Глава 33

— Нет, — расхныкалась я. — Только не сейчас…

Между ног стало горячо и влажно, а затем мороз вцепился с удвоенной силой. Просторная «аляска» спасала, но это ненадолго. Деревья трещали от холода, ветер донес слабые мужские голоса. Далеко прошла перекличка, а затем звуки ночного леса разорвали выстрелы. В темноте, где-то ближе к дому завязалась перестрелка. Короткая — выстрелы быстро стихли.

Я испуганно дышала, глядя в ту сторону — и ничего. Боюсь верить… и верю. Это люди Эмиля, больше не с кем перестрелку завязывать. У Андрея бесшумное оружие. Снова выстрелы — энергичные, злые.

— Эмиль, — прошептала я.

Живот прихватило так сильно, что я застонала от боли, а перед глазами потемнело. Почему так больно?.. Я попыталась отдышаться, прислушиваясь к себе. И не могла понять, все идет, как задумано природой или со мной и ребенком что-то не так?

Я слушала ночной лес, надеясь снова услышать выстрелы и понять, правда стрелял Эмиль или показалось? Тишина… Беспощадная, доводящая до отчаяния, тишина.

На месте оставаться нельзя. Идти не могу… Я лихорадочно порылась в карманах, нашла и сжала в кулаке ракетницу — единственную надежду на спасение. По-другому меня не найдут. Пальцы задубели, я так крепко сжала цилиндр, что не смогла бы разжать, даже если бы захотела. От холода и крепкой хватки суставы окоченели.

Да. Можно зажечь сигнальный огонь, ночью далеко будет видно. Но нет гарантии, что придут наши. А ждать нельзя — схватки стали чаще, такими болезненными, что дыхание перехватывало, когда и так еле дышу. Оставалось рискнуть, уповая на удачу: я этой дряни давно не верю, но выхода нет.

Замерзшими пальцами я содрала оболочку с ракетницы. Пар от дыхания мешал понять, как ее задействовать, но все-таки я разобралась. Из нее с шипением вырвался сноп красного огня. От неожиданности я бросила ее на наст. Стало светлее и все приобрело красный оттенок.

Я добрела до сосны и тяжело осела на снег, борясь с новым приступом боли. Из-под тяжелых лап, которые почти доставали до земли, я могла наблюдать за участком леса, который накрыло светом, и молилась, чтобы Эмиль успел первым. Если он вообще там, и это не надежда ослепила меня. Не знаю, что стало с Аленой после того, как она дала мне шанс убежать, со мной точно церемониться не будут.

Где ты, Эмиль… Я так на тебя надеюсь!

В мужа я всегда слепо верила. Как верят в что-то несокрушимое. Он не бросал меня, даже когда между нами ничего не было кроме ненависти и обид. И сейчас не бросит. Верю, если он там и увидит красный всполох — придет, невзирая на препятствия. Даже ради крошечного шанса, что найдет меня. Главное, чтобы он был первым.

Между деревьев сгустилась тьма, преобразовываясь в фигуру. Сюда кто-то быстро шел — почти бежал, уворачиваясь от еловых лап. Я затихла, надеясь, что незаметна в тени. Высокий мужчина остановился на поляне.

Силуэт в расстегнутой куртке на фоне серого неба и заснеженных сосен повернулся ко мне спиной. Я открыла рот, чтобы крикнуть «Эмиль!», но подавилась холодным воздухом и собственным плачем. Глотала пар, а горло стиснул колючий спазм — сильный, до боли. Я не могла ни кричать, ни плакать. Только лежала полубоком на снегу, понимая, что, по сути, уже рожаю.

Он повернулся вокруг оси. Мощные плечи, в напряженно отставленной руке он держал пистолет дулом вниз. Капюшон свалился, открыв светлые волосы.

— Дина! — хрипло проорал Эмиль.

В сорванном голосе звучала паника. Это он… Мой Эмиль. От тепла, которое разлилось по сердцу, истерзанному ожиданием и страхом, я разревелась. Только сейчас, наблюдая за ним сквозь иголки, я ощутила, на каком волоске висела — была обречена. Я выползла из-под ветвей, как смогла, чтобы он меня заметил.

— Эмиль…

— Дина! — он бросился ко мне, упал на колено в снег и подсунул под меня руки. Пар от дыхания, человеческое тепло, сильные объятия мужа — я таяла, пока он прижимал меня к себе, целовал холодными губами и щетиной ранил обмороженное лицо. — Маленькая моя… Я здесь, с тобой!..

Я не смогла ответить: на живот накатила странная волна, похожая на спазм. Она не только возможности говорить меня лишила, но и дышать. Я вытянулась, глядя в небо поверх плеча Эмиля, и протяжно застонала.

— Воды отошли, — выдавила я, когда схватка сбавила ход. — Эмиль, я рожаю.

Он убрал оружие и неуклюже встал на ноги со мной на руках. Бицепсы напряглись, но он поднял меня со снега.

— Потерпи, родная, — меня обдало паром. — Машина рядом, я отвезу тебя к врачу.

Я начала часто дышать. Неглубоко, но жадно, интуитивно понимая, что через время «волна» вернется и снова ослепит до черноты в глазах, и лишит кислорода. Руки мужа под коленками казались горячими после сугроба.

То, что осталось от ракетницы, догорело на снегу, и лес погрузился в темноту. После сигнального огня перед глазами плавали красные пятна. Эмиль обернулся, пытаясь понять, куда идти. Я положила голову на плечо, на холодную грубую ткань парки. Эмиль пытался скрыть отчаяние, но я заметила оскал, напряженные жилы на шее, глубокую морщину между бровей. Но я сдалась на милость судьбе — на руках Эмиля ничего не страшно. Пусть все летит в пропасть, жизнь разрушается, Эмиль всегда знал, как найти дорогу из ада. Его объятия, шум дыхания, родное тепло успокаивали меня.

Я вижу: он не знает, как выбраться. Шел сюда без плана — прорывался ко мне, на эмоциях, чтобы быть рядом, быть вместе… Навсегда, если придется.

С места его столкнули мужские крики и возобновившаяся перестрелка. Звуки стали ближе. Мы как загнанные звери. Эмиль не стал выходить в поле, а пошел вдоль кромки леса, сориентировавшись, где машина.

— Все хорошо, — какая сладкая ложь. — Держись, маленькая. Я тебя вытащу.

Я глотала соленые, горькие слезы, обжигающие лицо. Со мной на руках было тяжело пробираться по сугробам. Но Эмиль упрямо, как волк, уходил от погони. Псы висели на хвосте, а у него оружие в кобуре. Меня укачивало в крепких руках, я настолько ослабела, что не могла держаться и Эмиль прижимал меня к себе, как ребенка, крепко обхватив плечи.

Мы двигались вдоль дороги. Кажется, именно по ней нас везли сюда. Она разделяла лесной массив надвое, делала крюк и заканчивалась на заимке, где нас держали с Аленой. Я плохо видела сквозь ветки, но машина — темное пятно на обочине, массивный джип Эмиля, уже была рядом.

— Уже близко, — прошептал он, оглядываясь.

Только бы повезло! Пережидая новую схватку, я вцепилась в куртку мужа. То ли я теряла сознание, то ли совсем вымоталась: перед глазами плыло, я слышала крики, но уже не понимала, как далеко погоня. У дома их было много, они усилили охрану. А Эмиль, ослепленный желанием добраться до меня, рискнул один. Снова боль. Я застонала, прикусив воротник парки, и часто задышала через нос. Эмиль, помню, спрашивал, какие я роды хочу — должен он прийти или нет. Не так я себе это представляла…

Муж снова оглянулся. Пошел быстрее, взрывая ногами снег.

— Скоро, маленькая, скоро… Потерпи.

От резких шагов Эмиля стало больнее. Я полностью ему доверилась и уже не контролировала происходящее. Безумно хотелось тепла, у нас обоих руки холодные, как у мертвецов. Перед глазами пропало мельтешение. Я шире открыла веки: надо мной было небо в ночных облаках, лес закончился, поле вело нас под уклон. К дороге Эмиль почти сбежал под инерцией тяжелой ноши и спустился к ней в вихре снега. Со мной на руках он едва удержал равновесие. Поскользнулся на насте и влетел в борт машины, повернувшись боком, чтобы меня закрыть.

— Почти все, маленькая! — с трудом удерживая меня, Эмиль шарил по карманам в поисках ключей. — Сейчас…

Он оглянулся через плечо и судорожно отпер джип. Рванув на себя заднюю дверцу, Эмиль уложил меня на сиденье. Кожаная обивка была ледяной, но лучше рожать в машине, чем в лесу. Было так плохо, что я почти не испытала облегчения. Закрыла глаза, сосредоточилась на дыхании и снова застонала при очередной схватке.

Сквозь ресницы я наблюдала, как он сел за руль и обернулся, собираясь сдать назад. Губы сжаты, ноздри раздулись, я его мимику знаю — Эмиль решил идти напролом. Я начала отогреваться: под аляской потеплело, мокрая одежда стала противной. Двигаться не было сил.

Скоро мы будем в городе. Он со мной. Мы выберемся.

— Потерпи, — хрипло выдохнул Эмиль. — Потерпи, маленькая, уже едем…

Он не успел отъехать. Даже на заднюю не успел переключить. Все слишком быстро происходило: сбоку в машину влетела темная тень, за ней еще одна. Дверцу открыли снаружи. Я видела, как он выдрал из кобуры пистолет и выстрелил в одного в упор. Во второго не успел. Удар в лицо и Эмиль закашлялся — он едва не упал на сиденье, но его вытащили наружу.

— Эмиль! — сквозь пелену боли закричала я, протягивая к нему руку.

Тот вытащил — лысый главарь. В габаритах он почти не уступал Эмилю. Второй скорчившись лежал на кровавом снегу. Холод, проникший через открытую дверь, вцепился в голые ноги, заклубился пар и стекло запотело. Я видела только, как по обочине мечутся тени.

Еще удар в лицо — на снег упал пистолет. Кто-то грязно выругался и голос так исказила злость, что я с трудом узнала собственного мужа. Ему около секунды понадобилось, чтобы собраться после нескольких сильных ударов, но от следующего он закрылся. Все решало, кто первым доберется до оружия.