Глава 20

— Дорогая, как дела? Какие новости от Эмиля?

Жанна безмятежно улыбалась, сложив на столе смуглые руки. В кафе, несмотря на разгар августа, было не жарко. Мы сидели на солнечной стороне, утренний свет беспощадно осветил идеальное лицо и запутался в кудрявых волосах. Ей безумно шло взбитое каре. Маленькое черное платье, яркий платок, темные очки с громким брендом. Эта любовь к мелочам достигается за счет больших денег и бывает у девушек, чьи мужчины сорят деньгами.

Перед ней стоял бокал клубничного смузи. Вокруг полно нашей охраны, но мы говорили свободно.

— Что такое? — засмеялась она и потянула смузи через трубочку.

Наверное, я слишком пристально смотрю. Малыш толкнулся, я едва сдержалась, чтобы не охнуть. Это не для нее радость, ее только близким показывают. Радость, как и счастье, делают тебя уязвимым перед злом, а то, что Жанна зло, я нисколько не сомневаюсь.

— Как раз об Эмиле я хотела поговорить.

— Да-а? Как интересно!

Жанна вела себя так, словно между мной и ее супругом ничего не случилось. Наигранно и позитивно. Уверена, Воронцов об этой встрече знает и велел втереться в доверие. А я должна заставить отозвать судью и вернуть улики.

По нужде вышла Жанна замуж или по принуждению — мужа она не любит, это очевидно. Помню ее голодный взгляд в ресторане, печаль и понимающую улыбку. Грустная зависть. Так завидуют чужой любви, чужому счастью. Не знает она, чем мы за эту любовь платили…

Но любовь-ненависть — это чувства. Они мне важны, Жанна для них слишком расчетлива и холодна. Душевные натуры не занимаются сводничеством. Эмиля ей не получить, он меня любит и Жанна знает это. Как она сказала: будто зло вокруг ищет. Не туда он смотрел!

— Хочу рассказать о нас. Знаешь, как мы поженились?

Кажется, ее насторожило мое безжизненное лицо, но она не подала виду и весело кивнула. Что может быть плохого в свадьбе?

— Конечно! Как?

— Это был криминальный брак, — сказала я правду. — У Эмиля выбор был, а у меня нет. Он меня спас. Со стороны выглядит, будто он мой спонсор, а я по расчету вышла. Мы не поэтому вместе, Жанна.

— Боже, — растерянно пробормотала она.

Сообразила, что я не просто так рассказываю. Темные глаза стали цепкими и колкими — Жанна пыталась меня разгадать.

— Он не мой денежный мешок, — продолжила я. — Есть те, кто разводятся с мужьями, когда они все теряют. А я с Эмилем, пока он жив. Я хочу, чтобы ты понимала… Если вы его утопите, пойдете ко дну вместе с ним.

— О чем это ты, черт возьми? — голос Жаны стал острым, как лезвие ножа.

— Я знаю про твои салоны и то, что происходит там на самом деле. Про девушек и, скажем так, их спонсоров. Знаю, что Игнатов был вашим клиентом.

Было интересно наблюдать, как с холеного лица Жанны сползает маска. Рот приоткрылся, взгляд под трепещущими ресницами стал осоловелым.

— Подумай, что будет, когда всплывет правда о салонах. К тебе ведь обращались известные люди? Им будет неприятно, когда их имена начнут трепать на всех углах. Кто к вам обращался? Криминал, может быть, чиновники? Они скажут тебе спасибо за это, когда твоего мужа убьют?

— Ты мне угрожаешь? — спокойно спросила она, когда совладала с собой.

В тоне почти не было эмоций, но масса подтекста.

— Попроси мужа узнать, кто такой Андрей Ремисов и как мы связаны, — предложила я. — Это он про вас рассказал. А после подумай, не пожалеешь ли потом.

Я неловко поднялась, собираясь уйти.

— Стой.

Жанна откинулась на спинку стула, сложив руки на груди, прятала дрожь, чтобы казаться уверенней. Я угадала: это холодная, расчетливая женщина. Они легко выбирают между мужем и собственным благополучием на чашах весов, и всегда правильно. Я думала, чувства делали меня уязвимой, но ошиблась. Именно бесчувственность и патологическая расчетливость Жанны позволили управлять ею. Сейчас я нажила себе кровного врага… Но друзья мне такие не нужны.

— Чего ты хочешь?

— Дай показания против мужа.

— Иди ты! — хищно огрызнулась она.

— Твое дело, — пожала я плечами. — Я хочу, чтобы улики вернулись в дело, а судью отстранили, и буду этого добиваться. Если мы не договоримся, считаться с твоими интересами не будут. В грандиозном скандале ты окажешься самой мелкой фигурой в большой игре, а для женщины это фатально. Поверь, я кое-что в этом понимаю. Мужа ты не любишь, а себя сохранишь.

Я оставила Жанну за столиком. Боялась ли я, начиная игру? Еще как. Перед врагами показала козыри, пошла ва-банк. Дальше все зависит от того, что на руках у них.

Пальцы сами собой сжимались на коленях в кулаки — маленькие и слабые, кулак из женской руки, тем более, беременной молодой женщины, это не то, чем в криминальном мире впечатляют. Сжимались, комкая легкое платье на коленях. Я очень хотела, чтобы Эмиль вернулся. Я не могу допустить, чтобы его затравили в тюрьме.

Да, боюсь. За малыша, за мужа… Боюсь, что Воронцов взбесится, если Жанна ему донесет. Действовать нужно быстро, чтобы у него не было возможности отдать приказ и Эмиля бы тихо убили в камере ночью, сымитировав самоубийство. Быстро, чтобы Воронцов не успел размазать меня, как букашку об пол. Я знаю, таких… Жестоких, мстительных, у которых ярость затмевает разум, когда ему плюют в лицо. Мало, его партнер унизил, от его беременной юной жены он такого не потерпит.

К счастью, я знаю и таких, как Жанна. Тогда, в ресторане, я подумала, что мы похожи — жены бандитов, как же я ошибалась! Общего ни на грамм. Я готова замолчать историю со сводничеством, если она пойдет на мои условия, но если нет… Жанна рискует. Среди ее клиентов серьезные люди, такие не прощают глупости и ошибок, а она женщина умная. Думаю, сделает правильный выбор.

Прежде чем позвонить адвокату, я долго смотрела на кольцо. Нужно было решиться, а обожженный камень помогал собраться. Долгие, тягучие гудки в трубке…

— Госпожа Кац?

Я выдохнула и отвела взгляд от бриллианта.

— У меня есть кое-что, — сказала я. — Я получила компрометирующие сведения о судье, который нам мешает. Намекните ему, что тайное станет явным, если он не начнет вести себя правильно. Игнатов работает на Воронцова. Если об этом станет известно, он и должность потеряет, и свободу.

— У вас есть доказательства, госпожа Кац? — живо заинтересовался адвокат.

— Есть свидетель, — я пока утаила имя Жанны. — Поговорите с Игнатовым приватно. Пусть прекратит препятствовать освобождению моего мужа, отыщет потерянные улики и больше не лезет, куда не просили. А если Игнатов не пойдет на контакт, будем действовать через Питерцова. Официально.

— Это серьезный шаг.

— А что вы предлагаете? — у меня вовсю колотилось сердце. — Я не могу позволить ему сгнить в тюрьме! Действуйте.

Я сбросила звонок со второго раза — пальцы тряслись от волнения. Все решится за несколько дней. Если я права, уже скоро увижу Эмиля, а если ошиблась… Лучше об этом не думать.