и живет-то на чистом упрямстве, не сдаваясь болезням и старости.

Конли снова бросил на нее внимательный взгляд.

— Джулия, а как вы? С вами все в порядке?

Голос Кристиана зазвучал мягче, в нем появились бархатистые нотки.

— Разумеется, — усмехнулась она.

— И вас ничего не беспокоит?

— Ничего, кроме здоровья графа, — не желая поддаваться обаянию гостя, спокойно ответила Джул и вернулась к тому, что интересовало ее больше всего: — Вы ведь поговорите с Уильямом?

— Попробую.

Конли едва заметно нахмурился.

— Я на вас надеюсь, Кристиан, — улыбнулась Джул, кивнув слуге.

Тот торопливо распахнул двери столовой.

— Ну, наконец-то, — ворчливо заметил сидящий во главе стола граф. — Джули, вы сегодня на редкость медлительны. Разве можно так долго собираться? Что подумает о вас Кристиан? Неужели вы не рады нашему гостю и решили уморить его голодом?

— Дорогой, как я могу не радоваться приезду Кристиана? — мягко ответила Джул и коснулась руки графа. — Разумеется, я просто счастлива его видеть.

Она благодарно кивнула слуге, отодвинувшему для нее стул.

— Боссом, пора подавать ужин, — распорядился граф, дождавшись, пока Джулия займет свое место. — Кристиан, у нас сегодня твое любимое блюдо. Надеюсь, ты оценишь его по достоинству. Баранину доставили прямиком из Дартмура.

Уильям довольно улыбнулся и взглянул на племянника с едва заметным превосходством.

— Дартмур? Ну, не знаю, — протянул Конли. — На днях у нас в клубе подавали каре ягненка, вкус был просто замечательным. Между прочим, хемпширские поставки.

— Подожди, — азартно перебил его лорд Норрей. — Через несколько минут ты согласишься, что дартмурская баранина — самая лучшая!

— Посмотрим, — неопределенно ответил Конли, но Джул увидела насмешливый блеск его глаз и поняла, что Кристиан специально подначивает графа.

— Боссом! — нетерпеливо позвал лорд Норрей.

— Да, милорд.

Дворецкий моментально возник в дверях столовой. За ним торжественно вышагивал лакей, неся на вытянутых руках большое блюдо с пресловутой бараниной. Резкий аромат мяса и специй поплыл по комнате.

— Во-от, чувствуешь? — довольно улыбнулся граф, повернувшись к племяннику. — А ты говоришь... Какой запах! А вид?! Да разве сравнится с хемпширским?!

Уильям предвкушающе улыбнулся и жестом поторопил лакея.

— А? Каково? — спросил он, попробовав мясо.

— Недурственно, — кивнул Конли.

— А картофель, а травы?! Да ты ешь, не отвлекайся, — добродушно добавил граф. — Вряд ли твоя Бесси сумеет приготовить это блюдо лучше, чем наша Полли.

Он усмехнулся и подмигнул Кристиану. Конли что-то ответил, а Джул задумчиво покосилась на мужа. Граф был непривычно благодушен. Он даже не сделал ей ни одного замечания, несмотря на то, что она почти не прикоснулась к расхваливаемому блюду. И с удовольствием слушал Кристиана, рассказывающего светские новости, хотя обычно терпеть не мог все эти, как он выражался, "глупые сплетни". Просто удивительно!

Норрей наблюдал за женой. Многое можно увидеть, когда смотришь вот так, из-под полуприкрытых век. И яркий румянец на нежных щеках, и сдерживаемое волнение, и короткие взгляды, которые жена бросает на его племянника. В этих взглядах нет страсти, но интерес... Интерес есть. В груди заворочалось то тяжелое, неудобное чувство, которое пришло в его жизнь вместе с этой девочкой. Вот уже пять лет оно подтачивало несгибаемую прежде волю, размягчало давно очерствевшую душу, мучило и лишало покоя. Нет, он не собирался сдаваться и отступать. Уэнсфилды никогда не меняют своих решений. Но сожаление и ревность — два злобных пса, жадно грызущих внутренности, не желали оставлять его в покое. Если бы можно было избавиться от них! Что в ней такого особенного? Чем эта юная и неискушенная девочка отличается от всех тех женщин, которых он знал? Почему он не может не смотреть на нее? Ругает себя, отыгрывается на ней, но все равно не в силах отослать девчонку подальше. Как же быстротечно время... Когда-то ему казалось, что час расплаты так далек! А не успел оглянуться, как жизнь осталась позади. Он, всесильный граф Уэнсфилд, больше не может пользоваться отпущенным ему кредитом.

Взгляд его не отрывался от жены. Джулия с интересом слушала рассказ Криса о литературных новинках. За грудиной снова возникло противное давящее ощущение — привычное, но от того не менее неприятное. Вспомнились слова Джонаса. "Не больше трех лет, Ваше сиятельство, — зазвучал в голове дрожащий голос доктора. — Очень изношенное сердце". Что ж, он прожил дольше. И, даст Бог, проживет еще. 

— Дорогая, ты не против, если мы с Кристианом тебя покинем? — спросил  Норрей. Ему не хватило сил изображать радушного хозяина. Хотелось поговорить с племянником, дать ему инструкции. Кто знает, как скоро придется платить по счетам? Костлявая не ждет, а он должен быть уверен, что все сделал правильно. — Нам нужно кое-что обсудить.

Джулия посмотрела на него, и в глазах ее он заметил облегчение. Что ж, он знал, как тяжело дается жене роль невозмутимой графини Уэнсфилд. Поначалу он даже испытывал удовольствие от того, как сладко ломать чужую волю, как интересно наблюдать за превращением живой и непосредственной простушки в холодную и невозмутимую леди. О да! Тогда он наслаждался своей ролью Пигмалиона! А вот сейчас все изменилось, и в нем проснулось нечто вроде сожаления. Да, он заставил Джулию измениться, но порой Норрей ловил себя на мысли, что скучает по тем временам, когда эта девчушка была менее сдержанной и дарила ему свои удивительно яркие эмоции. Может, потому и мучил ее, чтобы получить еще хоть немного красок от утекающей сквозь пальцы жизни?

 — Приятного вечера, господа.

Норрей наблюдал, как жена поднимается из-за стола, как неторопливо идет к двери и исчезает в темноте холла, и пытался вернуть себе равновесие. Он все сделал правильно. Ему не в чем себя упрекнуть. В любой сделке у каждого есть своя выгода, и Джулия эту выгоду получила.

Джул вышла из столовой, не придав значения взглядам, которыми проводили ее граф и Конли.

Она привыкла к тому, что визиты Кристиана всегда заканчиваются одинаково — дядя и племянник надолго уединяются в кабинете и расходятся далеко за полночь.

Оказавшись в своей спальне, она устало опустилась в кресло и прикрыла глаза. Что ни говори, а ей тяжело давалась всегдашняя невозмутимость. В приезды Конли Джулии приходилось особенно тщательно контролировать себя. Чуть более теплая улыбка, адресованная Кристиану, или искра заинтересованности, мелькнувшая во взгляде, — и все, изощренное наказание от мужа обеспечено.

Джул со вздохом поднялась с кресла и подошла к трюмо. В его темной глади отразилась миловидная девушка, с грустным взглядом серо-зеленых глаз. Колеблющееся пламя свечей придавало им особую глубину и блеск, а тусклое старинное зеркало окутывало фигуру ореолом таинственности. Казалось, в его недрах живет совсем другая Джул — яркая, смелая, независимая.

Джулия улыбнулась — и незнакомка ответила ей загадочной улыбкой; провела рукой по волосам — и девушка в зеркале сделала то же самое, только с небольшим опозданием.

Чудеса!

— Эй! — тихо позвала Джул.

Губы двойника шевельнулись.

«Глупости какие! — рассердилась Джулия. — Далось мне это зеркало?».

Она фыркнула и принялась вытаскивать из прически шпильки. Одна, вторая, третья... Заколки с тихим звоном падали на дубовую полку трюмо, а рыжие пряди, освобождаемые из их плена, укрывали незнакомку в отражении густым золотым облаком.

«Красиво, — вынуждена была признать Джул. — Даже очень».

Она не была тщеславной и легко относилась к собственной внешности, но сегодня все выглядело чуточку иначе, и самые обычные вещи казались особенными.

Наверное, это луна виновата. Вон, какой свет яркий. Даже свеча не нужна.

Джул взяла щетку и легко провела ею по распущенным волосам. Раз, другой... Ей нравилось это ежевечернее действо. Неторопливые движения рук, их нарочитая неспешность, блеск послушных взмахам расчески прядей — привычный ритуал дарил ощущение незыблемой стабильности.

Неожиданно Джул замерла.

— Это еще что? — прошептала она.

Всего на мгновение ей показалось, что в глубине массивной рамы мелькнула какая-то тень. Мужское лицо, яркие глаза... Джулия опустила щетку и стремительно обернулась, но в комнате никого, кроме нее, не было. Чудеса… Нет, точно луна виновата! В такие ночи вечно что-то мерещится.

Джул заплела свободную косу и внимательно вгляделась в отражение. Да нет, все как обычно.

Правда, волнение, легко угадываемое во взгляде, ей не понравилось. Глубоко вздохнув и приказав себе успокоиться, она удовлетворенно улыбнулась — совсем другое дело! Ровное, безмятежное выражение лица пристало графине Уэнсфилд гораздо больше.

Она плотнее запахнула шаль, надела мягкие домашние туфли и выскользнула из комнаты.

В узком коридоре было темно и тихо. Очень тихо. Ни скрипа половиц, ни доносящегося из комнат треска догорающих поленьев, ни шагов прислуги. Казалось, старый замок затаился и ждет. Наблюдает. Шпионит.

Джул передернула плечами, подняла свечу повыше и пошла к лестнице. Не к широкой парадной, что выходила в холл, а к узкой обходной, которой пользовались слуги. Миновав пару пролетов, она свернула налево и направилась к библиотеке. Конли привез несколько новых книг, одну из которых нещадно ругали критики... Вот ее она и собиралась почитать.

Рядом с кабинетом графа темный коридор пересекала яркая полоса света, а из-за неплотно прикрытой двери доносились приглушенные голоса. Джул невольно замедлила шаг. Нет, она не собиралась подслушивать, оно как-то само собой получилось.

— Джулия точно ни о чем не догадывается? — послышался низкий голос Конли.

Раздалось звяканье стекла и негромкий кашель графа.

— Откуда? — голос Уильяма звучал надтреснуто. В нем больше не было ни капли благодушия, одна только усталость. — Это же Джули. Чистая, правильная Джули, верящая в добро и справедливость. Плесни мне тоже вина, — обратился граф к племяннику.

Джулия затаила дыхание. Теперь-то она точно не собиралась уходить, пока не поймет, о чем идет речь.

— Я бы лучше выпил бренди, — задумчиво протянул Конли. — Но вы уверены, что рассчитали все правильно, дядюшка? — после небольшой паузы переспросил он.

— Поверь мне, Крис, — тихо ответил лорд Норрей. — Джулия идеально подходит на эту роль. Они ни за что не откажутся. Я бы на их месте точно не отказался.

Джул насторожилась. Откуда в словах Уильяма столько горечи? О чем он говорит? И почему так тревожно сжимается сердце?

— Но ведь она не является урожденной графиней Уэнсфилд. Вы не боитесь, что наши... э-э... друзья... сочтут это оскорблением?

— Успокойся, я знаю, что делаю, — голос мужа звучал хрипло, словно графу не хватало воздуха. — Все уже подготовлено...

Неожиданно лорд Норрей закашлялся, и Джул, испуганно вздрогнув, отпрянула от двери. Попятившись, она осторожно отошла от кабинета и направилась к библиотеке, стараясь шагать как можно тише. Подслушанный разговор ее встревожил. О чем говорил Уильям? Что он задумал? В душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Джулия нахмурилась, пытаясь сообразить, что значили слова мужа. На какую роль она подходит? И что за таинственные "они", которые не смогут от чего-то там отказаться? Если бы не опасение, что лорд Норрей пошлет слугу за бренди и обнаружит ее присутствие, она ни за что не сдвинулась бы с места, пока не поняла бы, о чем говорили мужчины.

Дойдя до библиотеки и захватив со столика новомодный роман, Джулия незаметно вернулась в свою комнату. Сердце ее стучало взволнованно. Как узнать, что задумал Уильям? О чем говорил с Кристианом? Быть может, речь шла о каких-то безобидных пустяках? А она переполошилась и со страху напридумывала всяких глупостей. Или нет?

Она попыталась успокоиться, но тревожное сомнение, поселившееся внутри, не отпускало. Слова мужа не шли у нее из головы, заставляя переиначивать их так и эдак, искать смысл в непонятных фразах и зловещих, как ей казалось, интонациях. И ведь не спросишь у супруга, что он имел в виду. Не признаваться же в том, что она подслушивала? И Конли ничего не скажет, можно не сомневаться.

Джул переступила порог спальни, закрыла за собой дверь и прислонилась к стене. На душе было тревожно. «Наши друзья…» — вспомнила она слова Конли. Знать бы, о ком он говорил…

Она переоделась в ночную рубашку и, зябко передернув плечами, скользнула в постель. Умница Клара позаботилась о своей хозяйке, положив в изножие кровати горячую грелку. Как же кстати! Может, хоть это прогонит заползающий в душу холод? Джул бросила взгляд на тускло поблескивающее трюмо. Машинально, скорее, по привычке. А потом подоткнула одеяло, устроилась в постели и попыталась погрузиться в историю страстной любви Хитклиффа и Кэтрин, но мысли ее то и дело возвращались к подслушанному разговору. Что же задумал Уильям? Какие испытания ждут ее впереди? 

Джулия отложила книгу и устало вздохнула. «Ладно, — решила она. — Хватит мучиться. Рано или поздно все станет понятно».