Annotation

— Вы так меня любите, что готовы выкинуть на улицу, только бы унизить и растоптать? — иду в атаку, так как терять мне нечего.

— Это вы унизили меня, да и себя, Аннабель, выйдя замуж за нищего придурка, любовника королевы!

— А если я скажу, что этого прекрасного тела ещё не касался мужчина, ну вы поняли. Замужество фиктивное, а я всё ещё девственница. Так мне собирать нищенский узелок и на улицу? М? — замечаю, как Эдуард пытается проглотить ком в горле, шах и мат тебе, высокомерный, бессердечный чурбан!

Горделиво поднимаю голову и выхожу из кабинета его светлости. Через секунду слышу «бум», а потом и громкое: «Ай-м-м-м!».

Хотелось бы вернуться и сказать: «По голове постучите!», но дамы не возвращаются. Пусть теперь сам бегает за мной!

🔥 БЕСТСЕЛЛЕР

🔥 ХЭ

🔥 ОДНОТОМНИК

🔥 Эксклюзивно!

Альтернативная Пруссия (Калининград)))😉‍‍

Жена фаворита королевы. Посмешище двора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5.

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13 Камень

Глава 14

Глава 15. Невероятное открытие

Глава 16 Скандал во дворце

Глава 17. Возьми её силой

Глава 18. Родовые хитросплетения и ложь

Глава 19. Королевская ловушка для герцога

Глава 20. Рабыня? Да, ладно…

Глава 21 Острый разговор

Глава 22 Яд

Глава 23. Аннабель

Глава 24. Виолетта

Глава 25

Глава 26

Глава 27 Преступление

Глава 28 Аннабель

Глава 29. Родовое древо

Глава 30 Фредди

Глава 31 Эдуард

Глава 32. Аннабель и он...

Глава 33. Ничего себе история…

Глава 34. Улики

Глава 35. Мама?

Глава 36 Вильгельмина

Глава 37. Птичка короля

Глава 38. Шантаж

Глава 39. Аннабель

Глава 40. Аннабель

Глава 41. Фредерик

Глава 42. Фредерик

Глава 43 Аннабель

Глава 44. Признание

Глава 45. Крутые перемены

Глава 46. Весьма странное предложение

Глава 47. Аннабель

Глава 48

Глава 49.

Глава 50

Глава 51

Глава 52. Шах и мат

Глава 53. Расследование

Глава 54. Изворотливая змея

Глава 55. Аннабель

Глава 56. Суровая правда

Глава 57

Глава 58 ❤

Глава 59. Свадьба ❤

Глава 60. После свадьбы…

Глава 61

Глава 62. Первый бал

Визуализация

Жена фаворита королевы. Посмешище двора

Глава 1

— Госпожа Аннабель, что же это! Очнулась! Ой! — противный, скрипучий голос вытягивает меня из темноты. Холод парализует, нестерпимо холодно, я ног-рук не чувствую, а старуха продолжает верещать, — Ганс, согрей воды, срочно. Госпожу нужно отогреть, ожила, очнулась!

Приоткрываю глаза и тут же зажмуриваюсь. Это не просто старуха, а настоящая ведьма, седые волосы всклокочены, драная шаль, огромный нос и на щеке родимое пятно. Белёсые глаза смотрят остекленелым взглядом, может она слепая. Господи, если она прикоснётся ко мне, то я заору от страха.

И она прикоснулась, но ничего ужасного не произошло, проворные руки расстёгивают крючки, старушка быстро и уверенно снимает с меня мокрое платье оно, кажется, от холода превратилось в сосульку. Следом чулки, кружевные панталончики, корсет, а я с диким удивлением наблюдаю за её действиями, были бы силы, начала б визжать, но сил нет, язык с трудом шевелится во рту:

— Где я…

Мой голос, но не мой. Я понимаю, что говорю, но звуки издаю совершенно иные. Это не русский язык. Мамочки…

— Дома, милая Анни, это я, твоя любимая няня Нора, ты меня узнаёшь?

Я зажмурилась и снова приоткрываю глаза, но ничего не поменялось, кручу головой.

— Нет, мадам, я вас не знаю!

— Вот тебе раз! Святой Франц, была глупышкой, а стала круглой дурой. Но хоть не заика! Ох, а ведь скоро приезжает ваш муж! А вы в таком виде, и синяк под глазом. Как вас угораздило в колодец свалиться? Мы искали-искали, собачка ваша и то быстрее соображает, тявкала над ямой в саду. Так вас и нашли.

— Меня тут не должно быть! — мой стон слишком хриплый, дышать тяжело. Похоже, я основательно простудилась в этой яме. — Я же лежала на операционном столе, у меня диагноз, мне операцию…

Начинаю лепетать, вспоминая то, что последнее помню из своего «вчера».

— Диагноз? Это что проклятье? — старуха продолжает меня раздевать, осматривает ссадины на теле, и причитает, о том, что я окончательно лишилась рассудка.

— Да, наверное, проклятье! — тихо соглашаюсь. Сопротивляться сил нет. Няня надела на моё грязное окоченевшее тело белую, пахнущую свежестью сорочку из плотной ткани. И ещё раз позвала Ганса.

— Да тут я, няня, тут. Давайте отнесу госпожу греться. Матильда приготовила молока, сейчас принесут.

Огромный детина Ганс, схватил меня на руки, и через мгновение я уже визжу до хрипа, потому что окоченевшим конечностям нестерпимо больно в горячей воде.

— Тише, тише! Аннабель, голуби на крыше сдохнут от твоего крика.

Старуха выгнала Ганса на кухню, а сама принялась отмывать меня. К боли от слишком тёплой воды, добавилась боль от множества ссадин и царапин.

— Госпожа, что же случилось? Надеюсь, вы не решили с собой покончить? — шепчет на ухо старая ведьма.

— А зачем мне с собой кончать? У меня есть причины? — смотрю на неё и замечаю, что не такая она и ужасная. И забота этих странных людей согревает. Но я вообще ничего не помню. Только операцию, яркий свет и просьбу анестезиолога считать от десяти до одного…

— Конечно, есть. Ваш муж как шлюха спит в покоях королевы, весь двор об этом знает и потешается над вами. Вы же приехали из столицы три дня назад вся в слезах.

Смотрю на старуху и не понимаю, это карма? Реально, проклятье? Ведь мой муж Владислав спит со своей начальницей, и я об этом тоже узнала совсем недавно. И в этой жизни то же самое?

— Зря вы меня достали из этого колодца, — шепчу потрескавшимися губами. Старуха поливает мою голову из ковшика, намыливает куском грубого мыла, но тут же капает ароматное масло на макушку.

— Эх, девочка моя. Ничего зазря в этом мире не происходит! Если ты умрёшь, нас отсюда выкинут на улицу, пойдём в батраки, а я уже старая, так что сдохну на следующий день после тебя, — старуха всхлипнула и вытерла слезу.

Мне стало так стыдно, протянула руку и погладила няню по плечу. Она лишь улыбнулась и начала проворнее меня мыть. Тут же прибежала дородная женщина и принесла огромную кружку молока и кусок пирога.

— Нора, как она? — спросила шёпотом, видимо, Ганс уже оповестил всех, что я окончательно поглупела.

— Лучше, Матильда, лучше! Давай еду и идите наводить порядки, с минуты на минуту прибудут гости.

— Гости? — не успеваю сделать глоток молока, как Нора поражает меня новостью.

— Да, Ганс слышал звук охотничьего рога. Это снова ваш муж с королевой охотятся в наших угодьях, как пить дать, приедут снова над вами издеваться…

Не успевает Нора закончить фразу, как с улицы ворвался звук дикой охоты, свора гончих, топот копыт, и снова гулкий отвратительный звук горна или рога, фиг его знает. ПиоЭры, что б им!

— Помогите мне одеться быстрее, — отдаю молоко и пытаюсь встать. Но не успеваю, бесцеремонно распахиваются двери, и вижу толпу любопытных охотников. А они видят меня во всей красе, в чугунном корыте у жарко растопленного камина, новая версия пин-ап шоу Диты фон Тиц, только в главной роли я Кристина Измайлова, в теле какой-то несчастной обманутой жены, нелепость ситуации зашкаливает.

Одна из дам громко рассмеялась, а за ней все остальные, они и не думают о приличии, о том, что мне стыдно, неприятно и больно. Они приехали с одной целью ­— издеваться над той, кого няня назвала Аннабель.

Дорогие друзья! Приглашаю вас в любовную, авантюрную историю. Добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять! Будет интересно!

Глава 2

Матильда быстро сообразила и своим широким телом загородила меня, но сказать самой королеве ничего не может. А незваные гости, хихикая, рассматривают меня в ванной.

— Чем обязана? Так стало скучно, что решили приехать сюда, я для вас настолько дорога? Не беспокойтесь, несчастный случай позади, со мной всё в порядке. Подарки можно оставить Гансу, надеюсь, что вы не с пустыми руками в гости пожаловали. Назад дорогу знаете! — прорычала я. И заметила, что этот монолог стал полной неожиданностью для всех. И для Норы, и для королевы, уж такую расфуфыренную особу сложно спутать с кем-либо из свиты. Шикарная брюнетка, сияющая бриллиантами, стоит первая и с презрением наблюдает моё унижение, и, кажется, ловит садистский кайф.

Только меня сейчас бесят не гости! Боль, ситуация, как я вообще сюда попала. А эти клоуны в дверях вообще не волнуют, совершенно! Они для меня похожи на ряженых аниматоров с Дворцовой площади Питера. Особенно мужчина с длинными светлыми волосами, какой-то женственный, фу, терпеть таких не могу.

Я верю в то, что «ЭТО СОН!», типичный пример «голого сна», сейчас операция закончится, ещё несколько часов буду приходить в себя после наркоза, и этот дурацкий сон закончится. Так что мне вообще плевать на то, что сейчас происходит вокруг. Скоро это всё исчезнет, и я очнусь в своей любимой Калининградской квартирке, и …

Все продолжают молчать, но недолго из дальней комнаты неожиданно выходит огромный пёс и начинает рычать на незваных гостей.

— Анабель! Я тебе ещё месяц назад приказал пристрелить эту тварь! — неожиданно закричал тот самый длинноволосый ряженный. И до меня вдруг дошло, вот это прекрасное пугало и есть мой муж?

Ничего не могу с собой поделать, они ещё не знают мой характер. Встаю в ванной, и сорочка тут же прилипает к телу, я практически голая перед ними. Но мне всё равно. Няня накинула на меня огромный плед, и я крикнула:

— Ганс, отнеси меня в постель, проследите, чтобы гости не задерживались долго, тут на дорогах по ночам опасно, а расположить на ночлег такую ораву, прибывшую без предупреждения у нас нет возможности. Спасибо, что навестили, к вашему сожалению, я всё ещё живая, не дождётесь! Счастливой дороги назад!

В этот момент Ганс подхватил меня на руки и понёс в спальню, там уже тепло от камина, няня следом плетётся с молоком и куском пирога. И завершает процессию огромный пёс.

— Ганс, а как зовут собаку?

— Вот эту? Или вы про маленькую, что в кровати?

— Всех, — я удивляюсь своей любви к собакам, в своём мире я скорее кошатница.

— Большой – Волк. Маленький – Фиц. Вы, госпожа вообще ничего не помните?

— Ничего!

— А завтра жалование выплатить не забудьте? Или сразу к управляющему обращаться? — не такой и глупый этот великан, про жалование помнит.

Стоило мне лечь, укрыться и согреться, собачка тут же перебралась ближе, Волк лёг подальше от камина на каменный пол. Но наша идиллия продолжалась недолго. Двери распахнулись так театрально, что я и без вступления поняла, сейчас начнётся трагедия.

— Вы что себе позволяете! Это королева! Как минимум, нужно было поклониться и поздороваться.

— А вас стучаться не учили? Вас и вашу королеву? Врываться в закрытое помещение, во время того, как больной человек принимает лечебную ванну, это, по-вашему, культурное поведение, достойное королевы? Но я уверена, что ваш член сгладит все острые углы сегодняшней негостеприимной встречи. Уж постарайся, не опозорь честь нашей семьи!

Мужчина замер, широко раскрыв глаза, да и рот. Кажется, я его снова ввела в состояние ступора? Или он туповат? Но смешно наблюдать за его мимикой. Нормальный вроде мужик, но сколько жеманства, взять бы кочергу и выбить из него дурь…

— Аннабель, это правда, что вы упали в колодец?

— Да и потеряла память! Даже не помню, как зовут моих собак, а уж про вас и подавно. Вы вообще кто?

В этот момент он от неожиданности сел на кровать.

— Я ваш муж, вы же сами же бегали за мной целый год, ах да! Упала и забыла!

Меня начинает смешить наш разговор, воспринимаю эту ситуацию как забавное недоразумение, ну я же отсюда скоро исчезну, по моим расчётам, примерно утром. Улыбаюсь мужу, он так и не назвал своё имя.

— Напомни, как тебя зовут? Буду вспоминать, на досуге, очень ты забавный!

— Фредерик ван дер Берг. Ничего смешного, я вернулся за вами. А вы что натворили — это ужасно, нам сейчас у королевы вымаливать прощение и умолять её принять вас во дворце снова.

По его голосу и волнению неожиданно ощущаю, что он чем-то напуган. Длинные пальцы вздрагивают под кружевами сорочки, красиво выглядывающими из-под расшитых серебром рукавов мундира. Кажется, что я попала в сказку Гоффмана. Несколько раз потрясла головой, пытаясь скинуть с себя наваждение, но бесполезно. Собачка лизнула мне руку, и я понимаю, что это реальность. Чтобы окончательно не скатиться в панику, решила уточнить у мужа некоторые вопросы:

— А с какого перепуга я должна просить крышу над головой у королевы? Мой замок сносят? Будут строить скоростной автобан или супермаркет?

Он бедный смотрит на меня ошалелым взглядом, протянул руку и коснулся лба.

— Ты вся горишь! В таком состоянии, конечно, тебя забрать не могу. Приеду через неделю. Боюсь, как бы не опоздать.

— Да что случится-то, через эту неделю? — я уже начинаю злиться, потому что и правда чувствую жар.

— Возвращается из-за границы герцог Эдуард фон Рэндорфф! Ваш свирепый опекун. И раз вы без его ведома вышли замуж за меня, то и лишаетесь наследства. Об этом знаем только он, я, вы и наш секретарь. Но Эдуард давно мечтает захватить эти земли и замок. Так что, мне жаль, он прислал письмо секретарю, с требованием освободить поместье. Всё ваше состояние переходит ему.

— А если мы разведёмся? — я как-то сразу увидела простой способ решения проблем.

— Тогда меня выкинут из дворца, как недостойного, а вас отправят в монастырь, потому что никто не женится на разведённых женщинах.

— Другими словами, вы меня пытаетесь убедить, что наш брак, для меня в нынешней ситуации, оптимальный вариант решения проблем, ну и пасть к ногам вашей любовницы и умолять её продолжить издевательства, только бы она не выкинула меня на улицу, так? И кроме всего прочего, вы не желаете лишиться титула, какой даёт наш с вами брак, я ничего не упустила?

Он уставился на меня с искренним удивлением.

— Вы уставились на меня, как на говорящего кота?

— Вы правы, сударыня, говорящему коту я удивился бы в меньшей степени. Что с вами случилось? Вы стремительно умнеете, ещё три дня назад Аннабель, какую я знал, начала бы рыдать, сильно заикаясь умолять о поцелуе, и остаться с ней на ночь. Но вы словно её сестра-близнец, но поразительно сообразительная.

— А у меня, как я полагаю, сестры нет?

— До этого вечера, я считал, что нет. А теперь уже сомневаюсь.

— Так вот, раз вы сомневаетесь, то я нет! У любовницы своего мужа, я ничего просить не собираюсь! Понятно? Хватит того унижения, что меня считают посмешищем! Так что лучше я начну бороться за замок, чем за вас. Где дверь вы знаете!

Мой удивлённый до сердечного приступа муж чуть не задохнулся, но грозного ответа от него я не дождалась. Так же бесцеремонно в комнату вошла какая-то дама и рявкнула, что Её Высочество желают уехать в столицу, и ждать ли господина барона?

— Поезжайте, вам в моей постели ничего не обломится, вы совершенно не в моём вкусе, сударь, про остальное я уже всё сказала!

И в этот момент Волк так громко рыкнул, что и дама, а за ней и мой муж сбежали не прощаясь.

— Спасибо, Волк. Мы хорошая команда! Только вот как сказать людям в замке, что Аннабель их предала, выйдя замуж за расфуфыренного козла-изменщика. Хотя, я сейчас усну, а утром, даже если захочу что-то сделать для них, то не смогу.

И я уснула. Стоит ли говорить, какие жуткие кошмары меня мучили всю ночь. А утром кошмар стал явью:

— Госпожа Аннабель? Вам хоть немного лучше? — няня Нора сидит у моей постели и влажной тряпкой с уксусом протирает мокрые от пота виски.

— Нет, я всё ещё здесь…

— А где же вам быть, милая? Здесь, конечно.

Кажется, я отключилась…

Вот такое чудо в мужьях у Аннабель!

Глава 3

Я села в постели, осмотрелась и осознала себя в новом пространстве. Если честно, то до этого момента, в моём сознании одновременно существовало как бы две точки во вселенной.

Так со мной уже случалось. Две недели в Турции, потом вернулись с мужем домой, и я ещё неделю не могла понять, где я, что я, и, главное, зачем. Забавное ощущение.

А сейчас ко мне подкрадывается паника. Настоящая, всепоглощающая, усугублённая тяжёлой простудой. Я хочу домой! В свою маленькую квартирку.

В одинокую маленькую жизнь преподавательницы живописи и рисунка в школе искусств. Летом иногда рисующей портреты туристов на Острове Канта. Вот и всё, что у меня осталось. Кот и тот сбежал в этом году. А за ним и муж, решивший, что взрослая, богатая хозяйка бизнеса, гораздо интереснее, чем начавшая полнеть обычная серая мышка. Муж меня так и называл — Крысь, сволочь такой.

Потому что меня на самом деле зовут Кристина, и к тридцати пяти годам, я стала типичной тёткой, быстро потеряв юношескую свежесть вместе со здоровьем и возможностью рожать. Вот и всё.

Эти ужасные воспоминания меня расстроили ещё больше, чем то, что я сейчас нахожусь непонятно где, в непонятно каком времени. И в теле юной девицы. Похоже, что Аннабель та, которая настоящая круглая дура, влюблённая в своего мужа, и готова терпеть унижения, надеясь, что милый Фредди скоро наскучит Её Величеству, и этот кучерявый обмылок вернётся в лоно семьи и на остаток жизни его хватит.

Только вот жить придётся в коморке, а не в этом замке.

— Аннабель, ты задумалась? Что хочешь на завтрак? — няня относила на прогулку Фица и выпускала Волка и теперь вернулась за новыми поручениями.

— А зеркало у нас есть? — не успеваю отвлечься от своих мыслей о прошлой жизни, но важный вопрос задаю. Единственно важный, стоит ли Аннабель моих переживаний, на что я променяла свою неспешную жизнь в Калининграде.

— Да, конечно, в будуаре за дверью, — старушка начала тщательно взбивать подушки и перестилать постель, пока я на слабых ногах, по стеночке прошла в будуар, ожидая увидеть небольшой зеркальный квадратик.

Но я ошиблась. Огромное винтажное зеркало в деревянной оправе стоит на отдельной подставке. Очень красивая вещь, как и всё в этом старинном замке. У меня голова кругом, руки чешутся, хочу взять масло и начать писать эту комнату, пока холодный утренний свет заставляет сиять медные краны.

Ах, да! Зеркало!

Встаю перед ним, стараясь не смотреть раньше времени. Сердце от волнения начинает отбивать чечётку.

Открываю глаза и чуть не падаю!

— Няня! Это я?

— А кто же? Баронесса Аннабель фон Розен, девица восемнадцати полных лет от роду, богатая наследница, но сирота.

— Очуметь! Просто очуметь!

В зеркале я вижу невероятное чудо, молоденькая девушка, почти ребёнок, нежное с алыми губами и розовыми щёчками личико. Аккуратный красивой формы носик и огромные голубые глаза. А волосы! У меня в прошлой жизни тонкие, пепельные волосы, которые как ни укладывай, всё равно будет скучный мышиный хвостик.

А у Аннабель такая грива светлых с золотистым отливом, волнистых волос. Фигурой тоже можно только восторгаться.

— Боже, это когда я встала из ванны мокрая, и почти голая, они молчали, потому что не ожидали увидеть настолько красивую девушку?

На моём лице сама собой появилась злодейская улыбка. Это не они надо мной, а я над ними вчера издевалась! Королеву задела моя красота, она ревнует! Ведь Фредди прибежал в комнату и смотрел на меня жадным взглядом. А я не поняла, потому что не знала, как выгляжу.

Да, ссадины, да синяк у глаза, но почти незаметный.

— С такой внешностью, я, пожалуй, смогу побороться за это наследство! Уж женщина, выжившая в женском коллективе школы искусств, и при дворе выживет. Наверное, — сказала сама себе и неожиданно почувствовала себя лучше.

Умываюсь, ещё раз долго любуюсь собой в зеркало и понимаю, что не хочу я возвращаться туда, откуда попала сюда. Пусть даже без замка, но у меня есть это тело, мой ум и я умею рисовать, а рисовать я умею потрясающе.

— Не пропаду! — шепчу себе в зеркало и возвращаюсь в постель.

— Анни, Анни! Ты живая? — в комнату ворвался голосок, маленькая очень миленькая девочка вбежала и не спрашивая разрешения, влезла ко мне на кровать. Сразу стало так светло и ярко в моей спальне, даже Волк перешёл поближе к нам и снова лёг.

— Госпожа Линда! Так нельзя! Аннабель болеет! — ворчит Нора, но улыбается.

— Тебя зовут Линда? — спрашиваю ангелочка.

— Ты совсем ничего не помнишь? Вообще? Или чуть-чуть? — ужас на личике девочки пугает даже меня.

— Совсем, даже своё имя, — отвечаю, но тут же обнимаю её. Обожаю детей, а такая милая девочка — это мечта всей моей взрослой жизни.

— Госпожа Линда, вас ждёт гувернантка, нужно заниматься, а после занятий госпожа Аннабель с тобой посидит. Через неделю-две возвращается герцог, вам придётся держать перед ним экзамен, и вы же не хотите лишиться содержания?

— Не волнуйся, милая няня, он обо мне и не вспомнит! — девочка улыбнулась, поцеловала меня, погладила Фица и убежала.

— Нора, у меня есть сестра? — шёпотом спросила у няни.

— Тс-с-с! Это незаконнорождённая дочь Эдуарда, он её всем представляет как двоюродную племянницу, и воспитанницу. Печальная история, и я подробностей не знаю, а девочка не знает, кто её родители.

Мне бы надо было в этот момент выразить сожаление, но я вдруг нащупала единственный способ, как договориться с герцогом. Ради ребёнка, он может быть, и меня тут оставит. Пусть хоть в роли опекунши, сестры, воспитательницы, гувернантки, кого угодно, только не дворец любовницы моего мужа.

Уже какой-то план. Судьба ко мне благосклонна. Не успела я потереть ручки, как няня сломала все мои проекты.

— Его сиятельство недолюбливает и дочь, и вас, потому что считает невероятно глупыми, простите, госпожа. Но что есть, то есть.

— Жаль, очень жаль, — вздыхаю, потому что мои планы как построились, так и разрушились. Это как можно было недолюбливать такую красивую Анни и такую невероятно милую Линду.

А потом вспоминаю слова мужа, о письме герцога Эдуарда, о моём выселении из замка. И настроение портится окончательно.

Глава 4

Три дня я проболела, и кашель, и лихорадка, от которой меня поили невыносимо противной настойкой. Однако на четвёртые сутки почувствовала себя значительно лучше. Появились силы встать с постели, привести себя в относительный порядок. Заплела две косы и завязала голубые ленты. Выбрала простенькое платьишко, огромную шаль, потому что в замке по-осеннему прохладно, на ноги пришлось надеть длинные чулки, немного колючие, но тёплые. В этих толстых чулках нога влезла только в деревянные сабо. Стоило сделать пару громких шагов, как Волк вскочил и гулко гавкнул!

— Волк, пошли проверять наши владения! Надо понять, стоит ли бороться за это богатейство или с глаз долой из сердца вон. Некоторые замки в содержании настолько дорогие, что все силы и средства выкачают из кармана владельцев.

Вспомнила друзей, которые уже седьмой год строят на побережье «дачку». Ни отпуска, ни выходных. Я так не хочу.

Волк встряхнулся и всем своим видом показал готовность к службе.

Подумала, поняла, что идти на осмотр лучше бы с записной книжкой. Пошарила в комоде и отыскала небольшой милый блокнотик и карандаш. Полистала и поняла, это любовная муть Аннабель и бредовые мечты о любимом Фредди! Она его боготворила, это не любовь, а маниакальная привязанность. Даже страшно стало, подозреваю, что об этой страсти во дворце легенды ходят. Я реальное посмешище двора, и этого методично добивалась Аннабель, не упуская ни малейшего шанса опозориться.

И последняя поездка в столицу, яркое тому подтверждение.

Листаю её каракули, написанные несколько странной латиницей, и понимаю суть написанного, сначала мне показалось это забавным, пока не дошла до последней страницы.

Чёрное, нарисованное этим же угольным карандашиком сердечко, пронзает нож и подпись.

«Я всё ещё девственница!»

Мои глаза округлились, карандаш выпал из руки, кажется, я сейчас снова грохнусь в обморок.

Возвращаюсь на первую страницу и читаю всё снова, каждую страницу их всего около двадцати, не любительница писать прошлая версия Аннабель.

Первая запись более года назад, судя по датам. И так я узнала, что тут сейчас примерно 3 новера (ноября, судя по всему) век непонятен, а год 21. М, да!

Вчитываюсь в текст, в каждое слово и пытаюсь понять то, что остаётся между строк.

А остаётся страшная и жестокая трагедия, бедной влюблённой дурочки, почти ребёнка. Фредерик соблазнил девушку, но только поцелуями, потому что королева жутко ревнивая, она считает моего мужа собственностью и от молоденькой баронессы, им нужен только титул. Спать со своей женой Фредди боится, чтобы не получить от королевы мстительный выпад.

Она королева, против такой женщины не пойдёшь! Уж «Железную маску» и «Графа Монте-Кристо» я читала, этой стерве ничего не стоит запереть любовника в казематы и забыть его там.

Сглатываю ком, не такая простая ситуация в нашем, мать его, королевстве! Фредерик, конечно, поганец, каких поискать, но мне его жаль. Он смотрел на меня в тот вечер очень нежно, но даже не посмел прикоснуться. Мой муж — собственность королевы, как бы вообще не крепостной с фиктивной родословной.

И она меня в покое не оставит.

Надо бы уточнить, если мы женаты, а я до сих пор девственница, значит, брак недействительный и держался он только на слепой любви Аннабель?

У меня появился шанс на свободу. Вот только выбор невелик. Не стану же я кричать на каждом углу, что развожусь с Фредди, потому что девственница.

С этими мыслями, осторожно вырвала последний чистый лист, а блокнот спрятала в раму картины, судя по пыли, там никто не станет смотреть, а мне этот дневник может пригодиться, как свидетельство моей невинности.

— Волк пошли обходить наши владения. Для начала дом, а там посмотрим.

Не успеваю выйти из комнаты, как навстречу выбежала маленькая Линда, румяная, довольная, что смогла сбежать с занятий.

— Линда, милая! Ты уже завершила свои уроки? — обнимаю её, целую и беру за руку.

— Да! Чем займёмся? — улыбаясь смотрит на меня с обожанием, так же как и я на неё. До чего миленькая девочка.

— Ты мне покажешь дом и всё расскажешь! — поясняю свои планы, и она тут же прибавила шаг и потянула меня в сторону лестницы.

— Наверх, там гостевые комнаты, есть гостиная и маленькая библиотека.

Мы поспешили на самый верх. Оказалось, что замок трёхэтажный. По моим представлениям маленький, но стоило начать осмотр, и я поняла, что это огромное здание. Это сколько его нужно зимой дров и угля, чтобы сохранить тепло?

В комнатах чисто, свиту королевы можно было и разместить, ещё бы и место осталось. Пять небольших комнат. В каждой маленький будуар, с «биотуалетом» и краны довольно современные, потом я узнала, что на каждом этаже есть бак, и каждое утро Ганс накачивает воду ручным насосом, да уж, технологии! С деловитым видом я оценила качество полов, не скрипят и это хорошо. Запах приятный, плесени нет и в помине! И потолки чистые — крыша не протекает. В целом верхний этаж вселил в меня уверенность, что не так всё плохо. Наверное, толковый управляющий в замке, а это уже успех.

Прошли по всем комнатам, прохладно везде, но огонь не разводили. Обогревает каждый этаж по два камина. Столько забот и возни. Но что есть, то есть.

— Тебе нравится? — шепчет Линда, она уже заскучала.

— Да, очень нравится, тут можно играть в прятки, — говорю, а сама записываю свои мысли об этом этаже. Работы намного меньше, чем я себе представляла. Линда снова меня отвлекла от «работы».

— А как это? — она удивилась, а я ещё больше.

— Ты не знаешь такую игру? Это просто. Выбираем ведущего, он закрывает глаза, а мы берём по конфете и быстро прячемся в доме, досчитав до десяти, Ганс идёт нас искать. Кого первого найдет у того забирает конфету, проигравший ищет в следующий раз.

— Нам надо поиграть в эту игру, но прятаться не от Ганса, он быстро найдёт, а от гувернантки.

— Договорились! Обязательно поиграем, когда осмотрим весь дом, потом обед, отдых и…

— А вечером тут страшно, много призраков и я не хочу прятаться, — она стала внезапно серьёзной.

— Тогда завтра днём.

Не успеваем договорить, как Ганс нас нашёл!

— Госпожа, вот вы где! Там огромная чёрная карета с решётками на окнах. Очень страшная. Но человек назвался дохтором. Вас требует.

У меня все внутри похолодело, не успела я разобраться в ситуации, как королева сделала первый ход и, похоже, побеждает.

— Ганс, не отходи от меня, если что, я побегу прятаться, а ты выпроводишь этого господина.

— Я его и так могу выгнать, — проворчал молодой мужчина, и я понимаю, что он тоже влюблён в Аннабель. Улыбаюсь ему, беру за руку и так мы втроём спускаемся к страшному гостю. Он уже в гостиной сидит в кресле, рассматривая потемневшие портреты на стенах. Увидел нас, вскочил и потёр руки, я для него как Золотая Рыбка, лакомый экспонат.

— Баронесса фон Розен!

— Добрый день, простите, я вас не помню, несколько дней назад оступилась, упала и ушибла голову, отчего потеряла память. Так что буду признательна, если вы представитесь, — пытаюсь говорить спокойно. Но Ганс держит меня за руку так крепко, что и я начинаю трястись. Инстинктивно обнимаю Линду, а она прижимается ко мне.

— Господин Грейд, я исследую нервные болезни, и Её Величество обеспокоены вашим состоянием. Попросили меня забрать вас в клинику для обследования.

Я с такой силой сжала руку Ганса, что он вздрогнул. Мой разум судорожно ищет выход из этой тупиковой ситуации, я вижу в низкое окно, что на крыльце стоят двое крепких мужчин и они скрутят и меня, и Гансу челюсть сломают. Отбиться не получится.

Кажется, я попала. Королева решила, что Монте-Кристо в этой истории Аннабель, и сидеть мне не тюрьме, а в психушке.

Глава 5.

— Простите, сударь, но это невозможно! Потеря памяти не относится к психиатрическим диагнозам. Скорее мне следует обратиться к врачу общей практики или хирургу. Моё психическое состояние в абсолютной норме, говорят, что я стала чуть умнее. Но это обычное свойство молодого организма, умнеть с возрастом!

Выдаю ему этот монолог с таким видом, что у несчастного доктора от удивления пенсне свалилось с носа. Кажется, я чуть перестаралась! Пытаюсь спасти ситуацию наивным выражением личика, но это не помогает. «Гость» уставился на меня и взгляд этот не предвещает ничего хорошего.

— Может, чаю? Перед обратной дорогой в столицу из дома больной сиротки! — продолжаю давить на его жалость.

— Её Величество настаивает на вашем обследовании, — он продолжает гнуть свою линию и очень настойчиво, вот откуда ветер дует. Какая же она тварь, решилась сжить со свету Аннабель, пока не вернулся опекун. Выдыхаю, собираюсь и выдаю ответ, надеясь, что он вполне в духе местного светского общества, только бы не спалиться, что я вообще другая женщина:

— А у неё есть учёная степень в области медицины, что она может настаивать? Скажите ей, что осмотр и беседа со мной убедили вас в моей полной вменяемости.

— Вот в этом я не уверен, ваша речь, я же общался с вами летом и вы, сударыня, не могли и пары слов связать.

— Что, настолько тупая была? — вот они меня удивили, я поднимаю взгляд на Ганса, и тот безжалостно качает головой в знак согласия. Если даже Ганс считал меня тупенькой, страшно представить, кем я вообще была.

— Вот видите, госпожа, с вами не всё в порядке!

— Стоп! Пока я была тупой дурочкой, это всех устраивало и меня в психушку не сдавали. Стоило удариться головой, поумнеть, и всё? Я теперь опасная, слишком умная и место мне в закрытой лечебнице? Вы не находите это ненормальным? Господин Фрейд? — я на грани срыва, знаю свой характер, только бы сдержаться!

— Грейд моя фамилия!

— Пусть так, но с вами я не поеду, королеве передайте на словах, что пусть забавляется с моим мужем, мне на него плевать. Приём окончен, дверь вон там!

— Я вынужден пригласить сюда своих помощников, не усугубляйте своё положение, баронесса! — он сдал шаг ко мне, а я почти отпрыгнула от него и спряталась за широченной спиной слуги.

Грейд достал свисток и противно засвистел, двери раскрылись и в холл вошли трое таких же огромных мужланов, как и мой Ганс. Перевес силы на их стороне. Моё сердце несколько раз бешено метнулось в панике по грудной клетке и скатилось в обморок в пятки, если я сейчас последую за ним, то очнусь в карете, в смирительной рубашке, за решёткой…

Волк неистово залаял на них. Скандал грозит перерасти в бойню, я толкаю Линду, чтобы она бежала и пряталась в комнате, сама хватаю кочергу и готовлюсь дать бой. Но тут все замерли. В комнату со стороны кухни вошёл джентльмен, очень солидный и вид у него грозный. Я решила, что это тот самый герцог, мой опекун. Но оказалось, что я ошиблась.

— Господин Бишоп! — доктор вдруг вытянулся и слегка склонил голову, поздоровался.

— Да, я вернулся в баронство Розен, даже пыль дорожную не успел стряхнуть с камзола и что вижу? Подопечную моего господина пытаются забрать по приказу королевы? Кстати, я не увидел у вас приказа, он должен быть на бумаге и с двумя подписями, Её Величества и короля регента. Покажите, уважаемый, сделайте милость.

Доктор стоит и мрачнеет от злости, потому что бумаг нет. И это устный приказ, прихоть королевы, упрятать меня за решётку в ужасное место и забыть. Оставив Фредерику мой титул. Не знаю зачем, может, инстинкт самосохранения во мне сработал, но я сделал шаг к Бишопу и взяла его за руку. Отчего он тоже вздрогнул, удивлённо посмотрел на меня. Похоже, прошлая версия Аннабель ненавидела этого джентльмена. Но сейчас он мой самый надёжный защитник.

— Раз бумаг нет, то не смею задерживать. Кроме того, через десять дней возвращается его сиятельство герцог, и вы же не хотите навлечь на себя его гнев, тем, что похитили его подопечную?

После этих слов доктор слегка поклонился, развернулся и поспешно вышел вслед за своими амбалами.

— Как я испугалась! Они бы заперли меня в этой психушке навечно. Зачем я сказала, что хочу развод, — проворчала я, ставя кочергу на место.

— Сударыня, Нора рассказала мне о случившемся. Пройдёмте в кабинет, нам нужно поговорить обстоятельно, надеюсь, что вы не сбежите от неудобных вопросов?

— Боюсь, что я не знаю на них ответ, сударь. И бежать мне некуда, — уже начинаю привыкать к удивлённым лицам. Знать бы, как раньше разговаривала Аннабель, то, возможно, ответы в её стиле не так бы действовали на несчастных людей.

Иду за управляющим, в дальнее крыло замка, это как отдельный домик или пристройка, снаружи не видела, изнутри непонятно. Но тут тоже сухо, чисто и тепло. Оглядываю стеллажи с книгами. Есть даже романтические в красивых переплётах, судя по названиям, они способны скрасить моё одиночество. Подхожу к полке и беру пару, почитать вечером.

— Не возражаете? Почитаю перед сном.

Кажется, я его убила сейчас…

— Что происходит? — он не спросил, а прохрипел.

— В смысле? Шла, упала в колодец и очнулась вот такой, как сейчас? Ничего не могу поделать, пыталась поглупеть, но не получилось.

— Аннабель совершенно другая, она говорила сильно заикаясь, с трудом подбирала слова, вот сейчас бы она начала истерику, потому что терпеть меня не может, она в эту комнату никогда не заходила из принципа, а к книгам никогда не прикасалась, с трудом научилась читать и писать. Вы хоть понимаете, чем вам это грозит? Милая незнакомка?

Он подошёл ко мне очень близко, взял за руку и пристально посмотрел в глаза. Настолько долго, что у меня слёзы навернулись, но взгляд я не отвела. Какая-то дуэль сейчас происходит.

И как ему объяснить кто я на самом деле…

Но объяснить я не успеваю, он вдруг говорит то, отчего мои волосы на голове зашевелились от ужаса.

— Закон о ведьмах приостановлен, но не отменён. Этот человек, только номинально начальник лазарета для душевнобольных. Но вообще его должность — великий инквизитор. И вас обвинили в колдовстве, ведьмой назвали! Вы хоть понимаете, чем это вам грозит?

И вот теперь я тоже начала заикаться…

Сложный выбор Бишопа, на коне примчался, бедный))))) 2 часа в пыли!

1

2

3

4

Глава 6

— Простите, я не знаю, как вас зовут? — заикаясь спросила управляющего, он снова внимательно посмотрел на меня, словно ищет хоть какие-то «следы» настоящей Аннабель во мне. Но кроме внешности, ничего нет.

— Ричард Бишоп, управляющий вашим поместьем, меня нанял ещё отец Аннабель.

— Спасибо, я правда ничего не помню, очнулась уже в комнате, у камина, Нора лечила меня, но я сразу стала говорить так, как сейчас. Может быть головой ударилась? А может быть в детстве меня кто-то напугал, я стала дурочкой, а после падения, ударилась, и в голове всё встало на свои места, могло же такое случиться? Или всех умных тут в психушку к инквизитору отправляют и мне ничего не поможет?

Мою нервную речь Бишоп выслушал очень внимательно, потёр свой массивный подбородок с лёгкой небритостью. И снова посмотрел мне в глаза.

Сама вижу, что он перебирает разные варианты, как помочь, но продолжает молчать, отчего меня начинает трясти ещё больше.

— А герцог? Может быть, он заступиться за меня? — шепчу, и слеза скатывается по щеке.

— Герцог уже в дороге, даже если я телеграфирую ему, то это ничего не даст, против королевы он вряд ли выступит. Он приедет, когда приедет, и вами если и займётся, то после всех важных дел.

— Он так ненавидит Аннабель? — я проговариваюсь, называю себя в третьем лице, и Бишоп это тоже заметил.

Ответил в таком же стиле.

— Она его раздражает своей тупостью, а после нелепого брака с нищим дворянином, а мне кажется, что на самом деле Фредерик мещанин, это позор, вот так разбазаривать своё достояние и титул. Герцог с вами не разговаривал после свадьбы, да и вы его ненавидите, если мягко выражаться. Однако, кто-то из дворца пару дней назад послал за мной в Палау гонца, парнишка примчался на коне и предупредил, что вам уже второй раз грозит расправа, я долго ехал в карете до столицы, а потом понял, что могу не успеть, и ранним утром пересел на коня, как чувствовал, что надо спешить. Кто-то о вас в столице переживает, но кто, я не знаю.

Бишоп прошёл к буфету и налил себе какой-то крепкий напиток.

— Ой, мне тоже плесните глоток, надо сосуды расширить, чтобы думалось лучше, может, Фредди послал за вами? Он мне показался заинтересованным, — сама не заметила, как в очередной раз сдала себя с поличным. Ричард ухмыльнулся, и протянул мне бокал, на дне буквально глоток, по запаху напоминает коньяк. Залпом выпиваю и стресс «проглатывает» спиртное, теплом по телу пробежала волна, сейчас бы кофе. Вздрагиваю, жаром к щекам прихлынула кровь, чувствую, что зажигаю в Бишопе нездоровый интерес. Но я уже не хочу топить себя ещё больше, поэтому молча ставлю бокал, не намекая, что он маловато налил.

— Не знал, что вы умеете пить! — он забавно, как Волк поднял брови и смотрит с большим удивлением, как я выпила и не поморщилась.

— А что тут уметь, открыл рот, глотнул и все. Так что же мне делать? Королева не оставит меня в покое, герцог не заступится, ему выгодно упрятать меня в психушку, потому что представляю, сколько он стыда натерпелся от такой воспитанницы. Фредерику доверия мало, да он пустое место, как маленький Фиц в моей постели, так и он у королевы спит. Ох! Что же делать!

Тру пальчиками виски, коньяк согрел, но идей не подкинул. Да и какие тут идеи, я ничего не знаю об этом мире, о моей семье, законах, правилах…

— Вы и правда очень поумнели, я несколько минут рядом с вами и понимаю, что вы действительно не Аннабель, но очень на неё похожи. Вас кто-то нанял? Её убили?

— Бог с вами! Может, у Аннабель были приметы? Шрам или родинка, что-то что нельзя подделать? — пытаюсь поймать последнюю спасительную соломинку. Если Бишоп обвинит меня в преступлении, то и психушка раем покажется.

— Я знаю, что у Аннабель с детства была приметная родинка, но на попке, вы же…

Он не успел ничего сказать, как коньяк, сделав круг по моему телу, снова ударил в голову. Я резко повернулась спиной к несчастному управляющему. Задрала юбку и приспустила кружевные панталончики.

— Ну что? Есть мушка? Умоляю, не молчите! — до меня и не доходит, что у Бишопа дыхание сбилось от моей выходки.

— Е-е-е-есть! Прикройтесь, ради бога, я же мужчина! Господи! Как теперь успокоить свою плотскую страсть! — задыхаясь простонал несчастный Ричард.

— Да, бросьте, вы что голых женщин не видели?

— Баронесса! То женщины! А то вы! Такое привлекательное создание, даже мёртвого из могилы поднимет. А если ещё слушать ваши речи, такие жаркие, ироничные и …

— Бишоп, выдыхаем! Раз-два! И наливаем. Надо выпить! Решение само себя не найдёт! — поправила свой наряд и улыбнулась. Зря я, наверное, так с ним.

Мы снова приняли по несколько глотков спасительного коньяка или виски, кто его знает, как это пойло тут называют. Бишоп покраснел, но держится.

— Родинка на месте, да и вы похожи на себя. Вы это вы. Но как?

— Не могу сказать. Такая очнулась, — побоялась признаться, что я совершенно другая женщина, опытная, слегка стерва от жизни такой с мужем козлом, но в теле этого милого ангелочка, от одного вида которого у мужчин в штанах всё твердеет. Неплохая опция, только вот пользоваться ей надо осторожно.

— У меня появилась идея, — Бишопу второй бокал явно пошёл на пользу.

— Так! Давайте, пока мы не напились от безысходности.

Он улыбнулся, и я чувствую, что проникся ко мне симпатией и искренне хочет мне помочь.

— Вы снова притворяетесь дурочкой, а я привезу из столицы моего друга, очень известного доктора. Он сделает заключение, что вы временно умнели, вследствие удара головой, а потом ваша гениальность неожиданно пошла на убыль. И так от вас отстанут.

Он очень долго посмотрел на меня.

— А мне идея нравится, но в части про доктора. А вот про глупость не совсем поняла, открывать рот, хлопать ресницами и молчать?

— Именно! Всё вы правильно поняли, дорогая моя! Аннабель заикалась, если у вас не получится, то лучше молчите!

— О! Уже дорогая? Стоило вам только попку показать! Всё-всё, не обращайте внимание, у меня стресс. Я правда испугалась этого инквизитора и на всё согласна. Дура, так дура, только не психушка.

— Вот и замечательно! Ещё по одной?

— Ага, а потом найдём себя в страстном порыве на полу, кстати, а вы знали, что Аннабель девственница?

Из рук Бишопа эпично выпал бокал и разлетелся на мелкие осколки, кажется, мне больше пить нельзя, я ведь даже не завтракала, а уже обед.

Глава 7

После моих откровений бедный Бишоп чуть не поймал сердечный приступ. Со стоном попытался выпроводить меня на кухню к Матильде обедать! А потом сказаться больной и лечь в постель.

— До моего приезда не поднимайтесь с постели, ну и взвинтили вы меня! Как теперь успокоится? — несчастный ведёт меня по тёмному коридору, а я ощущаю, как горит сильная мужская рука, что держит меня под локоть. Боится, что я уже пьяненькая и готовая упасть? Зря! Он бы с нами 8 марта хоть разок отметил и понял, что я вообще ни в одном глазу. Просто был план, выпить как следует, уснуть и очнуться в своём мире. Тут мне не выжить, теперь я в этом уверена на сто процентов. Чтобы не расплакаться от нахлынувших чувств и жалости к себе, останавливаюсь и в темноте вглядываюсь в лицо моего неожиданного рыцаря:

— Бишоп, поклянитесь, если меня бросит муж, герцог и вообще все, и я окажусь на улице, то вы меня приютите, — неожиданно, пока мужчина такой горячий, решаюсь на последний авантюрный план. Один надёжный кавалер, это уже что-то. Он бы мне той Кристине, очень понравился, влюбилась, не задумываясь, а вот он на меня настоящую, даже не взглянул бы. Но сейчас я Аннабель, и выгляжу ребёнком рядом с ним.

— Клянусь! Неужели вы думаете, что кто-то вас действительно выкинет?

Он произнёс это слово, осознаю, что его значение в этом языке двоякое, «вытолкнет, столкнёт», и я услышала совсем другое, как озарение. Так кстати оказалась открытой дверь в парадную столовую, втягиваю несчастного Бишопа и прикрываю дверь. Приподнимаюсь на носочки, и на ухо управляющего шепчу:

— Мне кажется, что Аннабель не сама упала в колодец, её, то есть меня столкнули, посмотрите на мою шею, два синяка и на лице. Меня кто-то придушил, и бросил умирать. Какой-то мужчина или крепкая женщина, так что очутиться на улице, для меня лучше, чем оказаться в психушке или сдохнуть в канаве от рук очередного убийцы.

Надо было видеть лицо Бишопа. Он вдруг обнял меня, и поцеловал в лоб. Смутился, как подросток.

— Клянусь, я вас не оставлю! И постараюсь найти, того, кто это сделал. Простите, не сдержался…

— Да бросьте, а вдруг это кто-то от герцога. Ему это выгодно, нет меня, нет позора, нет наследницы, а у него алиби, также и королева, приказала, а потом лично приехала проверить, расстроилась бедняжка, что я живая. Эх, Бишоп, кажется, я нужна только вам и Линде. Постарайтесь меня защитить.

— Ох, сударыня, ваш ум, красота и то, с каким жаром вы умеете говорить, сводят с ума. Не могу больше рядом с вами оставаться. Пожалейте, не дразните, я и так весь ваш, — он отстранился, наклонился и поцеловал мою руку.

Откланялся и сбежал в столицу за доктором. Бедный, мчался верхом из столицы, а теперь не успел отдохнуть и обратно, но хоть в карете. Впервые мужчина совершает ради меня такие грандиозные подвиги. Если бы не коньяк в крови, то я, наверное, сейчас упала бы тут от избытка чувств и страха за себя.

Вздохнула, поправила свой домашний наряд, локоны и прошла на кухню, не обращая внимание на протесты кухарки, что госпоже тут не место, с диким аппетитом набросилась на обед. Матильда смирилась, улыбнулась, подала пирог, плошку с наваристой похлёбкой и какой-то напиток, напоминающий компот. У меня есть вопросы ко всем, кто живёт в этом замке, но задавать их я собираюсь между делом, уверена, что слуги всегда знают больше, чем хозяева. Проверим мою теорию:

— Вкусно. А скажи-ка мне, милая Матильда, в каких отношениях я с Бишопом? — не успеваю договорить, как получаю ответ:

— Как кошка с собакой! — выдала кухарка и подлила ещё компот в мою кружку. Жаль не коньяк. Сижу, открыв рот и забыла дышать. Быстро же мы с ним примирились.

— А сколько дней его не было в поместье, он же в город уехал? Я про день спрашиваю, когда я пропала! — меня терзают некоторые сомнения.

Матильда закатила глаза и начала загибать пухлые пальцы, считая и вспоминая, что и когда происходило.

— Долго не было, кажется, он за день до несчастья уехал в порт, это дальше столицы, много дальше. В экипаже день трястись, это почитай только от столицы.

Теперь наступил мой черёд закатывать глаза.

— Значит он не мог знать, что тут случилось. И не мог видеть кого-то постороннего, ну, чужого в нашем поместье? — решила отвести подозрения от Бишопа, кто их знает, этих слуг. Не такие они и глупые, как обычно думают господа. Быстро все сопоставят, поймут и сделают выводы, что я подозреваю моего нового защитника. Надо держать ухо востро, лишнего не болтать.

— Чужих у нас бывает мало, но бывают. Королевские охотничьи угодья за ручьём, там и замок есть, и постояльцы всякие. Погонят зайца, плюют на границы и к нам заезжают. Надоели, Волк однажды загрыз псину одного ни то графа, ни то барона, ох скандал разгорелся, но герцог всё уладил.

— Значит у нас тут небезопасно. Линду одну не выпускать! — говорю, а у самой всё сжалось внутри, чуть не стошнило. Эти твари всё время, пока я лежала в колодце, охотились где-то недалеко, вот и ответы на острые вопросы. Меня точно пытались убрать по приказу из дворца.

— Да, госпожа! Всё скажу и няне, и гувернантке, — кухарка с удовольствием смотрит на то, с каким аппетитом я уплетала обед до этой минуты. А теперь и кусок глотаю с трудом.

— Спасибо! Очень вкусно. Но голова разболелась! Пойду лягу, Бишоп решил привезти врача из города, наверное, ужин стоит приготовить, если они вечером успеют приехать.

— Как скажете, госпожа! Всё сделаем, — Матильда улыбнулась, и я медленно пошла к себе, размышляя, как же мне играть роль дурочки. И самое неприятное, что теперь я точно знаю правду, Аннабель перешла дорогу кому-то очень влиятельному. Вот тебе и дурочка из переулочка…

Иду по огромному холлу на первом этаже к лестнице, и слышу звук шагов, оборачиваюсь, ну надо же. Это поместье продолжает удивлять.

Из библиотеки вышла молодая женщина. Напоминает красавиц с картин Карла Брюллова. Высокая, статная, волосы как вороново крыло и такие же густые чёрные брови. В нашем мире вела бы популярную страничку в соцсетях, стала бы топчиком.

Понимаю, что она незнатная, платье простенькое, причёска без спецэффектов, а внешность хоть и красивая, но слишком экзотичная, турчанка или еврейка, может и армянка, нежная, красивая смуглянка. Бесцеремонно разглядываю барышню, как меня разглядывала королева. На секунду во мне проснулась зависть, и тут же уснула. Я же не Кристина, а Аннабель и краше меня в королевстве никого нет! Улыбаюсь и жду, когда она соизволит первая поздороваться, но девушка не спешит.

После зрительной дуэли незнакомка приседает в неглубоком реверансе, опускает голову и нежным голосом приветствует меня:

— Добрый день, госпожа баронесса Аннабель, рада, что вы в добром здравии! — она сказала это таким тоном, что я усомнилась в её радости, но взяла себя в руки и улыбнулась:

— Добрый день, милое дитя! Напомни, кто ты и как твоё имя! — боже я на миг забылась и смотрю на незнакомку с высоты возраста Кристины, а на самом деле она лет на пять старше меня в этом теле. Ах, да! Я же баронесса! Точно! Делаю подобающее выражение на лице и жду ответа.

— Вы не помните? Виолетта, я гувернантка Линды. Мы занимаемся с девочкой по три урока в день.

Она собралась мне всё рассказать, но я извинилась, сославшись на плохое самочувствие, ушла в комнату.

НО поймала себя на мысли, что ждут меня проблемы с этой девицей. Я всегда чувствовала людей, но никогда не прислушивалась к интуиции. Всегда включала логику и проигрывала. С мужем, с должностью на работе, с операцией.

Теперь всё иначе, если возникло неприятное чувство, значит причина какая-то есть. А вот памяти нет.

Дневник Аннабель! Точно!

Закрываю дверь, достаю блокнот и внимательно листаю её «Твиты», реально такие короткие сообщения, что и сути-то не поймёшь.

Вот оно!

«Какая же дура, эта Виолетта, влюбилась в герцога, но разве можно любить камень?»

— Да, у Аннабель талант, в одной строчке выдавать суть. А может быть, я и не была глупой? Может быть, претворялась, так же как сейчас? — шепчу, любуясь собой в зеркало. Хочется в это верить, но интуиция шепчет, что это не так.

Аннабель, насколько красива, настолько и глупа, потому что выйти замуж за Фредди могла только ну очень неумная барышня. Разочарованно вздыхаю и ложусь в постель, размышлять, как должна вести себя глупая женщина, и чем дольше думаю, тем отчётливее понимаю, что в глупости есть своя выгода.

Из размышлений меня выдернул резкий стук в дверь. Незнакомый женский голос:

— Госпожа, вам депеша от Её Величества!

Быстро поправляю одеяло, принимаю болезненный вид и кричу: «Войдите!»

Незнакомка в дорожном костюме, очень надменная, но, кажется, тоже, не слишком состоятельная, как их там называют, фрейлина? Не успеваю рассмотреть даму, она слегка поклонилась, вручила конверт и не прощаясь сбежала. Потому что Волк вдруг сел и очень недобро посмотрел на гостью.

— Час от часу не легче! Где же пропадает Бишоп!

Вскрываю сургучную печать с королевским штампом и читаю, все звания и названия пропустила, только одно меня умилило. Имя королевы Вильгельмина I.

«Бла, бла, бла…

17 новера торжество по случаю помолвки Её Величества королевы Вильгельмины и герцога Эдуарда фон Рэндорффа.

Вам надлежит собрать свои личные вещи и покинуть поместье Розен, до указанной даты.

С наилучшими пожеланиями, по личному распоряжению Её Величества…

секретарь…»

Дальше я уже читать не смогла, глаза застила пелена горьких слёз. Если не психушка, значит улица. Она меня еще и в бордель продаст, если додумается. Что же она так взъелась-то, кто бы мне подсказал причину…

Глава 8

Бишоп вечером не вернулся, подозреваю, что он после нашего с ним тесного общения решил снять напряжение в объятиях платных девиц. Подумала так и меня неприятно передёрнуло.

В расстроенных чувствах уснула, даже не ужинала, всё теперь кажется совершенно печальным и моя судьба и перспективы.

Утром разбудил стук в дверь и громкий шёпот Бишопа:

— Аннабель, это я!

— Входите! — простонала, хотелось бы играть роль больной, но после послания из дворца, играть не приходится, я на грани нервного срыва.

— Вчера сложный пациент отнял слишком много времени у господина Рихтера. Пришлось ждать, когда он освободится, да с неотложными бумагами просидел до позднего вечера. Но на вас лица нет, милая! Что случилось?

Молча протягиваю ему лист письма с гербом и печатью. Бишоп долго и внимательно изучает послание, трёт лоб, похоже, что он сам в откровенном замешательстве. Но поговорить о делах насущных нам не позволил врач, вошёл, вытирая руки полотенцем, обычный пожилой мужчина в деловом костюме, но поверх накинул халат. Нацепил очки и внимательно посмотрел на меня.

— Добрый день, баронесса фон Розен.

— Добрый день, — ответила я и запнулась на слове день. Может и правда, Аннабель возвращается.

Давно пора, задержалась я тут, мне своих неприятностей хватает, а решать проблемы ненормальной девицы не входит в мои планы.

— Мне господин Бишоп всё рассказал. Повернитесь спиной, я осмотрю вашу голову. Послушаю лёгкие, дыхание, есть ли хрипы. Зрение, слух не ухудшились?

— Кажется, нет. Ай! — он сразу нашёл гематому на затылке. Потом осмотрел оставшиеся на шее и лице побледневшие синяки, и молча кивнул Бишопу. Я решила не вмешиваться, после выпытаю у управляющего всю правду.

Но стоило врачу попросить меня открыть грудь, как Ричард сбежал.

— Вы переохладились, но дыхание стабильное, однако хрип я слышу. Удар головой серьёзный, скорее всего, гематома так на вас подействовала, не хочу затруднять долгими рассуждениями. Оставлю настойку для приёма вовнутрь, пять капель в горячий напиток. Мазью натирать перед сном грудь от кашля, и порошок от головной боли, не злоупотребляйте им. Лучше на ночь и не более того.

— Я вас поняла, а эти синяки на шее, они же похожи на удушающие? — спрашиваю врача шёпотом.

— А вы, госпожа, вообще ничего не помните? — Рихтер тоже наклонился ниже и спросил шёпотом, чтобы даже Волк не услышал.

— Абсолютно! Память начинается только с момента, как няня меня начала раздевать. Даже не знаю, кто и как меня вытаскивал.

— Я сейчас разговаривал со старой женщиной, и вот какой интересный факт она мне сообщила.

Рихтер взял мою руку и прослушал пульс, словно проверил, живая ли я на самом деле или он тянет время, начинаю нервничать.

— Так, что она сказала? — повышаю голос от нетерпения.

— Что в дом принесли вас мёртвую, сердце не билось, а потом вы вдруг вздрогнули и застонали, но совершенно точно, по её мнению, вы уже успели окоченеть. За трое-то суток нахождения в холодной яме.

Мои глаза полезли на лоб от страха и ужаса. Если эти сплетни доползут до дворца, то инквизитор вернётся по мою душу.

— Господин Рихтер, думаю, что у меня была кома. Летаргический сон, как там это состояние называют. А эти простые люди не разобрались и испугались. Разве может ожить мертвец?

Начинаю лепетать, испуганно хлопая ресницами.

— Не может! Но я бы хотел вас ещё раз увидеть, через неделю.

— Это вряд ли, у меня через неделю не будет средств на врача. Спасибо большое, буду признательна, если вы напишете, что я нормальная, не ведьма, и не умерла.

— Не беспокойтесь. Моё заключение оправдает вас в глазах общественности. Так и напишем, кома, потеря памяти вследствие падения и удара головой. После переохлаждения воспаление дыхательного горла и лёгких. Всего хорошего, удачи!

Проговорил и, не дожидаясь от меня ответа, вышел. А я осталась гадать, поверил он мне или всё же я действительно умерла. Так вот почему ко мне не пускают Линду, и все как-то странно смотрят, словно я зомби. Но я же реально живая. Руки тёплые, личико румяное, глазки сияют. Что им ещё надо?

Через полчаса я услышала, что от замка отъехала карета. Но Бишоп остался, проводил врача, забрал у него «справку», что я вменяемая, живая и вернулся в мои покои.

— Аннабель! Вы спите?

— Нет, я страдаю! Всё складывается наихудшим образом, — мой стон заставил Ричарда улыбнуться.

— После визита Рихтера вас не должны беспокоить. Однако, что меня удивляет в этом послании, это новость о помолвке нашего герцога и королевы. Это как снег на голову посреди лета.

— Так это наш герцог, я и забыла его имя! А расстроилась только из-за того, что меня выселяют.

— Но такой приказ может отдать только сам Эдуард фон Рэндорфф, но мне об этом он не сообщал, даже намёка не было.

— Об этом упоминал Фредерик, что письмо герцог отправил секретарю Её Величества. Но почему не вам? — вновь перечитываю послание.

— Это очередные нападки королевы. Она хочет вас выкинуть из замка до возвращения герцога.

— Да зачем ей это надо? Она же получила все: Фредди, Эдуарда, как его …дорфа, корона, власть, красота и богатство, чего ей ещё надо? Мою голову на подносе? — мой голос срывается на хрип, самое время пить настойку, желательно с коньяком. Но я укрываюсь теплее, слёзы текут из глаз. Ненавижу несправедливость.

— Видите ли! Был как-то неприятный инцидент, с которого всё началось, я знаю только в общих словах.

Он проговорил это смущаясь, похоже, что о давнем событии не принято говорить.

— Ой, Бишоп, не томите!

— Два, кажется, года два назад на зимнем балу кто-то придумал шарады, и мужчинам предложили отдать за поцелуй молоденьких девиц некую сумму на благотворительность, так сказать! — Ричард снова смешно замялся, не зная, как продолжить. Понимаю, что в его понимании это событие выглядит непотребно, поцелуи не продаются, женщины из высшего общества не торгуют собой, даже ради благотворительности. Пауза затянулась…

— И-и-и-и-и-и? — начинаю сердиться я, потому что дышать трудно, и сердце в груди на разрыв колотит.

— Наш герцог предложил сто кронсов, другой барон двести, и так дошли до пяти тысяч! За ваш поцелуй, наш герцог отдал цену богатой кареты и пары лошадей. А за поцелуй королевы кто-то заплатил всего двести кронсов!

— А-м, ам-м! — проскулила я и попыталась вдохнуть, но не смогла, из глаз слёзы, из горла хриплый кашель, руки трясутся. А ведь кто-то говорил, что мы с герцогом ненавидим друг друга?

— Вам плохо!

— Выпить…

— Коньяк? — шепчет Бишоп.

— Хотела воды, тащите коньяк, но себе, а мне компот Матильды выпью лекарство, голова взрывается от этой новости! Не всё потеряно! Друг мой! Если поцелуй так дорого стоит, то что он предложит за девственность? — мой победный хрип добил бедного Бишопа, он сел на край постели и, кажется, отключился, как робот пылесос, недотянувший до зарядки… Какие, однако, мнительные в этом мире мужчины…

Листайте до конца - там шикарный Фредди)))

Рихтер

Примерно так выглядит цена поцелуя!

Вариант спальни.

Глава 9

Бишоп с проворностью маленького Фица принёс графин, рюмочки, и даже пару запечённых в сахаре яблок. А для меня из кухни Матильда приволокла огромную пивную кружку (бочку) с ароматным яблочным компотом, сокрушаясь о моём самочувствии, водрузила на маленький столик, тот подозрительно скрипнул, но устоял. Когда суета с каплями, лекарствами, подушками закончилась, Бишоп налил себе глоток. Чувствую, как ему сейчас непросто. Против королевских выпадов он пустое место, всего лишь управляющий. Мне нужен защитник, способный устоять против Её королевского величия, чтоб её…

И такой человек существует, он выложил кучу денег только за мой поцелуй! Надежда есть, чувствую себя полководцем, уверенным в своей победе, но моя жертва пока где-то прячется. Я должна победить и положить у своих ног упрямого герцога. Заставить его умолять меня о свидании.

То, что я замужем, как-то вылетело из головы. Ах, да! Память же потеряна.

— Надеюсь, что визит Рихтера не так дорого обошёлся? — я вдруг опомнилась, вернулась к проблемам насущным, мне самой скоро деньги понадобятся.

— Поверьте, дорогая Аннабель, оно того стоит. Он лучший! Поэтому никто не решится оспаривать этот вердикт! — Ричард поспешно проговорил и протянул мне тарелку с угощением. Сразу впиваюсь зубами в мягкое, пахнущее корицей яблоко с хрустящей сахарной корочкой!

— Восторг! Вкуснотища-то какая! — закрываю глаза и с придыханием произношу эту фразу, слишком, наверное, эротично. Язык напоминает немецкий и когда я себя услышала, вспомнила старые порнофильмы, невольно рассмеялась. А Бишоп не в силах сдержать волнение, встал, чтобы откланяться и сбежать, наклонился поцеловать мою руку и в эту секунду нашу идиллию нарушил неожиданный гость!

— Аннабель! Как вам не стыдно! Вы замужняя женщина, но в постели, принимаете у себя мужчину, да ещё и пьёте! — в мою спальню с пинка открыв дверь, влетает Фредерик, муж собственной персоной!

— А Фредди, какими судьбами? Пью я исключительно лекарство, и не беспокойтесь о моей чести, вы её уже уничтожили. Присаживайтесь, Бишоп нальёт вам с дороги отличный коньяк! Мы отмечаем моё воскрешение из мёртвых, согласитесь, повод значимый!

Обидно, что допрос Ричарда откладывается, а мне надо задать ему столько важных вопросов... Зато есть новая жертва!

— Госпожа, это не коньяк, это травяная настойка на шнапсе. Очень тонкая работа Норы! — не обращая внимание на разъярённого Фредерика, поправил меня Бишоп. Долгим взглядом намекаю Ричарду, что нам надо напоить мужа. И Ричард тут же налил Фредди полную рюмку, он, как мысли мои читает!

— Она мастерица. А кстати, зачем вы заявились, Фредди? Учить меня морали, странно для любовника Её Величества, — Бишоп снова наливает «сыворотку правды» по рюмкам.

— За вами! Её Величество благосклонно предоставила нам покои во дворце и вам почётную должность фрейлины. Завтра пришлют карету, до этого времени предстоит собрать ваши вещи! — в его тоне нет ни капли раскаянья, ведь это из-за него я обязана покинуть свой родовой замок.

Сижу, прикусив губу, размышляю над тем, что ответить и как поступить. Информации мало о законах, и я даже не понимаю, как потом обернётся любой мой шаг. А уж служить при дворе не имею никакого желания.

Бишоп сидит в кресле и забавно смотрит то на меня, то на Фредерика. Должна отметить, что муж у меня красавчик. Сладенький как это яблочко, что я сейчас ем. А на самом деле тяну время.

— Фредди, напомни, почему мы вдруг поженились? Я не чувствую к тебе никакой страсти? Это был какой-то сговор? Вы меня вынудили на этот шаг? М? — подаю тарелку с огрызком Бишопу, сама встаю с постели и как была в сорочке, прохожу в будуар, вымыть сладкие руки. Ричард мигом отвернулся, стесняясь моего пикантного вида, хотя платья в этом мире в разы откровеннее, чем ночнушка из очень плотной ткани, скрывающая моё тело от горла до пяток с длинными пышными рукавами, но они такие фантазёры, сразу оба покраснели.

Возвращаюсь в постель, голова и правда болит, кружится, диагноз я сама себе могу поставить, сотрясение мозга, после такого удара-то. Вот только дел у меня неотложных столько, что болеть некогда.

— О чём, вы? Милая Аннабель, вы же влюблены в меня без памяти, — сказал и прикусил губу. Наверное, с королевой этот трюк срабатывает, но меня рассмешил.

— Вот именно, без памяти, но вопрос в другом, с чего вдруг такая спешка? Не поэтому ли поводу? А?

Депеша лежит у меня под подушкой, достаю письмо с печатью и протягиваю мужу.

Фредерик раза три прочитал и побледнел.

— Что, любовница выходит замуж? Да ещё и за моего опекуна? Который вас терпеть не может? Надолго ли мы едем в столицу? Как мне кажется, милый мой муж, ровно до того момента, как нога герцога, как его там, Эдуарда, переступит порог дворца королевы. А мы с вами пойдём далеко и надолго. Я в монастырь или психушку, а вы в гарнизон на границе, откуда живыми не возвращаются!

Выговариваю это и замечаю смешные пассы Бишопа, он пытается мне напомнить, что в этой жизни я – дура!

— Ой, Бишоп, и так понятно, что мы тут все идиоты! Что претворяться-то? Наливайте, Фредерика надо спасать от сердечного приступа.

Бишоп молча наполнил следующую рюмку шнапсом. Протянул Фредерику.

Что-то подсказывает мне, что муж не слишком умеет пить, но при Бишопе откровенничать не хочет. Пришлось проявить хитрость и попросить Ричарда сходить на кухню за куском пирога, он быстро сообразил и вышел, но дверь не закрыл.

— О, Аннабель! Я влюблён в тебя, но что мне делать? — тут же заскулил муж, испугался дальнего гарнизона, в случае моей смерти? И смотрит, не моргая, чуть не рыдает.

— Что вы так уставились на меня?

— Ничего, ты очень красивая, и какая-то совершенно другая. И моё сердце уже рассыпается от мысли, что ты меня теперь не любишь…

Он подсел ближе и схватил меня за руки, начинаю опасаться за свою бесценную девственность. В случае чего начну визжать и звать Бишопа.

— Милый, ты грелка в постели королевы. Как я могу тебя любить?

— Это позорное обстоятельство, но иначе я был бы в том самом гарнизоне уже года два как… Ты меня спасла от трибунала!

Открываю рот от удивления, а Фредерик уже тянется за поцелуем.

— Стоп! С этого момента подробнее, мой друг, я тебя что? — рукой ловлю его лицо и притормаживаю в опасной близости от своих яблочных губ, получилось смешно, однако мне не до смеха. Я спасла преступника?

Мне кажется, что вот этот 100% Бишоп! 38 лет, англичанин, красивый, серьёзный!

Глава 10

— Та-а-ак! С этого места подробнее, мой друг! И обойдёмся без лжи! — прищурила глаза и сморщила носик. Вижу, как это подействовало на мужа. В глазах появилась такая поволока влюблённости, и ему реально кажется, что я должна от этого заскулить от восторга?

— Ах! Аннабель, меня вызвали на дуэль, а поединки под строжайшим запретом. Стреляю я очень хорошо, поэтому филигранно попал в моего противника, слегка ранив. А он просто промазал. Нас хотели отдать под трибунал, но противник откупился штрафом, а я попал в поле зрения королевы.

— С кем дуэль и по какому поводу? — признание мужа заставило меня задуматься. Что-то в этой истории не клеится. И настоящая Аннабель знала правду, но теперь уже не скажет. И даже записочку не оставила. А эти все молчат.

— Не могу сказать. Дал клятву!

— Ой, да бросьте вы! Из-за женщины? — накидываю красивый халат, похожий на какое-то турецкое одеяние, рассматриваю вышивку, но и за Фредди неустанно слежу. Ещё бы голова не болела, это лекарство Рихтера ни черта не помогает.

— Да, из-за женщины!

— Ну кто бы сомневался. И поди с Эдуардом? — ляпнула от фонаря, совершенно не задумываясь и попала, да ладно? Муж потемнел, как грозовая туча.

— Госпожа, вы же потеряли память! — процедил сквозь зубы.

— Когда нет памяти, приходится включать интуицию! Мой друг! Раз я всё узнала, то последний вопрос, это из-за меня? Мне же было-то 16 лет.

— Хорошо. Сдаюсь, я лишь намекну. Вы мне понравились на первом балу, когда юных девиц представляют при дворце. Обычно это происходит в 14-15 лет от роду, но опекун не позволял вам выходить в свет. Вы сильно заикались, очень! Поэтому почти всегда молчали, даже не здоровались, только улыбались и слегка кивали в ответ. Я увидел вас, влюбился и приглашал на все танцы, какие только успевал. А потом герцог разозлился, мы поругались и в результате дуэль.

Фредди помог мне открыть огромное окно наподобие французских и выпустить собак на прогулку, сели на небольшой диванчик, и продолжили беседу.

— А потом я в вас влюбилась, и вы предложили пожениться? — задаю наводящий вопрос, становится всё интереснее и интереснее.

— Больше я ничего не могу сказать!

— Не можете, Фредди, или не хотите? Я ведь начинаю подозревать, что вы меня вынудили, вы или ваша королева?

— Это дело государственной важности, настолько запутанное, что стоит мне проговориться, и уже гарнизон покажется раем.

Фредерик вскочил на ноги, склонился, поцеловал мою руку и хотел бежать. Но я уцепилась за его пальцы, просто так он не сбежит!

— Последний вопрос! Почему я всё ещё девственница?

— Запрет королевы! Я не смею ей изменять, пока у нас связь!

— Подумать только, такой верный любовник, что даже с женой не изменяет любовнице! — я проговорила это слишком громко. Как бы никто в доме не подслушал, Виолетта, например.

— А вам бы хотелось?

— Уже нет! Но вернёмся к насущным проблемам. У меня утром был доктор Рихтер, светило медицины, и он сказал, что я очень больна. Меня две недели нельзя трогать. Инфлюэнце и всё такое, вы же не хотите во дворец привезти заразу. Так и скажите, что госпожа баронесса болеет, ждёт своего опекуна, и когда тот приедет и сам меня выкинет из замка, тогда и буду думать, где прятаться. Меня Бишоп заберёт к себе содержанкой, мы уже договорились!

— Аннабель, умоляю! Не делайте глупости! Останьтесь моей женой, так лучше для всех! — простонал Фредерик и снова уселся рядом.

— Лучше для вас? Вы забыли? Я же глупенькая! Глупости, это моя суть! Причём на законных основаниях, при дворе снова появится повод судачить обо мне.

— Я думаю, что Эдуард вам не позволит, скорее убьёт вас, чем отпустит от себя. А потом меня.

— Не поняла, он меня любит?

— Нет, что вы! Он просто не хочет терять ваши земли, доходные дома в столице, фабрики и верфь в порту, вы очень богаты, госпожа Аннабель. Очень! И как бы сказать деликатнее, он считает вас собственностью! Больше я ничего не могу сказать, простите. Так хочу вас поцеловать, но не хочу всё разрушить! Мне кажется, что вы со временем поменяете своё мнение, и простите меня!

Он встал, поправил свой камзол, поклонился и стремительно вышел. Жеманность в нём куда-то магическим образом исчезла, понял, что на меня эта мишура не действует, стал собой?

Я зависла в пространстве! Есть о чём подумать!

Богатая, очень красивая, всем мешаю, ничего не помню, но закон безжалостен, раз я замужем, то должна следовать за Фредериком. Однако герцог приватизировал меня, и, кажется, собирался отправить в монастырь? А ещё секрет, Аннабель не была дурой. Она просто сильно заикалась, и с ней никто не разговаривал. Никто не учил грамоте, никто не верил в её разум, просто оставили как есть, чем глупее богатая наследница, тем проще прибрать к рукам её имущество! Вот же сволочи!

Есть с чем разобраться. Зато, теперь стало хоть немного понятно. Королеве, да и Эдуарду я как кость в горле. Если они поженятся, то станут ещё богаче, а я лишусь последнего.

Может быть Фредди не самый плохой вариант, не для жизни, но хотя бы не загреметь в какое-то закрытое заведение. Голова кругом. Вот попала!

— Бишо-о-оп! Зайдите ко мне, мой друг! — крикнула в коридоры замка, и через пару минут управляющий появился на пороге.

— Завтра утром поедем в контору, хочу проверить все бумаги, пока Эдуард не вернулся. Что-то мне кажется, тут не про любовь, а про жадность! Никто меня и не любит, кроме вас, Норы и Линды!

— А где Фредерик? Он уже уехал?

— Кажется да, в охотничьи угодья королевы, верхом после шнапса, как бы не свалился и не сломал шею, а то обвинят нас в злодеянии.

Ричард довольно улыбнулся, поцеловал мою руку и вышел. А я закрыла дверь на ключ, раз болею, значит, болею! Собаки остались в гостиной, мне надо побыть одной.

Рано утром меня разбудил лай Волка, снова какие-то охотники промчались мимо нашего замка, надоели!

Но пора и нам с Бишопом собираться в столицу.

Завтрак, утренний туалет. Сделала себе несложную укладку, выбрала самое простое, но стильное платье из плотного шёлка. Кажется, что это серебро, настолько утончённый серый цвет. Кружева сорочки подчёркивают мою нежную кожу! Не перестаю любоваться своим отражением.

— Аннабель! Аннабель! — в комнату прорвалась Линда.

Мы обнялись! Я поцеловала девочку в щёку. А потом ещё и ещё! От неё тоже пахнет запечёнными яблоками.

— Милая, я не уезжаю, это только с Бишопом к врачу! Вечером вернусь! — решила, что никому не стоит знать, о моих планах.

— Но ты меня не бросишь? — всхлипнула девочка.

— Никогда, ты мне как дочь! А детей не бросают! — шепчу ей на ушко.

— Бросают! Меня бросили! — она уже начинает плакать.

— Тише, малышка, вот чтобы у нас с тобой всё было хорошо, я должна съездить в столицу и узнать о своих делах. Привезу тебе гостинцев, сладости или куклу?

— Куклу! — как быстро в её глазах появился тот самый огонёк радости. Эх, мне бы так, получила куклу и рада. Но придётся сражаться за свои права. Аннабель больше не дура и врагам придётся смириться и отступить! Только бы понять, кто из них настоящий враг.

Вчера не поверила я дорогому мужу, ни единому его слову. Разве только про заикание! Не он ли правая рука королевы.

Вздыхаю, и с Линдой идём к выходу.

— Милая, без меня не выходи одна на улицу, это опасно! Договорились?

— Да, Анни! Меня Волк охраняет.

— Вот и хорошо! Я еду к доктору, это, если кто-то спросит, поняла? — поцеловала девочку, и Бишоп помог мне спуститься по ступеням, платье красивое, но я к такому совершенно не привыкла.

Линда машет мне с крыльца, я ей в ответ, поднимаю голову и вижу в окне Виолетту, как-то неприятно стало на душе, быстрее садимся в карету и уезжаем.

Глава 11

Кажется, я начинаю ориентироваться в пространстве, это совершенно точно наша Калининградская область. Но теперь она называется Пруссией? Моё баронство или проще – поместье, находится где-то в районе Митино, пара часов в карете, а на машине долетели бы минут за десять.

Мои вопросы покажутся управляющему дичью, но я же потеряла память, так что:

— А скажите мне, Бишоп! Какой сейчас год?

— Две тысячи двадцать второй от Рождества! — он так быстро ответил, а я ещё быстрее потеряла дар речи. Ведь была мысль, что я попала, ну каким-то магическим образом в тело моей пра-прапрабабки. О которой я и понятия не имела. Но тут как-то всё совершенно не так. Первая мысль, что это розыгрыш, но я решила не поддаваться.

— Хо-ро-шо! Продолжим, а как называется страна, в которой мы находимся, явно не Руссланд?

— Нет, госпожа, все мечтают жить в Московии, мы имеем честь граничить с этим государством. И наша королева хотела выйти замуж за наследника, но он предпочёл взять в жёны свою подданную.

— Так! А вы из Англии? Бишоп не прусская фамилия? — пытаюсь нащупать тонкости современной геополитики.

— Только тот факт, госпожа, что вы потеряли память, прощает вас. Но нашего королевства нет на этом свете уже пять сотен лет. Великое похолодание, льды покрыли старую добрую Англию.

Проговорил Бишоп со стоном.

— А почему? — задаю вопрос шёпотом, и стук копыт поглощает звук, но Бишоп догадывается по губам.

— Падение огромного метеорита, «Кара небесная», учёные рассчитали, что Земля наклонилась, изменив ось. Тёплое течение поменялось. Многие страны погибли, как Англия. Но мы не забыты богом, потепление начинается, теперь лето как раньше три месяца, и зимы не такие лютые.

— Вот вы меня, конечно, удивили. А пароходы, паровозы, про самолёты вообще молчу, ничего этого нет?

— Воздухоплавание на шарах, но не рекомендую это опасное занятие. А паровой двигатель есть, и даже у вас на фабрике!

— А у меня есть фабрика? — мои глаза округляются, Фредди говорил, что я богатая, но в тот момент я не оценила сути услышанного, богатство для преподавателя школы искусств вещь абстрактная, как «миод» у Винни-Пуха.

— Две фабрики, три доходных дома в столице, вервь в Пиллау. Баронство Розен и ещё по мелочи из наследия матери.

Голова закружилась! Начало неприятно тошнить.

— Умоляю, пусть он остановится, — шепчу Бишопу.

Тот трижды стукнул в стену кареты. И экипаж замер. Открываю дверь и выпрыгиваю без подножки. Под ногами хрустит мёрзлая трава, голые деревья выстроились в ряд у дороги, а вдали уже виден старинный город, как на ретро фото, холодный воздух возвращает меня в реальность.

— Как называется наша столица? Кёнигсберг?

— Нет, госпожа, Кронсберг. Всегда так назывался, и мы в Пруссии, есть еще Франция со столицей в Лионе, Римская империя, Североафриканские эмираты, Турецкое царство, Чайна, Индия, Новая Англия слишком далеко в южном полушарии, все остальное покрыто льдами или водой. И, конечно, Руссланд, империя двадцати царств, каждое в несколько раз больше нашей Пруссии. Но вы никогда не интересовались этим, Аннабель. Что случилось?

— Мне кажется, я поняла, что со мной произошло. Аннабель умерла. И я умерла, но в своём мире, однако мы с ней спутали тела, и я попала в параллельную вселенную от нашей. Вы бы с ума сошли, если бы видели, как устроен наш мир, сколько техники и какой прогресс. Я выгляжу ненормальной. Но считайте меня ненормальной, потому что сама понимаю, каждое слово моё похоже на бред. И я реально схожу с ума от одной мысли, что моё тело там, в нашем мире умерло, бедные мои родные…

Слёзы катятся по щекам, я оплакиваю себя, свою смерть и жизнь, понимаю, что назад я не вернусь.

Бишоп стоит рядом со мной и смотрит так, словно я инопланетное существо, вытираю горькие слёзы, всхлипываю и вдруг начинаю говорить с ним по-русски:

— Дорогой Бишоп, я сама в шоке от произошедшего, но согласитесь, заика Аннабель и по-прусски плохо говорила, ведь это не немецкий язык, Германии нет, а есть Пруссия. А я с вами говорю на чистом, современном русском. Какие вам ещё доказательства предоставить?

Бишоп сглотнул, почесал лоб дрожащей рукой и вдруг выдал на плохом русском:

— Значит так, милая моя Аннабель, кроме меня вы никому об этом не говорите, я же считаю, что вы были в коме, слишком долго и чудесным образом увидели будущее, ну что-то подобное и у вас открылись некоторые способности. За ересь о другом варианте развития истории для вас не пожалеют дров и вспомнят, как жечь ведьм, понимаете меня!

Он очень крепко взял меня за предплечья, слегка наклонился и очень пристально посмотрел в глаза. Меня передёрнуло. Он красивый, сильный, но для Аннабель слишком взрослый, и понимает это, а ещё между нами огромная пропасть, я баронесса, а он служащий, пусть и состоятельный, но без чина. Неожиданно ощутила в нём горячую симпатию, я ему очень нравлюсь, однако, он не посмеет.

— В моём мире меня зовут Кристина, и мне намного больше лет, я не такая красивая, как Аннабель. Но я влюбилась бы вас не задумываясь, Бишоп. Простите, мне уже лучше, можно ехать! — вытираю слёзы, и это я тоже сказала по-русски, теперь это наш с Ричардом секрет. Он несколько секунд стоял у края дороги и смотрел в ту сторону, где море, я ощутила, его смятение, такое же и у меня.

Делаю шаг в сторону кареты, и сама забираюсь в неё по откинутым ступеням. Бишоп мрачнее тучи также сел в карету, и остаток дороги мы молчали.

— Госпожа, времени у нас не так много. Мне нужно проверить бумаги и подписать их, а вам я отдам книги и документы на собственность. Я думаю, что вы с вашим умом разберётесь, если что-то заинтересует, то спросите. Только умоляю, на людях не говорите со мной по-русски.

— Договорились, — улыбнулась и сказала именно на родном и великом. Бишоп улыбнулся. Карета остановилась, и мы вышли на улицу. Лакей тут же поклонился, открыл двери в «офис», мне ещё долго придётся привыкать к удивлённым лицам, Аннабель никогда в жизни не приезжала «на работу».

Контора оказалась очень красивым особняком из красного кирпича, довольно далеко от острова Канта, конечно, про Канта тут и не слыхали. Это место называется Соборный остров. Никаких грандиозных строений, но всё очень мило, мосты большие есть, а в остальном типичный европейский город. Бишоп что-то приказал парню и тот сбежал.

— Сейчас принесёт нам из пекарни сдобу к чаю. Проходите, госпожа баронесса.

Он быстро помог снять тёплую накидку, и показал место за рабочим столом. Достал из сейфа документы, амбарную книгу, и выдал мою личную печать.

— Пока вы владелица, она должна храниться у вас.

— Благодарю, Бишоп. Я постараюсь не мешать вам! — улыбаюсь и начинаю вникать в содержимое бумаг.

Парнишка принёс милую корзинку с белым полотенцем, в которое осторожно завёрнуты очень аппетитные булочки. На маленькой буржуйке вскипел чай, на самом деле не чай, а травяной сбор, похоже, что чай тут большая редкость.

— Время для лёгкого ланча, дорогая Аннабель!

— С превеликим удовольствием, Ричард. Я просмотрела ваши дела, и если смогла разобраться в несложной бухгалтерии, то вы очень талантливый управляющий. Мне очень повезло, что вы есть!

— О, благодарю. Это так, так! Так приятно, герцог считает, такое положение вещей нормой, но вести дела с прибылью…

— Я это понимаю, поэтому и говорю вам большое спасибо, всё моё состояние – это ваших рук дело. И я это ценю.

Бишоп смутился и покраснел. Боже, какой милый! Он поспешно разлил по чашкам ароматный, горячий чай.

— Ричард, подскажите мне, как так получилось, что я оказалась под настойчивой опекой герцога?

— Как бы вам так сказать, чтобы не обидеть!

— Как есть, так и говорите! — откусываю божественно вкусную булочку со сливочной начинкой. И понимаю, что Калининградская выпечка всегда самая лучшая во всех вселенных! Улыбаюсь, но недолго, потому что сквозь вкус сдобы и аромат чая, слышу:

— Вас считают дурочкой, но из-за титула и земель, а также наследия, не посмели упрятать в интернат ещё в детстве после того, как вы осиротели. Таковы правила, сирот воспитывают в закрытых школах.

— А в нашем государстве вообще шанс есть жить свободно, без тюрьмы, психушки и закрытой школы? Но это вопрос риторический! Лучше расскажите, как умерли мои родители?

— Мать заболела болезнью лёгких и умерла. А ваш отец Эдвард фон Розен так её любил, что умер через пару недель, после смерти Марии. Эдуард очень знатный, умный и его род в дальнем родстве с вашим, он взял вас под своё крыло. Но вы так заикались, что никакие учителя не могли с вами заниматься, поэтому и в школу не взяли. Вот и вся история.

— Понятно, почему теперь люди так на меня смотрят.

— Да, вас теперь не узнать. Мне даже страшно представить, что будет, когда вернётся Эдуард, когда он вас увидит, потеряет голову, как и я. Простите, говорю лишнее.

— Да, лишнее, лучше пейте чай. Он жених королевы, а я замужем за ненормальным Фредериком! — я ворчу, а Ричард так кисло улыбнулся, что я пристально посмотрела на его булочку, уж не клюкву ли ему подсунули… Но нет, клюква – это наши кислые обстоятельства, из которых надо как-то выбираться.

И у меня есть дело! Надо выбрать герб баронессы 1

2

3

4

Глава 12

Мы засиделись за бумагами и опоздали купить игрушки для Линды, но Бишоп всё устроил, зашли в лавку, и хозяйка нам благосклонно позволила выбрать подарки, несмотря на довольно позднее время.

Мне понравилась милая кукла, напоминающая меня, и маленькая собачка, похожая на Фица.

Нам красиво упаковали покупки, и Ричард рассчитался.

Это как-то неожиданно, мы слишком много времени проводим вместе, и я ощущаю, с каким трепетом он ко мне относится.

— Создалась иллюзия, что мы с вами родственники, этот вечер и мы покупаем куклу. Бишоп, я уже начинаю переживать за ваше сердце! Не хочу его разбить.

— Разбивать нечего, оно разбито смертью жены, Фиона долго болела, после трагично закончившейся беременности. Вы для меня пока очень желанны, но умоляю, простите дерзость. Я начинаю приучать себя к мысли, что вы для меня как дочь! Так проще для всех! — пока мы шли от лавки к карете, он прошептал мне спасительную версию и пожал руку, но незаметно.

На нас очень внимательно смотрят прохожие. Это только я не понимаю сути диссонанса. Богатая, знатная девушка идёт под руку с простолюдином, но мне плевать. Пока я только с Ричардом чувствую себя в безопасности.

— У меня план, если жизнь станет невыносимой, сбежим в Россию, — улыбаясь шепчу по-русски своему управляющему.

— Хороший план. Но есть одна проблема на ближайшие дни.

— Какая, хотя у нас этих проблем не счесть.

— Я должен присутствовать на верфях пару дней, это важно. До приезда Эдуарда, хочу все проверить, и с клиентом работа есть по обсуждению убранства яхты.

— Мы строим яхты? — обожаю море и яхты, невероятная новость, кажется, моё лицо засветилось от счастья, Бишоп улыбнулся.

— Строим, но я переживаю, как вы без меня? Если что, садитесь в карету и без остановок в Пиллау, там меня все знают! Только умоляю, не оставляйте Линду одну!

— Хорошо, Бишоп! Так и сделаю! А что с девочкой может произойти? — я вдруг испугалась, сейчас-то она одна, я чего-то не знаю? Даже прибавила шаг, чтобы быстрее вернуться домой.

— Её могут забрать в закрытую школу, а это не самое приятное место. Пока вы рядом, ей ничего не угрожает. Через два дня я вернусь в столицу и навещу вас, а сейчас Антонио возничий отвезёт вас домой. Берегите себя, пожалуйста, Аннабель! — он прошептал эти слова по-русски. На нас покосились две дамы, словно мы шпионы. Но моё сердце теперь неспокойно, мало бед, так ещё и малышку у меня могут забрать?

Почти бегом дошли до кареты, Бишоп отдал распоряжения кучеру. И мы простились сухо, как подобает госпоже и её управляющему. Через два часа, когда совершенно стемнело, карета въехала в баронство. Только Волк пару раз громко взвыл в гостиной. Чуть позже вышел сонный Ганс, закрыл ворота, и я только узнав, что с Линдой всё в порядке, ушла к себе, отказавшись от ужина.

Так устала за день, что быстро разделась, умылась и спать. Волк лёг у входа, мой второй после Бишопа верный охранник.

Утром счастливая Линда получила свои подарки, и так прыгала от радости, что я испугалась!

— Милая моя, а у тебя разве нет игрушек?

— Есть, но мало и скучные! Эдуард считает, что это все женские глупости! — она так по-взрослому ответила, что я чуть не прослезилась. Обняла девчушку, поцеловала и попросила посидеть несколько минут неподвижно у окна.

— А зачем?

— Я тебя нарисую! Вчера у Бишопа в конторе взяла несколько больших листов бумаги, планшет и хороший карандаш, хочешь портрет?

— Очень хочу, а ты умеешь? — шепчет Линда, пока я усаживаю её в кресло, и достаю из сумки планшет с листами, управляющий на таком делает записи, когда инспектирует фабрики, а я теперь рисую.

— Вот и посмотрим. Но пока я рисую, скажи-ка мне, милая, в какую школу тебя хотят отправить и кто? — этот ужасный вопрос мне не даёт покоя, спрашивать у Виолетты не хочу. Может и не стоило эту тему поднимать в разговоре с ребёнком. Но я должна знать, какие ещё опасности нас поджидают.

— Это всех девочек-сироток, отправляют учиться. Нищенки учатся только читать, богатые девочки с домашними учителями, а такие, как я должны уезжать в закрытую школу, изучать все науки. Я буду медицинской сестрой, так сказала Виолетта. Но я боюсь уезжать, очень боюсь. Мне же можно будет забрать куклу с собой?

Она говорит и личико такое серьёзное, словно уже всё предрешено. И это данность. Моё сердце сжалось от боли, я так долго и со звуком выдохнула: «Ух-х-х-х!».

Глаза ничего не видят от слёз. Молча встаю, подхожу к девочке и обнимаю её.

— Детка, ты не сиротка! Ты моя! А пока я богатая, ни в какую школу тебя не отправят! Только пока никому об этом не говори, а то злые люди могут сделать нам назло, чтобы больно уколоть.

— Не скажу, а злые это герцог и Виолетта?

— Похоже на то! Ну, теперь садись, я всё же нарисую тебя! — целую её в щёчки, и мы смеёмся. Пока даже переварить не могу информацию. Ведь вроде же она дочь герцога, или Нора что-то путает? Ох, сплошные загадки!

Терпения у Линды хватило на двадцать минут. Но с моим опытом, этого более чем достаточно, ещё раз поцеловала мою любимицу и отпустила хвастаться подарками. А сама с невероятным удовольствием продолжила рисовать. Такую куколку-девочку изображать одно удовольствие. Где-то тени растёрла пальцем, локоны и дорисовала куклу. Так хочется сделать её портрет маслом, просто руки чешутся от вдохновения. Да я бы и Нору с удовольствием нарисовала. Обожаю колоритных старушек, теперь я любуюсь её старостью. Меня в этом мире вдохновляет всё! Думаю, что без средств к существованию не останусь! Профессия, знаете ли, спасёт, накормит и согреет.

Результатом я осталась очень довольна. Но пока решила Линде не показывать. Убираю карандаш и свою сумочку с печатью в комод и неожиданно замечаю, что вещи лежат иначе.

Вчера не заметила, и утром не успела обратить внимание. Но теперь пристально осматриваюсь и понимаю, что кто-то во время моего отсутствия знатно тут пошарил.

Первое, что сделала, это вылила и высыпала в раковину лекарства Рихтера, они теперь точно не внушают доверия.

— Знать бы, что тут искали, дневник, документы?

Ужасно ничего не помнить и не знать. Смыла с пальцев следы карандаша и поспешила на кухню обедать.

Если не вспоминать о диверсии в моей спальне, то день складывается довольно приятно, мы с Линдой и Волком гуляли вокруг замка, строили планы на Рождество. А когда вышли с небольшой веранды в центре парка, Волк несколько раз громко рыкнул.

— Кто-то чужой приехал! — прошептала девочка. А мне не хочется попадать в неприятности, пусть Ганс сам разберётся. Ждём, пытаемся заставить Волка молчать, и он слушается. Сел и смотрит на нас, потом на дом, недоумевает, почему мы не прогоняем незваных гостей?

Посыльный умчался, и мы поспешили в замок.

— Вам письмо от короля регента! — Ганс с порога огорошил меня очередной новостью. Ничего хорошего не жду от таких депеш. Открываю конверт, на нервах не могу вникнуть в суть и детали. Поняла только, что в назначенное время мне надлежит прибыть во дворец для подписания важных бумаг, суть которых мне известна и сроки договорённости скоро истекают. Его Величество король-регент Максимилиан III не желает, а требует моего присутствия! Правда, моего имени на конверте и в письме нет.

— Зачем? Наверное, собирается настойчиво рекомендовать съехать, до возвращения Эдуарда. Боятся, что герцог передумает и не женится на королеве, шепчу себе под нос, когда Линда ушла к няне раздеваться после прогулки. К королю ехать придётся, от таких приглашений отказываться опасно для жизни. Это очень пугает, но делать нечего.

Весь вечер я провела в расстроенных чувствах. Даже ужинать не хотелось. Но Нора настояла, потому что бледная и слабая я вообще никому не нужна.

— Я себе нужна, вам, Бишопу и Линде! Это уже компания.

— С Бишопом у вас какие-то слишком нежные отношения! — вдруг заявила Нора с критическими нотками в голосе. Я вздрогнула и улыбнулась.

— Он считает меня своей дочерью, так и признался, у него сердце болит от того, как со мной поступают эти богатые люди!

— Ах, вон как! В этом я с ним полностью согласна, ну я спать! Спокойной ночи, дитя моё, храни тебя бог.

— Я тоже, спокойной ночи, няня!

Ночью я очень плохо спала, казалось, что болезнь возвращается. Приснилось, что в комнате кто-то есть. Открываю глаза и в свете полной Луны вижу мужской силуэт, пытаюсь завизжать от ужаса, но не могу, страх парализовал меня. Зажмуриваюсь, пусть лучше думает, что я сплю. Но он наклонился, поцеловал меня в лоб и вышел. Оставив слабый след мужского парфюма.

Сердце чуть не выпрыгивает из груди. Слышу только «бум-бум-бум!», но глаза открыть боюсь, боюсь пошевелиться, ещё больше боюсь позвать на помощь. Он вернётся и придушит меня.

Неужели это тот, кто столкнул меня в яму? Лица не видела, но я узнаю его по запаху, вот только встречу днём.

Не знаю, сколько я лежала вот так, притворяясь спящей, пока не осознала, что Волк дрыхнет на подстилке, он же должен залаять. Да и Фиц залез под покрывало и посапывает. Может, мне показалось и никого не было? Набралась смелости, встала и закрыла дверь на ключ.

А утром я заметила, что мой рисунок лежит на комоде не так, как я его оставляла. Значит, в комнате кто-то был, это не сон… Обыски продолжаются?

Начинаю подозревать, что кому-то настойчиво нужно выкурить меня из замка, чтобы обыскать мою комнату. Только вот кому это нужно и что ищут?

Весь день прошёл как в тумане, прогулки, чтение книг и мои несложные занятия с Линдой, пока гувернантка уехала в столицу на дилижансе, прислуге кареты не положены. Она даже не спросила разрешения. Похоже, что Аннабель для неё не авторитет. Ну-ну!

Эти мысли всё равно отступают на второй план, потому что завтра я еду на приём к королю, а куда он меня потом отправит – вот это уже совсем другой вопрос.

Но еще больше меня напугал ночной визит незнакомца. Няня поклялась, что в доме никого нет, Ганс, мы и Матильда. Ещё конюх, но он живёт при конюшне, сама понимаю, что от конюха и прислуги парфюмом не пахнет.

Однако вечером я сама попыталась перерыть свою комнату, даже под ковры заглянула, обивку над изголовьем прощупала. Ящики комода снизу осмотрела. Ничего.

Дневник Аннабель перепрятала в кабинете Бишопа, на самых высоких книжных полках, где больше всего пыли. Тихонько вернулась в свою комнату, закрыла дверь не просто на ключ, но и подпёрла ручку спинкой стула. Может, и не сдержит ночных гостей, но шума наделает. Тогда уже зубы Волка и кочерга мне в помощь. А завтра мне рано утром на очередную экзекуцию к королю регенту. Даже думать боюсь, жаль, что Бишопа нельзя взять с собой для подсказок. Уснула, под утро и меня разбудила Матильда.

— Госпожа! Пора! — она крикнула через дверь, а у меня сердце забыло, как биться.

— Боже, дай мне пережить этот день!

Сегодня у нас портрет Линды на выбор. И кукла.

Спасибо, что вы со мной!

Глава 13 Камень

Утро выдалось слегка морозным, но солнечным. Неприятный визит во дворец скрашивают прекрасные виды за окном кареты. Очень интересно, зачем я вдруг понадобилась королю-регенту?

Скорее всего, накануне возвращения Эдуарда, они хотят потребовать от меня съехать. Одинокая, хотя и замужняя дамочка, одна в доме с мужчиной, не простым мужчиной, а вроде как женихом самой королевы. Это только ей можно спать с моим мужем, а мне с её женихом даже в одном доме нельзя находиться? Я готовлю пламенную речь, даже думаю расплакаться, умолять, просить и ныть. А там посмотрим.

Тем временем карета подкатила к входу, но не парадному, а со стороны сада. Под шелест мелкого гравия, я с помощью кучера спустилась на землю и поёжилась от холода и от страха. Ничего не помню, не знаю, как обращаться к королю, и даже не понимаю, куда идти.

Из дворца навстречу вышел молодой человек, присмотрелась, для лакея слишком хорошо одет. Да и красивый, кто бы это мог быть, не успеваю приехать, а уже позор, не знаю, как обращаться.

Парень заметил меня и широко улыбнулся. Быстро поменял траекторию движения. Подбежал и вместо приветствия выхватил сумочку.

У меня, молодой дамы, спешащей на приём, вот так по-детски выхватил ценную вещь и побежал в сторону сада?

Если бы не ключи от сейфа и моя печать, то я бы не поспешила за ним. Но печать очень важна.

Пришлось почти бежать.

Он же здоровый кабан! Лет двадцать от роду. Но детство что в голове, что в жопе. И меня это разозлило. Даже в городе люди себя приличнее вдут, чем во дворце. Хотя может он дурачок?

Ненормальный детина добежал до огромного дерева, как-то взобрался на довольно высокую ветвь. И начал дразнить меня:

— Ну, проси меня! Заика, долго, может, научишься говорить как нормальные люди, и я женюсь на тебе! — и заржал как конь.

Вот если мне суждено показывать свою дурь и притворяться глупой, то сейчас самое время! Надо поступить совершенно непредсказуемо и, кажется, я знаю как. Потому что всё моё естество пропитано лютой ненавистью к этому парню, не понимаю почему, но я его готова убить. Кажется, что не всё забылось, сильные эмоции Анни, я помню.

Осмотрелась! Тут живут очень педантичные люди. Вокруг дерева так аккуратно сделан бордюрчик из природных камней, хороших таких, размером с мою ладонь. Кончиком туфли попинала камни, и один поддался. Наклоняюсь и поднимаю увесистый «Аргумент!»

— Ничто так не улучшает переговорный процесс, как вовремя поднятый камень!

— Чего? — его губы скривились от ужаса, потому что я уже начинаю метиться. Даже если этот не попадёт, то тут этих камней много, до вечера хватит кидать!

— В колено или в лоб? — спрашиваю и улыбаюсь.

— Дура, это камень!

— Конечно, если в лоб, то вы свалитесь и сломаете шею, и мне придётся орать, звать на помощь, ведь вы сами упадёте. Ну, а колено послужит хорошим уроком, что ко мне лучше не приближаться!

Не успел он ответить, как я очень метко, а я вообще меткая, попадаю ему в колено!

Пожарная сирена воет тише! Но я не обращаю внимание, наклоняюсь за следующим камнем!

— Подавись своей сумкой! Дура ненормальная!

— Вот именно! Дураков трогать опасно, мы непредсказуемые! — поднимаю сумочку и всё же кидаю в него камень, но теперь в плечо, пусть выучит урок.

— Ведьма! — завизжал парень и всё же свалился с ветки.

— Сударь, ведьма – это почётное звание каждой уважающей себя женщины! Спасибо за комплимент! — снова приседаю в реверансе, разворачиваюсь и быстрым шагом иду в сторону замка, замечаю, что наш поединок наблюдали несколько человек, и у всех снова то самое выражение на лицах, как в первый раз, когда я открыла рот в день, когда очнулась. И самое неприятное, что навстречу мне бежит муж.

— Аннабель! Что случилось? — его трясёт от паники. За меня переживает? Нет, за себя.

— Да какой-то придурок пристал! — начинаю ворчать.

— Это принц Альберт! Боже! Что ты с ним сделала?

Не ожидая продолжения истерики мужа, возвращаюсь к грустному принцу, он отшатнулся, а я настойчиво беру его под руку и веду вперёд. Бедняга хромает, сопит, но не сопротивляется.

— Значит так, если не хочешь опозориться, что девчонка тебя сделала, то говори всем, что неудачно свалился с дерева, понял? Придурок! Камней ещё много вокруг, следующий прилетит в лоб! — шепчу ему со злостью, он ошалело смотрит на меня. Вдруг наклоняется и целует руку.

— Благодарю, баронесса, за помощь, дальше я сам! — теперь его взгляд изменился. Пронзает меня, вглядывается в глаза, пытается найти отличия от обычной Аннабель, но я знаю, что их нет.

— Всегда пожалуйста! — улыбаюсь, приседаю в реверансе и ухожу к мужу.

— Фредди, отведите меня на аудиенцию к королю-регенту!

— Аннабель, он вчера уехал в свою резиденцию на побережье, во дворце только Её Величество, и принц Альберт, но она никого не принимает, — наклонился и прошептал. — Критические дни и огромный прыщ на лбу!

Достаю из кармана бумагу и показываю мужу.

— Это действительно приглашение от короля, подожди, кто-то подправил дату. Вот тут! Это очередной розыгрыш! — простонал Фредди.

— Отлично, значит, вовремя брошенный камень решил все мои проблемы! Всего хорошего!

Радуюсь, что моя карета не успела скрыться за поворотом, спешу сесть и уехать!

— Анни, можно я с тобой? — в тишине морозного воздуха этот крик мужа услышали все, и даже королева. Неожиданно я заметила её силуэт в окне, мы как два ковбоя на диком западе, ждём, у кого первого сдадут нервы.

— Нет! Оставайся со своей хозяйкой, у меня дела в конторе! Прощай!

Села и стукнула кучеру в стену. В тот же миг кони помчали меня прочь из дворца. Это чей-то идиотский розыгрыш, и сколько таких будет. Повестка в таком тоне написана, что я не посмела бы не приехать.

От обиды очень хочется плакать. Меня все ненавидят. И вырваться из этого порочного круга невозможно. Мне не позволят. Стоит только психануть и уехать, найдут и закроют в психушку, а самое ужасное, что такая же участь ждёт и Линду…

Пока я отбивала свою сумочку, адреналин не позволял сорваться в истерику, а теперь…

Я дала волю слезам, всю дорогу от жалости к себе ревела, радуясь, что стук копыт заглушает мои стоны.

Не сегодня, так завтра возвращается герцог, меня кто-то настойчиво выкуривает из баронства, а я даже не понимаю причин, почему они так поступают. Раньше казалось, что это от скуки, заикающаяся Аннабель, красивая и глупенькая, лёгкая мишень для нападок, таких как сегодня, просто ради развлечения, посмотреть, как здоровый детина дразнит девушку. Очень смешно, обхохочутся теперь над синяками принца.

Но теперь понимаю, тут дикая ревность. Уж поцелуй по цене кареты от герцога мне никто не простит. Вытираю слёзы платочком, в своём мире я бы уже продумывала пути спасения. Как с мужем-козлом, когда он ушёл, сразу наняла риелтора и адвоката, все материальные стороны конфликта заставила определить и подписать брачный договор до развода, машину на себя, квартиру продали и разделили, потому что он «не готов» жертвовать имуществом в мою пользу. Да мне и не надо его подачек, лишь бы моё не трогал.

А в этом мире, я даже не понимаю, за что хвататься. Ни один юрист против королевы не пойдёт, да и против герцога тоже. Мне изучать законы долго, проблемы валятся на мою голову уже сейчас, остаётся только Бишоп и его воля. Последний мой оплот на спасение. Вот только я уже переживаю и за него, никто не пожалеет незнатного управляющего, особенно если заподозрят нас в тёплых чувствах или элементарной симпатии друг к другу.

Не горячитесь на Анни за эту выходку, что-то в ней подсказало, что этт парень заслуживает камня)

Принц Альберт, оказался важным персонажем! Неожиданный от него будет финт скоро!

Глава 14

Приехала в городскую контору, двери кареты открылись и меня встречает Бишоп. Кажется, когда он увидел моё опухшее от слёз лицо, его ноги чуть не подкосились.

— Ох, Аннабель! Что случилось?

— Сбила камнем с дерева принца Альберта! Случайно, я не знала, что это принц! Очередной розыгрыш! Подлый, мерзкий и низкий. Они вызвали меня, чтобы снова поиздеваться. Но не получилось! — всхлипываю, когда есть кому пожалеть, слёзы снова начинают театрально капать с пухленьких щёчек. Бедный Бишоп, понимаю, что извожу мужика, но ничего поделать не могу, что-то от настоящей Аннабель во мне осталось. Я в прошлой жизни так эмоционально рыдать не умела.

Протягиваю Бишопу письмо короля, он читает, мрачнеет.

— Аннабель, но это письмо похоже на настоящее, вы попали на приём в кабинет к Его Величеству? — тихий голос Ричарда заставил меня дрожать от паники.

— Но Фредерик сказал, что короля нет во дворце? Что мне делать? Если этот Максимилиан на меня рассердится, то это конец и катастрофа. Меня всё равно не оставят в покое, я совершенно не понимаю, как вести себя, что делать, — мой стон сквозь слёзы пробирает до паники.

— Тише, может быть короля действительно нет сейчас в столице. Скоро вернётся герцог, и эти недоразумения прекратятся, я в этом уверен! Может быть, ваше настроение улучшит приятная покупка? — он, наверное, рассчитывал на платье, но я вдруг поняла, чего хочу больше всего!

— А деньги у вас с собой? Тут есть мастерская художника, или лавка для художников? Хочу купить холст, кисти, краски, пожалуйста, отвезите меня в такое заведение!

Ричард сделал дико удивлённый взгляд, но быстро опомнился, что-то приказал кучеру, и мы поехали на окраину столицы.

Через два часа торгов, разборов, обсуждений, записывания некоторых новых для меня рецептов, Бишопу пришлось выложить круглую сумму кронсов, но он заверил, что на чердаке замка есть мольберт, это же приличный дом! Несколько холстов, ящик с красками, кисти, растворитель, разбавитель - обычное льняное масло. Лак и белила с грунтом. Но с красками мне придётся повозиться. Тут таких как в нашем современном мире нет. А с другой стороны, это своего рода медитация! Может быть, перестану думать о ненормальных людях из дворца.

— У госпожи глубокие познания относительно материалов для художников! Моё почтение! — хозяин мастерской улыбнулся. Наверное, считал меня неумехой, которой хочется занять себя, от нечего делать. Но теперь его мнение в корне поменялось!

Жду не дождусь, когда начну работу. Но первым я напишу портрет Линды. И пусть весь мир подождёт.

Уже в карете на обратном пути в поместье Бишоп вдруг очень долго посмотрел на меня и признался:

— Простите меня, Аннабель, но я неделю назад написал письмо герцогу! Узнал, что он остановился в Варшаве на несколько дней и курьерской почтой отправил прошение…

— Вы что сделали?

— Я умолял его, оставить вас в замке Розен, потому что в любом другом месте, Аннабель, вы погибните, простите. Но я не переживу, если с вами что-то случится.

И отвернулся в окно. Наступил мой черёд удивляться. Я даже не поняла радоваться или огорчаться, ведь по сути, я сама этого хотела остаться в этом поместье, надеясь, что во дворце обо мне забудут.

Мне так хотелось ему рассказать о том, что происходило ночью в моей комнате, но вдруг поняла, что бедный Бишоп с ума сойдёт от волнения. Или начнёт проситься ко мне на ночлег, или как Волк свернётся калачиком на коврике.

У меня и так сердце кровью обливается, стоит только подумать о переживаниях Ричарда. Остаток пути мы молчали, я только сказала, что хочу написать несколько портретов, но Бишоп отнёсся к этой идеи с недоверием, ну тем лучше, потом, когда увидит, поймёт, что ошибся.

Карета подкатила к парадному входу, и кучер несколько раз позвонил в специальный колокол. Я замешкалась, собирая свои покупки, Бишоп держит тяжёлую коробку с красками, двери открываются, и мы замираем в глубочайшем удивлении.

— Фредди? С какого перепуга, ты тут нарисовался? — мой стон заставил мужа улыбнулся, падлюка какой, удовольствие словил?

— Меня выгнали из дворца! — опомнился и виновато опустил голову, осчастливил, нечего сказать. Бишоп чуть не швырнул в незваного гостя короб, но промолчал. Нам этот визитёр добра не принесёт, я и так понимаю, меня бы герцог ещё потерпел какое-то время, но вот этому постояльцу тут никогда не будут рады. Что-то мне подсказывает, что и это специально, лучший способ вынудить герцога изгнать меня – прислать назад Фредди. Шах и мат мне от королевы?

— Завтра возвращается герцог, не думаю, что ваше присутствие в этом доме уместно, настоятельно советую до восхода солнца убраться! — прорычал Бишоп моему мужу, стоило мне повернуться спиной и уйти вперёд.

— И не подумаю! Или с женой или никуда! — выдал Фредди.

— Вот в никуда и убирайтесь сударь, не хватало ещё одной дуэли завтра на рассвете, если не с герцогом, то со мной! — продолжает рычать Ричард.

А я остановилась, повернулась и добавила:

— Контрольный выстрел в голову будет за мной! Фредди, честное слово, это уже не смешно, сам тонешь и меня топишь! А у меня ребёнок на руках. Пощади и отвали на все четыре стороны! — начинаю подозревать, что король во дворце всё же был, и муж специально меня с ним поссорил, все в угоду своей лютой любовнице?

Закрываю лицо руками, выдыхаю и понимаю, что пора бежать куда подальше. Эти твари от меня не отстанут.

В этот момент Бишоп остановился, был злым, а стал свирепым! Внезапно громко свистнул и карета, которая уже медленно покатила к конюшням, остановилась. Я замираю, Ричард поставил свой багаж на ступени, довольно резко и больно схватил Фредерика за руку и шею, муж вскрикнул, но не вырывается. Даже не успеваю понять в чём проблема, комнаты на третьем этаже пустые есть.

— Сударь! Думаете, что я забудусь и позволю вам провести ночь под одной крышей с Аннабель? Чтобы дискредитировать её? Брак фиктивный! Вот пусть таким и остаётся, проваливайте на постоялый двор в соседнем посёлке, а утром убирайтесь в столицу, чтобы я вас не видел. Убью!

— Но мой багаж!

Я поспешно открыла двери в особняк и увидела два небольших саквояжа у порога, наверное, его дальше и не пустили. Молча выношу сумки, и Бишоп их эпично швыряет в сидящего в карете Фредди.

Двери закрываются, управляющий называет адрес, и моего «мужа» увозит в темноту ночи, тихо матерящийся кучер, только размечтался с дороги лечь спать, а тут опять…

— Бишоп, завтра приезжает герцог?

— Да, Аннабель! А может, уже приехал, у него недалеко фамильный замок, полчаса пешком и пять минут на коне. В любой момент может приехать! И я теперь думаю, не пора ли нам с вами переезжать в дом на побережье, потому что достали они все, стану вашим слугой, большего мне не надо, — в сердцах рычит мой рыцарь. А я вздыхаю, сама начинаю подумывать об этом. Бог с ним, с этим богатством, если столько проблем и никакой надежды на счастье. Лучше тихая жизнь, пусть небогатая, но без всех этих хитросплетений судеб, чтоб им всем…

Анни уже злится! Фредди не понимает этого...

Глава 15. Невероятное открытие

Вхожу в свою комнату, все художественные материалы Бишоп унёс в кабинет, а я очень тихо вхожу в спальню, потому что есть нехорошее предчувствие! И оно меня не подвело.

Зажигаю керосинку, все масляные лампы, и сразу замечаю, что вот сегодня тут кто-то провёл основательный обыск. Вещи как бы на своих местах, но все перевёрнуты, потому что утром, мне пришла в голову идея, расставить «метки». Обычные предметы: плед, шаль, халат, шпильки, полотенце, зеркальце, расчёска.

Тот, кто проводил «досмотр», даже не понял, что попался.

Сразу подумалось, что это мужчина, который «приснился» мне накануне ночью. Скорее всего, не герцог, а кто-то нанятый королевой, детектив, сыщик, кто угодно, да просто надёжный слуга. Профессионал бы всё оставил как есть, а этот вошёл через окно, замечаю, что оно не закрыто на замок, а лишь плотно прикрыто. И жёлтый лист на коврике… Вот и улика. Закрываю замок, и шнурком очень крепко завязываю ручки, теперь с улицы не зайдут. Задёргиваю шторы!

— Что же ты искал или искала? — не списываю со счетов и женскую руку, та же Виолетта, вполне может служить кому-то.

Осматриваюсь, пытаюсь хоть немного включить интуицию.

— Давай, Аннабель, помоги мне! — шепчу и неожиданно понимаю, что тут работает логика!

Есть в комнате одно место, которым все брезгуют. Это ковёр, на котором дрыхнет Волк!

Не раздеваясь и не умываясь с дороги, опускаюсь на колени, откидываю ковёр, пахнущий псиной, и замечаю, что одна паркетная планка не так плотно прижата. Только бы никто не догадался до меня. Вытаскиваю из волос шпильку, которой и убить можно при случае, и поддеваю крышку тайника, она поднимается. И я вижу бумаги, свёрнутые втрое, глазам своим не верю и счастью тоже.

Быстрее разворачиваю и читаю написанный красивым почерком документ. Это конфиденциальный договор Аннабель и верховных правителей. Первая бумага – моя дарственная «Короне». Акции в каком-то прииске, причём прииск этот находится в России. И суконная фабрика, ничего себе, какая я щедрая! Переворачиваю лист и там есть подпись и печать Его Величества. Но нет моей! А срок подписания истекает через неделю.

— Я не успела подписать? Король меня ждал с этими бумагами? — руки начинают так трястись, что и текст не могу разобрать. Выдыхаю, пытаюсь хоть немного прийти в себя, голова ужасно болит после кареты и магазинов. Сквозь слёзы пытаюсь понять суть второго документа.

— Меня что? Освобождают от опекунства герцога Эдуарда фон Рэндорффа? В случае, если я соглашаюсь стать фрейлиной Её Величества и выйду замуж за Фредерика и поделюсь богатством? И я почти ничего не теряю, только часть доходов? Король-регент жалует мне свободу в обмен на щедрые пожертвования казне? Сделка не с Вильгельминой? И я сегодня этот шанс упустила по вине Фредерика и королевы?

Теперь к головной боли добавилась паника, документ тоже подписан только Его Величеством, а моего согласия нет! Король на меня очень сердит. Вот и ответ, благодаря мужу я сегодня стала опальной баронессой, лишившейся благосклонности короля.

Слышу за дверью шаги и быстрее проверяю третий документ, это наш с Фредди брачный контракт, поспешно читаю, кажется, это формальный брак, и без подписи на первых двух бумагах, он недействителен, но именно этот договор оказался подписанным со всех сторон: Аннабель, Фредерик Ван дер Берг и король-регент. Главное условие – вышвырнуть из дворца молодого любовника королевы Вильгельмины! Как я понимаю, и этот пункт сегодня исполнен! Наш брак ещё не признан официально, пока я не подпишу дарственные? Вот тебе и цена красивого мужа.

— Твою ж налево, самое важное и не подписано! — шепчу, понимая, что продолжаю оставаться собственностью герцога, за дверью кто-то покашлял и постучали! При этом фиктивно замужем за придурком. Не такой он и придурок, если брак признают, то все мои достояния перейдут в распоряжение мужа?

Я быстрее сложила бумаги обратно, но не так, как они лежали, а просунула их в щель под полом дальше, так надёжнее, закрыла тайник панелью и прикрыла собачьим ковриком.

— Апчхи! Я занята, подождите!

— Госпожа, ужин! Герцог вернулся только что, а сейчас нас всех ждут в столовой! — настойчивый голос Виолетты за дверью меня неприятно удивил, никогда она даже не подходила. А тут такие требовательные нотки! Не возомнила ли она себя хозяйкой в моём баронстве?

Мне нужно несколько минут подумать! Принять важное решение. Если завтра приехать к королю и покаяться, извиниться, подписать бумаги и получить свободу.

Плевать, на брак с Фредди! Ну, был Славик, а теперь Федя. Я с ним даже спать не собираюсь! Просто подпишу бумаги, от должности фрейлины откажусь из-за болезни. Бишопа оставлю себе на хозяйстве, а вот Герцога выкину из своей жизни без сожалений! Пусть женится на королеве и спит с сиятельной шлюшкой. Которая не могла дотерпеть до замужества и утешалась в объятиях Фредерика, они все друг друга стоят!

Смотрю на себя в зеркало и тихо шепчу:

— Я свободна! Как же это приятно! Боже храни короля!

Снова стук в дверь, теперь уже взволнованный голос Бишопа.

— Аннабель! Через пять минут начнётся ужин, его сиятельство не любит, когда кто-то опаздывает!

— Позовите сюда Волка, и я выйду!

Пришлось отдать псу команду, «лежать и охранять». Выхожу из своей комнаты, под барабанную дробь собственного сердца. От волнения начинает подташнивать, все уже в гостиной, я слышу приглушённые разговоры и новый для моего слуха баритон.

Какой голос, боже, он через уши попадает в сознание, согревает, как шнапс, и опускается вниз живота жаром возбуждения. Такого просто не может быть. Заткнуть уши, чтобы не слышать?

Понимаю, что даже не удосужилась спросить у Бишопа, как выглядит Эдуард. Сама себе сделала сюрприз, но вспоминая дневник Аннабель, на многое рассчитывать не приходится.

Хоть бы он был уродцем, чтобы сегодня же вечером подписать бумаги и завтра во дворец, просить у короля аудиенцию. Может быть, Альберт не пожалуется о моей выходке!

— Ой! Про камень-то я и забыла! И не спросила, почему Фредди изгнали из дворца. Стою перед закрытой дверью в гостиную и неожиданно понимаю, что никаких гарантий свободы-то у меня и нет! Король слово дал, он же и забрал, доверяться этим бумагам — глупость несусветная. Наоборот, меня подставили, невыгодный брак есть, а вот судьбой продолжает распоряжаться герцог, по совместительству жених Её Величества, я вообще всё проиграла.

У меня всё замерло внутри от ужаса. Только что была радость надежды, а теперь меня словно снова скинули в колодец, вхожу мрачнее тучи и слышу:

— Аннабель, вы опоздали! — тот самый волнующий голос, поднимаю глаза и вижу напряжённое лицо Бишопа, он тоже за столом, и, как ни странно, Виолетта, не думала, что у герцога такие прогрессивные демократические взгляды. Вот про взгляды! Я боюсь посмотреть на Эдуарда. Усталость, нервы, фрустрация от разочарования и потери свободы и независимости, я не знаю, что на меня нашло, потому что неожиданно ответила:

— Добрый вечер, надеюсь, никто от голода не умер, пока я с дороги приводила себя в порядок, опоздала не более чем на пару минут!

Бишоп уронил вилку, Виолетта издала тонкий, писклявый звук: «Кхи-и-и-и!» уж что она хотела этим сказать, не знаю. Но до меня вдруг дошло, что это всё я выдала на чистом русском языке.

— Простите, госпожа, с вами всё в порядке? — я поворачиваю голову и смотрю на говорящего. И чем дольше я на него смотрю, тем меньше мне хочется отвести взгляд.

Он слишком красивый, но не слащавый как Фредди или Альберт. Это мужская красота и сила. Высокие скулы, нос с небольшой горбинкой и чувственные губы, и волевой подбородок. Крепкий, высокий и слишком красивый…

Господи, ущипните меня кто-нибудь, чтобы я проснулась, потому что не бывает в реальности таких красавчиков.

И этот мужчина заплатил за мой поцелуй цену кареты? Кажется, я начала падать, медленно оседая на ватных ногах…

— Аннабель! Боже, Рихтер же приказал вам лежать в постели, — закричал Бишоп, его голос как в тумане, но на руки меня подхватил он, мужчина моей мечты и кошмара одновременно.

Очнулась ночью, увидела, что он сидит у моей кровати и протирает виски влажным полотенцем:

— Вы не смеете умирать! Аннабель…

Всё тот же волнующий баритон, знал бы он, что я уже умерла. Закрываю глаза и проваливаюсь в лихорадку на долгие три дня. Предоставляя врагам, все шансы окончательно утопить меня. Уж они такую возможность не упустят…

Спасибо, что вы остаётесь с моими героями.

Сейчас посмотрим, что происходит в королевском дворце. Вас ждут интриги, страсть, борьба за трон и большая любовь.

Много иллюстраций. Всё для Вас!

✿‿✿

Глава 16 Скандал во дворце

Утро аудиенции, на которую Аннабель так и не попала.

Его Величество король-регент Максимилиан III раздражённо посмотрел на массивные часы без четверти одиннадцать, баронесса фон Розен опоздала. Не просто опоздала, а дерзко не явилась на важную встречу.

Из-за её слабоумия можно было бы и простить очередную выходку. Но сегодня очень важный день. Максимилиану принесли отчёт о последних событиях, оказалось, что герцог вернулся три дня назад, сказался больным и закрылся в своём дальнем поместье.

Если глупышка Аннабель не подписала бумаги, то весь план по ослаблению мощи герцога псам под хвост!

— Эрнест! — долгий и неприятный звон в колокольчик вынудил секретаря примчаться, с шумом закрыв двери, он замер у рабочего стола.

— Слушаюсь, простите, за опоздание. Готовили бумаги на подпись! — секретарь тут же раскрыл и подал папку.

— Это позже! Аннабель фон Розен не приехала к назначенному времени. Вы не распорядились отправить ей депешу?

— Как можно! Ваше сиятельство! Никак нет! Отправили, передали, слуги герцога вымуштрованные. И она же приехала! Карета с гербом баронства стояла на восточном входе, а потом исчезла. Там какой-то инцидент с Его Светлостью принцем Альбертом, упал с дерева…

Трясущийся от страха секретарь, последние слова прошептал и зажмурился.

— Ко мне этого дурака! Двадцать лет, красивый, здоровый, но… Надо было их с Аннабель поженить. Идеальная пара идиотов была бы! Что стоишь, как дерево, принца сюда!

Король-регент взревел так, что принц, наверное, сам услышал, не прошло и несколько минут, высокие двери снова открылись. Прихрамывая, с перекошенным от невыносимых мук лицом, вошёл принц, не поклонился, а сразу упал в кресло и застонал.

— Альберт! Не корчите из себя идиота! Я давно изучил ваши ужимки! Рассказывайте, что случилось и почему баронесса фон Розен уехала, вы её напугали? Снова дразнили? Она везла нам огромный подарок в казну, от её щедрости вам бы тоже перепало. Но мне уже донесли, что вы с ней снова жестоко обошлись!

Королю и доноса не нужно, он прекрасно знает жестокость Вильгельмины и Альберта, уже пожалел, что не послал кого-то встретить дурочку у кареты.

Принц резко выпрямился, и с лица пропала маска наивности. Не так он и глуп, каким любит казаться.

— Я, я! Мы с ней встретились в саду, вы же знаете, как я отношусь к баронессе, она сводит меня с ума. Когда вижу её бездонные синие глаза, теряю голову. Я глупо пошутил, но упал с ветки, ударился об камень, она помогла мне дойти до дверей замка.

— Она же вас панически биться после того, как вы жестоко напугали её в детстве привидением и заперли в подвале на целый день!

— Говорят, что она недавно потеряла память и поумнела! Ударилась головой, упав в колодец. Это сплетни сам Фредерик рассказал на днях, он, кстати, и сказал ей, что вы уехали в замок на побережье! Может, не знал, что вы её ждёте или Вилли ему приказала?

Принц хлопает ресницами, как безгрешный ангел, сдавая конкурентов.

Король покраснел от ярости! Эта встреча в интересах самого Фредерика, его брак с Аннабель должны были сегодня верифицировать. Но король промолчал, эти детали Альберту знать ни к чему.

Это явно какой-то новый план Вильгельмины. Она что-то задумала, стерва.

Решение нужно принимать немедленно.

Максимилиан взял карандаш и начал им нервно стучать по бумагам в папке. Это или сговор с герцогом Эдуардом, и они решили захватить всё имущество Аннабель. Или, наоборот, у королевы план оставить у себя этого белокурого любовника ещё на год. Если бы баронесса фон Розен погибла после падения в колодец, то наследником её владений признали бы Фредерика, через год Вилли женила бы на себе молодого вдовца и сделала всех конкурентов на трон.

А теперь кто-то усиленно распускает слух о помолвке Вилли с Эдуардом. Новый ход королевы, ещё более амбициозный.

В случае свадьбы, герцог усилит её позиции и станет самым выгодным консортом.

Снова всё перемешалось, Вильгельмина мастерски путает планы короля, не даёт опомниться, и никаких идей о том, что она задумала, чтобы остаться единственной королевой.

Максимилиан решил, что пора запускать в дело самый жёсткий вариант устранения конкурентки, ей тут не место. Он сам прекрасно справится с «тяготами» королевской жизни.

— Надеюсь, мой мальчик, ты не сильно ударился? — в голосе короля появились отеческие нотки.

— Колено очень болит! — милость короля пугает даже больше, чем ворчание.

— Эрнест! Подготовь приказ, об изгнании Фредерика Ван дер Берга из дворца за неподобающее поведение, напугал принца и тот упал с дерева. Обманул Аннабель фон Розен и сорвал важную встречу. Его присутствие тут нежелательно! Запишите, я тотчас подпишу и сразу исполнять!

Челюсть Альберта отвисла! Он дёрнулся, забыв про колено, чтобы убежать к королеве и сообщить новость. Но Максимилиан его остановил:

— Подождите, мой друг! Вы же знаете, какие планы у Вильгельмины? Поделитесь, чтобы я не навредил ей, случайно!

— Она что-то придумала с замужеством! И вы только что ей навредили, изгнание Фредерика – худшее, что можно для неё придумать. Она не простит! Это будет скандал!

— Вот и прекрасно, потому что через три дня приезжают послы от короля Леопольда французского, отличная партия для нашей любимой Вильгельмины.

— Он же старый, и живёт в провинции.

— Это не провинция, это Французская колония, отличное место. Вы ещё спасибо скажете, мой мальчик.

Альберт ухмыльнулся.

— Я правильно понимаю, дорогой дядя, вы расчищаете место для меня?

— Правильно!

Принц встал и низко поклонился. Сделал шаг к выходу, но тут же вернулся и прошептал:

— Я согласен, но при одном условии, в моей постели должна спать Аннабель. Как жена, любовница, это неважно! Хочу её как дикий зверь! Если она не вошла к вам сегодня и не подписала бумаги, о которых вы упоминали, значит, брак недействительный! И я могу забрать эту женщину себе! Когда вдоволь поглумлюсь над Вилли, отправлю бумаги юристам! Фредерику пора показать его законное место!

Договорить о своих плотских страстях и грандиозных планах не позволил дикий вопль Вильгельмины! Которая только что получила приказ короля о выселении любовника!

— А как она обрадуется, когда узнает о сватовстве Леопольда! — хохот Альберта заглушил ругань королевы, пора бежать и наслаждаться её истерикой.

Принц даже не обратил внимание на оцепенение короля-регента, шок и бешенство выражают его покрасневшее лицо. Этот молодой прохвост, кажется, сделал всех!

— Эрнест! Капли мне, срочно!

Глава 17. Возьми её силой

— Вилли! Твой визг пугает лошадей в конюшне! Что случилось, дорогая сестра? — Альберт улыбается, не скрывая удовольствия. Когда нет безответной жертвы, типа Аннабель, он развлекается, дразня старшую сестру. И сейчас как раз такой волшебный момент.

— Это не твоего ума дело! Убирайся, камней во дворе полно, могу так же, как дурочка Аннабель кинуть в тебя, — прорычала Вилли. Захлопнула двери кабинета, чтобы наедине проститься со своей любимой игрушкой.

Фредерик собрал небольшой багаж и в карете для служащих должен покинуть дворец до обеда. Пришёл проситься с венценосной любовницей.

— О, Фридрих! Но это шанс, завершить наше дело, ты знаешь, что делать…

Он вздрогнул, когда она называет его так, становится не по себе, побледнел и ответил очень тихим шёпотом.

— Я не могу её изнасиловать, она не простит! — опустил глаза и насупился.

Эта фраза заставила королеву замереть, дважды хлопнула ресницами и кашлянула, словно подавилась.

— Фредди! Ты в своём уме? О каком прощении речь? Вы обязаны переспать с ней, пока не вернулся герцог, ходят слухи, что он уже в стране, но закрылся в своём замке. Забери у него Аннабель, вырви этот сладкий кусок из его лап. Это не просьба! Это приказ! С ней он совершенно перестанет уважать корону! Это недопустимо!

— И что потом? Она меня не любит и кажется, что видит насквозь, — Фредерик сконфуженно отвёл взгляд, боясь, что Вилли увидит в нём чуть больше, чем должна.

— Про любовь речи нет! А я не обязана посвящать вас в свои планы! Но они у меня есть, правда придётся потратить пару лет на всё, однако, мой друг, оно того стоит! Или мне пора волноваться, вы собираетесь предать меня? Вашу любимую королеву променять на эту белобрысую дурочку?

Вильгельмина прошипела свои подозрения таким страшным голосом, что несчастный Фредди вздрогнул, неожиданно опустился на колено и поцеловал руку любовницы.

— Скорее я умру, чем решусь на предательство. Мы уже настолько связаны, не губите, умоляю.

— Вот именно! Умрёшь! Поезжай в баронство, сделай, наконец, то, что должен, и я позволяю тебе жить в моём охотничьем замке. Сколько можно тянуть! А жалование теперь чуть меньше, Филипп будет привозить каждую среду сто кронсов.

— О, благодарю, люблю вас! Прикажите, и я умру…

— Приказываю, сделай эту дуру своей законной женой, мне это решение даётся непросто, поэтому не зли меня. Раз вы подписали договор о браке, то она обязана разделить с вами ложе! Вы же мужчина, вот и добейтесь своего!

— Как прикажете! Но в эти моменты я буду думать о вас!

— Я приеду в охотничий замок через четыре дня, думать не придётся!

В этот момент в двери осторожно постучали. Фредерику пришлось откланяться и ехать к жене, предвкушая наслаждение от предстоящей ночи. Вилли прекрасна, но она грубая, резкая и злая. Анни милая, нежная и совершенно другая. В этой новой женщине его возбуждает все, и красота, и голос, и ум, она совершенно точно стала невероятно умной.

— Вот только счастливо жить с женой, Вилли не позволит, — простонал несчастный Фредерик, глядя в мутное окно дешёвой кареты.

Вечер этого же дня, спальня Вильгельмины.

— Вилли, это я, Альберт! Можно войти!

Он так тихо постучал и нежно попросился, что у королевы сразу возникли неприятные подозрения.

Однако принц не дурак, явно что-то задумал и его выходка сегодня с Аннабель тому прямое подтверждение.

— Входи!

Принц приоткрыл дверь и очень тихо вошёл, огляделся, чтобы убедиться, что в спальне кроме Вилли никого нет.

— Могу присесть рядом? У меня очень тайный разговор, очень!

— Хватит корчить из себя запуганного кота, рассказывай новую сплетню и проваливай.

Она не может уснуть без Фредерика, без его ласк и нежных поглаживаний. Злость на короля сейчас лютая, вошёл бы Максимилиан, то она придушила бы дядю подушкой.

— Я не знаю, как тебе признаться, милая сестра, — сладеньким голосом пролепетал принц.

— Не гневи меня, говори, как есть! И я тебе не сестра!

Он снова не обратил внимание на упрёк, жеманно закатил глаза и выдал:

— Я страстно хочу Аннабель…

Не успел договорить, как королева заливисто рассмеялась, не ожидала, что сегодня её вот так сможет кто-то рассмешить.

— Ты, верно, шутишь? Она же кинула в тебя камни и ненавидит, как ангелы ненавидят демонов! — и снова смех.

— Я люблю диких штучек. Но суть не в моих желаниях, а в твоих проблемах. Даже если твой любовник влезет в постель к баронессе, меня это не остановит, я её в любом случае заберу себе и сделаю королевой! А Фредди, наконец, пойдёт в тюрьму, где ему самое место! Если доедет до неё и испортит мою невесту, уж я постараюсь укоротить ему век! Сам заряжу ружья на расстрел. И командовать экзекуцией тоже буду сам!

Вильгельмина резко перестала смеяться, «Кх-м!» вырвалось из её горла.

— Ты когда с дерева падал, головой ударился? — рявкнула после того, как совладала с бешенством.

— Это не важно, чем я ударился, милая сестра. Важно то, что в порту Пиллау уже причалил корабль с послом и представителем короля Леопольда. Он берёт тебя в жёны. Ты распустила сплетни, что выходишь замуж за герцога, вот только Эдуард об этом ничего не знает! Так что, собирай багаж, дурочка, тебе предстоит дальняя дорога к старому мужу, вопрос недели, и трон мой!

— Ты забываешься, я не сестра тебе, а тётя, пора уже выучить своё родовое древо и зарубить на носу, что короны тебе не видать, как своих ушей. Максимилиан тебя скорее отравит, чем допустит на трон! Идиот!

Вилли схватила подушку и начала нещадно бить ей по голове принца, тот только посмеялся.

Тонкая наволочка порвалась, и королевская спальня покрылась пухом как снежным покрывалом.

Удовольствию Альберта нет предела! Теперь его очередь смеяться над Вилли. Уж ей-то короны теперь точно не видать!

Еще один вариант принца

Глава 18. Родовые хитросплетения и ложь

Вильгельмина ходит из угла в угол, как злющая волчица в клетке, пух и перья взбесили ещё больше, ночью наводить порядки бессмысленно. Взяла свой дневник, лампу и перешла во вторую спальню, в которой последние месяцы жил Фредерик, а теперь его нет, и от этого ещё тяжелее на сердце.

Подлый, гадкий Макс, он всегда таким был. Самый поздний сын великого короля Вильгельма, но рождённый от бедной фрейлины, она по статусу такая же, как Фредерик. Однако Максимилиан смог удержаться наверху и, главное, пережить своих родовитых братьев-близнецов Сигизмунда и Альберта, а потом и племянника Карла.

Вильгельмина дочь Сигизмунда, признанного старшим сыном. Наследный принц удачно женился на очень знатной графине Розалии, и сразу повысил свои шансы на трон до абсолютно недосягаемых. Потому что Альберт женился на именитой иностранке Литиции Мазарини, да баронесса, но её статус ни в какое сравнение не шёл с Розалией, сын Альберта – Карл тоже просчитался с выбором невесты и женился на разорившейся баронессе Эрике фон Тиррэн, в этом браке родился Альберт младший. Увы отец, дядя и двоюродный брат Карл странным образом умирали, то от воспаления лёгких, то от сердечного приступа или инсульта. От самой именитой ветви осталась Вилли и наглый Альберт, которого до этого дня никто и в расчёт не брал, считая дураком.

И теперь этот выскочка, решил, что может сдвинуть её, прямую наследницу? После неё на трон претендует только Максимилиан и его малолетний сын Гордон, так что при любом раскладе, король-регент остаётся у власти ещё на очень долго. Ему же выгодно, чтобы Вилли оставалась на троне. Пусть формально, но Макс основной наследник по мужской линии. Если только Альберт младший не женится на ком-то вроде Аннабель или Алексис фон Вагнер.

Вилли сжала в кулаке платочек, и не моргая уставилась на горящую свечу, пытаясь рассмотреть своё будущее. Совершенно точно, что ей не позволят жить с Фредериком, его скорее отравят, а её сошлют во французскую колонию.

Слеза скатилась по щеке, последний вариант, это отказаться от короны в пользу Максимилиана и Гордона, переехать в замок дер Штурм на побережье.

Но она слишком честолюбивая и амбициозная, и Фредерик не настолько хорош, чтобы ради него жертвовать своим королевским титулом.

— Ах, Фредди! Прости! Но между нами всё закончилось, — Вилли сняла с шеи богатый кулон, открыла крышку и в последний раз взглянула на миниатюрный портрет своего некогда обожаемого любовника.

Из тайника в комоде достала малюсенький футляр, осторожно сыпанула из него белые гранулы в кулон и закрыла. Секунду размышляла, но решилась, потому что Фредерику доверия больше нет. Поспешно убрала в сумочку милую сердцу вещицу и позвонила в колокольчик.

Решение принято, на часах четыре часа утра, самое время вершить свою судьбу.

Прибежала старшая фрейлина и горничная.

— Разбудите цирюльника, пусть сделает мне самую шикарную укладку. Несите бордовое платье с мантией, рубиновый комплект и пусть кучер подготовит карету, прогреть не забудьте!

— Слушаемся, Ваше Величество.

Женщины поклонились и поспешили исполнять распоряжения.

Через два часа тщательных сборов, ведра успокоительных капель для цирюльника Алонцо. Которому пришлось проявлять чудеса сообразительности, чтобы замаскировать прыщ на лбу Её Величества, причём сделать это с риском для жизни, и не попасть в лютую немилость. Образ первой красавицы королевства получился фееричным.

К счастью для всех, Вилли осталась вполне довольна своим видом.

Когда она с помощью гвардейцев охраны садилась в карету, из дворца выбежал заспанный секретарь.

— Ваше Величество! Умоляю, сообщите, куда и на какой срок вы уезжаете? — простонал, низко поклонившись.

— Вас мои дела не касаются. И королю регенту о моих планах знать не обязательно.

Она пальцем поманила офицера, тот наклонился, получил приказ, куда ехать, и через три часа самая дорогая карета королевства в сопровождении эскорта вкатила в старинное герцогство Рэндорфф.

Снова запыхавшийся секретарь, теперь уже герцога выбежал и, не веря своим глазам, что сама Вильгельмина в такую рань пожаловала, низко поклонился…

Уж не война ли?

— Герцог Эдуард фон Рэндорфф у себя? — офицер довольно громко задал вопрос, и тут же получил отрицательный ответ.

— Его сиятельство в баронстве Розен ночуют, но я могу послать за ним верхового!

— Поторопитесь, а пока сделайте для меня чай, — королева позволила мужчинам проводить себя в фамильный замок.

Снова эта Аннабель, герцог ночует у неё. Проклятая выскочка. Но скоро всё изменится.

После лёгкого завтрака Вилли согрелась у камина и, кажется, задремала от усталости.

— Ваше Величество! Чем обязан в такое раннее утро! — этот проникновенный мужской голос заставил вздрогнуть, знает герцог, как кружить голову женщинам.

Но сейчас у него голова пойдёт кругом, уж Вилли постарается.

— Ах, Эдуард! Я приехала к вам за помощью, только вы можете спасти меня и страну от катастрофы!

Красивое, слегка надменное лицо герцога лишь на миг вытянулось от удивления, но он сразу взял себя в руки. Прекрасно понимая, что эта женщина никогда в жизни не приехала бы к нему по доброй воле, значит, сейчас что-то происходит.

Она молча протянула ему бумагу с печатью.

— Что это? — герцог взял и быстро пробежал глазами, помрачнел.

— Это договор о браке Фредерика и Аннабель. Копия, хранящаяся во дворце. Такие же есть у молодожёнов. Максимилиан устроил этот брак, чтобы забрать себе наследие фон Розен. Глупая девчонка предала вас. Их брак официально подтверждён. Фредерик поклялся на библии, что они спят вместе. Она после неприятного инцидента потеряла память, и считает себя свободной, однако это не так!

— Ваше Величество желает меня в чём-то убедить? — герцог вернул бумагу. Желваки на его лице выдают бешенство.

Ведь недавно он получил послание Бишопа о невинности Аннабель, о том, что она выгнала Фредерика, как только очнулась от болезни. Ричард никогда бы не посмел соврать, причём так откровенно.

Но этот договор, подписанный тремя заинтересованными сторонами, всё меняет.

Половина родового древа королевской семьи.

Глава 19. Королевская ловушка для герцога

— Ваша привязанность к глупышке умиляет, но вы теперь посмешище, как и она. Только представьте, выйти замуж, только бы не достаться вам, это настолько комично, что даже портреты на стенах улыбаются, когда вы проходите мимо! — Вильгельмина скорчила такое горестное выражение на прекрасном личике, что герцогу пришлось переспросить.

— Позвольте уточнить, вы считаете, что я влюблён в баронессу и она мне изменила? И ради этой новости вы приехали в девять часов утра, а встали в пять? Меня до глубины души трогает ваша забота о моей репутации.

Вилли закатила глаза, прижала ладошку к глубокому вырезу шикарного платья, и с таинственным придыханием простонала:

— Нет! Не вашей, а моей! Я хотела выйти замуж за Фредерика, отказаться от короны и переехать на побережье. Но Максимилиан отобрал у меня надежды на тихую и счастливую женскую жизнь, вынудив Фредди жениться на Аннабель. В противном случае заточить его в казематы за вашу дуэль.

Герцог от такого поворота чуть не забыл, как дышать, Аннабель заставили выйти замуж?

Но королева явно же лжёт, но смотрите, как искусно! Герцог решил подыграть:

— Кх-м, и как ваши несбывшиеся планы связаны со мной? Аннабель вышла замуж, кажется, по любви и она имеет на это право. Но по закону обязана переехать к мужу, я из доброй памяти к её отцу, сделаю все возможное, чтобы она жила счастливо и не нуждалась! Пусть даже с Фредериком, об их свадьбе все давно знали, и даже до меня доходили эти слухи. Так что изменилось сейчас?

Герцог очень деликатно намекнул, что прекрасно знает об адюльтере. Но Вильгельмина сделала вид, что не заметила. У неё есть цель, и цена не имеет значения. Тем более, что платить должны Аннабель и Фредерик.

— Дело в том, что мне нужна ваша поддержка. Я решилась спасать нашу родину от глупого короля…

— Кх-м…

Герцог, наконец, выдал своё удивление, это кого она считает неумным? Это же заговор, и тут дело пахнет расстрелом, стоит кому-то подслушать.

Он плотнее закрыл дверь и вернулся к Вильгельмине, а она улыбается, словно сейчас получит тот самый ответ, за которым примчалась рано утром.

— Альберт! Максимилиан собрался женить Альберта на перспективной невесте, Аннабель нравится принцу, он от неё без ума, но этот брак усилит ваши позиции при дворе, как опекуна девицы. Поэтому Макс и выдал замуж вашу подопечную за моего возлюбленного. Этим мезальянсом он решил две своих проблемы. Теперь для Альберта осталась одна перспективная невеста пухленькая Алексис, и она с радостью согласится на брак с принцем. Меня выдают замуж за старика, а трон достанется идиоту Альберту, и Максимилиан навсегда останется регентом. Услышьте меня, умоляю! Чтобы выиграть время, мне пришлось распустить слух о нашей с вами помолвке. Не допустите катастрофу и женитесь на мне!

Герцог считал себя умным, сильным и решительным. Но ровно до этой минуты.

Он только что сидел у постели Аннабель, и она в бреду звала Бишопа, Линду, какую-то Нину, и всё это по-русски, совершенно не заикаясь. В тот момент казалось, что его уже ничего не удивит в этом мире.

Но как жестоко он ошибался.

— Ваше Величество, вы отдаёте себе отчёт в вашей просьбе? — простонал обескураженный Эдуард. Очень хочется чего-то выпить.

— Более чем! Я хочу выйти за вас замуж, и чем быстрее, тем лучше!

— Могу я подумать?

— Герцог, я даю вам на размышления два дня. Или, по крайней мере, не опровергайте некоторое время слухи.

На секунду герцог закрыл глаза и на выдохе ответил уклончиво:

— Это слишком ответственный шаг, фактически, вы уже решили все за меня. Я видел бумагу с объявлением о нашей помолвке, посчитал это очередным розыгрышем Аннабель, но выходит, что вы посвятили в это дело всё светское общество? И только теперь спрашиваете у меня согласие на брак? Начинаю подозревать, что Альберт не такой плохой вариант для нашей родины, если Максимилиан останется у власти, то ничего ужасного не случится, а насчёт ваших амбиций, у меня есть сомнения.

В этот момент холёная женская ручка нанесла хлёсткий и оскорбительный удар по щеке герцога. Он лишь поклонился и улыбнулся.

— Не смею задерживать, Ваше Величество! — его шикарный баритон вдруг понизился до гулкого баса, Вилли вздрогнула, но в ответ прошипела:

— Ты пожалеешь!

— Уже жалею!

Королева резко развернулась и вышла. С этой минуты врагов у неё добавилось…

Приказала ехать во дворец, но через баронство Розен. На мосту через ручей трижды протрубили в рог и долго ждали кого-то.

— Ваше Величество! К нам идёт женщина, пропустить? — офицер охраны заметил фигуру в чёрном плаще, и по правилам никто не смеет приближаться без разрешения к карете монаршей особы.

— Да, не спрашивайте имени, не смотрите на неё, пусть сядет в карету!

— Слушаюсь.

Через несколько минут в карету села черноволосая, очень милая девушка, и сразу кинулась целовать руку своей госпожи!

— Оставь свои нежности, милая! Расскажи всё, что знаешь о ней! — королева улыбнулась и приказала выдать секреты баронства.

— Она сошла с ума, говорит по-русски без акцента, не заикается, с Бишопом у них теперь роман или дружба. И девочку обожает. Так что слабостей у этой белобрысой змеи добавилось! Но, к сожалению, бумаг я не нашла. Подозреваю, что и герцог их искал. Кто-то из дворца ему сообщает самые приватные новости. Я в этом точно уверена, простите Ваше Величество за плохие известия!

Виолетта дрожит всем телом, голос срывается, но она искренне верит, что поступает правильно, донося на своих господ.

Вильгельмина улыбнулась, новости вполне достойные внимания:

— Отлично, значит, она русская шпионка? Неудивительно! Документы уже неактуальны, забудь про них! Вот тебе улика и орудие. Портрет её мужа, гранулы в напиток, потом этот кулон ей на шею, но сделать это ближе к ночи, чтобы уснула и не проснулась. Поняла?

— Да, конечно, всё сделаю!

— А я уже нашла для тебя очень состоятельного жениха! И кстати, девочку пора забирать в приют! Пусть получит образование. Спасибо, что напомнила, скоро отправлю за ребёнком службу надзора. А теперь беги! Скрой лицо капюшоном!

Не успела женщина в чёрном спрыгнуть с подножки, карета тронулась. Бедная Виолетта с трудом успела отпрыгнуть на обочину, но не теряя времени, побежала в баронство, исполнять приказ.

Глава 20. Рабыня? Да, ладно…

— Аннабель! Ну, сколько можно нас пугать! Герцог выгнал Бишопа в столицу, потому что управляющий достал всех своими стонами. От короля приезжал гонец, но уехал ни с чем, герцог распорядился тебя не тревожить. Из столицы письмо про Линду привезли. Столько посыльных за три дня, мёдом им тут намазано, что ли?

Нора кормит меня безвкусной похлёбкой из ложечки и как новостное радио выдаёт информацию, от которой моя голова идёт кругом.

— А Линда? Как она? Напугалась, наверное. Что в письме, знаешь?

Я собрала силы и села в постели, нехорошее предчувствие холодом пробежало по телу. Меня передёрнуло.

— Важная бумага, что её необходимо отправить в школу. Почему-то из дворца распорядились, вот докопались до безродной сиротки.

Сразу понимаю, что это дело рук королевы. Подлая какая тварь! На ребёнке отыграться решила.

Ничто так не лечит, как злость! Откуда только силы взялись.

— Няня! Сейчас же расскажи мне историю Линды! Всё, что знаешь. Почему вы считали её дочерью герцога.

— Он её привёз около трёх лет назад и оставил на мою заботу, но перед этим упрашивал тебя, моя дорогая, предоставить девочке попечение. О её родных ничего не сказал. Нам всем кажется, что она его дочь… девочка тянется к тебе, но раньше ты её едва терпела, уж прости…Это ревность, не иначе.

— Постой, я ревновала его к матери девочки? Но она на него совершенно не похожа! Он жгучий брюнет, а она беленькая, как я. Документы на неё у Эдуарда есть?

— Таких секретов я не знаю, сама вспоминай! В кабинете Бишопа, должно быть, что-то и есть…

Она не успевает договорить, я встала, накинула халат, снова длинные чулки и деревянные сабо и придерживаясь за стены, громко стуча по полу, спешу в кабинет Ричарда.

Ключ от сейфа у меня есть, открываю и начинаю рыться, расписки, книга расходов на хозяйство, документы прислуги. А вот и самое свежее.

Читаю и не верю своим глазам.

Это КУПЧАЯ! Мать их! В этом мире есть рабство?

Мои ноги в какой-то раз за этот месяц подкашиваются, сажусь на стул рядом со столом.

Это какие же уроды торгуют детьми, зажимаю рукой рот, чтобы не завыть. Понимаю, что Эдуард никому не сказал про реальную историю девочки, она и сама не знает. Куплена в возрасте двух лет, после смерти матери. Место: «Североафриканские эмираты». Город Александрия. Имя: Халила.

Девочка здорова, мать Саида служила в богатом доме, отец неизвестен, предположительно хозяин дома или важный постоялец.

Какие педантичные все записали. Похоже, что Бишоп тоже знает об этом, но молчит. Девочка явно европейка. Но это, конечно, шок для меня. Трясёт на нервах так, что зуб на зуб не попадает. Болезнь вернулась или я от ужаса, в какой реальности нахожусь, начинаю медленно убивать себя.

Вытираю горькие слёзы.

Если скандал со школой разгорится, то эта информация всплывёт, девочка так и останется на всю жизнь с позорным пятном рабыни, как же мне сейчас не хватает Бишопа.

Я же могу как-то удочерить ребёнка? Причём так, чтобы не всплыли эти документы.

Но я продолжаю обыск, такой же, как кто-то проводил у меня в комнате.

Нахожу свою бумагу о рождении. Оказывается, я родилась 26 августа 2003 года, моя мать княгиня Мария Николаевна Романова, а отец Эдвард фон Розен, барон.

Трижды перечитала свои данные. Мария Романова? Мама Аннабель русская? И дальняя родственница царствующей фамилии? Вот почему они не слишком удивляются моему русскому языку.

— Мне теперь всё это надо срочно узнать! Но прежде понять, как спасти Линду, — шепчу себе под нос. Пока никого нет, складываю в конверт моё «Свидетельство о рождении» и купчую на Халилу-Линду. В сейфе пока этим бумагам надёжнее всего. Закрываю и замечаю коробку с красками, кистями и растворителями.

Тут же холсты и упаковка с бумагой для набросков. Завтра если станет лучше, то начну рисовать. Сегодня надо лежать, сил после всех новостей нет.

Всё сложила на место и не спеша пошла в комнату. С громкими деревянными сабо пройти незамеченной не получилось.

Дверь из комнаты для занятий открылась, я надеялась, что это Линда, но нет…

— Добрый день, госпожа баронесса! Как вы себя чувствуете? Если хотите, я могу для вас почитать! — о, как запела, я удивилась до глубины души, но держусь, вида не подаю.

— Благодарю, Виолетта! Мне лучше. Но пока нужно вернуться в постель. Позже позовите ко мне Линду, — хочу уйти, но она неожиданно ловит меня за руку.

Её звонкий голос неожиданно сменился на тихий шёпот:

— Вам послание, только не говорите герцогу, но Фредерик умолял передать вам это письмо.

Не успеваю сообразить, как она впихивает в мою руку небольшой, запечатанный конвертик, приседает в реверансе и сбегает на третий этаж в свою комнату.

Этого мне ещё не хватало. Записочки любовные.

Лёжа в постели, развернула маленький лист бумаги и прочитала:

«Дорогая моя жена, Аннабель! Простите мою выходку, но она продиктована мыслями о вас. Я не хотел, чтобы вы оставались при дворе фрейлиной. Они вас ненавидят, хотят уничтожить, а моё сердце разрывается от боли.

Наш брак можно подтвердить и простым актом любви, я не просто люблю, я боготворю вас.

Умоляю о шансе, сделать вас счастливой. Ваше состояние так и останется за вами, вы ничего не потеряете, что бы вам не говорил герцог, он лжец, каких мало, такой же как ОНА. Именно поэтому я вызвал его на дуэль, защищая вашу царственную честь.

Я живу в охотничьем замке, недалеко от ваших владений. Достаточно одного вашего слова, не закрывайте дверь в спальню, милая, любимая, нежная. Станьте моей жизнью, любовью и женой! Мы можем уехать в столицу и жить в любви, не отвергайте меня, любовь моя!»

Вот не знаю, наверное, королева бы кипятком пописала от восторга, а меня от отвращения передёрнуло. Никогда не принимала за чистую монету слишком пылкие слова любви. Стоит такое услышать, и мне этот человек становится противен. Теперь и непонятно, он реально хочет сорваться с крючка королевы? Поэтому настолько нелогичные выходки?

В камине тлеют угли, встала и бросила туда письмо. Постояла минуту, убедиться, что эта записка сгорела, ещё и руки помыла с мылом.

Никогда я не буду спать с королевским обмылком. А вот про царственные корни надо разузнать как можно скорее.

— Ну, где тебя носит, Бишоп!

Глава 21 Острый разговор

Неделю я жила в тревоге, ощущая, что есть какие-то причины для беспокойства. Но я о них пока не знаю. Плюс любопытство о моём прошлом. В доме никакой информации нет! Кто-то старательно изъял документы? Даже не буду показывать пальцем на герцога, явно его рук дело!

Пару раз в окно видела Фредди, он верхом проезжал недалеко от замка Розен. Но я не хочу его видеть.

Виолетта заискивающим голосом спросила, нет ли послания для господина Ф.

— Дорогая, если хотите доработать в замке до весны, сделайте милость, не суйте свой нос в чужие дела.

Ожидаемо, Виолетта смертельно обиделась, развернулась и ушла. Вот из жалости терплю её, но не понимает девочка, допрыгается и поедет в закрытую школу на государственное жалование.

Но более всего меня волновали два обстоятельства. Первое, это изгнание Бишопа. Чувствую, что герцог приревновал несчастного Ричарда и выслал. А мне срочно нужно поговорить о девочке, о документах и вообще обо всём.

Второе, сам Его сиятельство! Он приезжал пару раз за неделю. Я как раз была занята экспериментами с красками. Делала несложный набросок. По обыкновению, как когда-то, учась в Художественной академии, нашла в шкафу старые мужские вещи, рубашку, штаны. Немного великоваты, но для грязной работы вполне подойдут. Завязала на затылке шишку, и обо всём забыла, как же я люблю масло и живопись.

Несколько раз забегала Линда и с огромным любопытством наблюдала за моей магией, вскрикивала от восторга, когда я нарисовала декоративные цветы! Потом я просила её позировать мне для эскиза.

— О! Анни! Это потрясающе! Я хочу научиться так же! Пожалуйста!

— Обязательно, детка! Ты станешь самой знаменитой художницей королевства! Уж я постараюсь! — слёзы на глаза, целую её в лоб и продолжаю работу.

— Ой! Анни! Герцог! — прошептала Линда.

Стоило мне повернуть голову, как Его сиятельство поздоровался и сбежал.

— Пугливый какой.

Я продолжила рисовать, сделав вид, что не обратила внимание на этот странный визит. На самом деле, ещё как обратила. Пришлось несколько минут мешать мастихином и без того хорошо перемешанный колор. Просто руки трясутся от волнения, кисть дрожит, голова не соображает.

Но что-то происходит между нами, а я не понимаю и не знаю. И боюсь начать разговор, потому что уже догадываюсь, чем он закончится. У кого бы узнать причины нашего конфликта, потому что они, несомненно, есть и весомые.

Уже подумалось, а не провести ли спиритический сеанс, вызвать дух настоящей Аннабель… Фу, боже упаси!

Рано утром следующего дня герцог снова приехал и позвал меня к себе. На секунду показалось, что есть шанс на взаимопонимание.

— Аннабель! У нас есть острая необходимость объясниться, серьёзный разговор откладывать не имею возможности, скоро нужно снова уехать по делам на несколько дней! — Эдуард смотрит на меня так, что пропадают всякие романтические иллюзии. Если он сейчас начнёт запугивать или принуждать съехать к мужу, просто развернусь и выйду. Не успеваю продумать, что делать дальше и какие у меня ещё остались средства защиты, как герцог продолжил, привык, наверное, к молчаливой Анни, теперь и мне слова не даёт вставить. Да я и не хочу пока.

— Вы обязаны переехать к вашему мужу, учитывая бедность Фредерика и его неспособность обеспечивать семью, я распоряжусь, чтобы Бишоп назначил вам достойное содержание, но только вам.

— Это всё?

— Вы прекрасно знаете, что не всё! — он начал довольно энергично, но вдруг отступил. Физически ощущаю, как ослабло его психологическое давление.

— Вот именно! Я ничего не знаю! Ничего не помню! И все этим пользуются. Но я нашла документы, которые, если подпишу, то освобожусь от вашей навязчивой опеки! И тогда съезжать из моей жизни придётся Вам! — я решила, что пришло время начать нападать. Чуть позже поняла, что каждое слово, произнесённое мной чисто, для Эдуарда как электрошокер. Признаюсь, приятно наблюдать за его неподдельной реакцией.

— Вы про те бумаги, что хранились под ковриком Волка? — он улыбнулся, а моя рука вздрогнула, не из-за нервов, а потому, что хотелось как следует ударить его по прекрасной физиономии. Вот гад! Уже нашёл!

Слёзы не позволяют говорить спокойно, он и без слов прекрасно понимает, что я именно об этих документах думала. Эдуард достал из шкатулки знакомые листы.

— Вы желаете стать приживалкой при дворе? Служить до конца жизни посмешищем для развлечения королевской свиты? Хватило ума не подписать тогда, не стоит и теперь! Я не позволю дробить ваше наследство. Из всех бумаг, в настоящее время действительная только вот эта, подтверждающая ваш брак с Фредериком. А по закону нашей великой страны замужняя женщина обязана переехать в дом мужа или его семьи. Он должен вас защищать и охранять ваш покой…

Не даю ему закончить фразу:

— Вам не терпится от меня избавиться, — ляпнула и сама поняла, как глупо получилось. Мне нужны аргументы, я не хочу уезжать из моего дома, не хочу оставлять Линду. А он не хочет пойти навстречу, упёрся как баран!

— Вы говорите глупости, потому что сами вышли замуж, только ради того, чтобы сбежать из скучного баронства! Потому что ненавидите меня, этот дом считаете тюрьмой и каторгой, мечты сбежать в столицу всё ещё зреют в вашей восхитительной голове? Сейчас я предоставляю вам этот шанс, по самому щедрому сценарию, однако вы снова недовольны. Анабель, Бишоп сказал, что вы поумнели, но я этого не замечаю! Услышьте меня, наконец, вы замужняя женщина. Ваше место подле мужа, вы сами его выбрали. Ваше наследство продолжит приносить доход, но я оставлю активы за собой, чтобы ваш беспечный муж не прогулял всё за год! Вот и все мои амбиции относительно вас. Позволю Фредерику жить в апартаментах доходного дома, вместе с вами. Что вам ещё нужно? Всё ещё надеетесь заслужить признание двора?

Он говорит, и я прекрасно понимаю, что он прав! Абсолютно прав. Но смириться с тем, что я должна оставить его, этот дом, Линду и даже Бишопа, переехать куда-то… Моё сердце рвётся на части. Я же уже люблю эту жизнь. Ведь я не глупышка Аннабель.

Снова огромные слезинки капают с моих глаз, они такие горькие, что Эдуард не выдержал и отвернулся. Осталась последняя просьба, ради которой я готова и на гордость свою наступить:

— Я уеду, но умоляю, не отправляйте Линду в пансионат, я знаю её секрет! — мой голос срывается на стон.

— Не могу! Она обязана поступить в учебное заведение, это и так слишком щедрый подарок ребёнку, спасённому из полона. Кроме того, после командировки я переезжаю в столицу, вы уезжаете из замка, девочке нужен контроль и хорошие учителя. Ей дадут образование и профессию – это более чем достойная помощь.

— Я смогу её учить гораздо лучше учителей. Мы уедем на побережье в дом моей матери, он не является наследством, на которое распространяется ваше право. Так что, я останусь независимой женщиной, и можете забрать себе обеспечение, мне от вас вообще ничего не надо. Заработаю сама. Но ребёнка в эту беспощадную образовательную систему с телесным наказанием, я не отдам! Бишоп поможет мне удочерить малышку. Или он сам удочерит её.

Мой голос слишком звонкий, однако неожиданно я услышала знакомые интонации! Сейчас с Эдуардом говорит не Анни, а Кристина, женщина, для которой дети важнее всего! Герцог смотрит на меня не то, что с непониманием, а скорее с ужасом, потому что вообще не понимает, что сейчас происходит. Мои просьбы теперь абсолютно противоположны всем требованиям прежней Анни. Той девице хотелось красивой жизни во дворце с красивым мужем, и только? Это с её-то заиканием?

— Аннабель, для удочерения требуется согласие вашего законного мужа, а есть ли ему дело до неё? Я, я люблю вас и Линду! — он начал эту странную фразу и осёкся на середине, я же воспользовалась и вставила своё мнение.

— Так любите, что ненавидите? Хотите заставить страдать меня и ребёнка? Унизить? Вам же щёлкнуть пальцами, и она получит паспорт свободной гражданки, но вы этого не сделали?

Эти слова я и о себе могу сказать, ведь стоит ему сделать предложение, или заступиться за меня, и брак расторгнут. Но он этого упорно не делает. Значит, королева для него важнее? Или наша старая вражда не позволяет ему пойти навстречу?

— Это вы унизили меня и себя, выйдя замуж за первого встречного, в тот момент вас судьба Линды не волновала, вы её едва терпели, я несколько дней упрашивал вас принять девочку под своё крыло, пока находился с посольством в другой стране! А что теперь случилось?

— Поумнела! И что, если я скажу, что этого тела не касался мужчина, я девственница, и брак с Фредди какая-то тайная формальность, о которой я и не помню, но не знаю, как его расторгать, чтобы никто не пострадал, а я не оказалась в монастыре, а Линда в закрытом пансионате. Вот такие у меня обстоятельства! Спать с нелюбимым мужем не собираюсь и вам меня не заставить! Поэтому я сейчас же забираю моего ребёнка и едем на побережье, обо мне с этой минуты заботится только Бишоп, он и Линду признает своей дочерью! А вы, с вашими амбициями, держитесь от нас подальше! И это я, тоже любя вас всем сердцем говорю! Счастливой вам жизни с королевой, может, у неё ещё хоть что-то осталось для вас из целомудрия!

Разворачиваюсь и выхожу из его кабинета. Если надо будет, то и от титула откажусь. Мне уже плевать! Буду рисовать пейзажи или писать портреты, Бишоп поможет их продавать.

Не успеваю додумать свои грандиозные бизнес-планы, как слышу «бум», а потом и громкое: «Ай-м-м-м!».

Хотелось бы вернуться и сказать: «По голове себе постучите!», но дамы не возвращаются. Пусть теперь сам бегает за мной!

Была у меня еще такая версия Эдуарда

Но я вроде как остановилась на вот этом

Глава 22 Яд

— Анни! Анни! Виолетта заставляет собирать вещи, меня отправляют в закрытую школу для девочек. Она меня пугает, что там за плохое поведение бьют розгами!

— Это её я изобью розгами! Пусть проваливает в это заведение сама, там ей самое место. А мы уезжаем в дом моей матери в Раушен, собирай вещи, и забираем с собой Нору, надо поспешить! — хлопаю в ладоши, чтобы придать немного больше оптимизма и скорости при сборах.

Герцог так и не вышел из своего кабинета. Надо было видеть, с какой радостью Нора собрала пожитки свои и Линды, но апофеоз наших сборов случился, когда Волк сел у входа с таким видом, что не выпустит, если мы не поклянёмся взять его с собой!

— А Фиц? — вспомнила Линда.

— И его тоже берём, всех хороших мальчиков из этого дома забираю.

В этот момент из кухни выходит Ганс и Матильда, кухарка несёт огромную корзину с провиантом. Вытирает слёзы полной рукой. Не могу сдержать слёз и я. Обнимаю всех, целую Матильду, пожимаю ручищу Гансу, и он начинает погрузку нашего багажа в карету. Дольше всего пришлось возиться с мольбертом. Но и его кучер как-то смог привязать к багажнику.

Мы ещё раз простились с домочадцами, всеми, кроме герцога и Виолетты, замечаю, что она стоит за дверью в столовой и не решается выйти, но видеть её не хочу, да и Линда тоже не горит желанием.

И Эдуард не вышел. Но я заметила его силуэт в окне. Пусть радуется, всё как он хотел. Избавился от всех близких, пусть теперь с королевской семьёй дружит…

Но почему в груди такая боль, что вздохнуть не могу, прячу руки в карманах, чтобы Линда не заметила дрожи.

— Всё образуется, девочка моя! Всё образуется, спасибо, что не забыла старую няню! — шепчет старушка, вытирая слезу.

— Милая Нора, как бы я смогла! Вы моя семья, самые дорогие мои! — шепчу под дорожный шум. Очень надеюсь, что у герцога сейчас в душе тоже кошки скребут и волки воют. Хотя помню запись Аннабель в дневнике: «Разве можно любить камень?»

Эдуард сплошное противоречие, с одной стороны, спасает малышку, с другой стороны, не даёт ей вольную. Начинаю подозревать, что с той рабыней у него была постыдная связь, вот и выкупил ребёнка, когда узнал, что женщина умерла. Меня неприятно передёрнуло.

И в этот момент, как лампа зажглась в голове:

— Ёкарный бабай! — смотрю на Линду как в первый раз вижу.

АННАБЕЛЬ НЕ ПРОСТИЛА ПРЕДАТЕЛЬСТВА ЭДУАРДУ!

— Твою ж! Что б ему! — тихо ругаюсь по-русски, Нора и девочка смотрят на меня с ужасом.

А в моей голове сложился пазл!

Аннабель с детства была уверена, что выйдет замуж за герцога, и он оказывал ей знаки внимания, она это принимала, как должное. Она и не хотела жить во дворце, там её обижали! Она мечтала о жизни с герцогом, об уважении и его защите. Но в один прекрасный день Эдуард вернулся из посольской поездки с младенцем на руках. Признавшись, что это его дочь и он не мог её оставить в аду. И удочерить не может, потому что всё ещё надеялся на брак с Аннабель?

Измену наивная, чистая Анни простить не смогла. Ни поцелуй по цене кареты, ни увещевания, что ребёнок не его, или что он ей там говорил, ничего уже не смогло переубедить баронессу? Или что между ними такое случилось, от чего она стала ненавидеть Эдуарда?

Но она же реально наивная, у них же разница лет десять. Когда родилась Линда, Анни всего-то исполнилось лет тринадцать… А герцог молодой мужчина тут, наверное, нравы иные. И мужчинам позволено больше свобод до брака, чем женщинам. Хотя если вспомнить королеву и Фредерика, то, похоже, вообще можно всё и всем. Главное, не попадать по-крупному. Фу!

Закрываю рот рукой, не в силах сдержать стон. Моя любимая девочка и стала причиной нашей катастрофы? Аннабель его не простила и начала с детским упорством «мстить» и замужество такая же детская выходка, если только не что-то большее, о чём я ещё не знаю.

Бедная Анни, бедная Линда мы все заложники обстоятельств, да и герцогу, тоже не позавидуешь.

Однако малышка не виновата, господи, ну, женятся же в нашем мире люди с детьми от первых браков. Он, наоборот, молодец, что не бросил дочь! И позволил мне её забрать, это тоже спасение, ведь если он уедет в новую командировку, то девочку неминуемо отправят в приют… А признаться в связи с рабыней, наверное, преступление.

Меня начинает пошатывать от этих откровений. Кажется, наш разговор с Эдуардом нужно срочно продолжить! Объясниться, как я объяснилась с Бишопом. Он не дурак, всё поймёт… И в новых обстоятельствах мы сможем найти оптимальный выход из ситуации.

Нора наблюдает за мной, Линда начала просить пить!

— Детка, скоро постоялый двор, там есть туалеты, и горячий чай, нам нужен полноценный обед, компот вкусный, но ты ещё через десять минут захочешь в кустики, а их нет!

— Ой, да! Пи-пи я тоже начинаю хотеть! — улыбнулась малышка.

Зато Нора решила меня не спрашивать, достала из корзины бутылку с напитком, взболтала и сделала большой глоток.

Мы едем молча, Волк лежит в ногах, Фиц развалился на подушке, Линда достала куклу…

Нора задремала, а через несколько минут её глаза открылись, закатились, и изо рта потекла пена.

Я в первые секунды чуть сознание не потеряла от ужаса. Компот отравлен?

Начинаю со всей дури долбить в стенку кареты.

— Госпожа, что случилось? — кучер спрыгнул, заглянул к нам и в ужасе отшатнулся, Нора начала биться в агонии.

— До столицы далеко?

— Если просёлками, и на полной скорости полчаса!

— Гони, знаешь, где живёт Рихтер?

— Так точно! — крикнул он, уже взвинчивая хлыстом над головами коней…

И мы понеслись…

Глава 23. Аннабель

Кучер проявил чудеса расторопности, но увы! Слабое здоровье старушки не справилось с сильным ядом. Рихтер только и смог, что выдать бумагу о смерти после осмотра. Тут же приехал Бишоп, его потряхивает от ужаса. Линду доктор тоже осмотрел, и меня проверил, забрал корзину с продуктами на анализы. Его ассистент сразу же выдал результат, в двух бутылях с напитками сильнодействующий яд!

Вместо нас в баронство Розен отправили наряд полиции и следователей! Но перед этим сообщили в канцелярию по важным делам, покушение на баронессу, это не улицу на красный свет перейти…

— Это ужас! Милая Аннабель, вы бледная! Голова не кружится? — Бишоп уже наплевал на условности, держит меня за руку, после лошадиной дозы успокоительного я почти ничего не чувствую. Линда тоже уснула на диване в приёмной Рихтера. Но мне ещё нужно подписать показания и распорядиться о теле Норы, а дальше Ричард всё устроит.

— Я в совершенном шоке. Мне так много нужно рассказать вам! Скоро вечер, а я даже не знаю, где приклонить голову.

— У вас в прекрасном доме на набережной есть свободные апартаменты, рядом парк и картинная галерея, вам понравится! И моя скромная квартира на первом этаже в этом же доме. Больше не хочу вас оставить без присмотра. Это второе покушение за осень, Рихтер подтвердил, что синяки на вашей шее оставил убийца, вас кто-то преднамеренно столкнул в колодец, тайная полиция начала расследование, потому что такие дела огласке не предаются. И я не хотел вас пугать, моя госпожа!

А я уже напугалась! Выпили бы с Норой компот и всё! Открыл бы кучер двери кареты в Раушене, а наши бездыханные тела к тому времени успели остыть.

Нервно передёрнуло. Но тут с улицы услышала лай.

— А как с Волком быть? В баронстве кто-то останется?

— Да, кучер отвезёт собаку обратно и присмотрит за ним. А вот остальным домочадцам придётся несладко. Мне жаль. Но под подозрение попадают все.

— Мне кажется, что это Виолетта, она последние дни совала свой нос куда не следует. Встречалась с Фредериком, всё подслушивает и вынюхивает. Это так всё ужасно! А ещё Линда, вы знаете о её судьбе? — шепчу Бишопу почти на ухо, он сосредоточенно смотрит перед собой, но понимаю, что сейчас в его душе идёт борьба.

— Да, я видел бумаги. Его сиятельство однажды очень резко сказал мне, что девочка круглая сирота, и кто отец не моего ума дело. Это государственная тайна, боюсь, что ребёнок – улика. Нам с вами лучше не лезть в это болото. Герцог слишком серьёзные дела вершит. Однако слухи кто-то усердно распускал, и как мне кажется с одной целью, заставить вас поверить в то, что девочка родилась от него.

Бишоп говорит так тихо, что мне пришлось ближе наклониться к нему.

— Похоже, что я поверила слухам? — снова шепчу, но ответа не дождалась. Бишоп вскочил слишком поспешно с диванчика. В кабинет вошли следователь и доктор Рихтер. А мы сидели неподобающе близко.

— Госпожа баронесса, прочтите эти показания, ваши и кучера, а также заключение доктора Рихтера. И простите, что пришлось долго ждать!

Я взяла бумаги и внимательно прочитала, всё внятно, корректно и по делу, ничего лишнего.

— А какой яд?

— Это какой-то африканский вид ядовитого растения. Потребуется некоторое время, чтобы с точностью определить его название. Природный, но вид пока не установлен, — с молчаливого согласия следователя ответил Рихтер.

— Спасибо, я поняла вас! Подписать тут?

— Да!

В этот момент понимаю, что у Анни совсем другая подпись. Закрываю глаза, судорожно пытаюсь вспомнить каракули на брачном договоре и с трудом изображаю нечто похожее на бумагах следователя. Хотя это как раз в большей степени похоже на поведение прошлой Анабель, она так и писала, медленно и некрасиво.

Следователь подул на документ, чтобы не смазались чернила. И быстро взглянув на меня, спросил:

— Не смею вас задерживать. Но, только один вопрос, может, вы знаете кому выгодна ваша смерть?

— О! Это слишком великое имя, чтобы я посмела его произнести вслух. Но, кажется, я умудрилась дважды перейти дорогу самой…

И тут я замолкаю, а Бишоп лишь слегка кивает, в подтверждение моих слов.

Понимаю, что вот прямо сейчас версию яда уберут, потому что в бумагах написано отравление неизвестным веществом. Про аллергии тут и не слышали, а так бы списали все на внезапный приступ удушья. Вскрытия ещё не производили, да и будут ли. Так что…

Её Величество и те, кто действовал по её указке, снова останутся безнаказанными.

Бишоп взял спящую Линду на руки, и мы пошли «домой». Карета медленно катится за нами. Сейчас наши вещи разгрузят, и кучер утром вернётся в баронство, но без нас.

Как и предполагал герцог, остаюсь жить в городской квартире. На побережье я стану слишком лёгкой мишенью для нападения.

Бишоп помог нам устроиться, квартира и правда очень милая, полностью готовая к заселению.

— В одиннадцать часов придут горничные, уборка входит в стоимость, но вам ничего платить не придётся. Герцог говорил о вашем полном содержании, так что я обо всём позабочусь. Фица тоже прогуляет горничная.

Он положил спящую Линду на кровать, она постанывает во сне. Хотела её разбудить, но вспомнила, что кормить малышку нечем.

— У меня есть чай, и скромный ужин, я принесу.

— Бишоп, подождите, могу я с вами поговорить!

Он замер на мгновение, но тут же вернулся и на лице всепоглощающая заинтересованность.

— Вы сможете удочерить Линду? Дела герцога меня не волнуют, но ребёнок должен получить гражданство. Боюсь, что я могу в любой момент погибнуть, враги не оставят своих планов, пока не достигнут цели. А герцог считает, что факт покупки и образование для девочки и без того щедрый подарок судьбы. Но я так не думаю.

Он вздрогнул, неожиданно обнял меня, буквально вжал в себя, так крепко, что я с трудом дышу.

— Чтобы мне это сделать, придётся жениться, одинокому мужчине не позволят удочерить девочку. Также и герцогу. У нас на этот счёт очень строгие законы. Потому Линда жила в вашем замке, под вашей формальной опекой. У вас нет иного варианта, кроме как выжить и признать девочку своей дочерью или воспитанницей. Вот в этом я вам помогу. Аннабель, я чуть не умер сегодня, это ужасно, не выходите одна на улицу, я за несколько дней найду и найму вам надёжную помощницу по хозяйству. Закрывайте дверь, никого не впускайте. Берегите себя!

Он, наконец, смог меня отпустить, виновато улыбнулся, а я вспомнила, своего настоящего отца, когда сильно заболела в детстве, как его трясло, он постоянно повторял, что лучше самому, чем смотреть на страдания своего ребёнка. Вот и Ричард сейчас так же…

— Бишоп, еще один вопрос. Почему у моей матери русское имя?

— Я завтра принесу ваше генеалогическое древо. Оно откроет вам глаза на всё происходящее. Ваш дедушка был племянником русского царя. А сейчас я схожу за ужином, не усните, нужно хоть немного поесть.

И сбежал, а я так и стою от удивления моргаю. Значит, в моих жилах течёт царская кровь!

— Да это уже ответ на многие вопросы, я не просто баронесса, я конкурентка на право сесть на трон Пруссии? Вот влипла, так влипла.

Но тут же поняла, что это не одно и то же, царская кровь иностранных правителей, не имеет значения, если в моих жилах не течёт местная королевская кровь? Уж об этом факте, я бы, наверное, знала.

Глава 24. Виолетта

Утро этого же дня. Баронство Розен.

— Матильда, а Линду уже увезли? Я хотела ей отдать связку книг, — Виолетта с печальным личиком вошла на кухню, время чаепития, а слуги не торопятся звать к столу. Пришлось гувернантке самой прийти.

— Уехали, тут такой шум стоял, и вы не услышали? Странно! Герцог приказал подать чай в кабинет, может, отнесёте?

— С превеликой радостью! — Виолетта так оживилась, что Матильда вдруг передумала.

— Ой, нет! Он ворчит, когда слуги не своим делом заняты. Не хочу получить от него выговор. Сама отнесу.

Женщина поставила на поднос красивый чайный набор, сладкий пирог, и полный чайник ароматного напитка. Виолетте пришлось вжаться в стол, чтобы пропустить дородную кухарку.

Может, и к лучшему, не хочется в такой день напоминать о своём существовании. А с другой стороны, он уедет и больше шанса поговорить не представится.

Она сама сделала себе чай, взяла кусок пирога и села с краю стола, есть о чём подумать и решиться.

— А! Мамзель! Здравия желаю! — Ганс принёс дрова, грязными руками подхватил два куска пирога и поспешно вышел на улицу.

— Мамзель, придурок тупой! Ненавижу их всех, — прошептала девушка. В кармане лежит красивый кулон, это страшная улика, но и шанс вырваться, если кое-кому намекнуть, что за работу надо платить. Пусть королева расстарается, как обещала.

Мысли в голове вертятся как рой пчёл. Если они отъехали примерно час назад, за это время кто-то должен выпить компот. Не стоило так рисковать. Но Виолетта не успела всыпать яд вчера в напиток за ужином, может, и правильно. Так бы точно подозрение пало на неё. Надо зайти к герцогу и показать свою печаль и тоску по девочке…

Она нервно сцепила пальцы в замок. Театрально заломила их, весь облик кричит о глубоком душевном переживании. Глянула на себя в зеркало и поняла, что это то, что надо!

Пробежала в кабинет герцога, постучала и попросила принять.

Герцог рассматривает мазню Аннабель на холсте, нашёл на что любоваться, позволил войти и сразу начал говорить не то, что так хотелось услышать гувернантке:

— Виолетта! Добрый день. Хорошо, что вы зашли! Линда уехала с баронессой на побережье, и в ваших услугах мы больше не нуждаемся. Вы же понимаете, что вас в большей степени нанимали в качестве наперсницы госпожи Аннабель, чтобы вы поддержали её женское общество. Но она вас не взяла с собой, это о многом говорит. Так что, я распоряжусь, и Бишоп в столице сделает вам расчёт, оплатит услуги и выдаст рекомендательные письма. В четыре часа после обеда на развилке остановится дилижанс, если поторопитесь, то успеете. А завтра утром в контору за расчётом. Это всё поторопитесь.

— Ах! Аннабель меня невзлюбила, несмотря на все старания с моей стороны. Но я буду скучать по девочке и по вам, Ваша Светлость! Может быть, вы оставите меня в баронстве, в качестве управляющей, я справлюсь! Дому нужна женская рука и забота. Я здесь все прекрасно знаю.

Герцог поднял взгляд от картины, и на его прекрасном лице такое глубочайшее удивление, что он не сразу ответил на это неожиданное предложение. Поставил холст с портретом Линды на место и слишком холодно ответил, так, что Виолетта поёжилась, как от ледяного ветра.

— Я не рассматривал вас как управительницу хозяйственных нужд. Сударыня вы незамужняя, весьма привлекательная особа, и мне лишние сплетни не нужны! Я найму взрослую семейную пару в помощь Матильде и Гансу, а вас ждёт педагогическое поприще. Не смею задерживать! — он слишком резко отодвинул кресло и сел за рабочий стол, и сделал вид, что уже занят важными бумагами. В такие моменты все предпочитают сбежать. Всё, но не эта наглая девица.

— Я вам совсем не нравлюсь? Вы же мужчина, а у вас есть те самые потребности, о которых мне так приятно думать! Баронесса не разглядела в вас красоту, позвольте мне проявить женскую щедрость и согреть вас этой ночью.

Герцог уронил документ, и тот феерично спланировал на пол, рот Его сиятельства открылся и издал привычный для этого дома стон непонимания: «Кхм!»

В кабинете всё замерло, кажется, что и портреты на стенах набрали в рот воздуха и не дышат…

Эдуард недолго находился в состоянии огородного пугала, поднялся, схватил девицу за локоть и вытолкнул за дверь, пока она не ляпнула что-то совершенно запредельное.

— Через час ваша комната, должна быть пустой! — рявкнул и захлопнул дверь.

— Пф! Бессердечный, надменный остолоп! Так и останется без жены, всех распугал…

Осталось немного, только одно дело! Положить под подушку Аннабель кулон с портретом мужа, чтобы все подумали, что она его забыла и решила в дороге выпить яд от неразделённой любви. Не так красиво получится, как бы хотелось, но иного выхода нет. Королеву пугать уликами бесполезно, а вот прикрыть себя и свою шею от петли, самое время.

— Как? Вы уже? — Виолетта вошла в спальню баронессы и увидела, что проворная Матильда снимает постельное бельё, собирает полотенца и протирает пустые шкафы.

— А что тянуть! Ганс греет воду, пока нет морозов надо стирать!

Бегом Виолетта поднялась в свою комнату, вещей немного, она уже неделю назад, предусмотрительно отвезла в столицу большую часть гардероба, сняла там комнатку, и теперь самое время сбежать.

Появился дерзкий план, взять в оборот самого красивого дворянина королевства. Кто знает, может быть, он окажется более сговорчивым.

Глава 25

Собрала в дорожную сумку вещи и вышла через чёрный ход, если через лощину, то до охотничьего замка можно добежать минут за тридцать. Только бы не упасть, спускаясь по скользкому оврагу. Первый снег, так некстати оставляет следы от миниатюрных ножек. И бревно через незамерзающий ручей скользкое. Но девушка слишком спешит, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

Вот и замок, дым из трубы, из кухни вкусный аромат жаренного мяса, Виолетта улыбнулась, хуже, если бы никого не было, быстро привела себя в порядок и постучала в высокие двери.

Нехорошо получится, если её увидит кто-то из прислуги. Надо было через чёрный ход, но там всегда заперто. Пришлось стучать дважды, послышался лай собак и лязгающий звук засова.

— Тебе кого? Ошиблась? Тут гувернантки не нужны, разве только шлюшки! Тебя кто-то из постояльцев вызвал? — краснолицый, слегка выпивший управляющий открыл дверь и решил не церемониться с красивой, но бедно одетой девицей.

— Господин Фредерик Ван дер Берг дома? У меня для него послание от Её Величества, — не менее брезгливо ответила Виолетта, рискуя получить по носу дверью.

Но управляющий ко многому привык, скорее всего, это фрейлина, переодетая в нищенку, ох уж эти королевские тайны, достали…

Мужчина повернулся к гостье спиной, придержать двух псов и позволил пройти:

— Входите, прямо и на второй этаж, сразу направо. Скажите его благородию, что обед через час, мясо в коптильне доходит!

Виолетта пробежала по замку, постучала в дверь. И этот тянет, так она до дневного дилижанса не успеет, если Фредерик не пошевелится.

— Господин, это я – Виолетта! Откройте, мне надо с вами поговорить! — крикнула и ещё раз настойчиво постучала.

Дверь открылась резко и захотелось зажмуриться. Какой же он красавчик, неудивительно, что самые влиятельные женщины королевства хотели его заполучить. Но достался этот трофей самой королеве. Теперь и Виолетта замерла в нерешительности, но улыбнулась.

— Ты принесла от неё письмо? Почему так долго? — в голосе раздражение, на лице маска брезгливости. И этот туда же, смотрите, какой принц, но ему она бы простила всё.

— Нет, она сказала: «Фи!» на ваши ухаживания и я ей отомстила по приказу Её Величества! — в милом личике Виолетты, появилось что-то демоническое. Фредерик вздрогнул и очень внимательно посмотрел на ненормальную девицу.

— Ты что сделала? — простонал в ужасе. Втянул девушку в комнату и закрыл дверь за ней.

— А вот! Узнаёте, откуда, по-вашему, у меня этот кулон королевы с вашим портретом. Это улика! Да-да! И даже остались гранулы яда. Я могу сказать, что это вы с королевой задумали и сделали.

— Мы что сделали? — Фредерик теперь не выглядит самодовольным любовником королевы и мужем богатой женщины. Вот теперь он настоящий, нищий, проблемный красавчик, у которого Виолетта сейчас выбивает почву из под ног. И ей нравится наблюдать за страхом в его глазах.

— Вы, Фредерик убили Аннабель, чтобы она не досталась герцогу. Я это сообщу Эдуарду, и он сотрёт в пыль вас с любовницей. Но могу и промолчать. Если вы возьмёте меня под защиту и на содержание. Не верю, что Вильгельмина позволит мне выйти замуж. Так что каждый спасается, как может! Я спасусь через вас, а вы через этот кулон. Это способ шантажировать королеву, как вы не понимаете.

Виолетта говорит и говорит, не замечая, что Фредерик на слове «убили» отключился от реальности! Но слово «шантажировать» его вернуло обратно. На мгновение прикрыл глаза, желваки на прекрасном лице выдают ярость, на шее вздулась вена, он на грани взрыва, однако держится, чтобы не придушить сучку прямо сейчас:

— Как ты её убила? Это шутка?

— Ой, да ладно, шутки закончились и давно! Она поругалась с герцогом в очередной раз, собралась и поехала в Раушен. Я насыпала яд во все напитки, что им с собой положила Матильда. Они уже все мертвы. Прошло более трёх часов, достаточно одного глотка и через пять минут быстрая смерть. У меня мало времени, улик у них нет, это приказ королевы, а значит, вы обязаны отвезти меня в столицу, и позаботиться о безопасности.

Фредерик потерял равновесие, шум в ушах, сердце долбит так, что, кажется, сейчас оно выпрыгнет на пол, и продолжит скакать по коврам как жаба…

Сел в кресло, не в силах осознать случившееся. И эта идиотка вот так просто пришла рассказать о своём злодеянии, считает его подельником?

— А колодец это твоих рук дело? — его тусклый голос

— Да, эфир на лицо и столкнула, если бы не потеря памяти, то пришлось бы придушить ночью подушкой, но дура ничего не помнит. Я лишь следовала приказам, и не смею ослушаться, и вам не советую, на ваше лицо тоже найдётся подушка у Её Величества, уж поверьте моему опыту, — совершенно спокойно ответила убийца.

Фредерика стошнило в вазу…

Глава 26

— Вы изнеженный, как девочка! Это приказ королевы и я не смею ослушаться! — прошипела девушка над его ухом. От неё пахнет тревогой, неприятный запах дешёвого парфюма и пота.

Фредерик поднял лицо вверх, долго посмотрел на неё, словно окончательно принимая решение. Наконец, улыбнулся так миленько, как только смог себя заставить:

— Я согласен! Королева и меня списала со счетов. Она сейчас обрабатывает герцога, а также отправила запрос на брачный договор с русским князем. Так что мы с тобой останемся у обочины, и со временем нас убьют, такие же безжалостные монстры как ты, но более опытные. Выйди на пару минут, я должен собрать вещи. Отвезу тебя в столицу на моей карете.

Виолетта вышла, запах жареного мяса будоражит аппетит, хоть бы Фредерик догадался взять с собой еды. Уселась в кресло у окна, задрала ноги на подоконник, устала всё утро на ногах, а в карете часа три сидеть и мёрзнуть совсем не хочется. Однако это лучше, чем в дилижансе на твёрдых сиденьях, да за внушительную сумму.

Через минут двадцать прекрасный молодой человек в скромном, но очень модном дорожном костюме вышел, улыбнулся и поспешил вниз.

Даже слова не сказал своей случайной попутчице.

Все их действия напоминают клуб заговорщиков. Виолетта с трудом поспевает за господином. Он быстро распорядился сделать им провиант в дорогу, пока прогревают и закладывают карету, кухарка собрала и вынесла дорожную корзину.

— Ты легко одета, не замёрзнешь? — он оценил тоненькое шерстяное пальто гувернантки и протянул толстый плед.

— Благодарю! Вы такой милый! — Виолетта расплылась в счастливой улыбке. Скорее бы сесть и проверить, что им положили в дорогу.

— Да, за это меня и любит королева!

— Любила! — поправила своего неожиданного сообщника Виолетта.

Он подал девушке корзину с едой и напитками, а сам взял дорожные сумки.

— Не боишься, что тут тоже есть яд? — в этот момент злость промелькнула в его глазах, но Фредерик вовремя спохватился и улыбнулся.

— Мы же едем в столицу? — она пропустила колкость и решила не отвечать.

— Да, у меня там есть апартаменты, я не нищий, как все думают, есть огромная ферма на юге Пруссии, и маленький рыбный завод в моём родном городе. Не такая богатая жизнь как у королевы или герцога, но за всё заплатить могу сам. Ты сделала меня вдовцом, и я с лёгкостью найду себе новую партию. Тебя же, милое и беспощадное дитя, лишь довезу до столицы и высажу.

— Я дала вам свободу…

— Идиотка, ты отняла у меня любимую и богатую женщину. И я сейчас с трудом держусь, чтобы не придушить тебя! — как только шум от конских копыт и поскрипывание кареты создало фон для разговора, Фредерик сказал то, что думал реально. И таким тоном, что Виолетта поёжилась. Но ехидно улыбнулась.

— Это не моя прихоть. А приказ королевы. Я же могу и на вас свалить вину. Она приказала мне взять вас в сообщники, так и сказала, что это дело напрямую касается Фредерика Ван дер Берга. Вы из любовников неожиданно стали игрушкой в руках королевы, она свалит всю вину на вас, ревность и всё такое. Вы же импульсивный, амбициозный…

— Может быть, хватит анализировать мою душу, а посмотришь на себя? Я честно вызвал герцога на дуэль, когда он обозвал меня недостойным общества баронессы!

— Вот именно, это мотив к которому вы так долго шли и, наконец, решились! — скорчила гримасу, прищурила чёрные глаза, губы растянулись в тонкую, злую улыбку и она пару раз кивнула, выражая своё превосходство: «Я вас насквозь вижу!»

Но Фредерик сделал вид, что ищет что-то в своём дорогом саквояже, потом отставил его в сторону. И очень быстрым движением, как кот на мышь набросился и придавил Виолетту своим крепким телом. На лицо накинул плотный платок, но она тоже не из робкого десятка, укусила его за палец, и поцарапала лицо.

— Ненавижу, вы все одинаковые…

— Да, девочка. Мы такие, но и ты не лучше. Это ты подбросила идею с эфиром. И когда очнёшься, то очень удивишься, и в том месте, куда я тебя продам, показания не спасут.

Виолетта заскулила, несколько раз дёрнулась и замерла.

Фредерик с трудом справился с волнением. Трясёт так, словно он её убил. Появилась и слегка затронула сознание мысль, что надо бы её сдать в полицию. Но это очень опасно, первое же её показание или донос осведомителя королеве и её отравят, а ему в подворотне нож меж рёбер.

Всё это вполне в духе Вилли, и если такие опасения есть, то не стоит допускать их реализацию. Лучший друг этого запутанного дела — тайна, вот пусть всё так и останется.

Нашёл в кармане платья девицы кулон со своим портретом. Поправил обездвиженное тело, укрыл пледом, словно она уснула. И взялся за её дорожную сумку, разные мелочи, дневник, кошелёк с деньгами, женская косметика.

— Там, куда я тебя везу, эти вещи не понадобятся и деньги тоже. От твоего имени отдам нищим у собора.

Когда убедился, что она действительно потеряла сознание и даже не стонет, трижды стукнул в стену кареты.

— Что прикажете, господин?

— Мне нужно по нужде, а потом поедем в Пиллау, таверна «Джек», знаешь такую?

— Это крайне опасное место! Может, не стоит так рисковать? — прокричал кучер и начал тормозить. Сейчас как раз развилка налево в столицу, направо в порт.

— Опасно меня злить, тебе ничего не угрожает, если не начнёшь дерзить! Стой тут, я в кусты!

Он спрыгнул с подножки и отошёл за широкое дерево, в этот момент в сторону баронства Розен проехала страшная чёрная карета с решётками на окнах.

Сердце Фредди сжалось от ужаса. До этого мгновения ещё казалось, что Аннабель жива и находится в столице или уехала в Раушен! Но эта карета говорит только об одном, его жена мертва, и сыщики едут проводить дознание, учитывая его прошлое, и запутанные отношения с женой и её опекуном, кто-то вполне может показать пальцем на него.

Крикнуть? Остановить их? Отдать «спящую» Виолетту?

— И эта стерва укажет на меня, а королева поддакнет, — в очередной раз прошептал очевидный сценарий и остался стоять за деревом, пока карета канцелярии не скрылась за поворотом.

— Трогай, мы спешим! — поспешно сел в свой экипаж и стукнул в стену.

— Слу-у-ушаюсь, — проворчал противным голосом кучер, придурок этот господин, получит нож в горло, тогда и узнает, все прелести этой таверны…

Глава 27 Преступление

Неприметная карета вкатила во двор таверны. Кучер сам догадался, что у господина не самые простые дела, да и люди тут с натягом сойдут за приличную публику. Если не изобьют, то наверняка отнимут коней или кошелёк.

— Прибыли, Ваше благородие, — приоткрыл маленькое окошко и прошептал пассажиру.

— Карету не открывать, девица спит, не будить!

— Так точно!

Фредерик накинул на себя плащ и вошёл в одноэтажное строение настолько уродливое, что и таверной-то стыдно назвать.

— Чего желает господин? — краснолицый, в меру упитанный, рыжий громила за стойкой доброжелательно улыбнулся, демонстрируя щербатый рот.

— Тут часто бывает некто Роб, нужен он или его надёжный помощник, скажите, что у меня качественный товар для него.

— Господин! Мы тут такими вещами не промышляем! — прогремел хозяин. Но у Фредерика даже ресницы не вздрогнули. Он отлично владеет и кинжалом, и огнестрельным оружием, а уж про короткую турецкую саблю (ятаган) можно даже не заикаться. Это его любимый вид оружия. Он сам тут самый опасный посетитель. И пусть его красота не вводит в заблуждение.

— Вас в долю никто не берёт, так что не стоит и расстраиваться!

Не успел Фредди договорить, как из дальнего угла к нему подошёл вонючий матрос, явно несколько суток отпивается после плаванья.

— Господин, Роб сейчас спит наверху, если дело срочное, то я могу разбудить.

— Срочное! — тихо ответил Фредерик, и тут же громко приказал принести еды и немного подогреть пиво.

— Кто меня спрашивал? — крепкий мужчина, но такой же страшный, как и все местные завсегдатаи с грохотом спустился по деревянным ступеням. Довольно грубо оттолкнул своего «секретаря». И тяжело сел на скамейку около Фредерика.

— Угощайтесь, сударь! Дело к вам. У меня в карете есть очень красивый товар, но не уверен, что целый, однако она преступница. Убила мою жену и её воспитанницу, девочку пяти лет, сдать убийцу в полицию, было бы излишне гуманно. Да и боюсь, что она сумеет избежать правосудия. Поэтому я хочу продать её вам, но с условием, что вы отправите эту тварь на самый злачный рынок Африки.

Роб хмыкнул, его глаза прищурились, но злости нет. Долго смотрел на Фредди и вдруг поверил, слишком у красавчика расстроенный вид, похоже, что про жену говорит правду.

— Сейчас съедим ужин, потом покажешь товар, если она такая, как ты говоришь, то цена восемнадцать тысяч кронсов. Но у меня есть только тринадцать.

— Возьму десять, а на три тысячи сделай её жизнь невыносимой!

Не успел продавец договорить, как огромная ручища пирата протянулась за рукопожатием. Осталось проверить товар.

— В таверне не позволят проверить, я её сразу погружу на лодку и на корабль, тут близко, до полуночи управимся, но хотелось бы глянуть между ног.

— Как скажешь, у ворот моя карета, задирай юбку, раздвигай ей ноги и проверяй сколько влезет.

Заметно с каким диким любопытством прислушивается рыжий хозяин к сделке, но гости говорят слишком тихо.

— Могу дать лампу господам и посветить.

Фредди заржал за ним и покупатель. В долю рыжего хозяина не берут, но посмотреть на товар хочется, ну конечно!

— Да хрен с тобой Томас, тащи лампу, от лишних пар глаз от девки не убудет.

Мужчины доели, наспех вытерли руки серым полотенцем и с огромной лампой пошли к карете, кучер тут же сбежал на безопасное расстояние.

— Она проснулась, усыпить? — проворчал Фредди, думал же ещё добавить эфира на платок, но забыл. Могла бы и сбежать.

— Не стоит.

Проворный, привыкший к своей мерзкой работе Роб, стянул девушку с сидения на пол кареты, задрал юбку, спустил скромное бельё, не без труда развёл колени Виолетты в стороны и раскрыл складки промежности.

Кляп во рту не позволил жертве орать, но она попыталась биться ногами, сопротивляться. Однако две пары крепких рук быстро отбили ей всё желание к драке.

— Нет, она не девочка. Жаль. А с другой стороны, красивая, молодая, да всего за десять тысяч, точно отдашь за такие деньги?

— Да! Но условие ты слышал, себе не оставлять, опасная сучка, убийца, — Фредерик стоит рядом и наблюдает, как у мужчин вскипает желание. Роб всё же вогнал свои два грязных пальца в вагину, изрядно пошерудил, заржал, вытер влагу о платье Виолетты и свистнул своим людям.

— По рукам, будет сопротивляться, отдам команде, а надоест кинем за борт в море. Слышишь? Рабыня! Сейчас надо проверить твою вторую дырку, вытащу кляп, закричишь, шею сломаю и в море, поняла?

Не дожидаясь ответа, вытащил тряпку изо рта девушки, Томас поднёс лампу к её лицу, состояние кожи и зубов тоже устроило покупателя. Следов позорной инфекции на теле нет, считай, что девственница. Роб улыбнулся, а Виолетта прошипела.

— Будь ты проклят! Фредерик! Будь проклят!

— И это говорит тварь, отравившая женщину и ребёнка? Ну-ну!

Кляп воткнули обратно, все и так поняли, что продавец не лжёт про преступление этой девицы. Совесть у всех мирно спит, они ей фактически жизнь спасают, за такое злодеяние — расстрел или повешение, а сначала сто ударов розгами. А так, проживёт чуть подольше, развлекая богатых господ и шейхов. Но и там её щадить не будут, с таким норовом, нагайкой получит и не раз.

Подошли двое крепких, уродливых матросов, закрутили рыдающую девушку в плед, взвалили на плечо и понесли к лодке.

— Пойдём, налью тебе за сделку и отдам деньги.

Через полчаса, сытый, согревшийся кучер уже гнал карету в Раушен. Фредерик решил убедиться, что Аннабель погибла.

Но дом оказался пустой. Всё закрыто, первый снег девственно лежит за невысоким забором.

— Куда же увезли тела? В столицу? Как там врача звали? Рихтер! Точно!

— Эй кучер. Вот тебе тысяча кронсов, самый щедрый гонорар. Вези меня в столицу, там назову адрес лечебницы доктора Рихтера.

— Я знаю адрес. Благодарю за щедрость! Память у меня короткая, солнце встанет, и я вспомню, что мы проспали на постоялом дворе всю ночь. Если она убила вашу жену и ребёнка, то поделом ей!

— Вот и молодец.

И они с трудом разбирая ночную дорогу, помчали в столицу…

Не смогла удержаться)))) много артов для вас!

Глава 28 Аннабель

Бедная моя девочка, ночью просыпалась и плакала от страха. Я специально приказала всем в кабинете Рихтера, даже не заикаться про яд и отравленную еду. Чтобы у малышки не возникло панических страхов. Ей сказали, что Нора слишком старенькая, поэтому умерла.

Как бы мне самой не начать трястись над каждой булочкой.

Бишоп проявил утром чудеса деликатности и общался исключительно через посыльную, понимая, что его частые визиты компрометируют меня. Пока в квартире не появится прислуга или помощница, никаких визитов, особенно сюда путь заказан мужчинам. Ну, я так по наивности думала, ровно до обеда.

Но до этого Ричард выбрал для нас с Линдой горничную, она, не ожидая распоряжений, подала вкусный завтрак, чай со сливками, вафли, похожие на венские, очень нежная жёлтая каша, напоминающую нашу пшённую, желе из абрикосов и всё в очень нарядной посуде, сплошной восторг и удовольствие.

Пока я и Линда наслаждались божественной едой, горничная прогуляла Фица, позже перестелила более дорогое постельное, сообщила новость про детскую кроватку, управляющий к вечеру пришлёт.

— Эльза, мы вам что-то должны?

— Ой, что вы, госпожа! Управляющий сам за всё рассчитывается. Наша комната этажом ниже, если что-то нужно, позовите, также про рынок и если с девочкой погулять, то зовите меня.

— Спасибо большое! Вы меня очень выручили! — улыбаюсь, и Эльза уже убирает со стола. Как всё проворно и быстро, без лишних движений. Ощущение, что я снова попала на курорт.

Мы остались вдвоём с Линдой, и начали разбирать вещи, устанавливать мольберт, проверять шкафы, да мало ли у девушки с ребёнком дел.

Только я начала раскладывать краски, чтобы чуть позже начать работать над портретом девочки. В дверь настойчиво постучали.

Жизнь меня ничему не учит! Только вчера Нора погибла, а я уже сегодня открыла дверь первому, кто пришёл, даже не спросила…

— О! Моя дорогая! Любовь моя! Я чуть не умер! Ты и девочка живы. Мне вчера поздно вечером сообщили, но сказали, что вы всё…

Фредерик помятый, небритый, невыспавшийся, испуганный со слезами в глазах и такой счастливый, что мне стало страшно.

— Как ты узнал, где меня искать?

— О, это не трудно! Этот дом самый дорогой и квартира всегда за тобой. Я думал, что вы в Раушене, примчался туда, но дом заперт, никого нет. Приехал сюда.

Муж делает настойчивый шаг в комнату, но я удерживаю его на расстоянии вытянутой руки.

— Я догадываюсь, что это дело рук Виолетты, и вы с ней были как-то связаны, судя по записке, которую она мне всучила. Так что прости, мой друг, доверия нет! И в квартиру тебя никто не впустит!

— Конечно, конечно! Не настаиваю, дам тебе время. У меня недалеко есть своя квартира, я не такой нищий, как все думают, просто не хвастаюсь своими скромными достояниями. Но если ты дашь мне шанс, то всё моё станет твоим.

Он проговорил это таким тоном, словно властелин мира, и вот прямо сейчас этот мир кидает к моим ногам.

Хочется рассмеяться, но прекрасно знаю эти мужские хитрости, сначала заставить девушку смеяться, потом присядет на край дивана. А потом опомнится не успела, уже беременная от него. Так-то красавчик и малыш получится милый, но как-то не хочется испытывать судьбу.

Нет уж! Надо придумать мирный повод, вытолкнуть его и закрыть дверь.

— Фредерик, послушай меня внимательно. Я женщина простая, но очень твёрдых правил. Ты изменял мне с королевой. Понимаешь? Из-ме-нял! Ладно бы до нашего брака. Но нет, ты с ней спал уже после того, как были подписаны бумаги. Я такое не прощаю! А сейчас извини, нам с Линдой нужно заниматься.

— Я с ней порвал! Уехал из дворца, в тот же день, когда вечером Бишоп прогнал меня из баронства.

— Вот видишь! Он и сейчас тебя прогонит.

— Я уйду только потому, что всю ночь провёл в дороге. Ради тебя Анни, я совершил ужасное преступление. И если надо, то снова пойду на всё только бы тебя защитить. Когда все эти богатые герцоги и принцы наиграются с тобой, я останусь.

— Ох, Фредди, как пафосно! Их называют богатые мажоры! Про преступление боюсь даже спросить, иди уже с богом. Проспись.

Закатываю глаза, ну просто сценка из светской жизни.

Фредерик, похоже, ничего не понял, кроме того, что я не собираюсь его расспрашивать и не прощу измены, вышел из квартиры с видом обречённого кота, которого выгоняют из дома за неправомерно съеденную рыбку из аквариума.

— Но я зайду вечером или завтра утром. Ведь я твой муж! И заботится о тебе мой долг.

— Иди уже, я тебе этот долг прощаю!

И закрываю дверь.

— Срочно нужна помощница по хозяйству, срочно! — ворчу под нос, завязываю передник, чтобы, наконец, заняться любимым делом и повторить с Линдой основы счёта. Как в дверь снова постучали.

— Фредди! Я тебе сказала, ничего между нами нет и быть не может!

И прикусываю язык, потому что на пороге не муж.

А самый настоящий принц!

Тот самый принц Альберт с маленьким букетом, коробкой сладостей и обворожительной улыбкой!

— Я рассчитывал на другой приём, но ваши слова о том, что Фредерику тут не рады – услада для моего слуха.

А я продолжаю стоять с вытаращенными глазами, как кукла Линды. Вот так сюрприз…

— Боюсь даже спросить, Ваше сиятельство о цели визита, надеюсь, не судебный иск из-за камня? Признаюсь, я потеряла память и не узнала Вас.

Всё напутала, но Гугла тут нет, спросить не могу, как к нему обращаться. Надо было Ваше Высочество. Но уже поздно, присела в некотором подобии реверанса. Этого гостя даже Бишоп не посмеет вытолкнуть. Но я замечаю в углу основательную дубинку — деталь от мольберта. Принц Альберт заметил мой взгляд и улыбнулся.

— Не бойтесь, я лишь примчался узнать, что с вами всё хорошо, во дворец сообщили страшном отравлении и преступницу ищут.

— Преступницу?

— Да, гувернантка или прислуга в вашем доме. Когда покушаются на особу королевских кровей, то об этом сразу подают донесение во дворец. И я дал следователю полные полномочия на расследование.

— Простите, а кто особа королевских кровей? — вот он второй шанс продемонстрировать свою глупость, и я его не упускаю. Про царскую кровь помню, но о королевской никто не упоминал.

Альберт так заливисто рассмеялся, что и Линда выбежала из комнаты с куклой.

— Вы, моя дорогая кузина!

— Я, я, я вам кто? — мне срочно нужен шнапс…

Завтра еще один вариант принца Альберта, не пропустите)

Глава 29. Родовое древо

Мы так и стоим в дверях моей квартиры. По этикету я не могу, да и не хочу его впускать, мы с Линдой одни!

А принц наслаждается моментом, он смог меня поразить. Похоже, реванш за камень он получил и чувствует себя в крайней степени счастливым.

Замечаю, что за его спиной кто-то маячит, оказалась горничная, я чуть не сказала что-то неподобающее, выдохнула и быстрее отдала распоряжение прислуге:

— Эльза, подай, пожалуйста, чай для принца Альберта и посиди с Линдой в её комнате.

Бедная девушка испугалась, вздрогнула, покраснела и с диким обожанием посмотрела на гостя, ойкнула и убежала исполнять.

— Не рассчитывал на такой тёплый приём, но приятно удивлён! — его манеры в корне отличаются от тех, что он демонстрировал в первую нашу встречу.

У меня от этого парня сердце долбит, причём не радостью, а в панике, если этот решит что-то сделать против меня, то своего добьётся. Сглупила, упустила время и не выяснила всех тонкостей своего положения, вот и пожинаю горькие плоды. То ли ещё будет.

Но я рукой приглашаю Его Высочество пройти в гостиную. Двери оставляю открытыми. Альберт осмотрелся и присел в кресло около небольшого столика, через несколько минут Эльза подала чай, присела в низком реверансе и вышла к Линде.

Теперь, когда условности соблюдены, я поглядываю, как себя ведёт принц, и пытаюсь без излишней манерности пить чай, так же как он, но даётся мне это с трудом. Всё хочется бросить и бежать к Бишопу за разъяснениями.

— Так что случилось? Говорят, что ваша няня погибла? — столько трагизма в его голосе. Этот ли мальчик отобрал у меня сумочку и залез с ней на дерево? Может у него есть двойник. Или ещё хуже, биполярное расстройство личности?

Пытаюсь держать спину прямо, и успеть обдумать каждое слово, как при допросе.

— Да, но от девочки мы это скрываем. Я не знаю всех деталей дела, к сожалению, — делаю лишь глоток ароматного напитка и снова ставлю чашку на блюдечко, стараясь не звякнуть, но не получается, потому что руки вдруг задрожали.

Альберт наклонился ко мне, забрал чашку и поставил на стол, улыбнулся, и лишь слегка коснулся руки.

— Соболезную вашей утрате. Но вы не спрашиваете меня о нашем родстве, однако по вашему удивлению, я понял, что вы совершенно не помните о предках.

— Признаться, да! Как-то даже не подумала, что это так важно именно сейчас. Надеялась, что память сама вернётся. Но нет.

— И я тоже признаюсь вам, дорогая, Аннабель! Только вчера вечером пересмотрел наше родовое древо, и мы с вами на одной странице.

Неожиданно принц достал из кармана выдранный из книги лист, вандал какой, и протянул мне.

Разворачиваю, сначала не понимаю, что тут смотреть и кто кому родня. Длинный, холеный указательный палец Его Высочества обводит самое верхнее имя на листе:

— Смотрите, Максимилиан II наш с вами предок, он основатель династии, у него была одна жена Аннабель, и это не вы. Надеюсь, понимаете, что вас просто назвали в её честь, так же как и меня в честь моего деда, — он объясняет это с таким видом, словно я идиотка в его глазах. Но может, и к лучшему, пусть думает, что хочет, только отстанет.

— Это я уже вижу. Благодарю, — таким же тоном отвечаю.

— У Максимилиана II родились двое детей, Вильгельм и дочь Мария-Луиза, и наследие престола пошло по мужской линии, скорее по той причине, что в тот момент, Вильгельм смог найти себе самую знатную невесту. Сколотить состояние и родить троих сыновей. Вашу ветвь держат про запас, посмотрите внимательно, на обороте гербы и по женской линии красивый цветочный герб, он не несёт обычной информации, только напоминает наш династический, однако имеет корону, как символ власти. В любой из домов, куда вы попадёте в качестве невесты, вы принесёте именно это достояние – близкое родство с короной. А в случае, если из потомства Вильгельма никого не останется, то трон перейдёт к вам, с полноценным королевским гербом и другими символами власти. Тем более, что ваша бабушка была замужем за русским князем, третьим сыном короля Михаила, кажется. А Великие князья гораздо выше, чем герцоги. Так что, дорогая Аннабель, ваши владения и родословная позволяет заявить о своих правах на трон с не меньшими перспективами, чем у нас, потомков Вильгельма. *

Он говорит это так дружелюбно и спокойно, что я начинаю нервничать ещё больше. Есть какой-то подвох. Огромный подвох и я по неведению попадусь в его ловушку.

Но новость меня поразила. Продолжаю смотреть на лист из книги, с трудом веря в реальность. Однако понимаю, не просто так он заявился.

— Но есть вы, король-регент и королева в хорошем здравии, у вас всё замечательно, поэтому, надеюсь, пропустить эту возможность и не думать о такой ответственности, — пытаюсь дипломатично отклонить любые его идеи относительно меня.

— Это я уже понял, но есть один острый момент.

Он снова наклонился и теперь шепчет. А мне кажется, что вся столица замерла и такая тишина вокруг, что его слова и лодочник с переправы услышит. А я слышу, как он волнительно дышит, и это заставляет меня слегка вздрогнуть, ну просто барышня с новогодней открытки, словно и камня брошенного не было, и мы сейчас лучшие друзья, но хочется вскочить и сбежать.

— Острые моменты есть всегда, — шепчу в ответ, слегка наклонившись вперёд, но тут же выпрямляюсь.

— Да! Вы и только вы можете усилить мои позиции, Вилли заигралась, ей давно пора выйти замуж, но она упустила возможность в прошлом году, предпочла флирт с вашим мужем. Она уже проиграла, сенат её ненавидит! Но всё зависит от её нового избранника, однако, есть информация, что она остаётся одинокой еще на полгода. Это лучший шанс для нас с вами, дорогая! У Макса нет способностей к управлению страной, он всё отдал на откуп своим секретарям и министрам. А сам лишь занят сплетнями и молоденькими девицами.

— А у вас способности есть? — ляпнула и порозовела, сама не ожидала такой дерзости, но принц лишь улыбнулся.

— Я найду способных и талантливых, как герцог, например. Но для этого мне нужны вы, Аннабель.

Наступил тот момент, когда я вдруг обрадовалась, что замужем.

— Вы забыли, я замужем! И у нас с вами слишком близкое родство! — пытаюсь спрыгнуть с его крючка.

— Близкое родство у меня с Вилли, а вы очень дальняя родственница. И ваш брак — формальность, я верю в вашу невинность, даже больше скажу, у меня есть свидетельские показания, что вас вынудили заключить этот позорный союз, чтобы ослабить ваши права на трон. Отнять самые ценные активы, под предлогом свободы от герцога, с которым вы враждуете не первый год. Унизить, сделать посмешищем и отбить всякое желание появляться во дворце. Унижая вас, унижают и меня. Простите, только недавно я осознал, какую роль вы играете для процветания нашего государства. Именно поэтому все эти покушения, без моего покровительства вас уничтожат, Аннабель.

Не в силах сдержать эмоции, вскакиваю с кресла и отхожу к окну. Мне страшно и накрывает ужасное чувство безысходности.

— И всё же я не понимаю, чего вы хотите от меня?

— Хочу, чтобы вы подумали о нашем союзе, дорогая Аннабель. Я могу щёлкнуть пальцами, и ваш брак расторгнут, Фредерика посадят в тюрьму, где ему самое место. Ваше имение перейдёт под защиту короны. Вилли сошлют замуж, ну Макс формально останется регентом, раз уж ему так хочется.

— Это слишком важное решение, я чувствую себя потерянной и беззащитной. Хочу подумать, простите меня, Ваше Высочество, — поворачиваюсь, слегка улыбаюсь и отвечаю максимально уклончиво, только бы не разозлить его.

— Не требую ответа, но есть одно важное уточнение, во дворце через три недели большой бал, что-то мне подсказывает, что королева сможет задержаться до этого мероприятия в стране, чтобы снова сделать какой-то фокус или подлог, она просто так не отступит. Подозреваю, что она отправила приглашения двум знатным мужчинам, с целью выйти замуж и остаться в Пруссии. А мы нанесём ей ответный удар, и весьма ощутимый. Я вас приглашаю, как мою пару и очень надеюсь, что до этого торжества, вы дадите предварительное согласие на брак, чтобы на балу я смог сделать вам официальное предложение.

Он тут же протянул мне небольшой, очень красивый конверт.

— Благодарю, но это настоящее приглашение, не очередной розыгрыш? И как наряжаться на это мероприятие? Надеюсь, что я не обязана выходить за вас замуж, только потому, что приму этот конверт и появлюсь на торжестве? — протараторила свои вопросы, а принц снова миленько улыбнулся.

— Приглашение настоящее, выберете самое красивое платье, но не белое и не тёмное. Зимой – обычный бал, а костюмированный карнавал у нас в первый день весны. Выйти за меня замуж вам всё равно придётся, это наше предопределённое судьбой единение. Я люблю вас Аннабель и, надеюсь, заслужить взаимность. Сейчас откланяюсь, потому что очень хочется украсть поцелуй, но приличия не позволяют.

Он резко поднялся, ещё раз улыбнулся и вышел. А я, кажется, замерла на месте, пока Линда не обняла меня, тихонько подкравшись, чтобы не испугать. Вряд ли меня сейчас напугает что-то больше, чем решимость принца женится…

— Ну, не монастырь и не психушка, и то хорошо, — проворчала себе под нос, слушая, как Линда пищит от восторга, открыв коробку со сладостями от Его Высочества.

* Родословная королей отдельным блоком.

Максимилиан II основоположник этой династии. У него двое детей Вильгельм и дочь Мария-Луиза. Вильгельм очень удачно женился на графине, умножил своё состояние. И у него родилось 3 сына.

Двое в законном браке Сигизмунд и Альберт (близнецы). Много позже, уже будучи вдовцом, Вильгельм «подженился» на фрейлине Изабелле (без титула) от этих отношений родился бастард Максимилиан.

Альберт старший прожил недолго и после него остался сын Карл, который так же неудачно женился на разорившейся баронессе Эрике фон Тирен. В этом браке родился мальчик Альберт (младший).

Сигизмунд очень удачно женился на богатой графине Розалии и в этом браке родилась одна девочка Вильгельмина.

Максимилиан, по сути, дядя всем наследникам, но он бастард. У него на время, пока дети не достигнут совершеннолетия «должность» регента. Вилли подозревает, что это именно Макс отравил её родителей.

Вильгельмина самая богатая и знатная, в 18 лет её провозгласили королевой, но официальная коронация должна произойти после свадьбы с достойным женихом, которую девушка откладывает, в надежде, что удастся пережить дядю и других соперников. Тогда она сможет жить так как хочет. Но это заблуждение, которое ей довольно дорого обойдётся. Сенат готов провозглосить королём и Альберта, если тот удачно женится первым. Вилли уже мечтают заставить отречься, из-за её характера.

Но посмотрим, как всё сложится.

Любой их этих гербов может принадлежать Аннабель, потому что ценность тут имеет только корона.

И еще один вариант Альберта. Это уже не тот мальчик глупенький, он рассуждает как взрослый мужчина и этим пугает Анни ещё больше. И этот очень красивый, как мне кажется! А вам?

Глава 30 Фредди

Фредерик вышел из квартиры жены в противоречивых чувствах. Счастье, что она жива. Значит, шанс на воссоединение есть. Огорчение, что доверия между ними так и нет.

Самая завидная невеста страны, вторая после королевы. И волею случая ему посчастливилось стать её мужем. Конечно, до несчастного происшествия с колодцем Анни поражала своим недалёким разумом и таким сильным заиканием, что проще было с ней изъясняться записочками, чем слушать самоистязания несчастной. Она ни единого слова не могла произнести без слёз.

А теперь! Это совершенно другой человек, к красоте и богатству, добавилась беглая речь, ум, чувство юмора. Есть в этом какое-то чудо.

— Может, у неё няня была ведьма, ну, могут же ведьмы провести обряд? Или Анни испугалась, упав в колодец и сама излечилась?

Размышляя, Фредди спустился на первый этаж, вышел и чуть не упал от неожиданности. Стоило ему закрыть за собой массивную дверь, как у высокого крыльца с колоннами остановился королевский экипаж. Распахнулась дверца и сам принц выпрыгнул на мостовую, не дожидаясь, пока слуги соблюдут все формальности. Альберт славится своей импульсивностью и поспешностью. Но у него в руках букет и подарок для Аннабель.

— Чёрт! Вот как чувствует себя рогатый муж, — Фредди очень быстро спрятался за колонну и понадеялся, что Его Высочество не заметил соперника. А скорее всего, сделал вид, что не заметил.

Следом за принцем в дом вбежал Бишоп, но и он не посмеет подняться в квартиру на третьем этаже. Там, где окучивает девицу принц, другим делать нечего. Тем более, простолюдинам.

Появилось ещё одно чувство, кроме счастья и огорчения – бешенство от бессилия. Кто-кто, а Фредди уже усвоил урок королевской фамилии, убирать ненужные препятствия они все умеют. И сейчас Аннабель мешает Вилли.

— А я мешаю принцу, чёрт! Он меня укокошит и глазом не моргнёт, ещё и удовольствие получит от экзекуции, — проворчал Фредерик, спрыгнул с верхней ступеньки на мостовую, чтобы не обходить карету, поспешно пересёк тихую улицу и скрылся в узком проходе, этот город он знает как свои пять пальцев.

Быстро добежал в квартиру, приказал кухарке приготовить обед и поднялся к себе, чтобы не психовать раньше времени и не впадать в депрессию, от мысли, что всё пропало, надо занять себя чем-то.

— А именно, надо разобрать это дело и посмотреть всё, что у меня есть. Не может быть, чтобы эти «мажоры» (незнакомое слово, сказанное Аннабель очень понравилось) не оставили следов. Такие люди не пекутся об уничтожении улик. Начну, пожалуй, с дневника Виолетты.

Но начал он с дорогого кулона, который долгое время Вилли демонстративно носила на шее у всех на виду. Вряд ли кто-то догадывался о том, чей портрет внутри, но вещицу узнают при случае.

Пара гранул яда всё ещё ждёт своего часа и жертву. Фредерик посмотрел на себя, улыбнулся, вспомнив, как впервые увидел этот кулон и ночь после… Всё это в прошлом. Теперь вопрос, будет ли у него настоящее и будущее?

Дневник Виолетты слишком обычный, сухой, но содержательный. Она записывает всё, как приучили её в закрытой школе. И доходы, и расходы, и прогулки, и поручения, реже мысли.

— Ба! Да эта девочка была влюблена в герцога. Вот и мотив, почему она скинула Аннабель в колодец. Там и без королевского приказа достаточно причин и ненависть – главная.

Несколько раз прочитал те дни, когда Анни пропала. И вернулся на неделю раньше.

— Чёрт, только намёк. Такая короткая запись не может считаться уликой!

«За мной прислали посыльного, пришлось бежать в охотничий замок, на приём к В. Она прекрасная, и такая щедрая. Пообещала выдать меня замуж за маленькую услугу, какую я и сама готова исполнить по десять раз на дню, когда вижу эту белобрысую заику, ненавижу, и почему герцог так трепетно к ней относится, я же на всё готова ради него. А эта… Каждый раз, когда видит Его сиятельство, надувает губы или фыркает и уходит к себе, дура!»

Потом ещё несколько записей про отношение между Аннабель и герцогом, но это уже после того, как Аннабель вытащили из колодца. Виолетта уже тогда была готова сбежать, но её спасло беспамятство баронессы.

— Кажется, назревает нешуточная борьба между герцогом и принцем за Аннабель, меня бы Эдуард ещё вытерпел рядом, а вот Альберту такую партию никто не позволит получить. Он идёт против всех, мечтает стать самым влиятельным правителем за счёт жены. Дерзкий малый, решил играть по-крупному и, скорее всего, у него скоро заболит живот, а потом колики и смерть, уж Вилли постарается, у неё этого яда мешок припрятан, на всех хватит. Она отравит племянника, это точно, или Аннабель, тут даже гадать не надо.

Фредди передёрнуло от неприятного чувства отвращения. Снова вернулся к чтению записей Виолетты. Последние слова в дневнике о короткой встрече с королевой и новом приказе. Вот только какой это приказ информации нет.

Фредерик задумался над своим незавидным положением, обед остыл, кусок в горло не лезет.

Он же всегда понимал, что ввязался в такие игры, что вот именно ему, живым из них не выйти, но и отступать не хотелось, это единственный шанс перепрыгнуть невысокий чин и получить статус барона для своих наследников. Но Вилли вмешалась, и всё испортила с навязчивой страстью, прекрасно понимая, что у их интрижки нет будущего. Мнение общества и чувства Аннабель ей глубоко безразличны. Она же и обратила внимание на Ван дер Берга только после того, как он дрался на дуэли с герцогом за право общаться с молоденькой баронессой. Вот королеву и заело...

— Пора придумывать план спасения. Шантаж Вилли с помощью дневника и кулона с ядом? Кабинету министров и доказывать ничего не нужно, Аннабель теперь такая же претендентка на трон, и пережила два покушения, доказательства вины королевы есть, осталось всё как следует упаковать и преподнести. А ещё выбрать правильную сторону, и это не Альберт, ставку стоит делать на Максимилиана или герцога Эдуарда.

Самое сложное в этой непростой ситуации, выбрать правильного союзника среди лютых врагов, каждый из них может снести Фредерику голову, причём безнаказанно.

Принять важное решение не получилось, от стратегических планов отвлёк парнишка посыльный, улыбнулся и протянул маленький конверт: «Господин, вам сообщение!»

Фредерик отдал мелкую монету и вздрогнул, когда увидел имя на штампе внутренней части конверта:

«Канцлер Руперт фон Виттен. Конфиденциально»

Открыл послание и прочитал о назначенном завтра утром дознании в канцелярии.

— Или нашли и опознали Виолетту, или кто-то сообщил о том, что я её продал…

Фредерик быстро съел холодный кусок варёного мяса, нарезанный тонкими, почти прозрачными дольками и политый овощным соусом с терпкими приправами, холодный чай, и хотел уже бежать на конюшню за каретой. Но вовремя заметил себя в зеркало.

— Э нет! К Его сиятельству я пойду с достоинством. Не с пустыми же руками, а с уликами, не умолять о помощи, а заключать сделку. От меня свобода Аннабель и улики против Вильгельмины, от него защита, справедливый обмен. Вполне справедливый.

Красавчик поспешил привести себя в порядок, трясёт от предстоящего разговора с лютым врагом, но лучше встретиться с Эдуардом, чем завтра в канцелярии получить предписание или арест.

— Из двух зол, я выбираю самое справедливое зло.

Глава 31 Эдуард

День отравления Аннабель. Баронство Розен. (Вчера)

Что же происходит? Три месяца провёл заграницей, вернулся и получаю сюрприз, от которого голова кругом, и не только у меня, но и у Бишопа. Прежние претензии, обиды и непонимание не давали шансов на нормальные отношения с баронессой. И я во многом перед ней виноват. Но теперь моя вина в том, что я держу себя в руках каждый раз вместо того, чтобы упрекнуть Аннабель за глупость и наивность, от которых она сама и страдает постоянно.

Вот и сейчас, падение в колодец — неслучайность, и Бишоп на этом настаивает. Анни опасно оставаться одной в баронстве, но она снова требует обратного, не желает уезжать.

Я же согласился на всё, и снова получаю претензии.

Чтобы не сделал для неё всё не так, всё не то, и она снова рассердилась и сбежала! Логика в стиле Анни кого угодно сведёт с ума.

Ладно хоть Линду забрала, уверен, попроси я её об этом одолжении, то из вредности отказала бы.

Невольно улыбаюсь, вспоминая её румянец на щеках и пыл, с каким она отчитывала меня, защищая Линду.

Счастье, что «хитрость» сработала, иначе пришлось бы придумывать, с кем оставить девочку на время очередной поездки. Будь они неладны.

Все эти мысли только ради того, чтобы не думать о главном, о наших отношениях. О моих чувствах к ней, ведь пока она страдала от недуга, по-настоящему была нужна только мне. А теперь Альберт решился на отчаянный шаг и посватается к баронессе, самой завидной невесте королевства. Этого боится Вилли, значит, так и будет. Только бы Анни не совершила очередную глупость из-за потери памяти. И кажется, что не только в памяти дело.

Поведение баронессы за последние дни изменилось настолько, что, кажется, это совершенно другая женщина. Раньше сердилась, что безответно любила Фредерика, теперь, кажется, сердится, потому что не любит его! Даже не кажется, так и есть, а когда она успела выучить русский? Ровный, мелодичный голос волнует своей нежностью и заставляет желать слушать её снова и снова.

Если бы только голос, поведение и отношение ко всем в доме, даже Бишоп и тот без ума от Аннабель!

Словно всего перечисленного мало, так есть ещё и вот это! Смотрю на две небольшие картины, оставленные Анни, сырая краска не позволила забрать их с собой.

Но это потрясающе красивые, зрелые произведения, пусть незаконченные. Но настолько сильные и профессиональные, что сомнений быть не может. Эта женщина не та, за кого себя выдаёт.

Напуган ли я этим обстоятельством?

Да!

Хочу ли я вернуть все, как было до несчастного случая с колодцем?

Пусть меня простят все святые, но НЕТ! Аннабель я любил как несчастного ребёнка, а эта женщина волнует меня до замирания сердца, она недавно уехала, а я трижды успел поймать себя на мысли, приказать заложить карету и поехать за ними. И самое волнующее это её признание, что она девственница, и брак формальный, королева снова лжёт, как, впрочем, и обычно.

— Слава богу, что она решила ехать в дом матери, а не в столицу, слава богу…

Снова с восхищением рассматриваю небольшой эскиз к портрету Линды, невозможно отвести взгляд от картины. Ах, Анни… Что же нам делать?

Мои мысли прервал визит Виолетты. Признаться, я забыл, как можно грубо разговаривать с женщинами, однако за эти несколько дней пришлось вспомнить, сначала Вильгельмина, теперь эта пошлая просьба гувернантки впустить её в свою постель. Пришлось выставить её за дверь, пусть радуется, что не собираюсь в рекомендациях упоминать эту низкую пошлость.

Надо отчитать Бишопа, как эта наглая, пошлая девица вообще попала в наш дом, ещё и присматривать за малышкой?

— А ведь это рекомендация из дворца, она сама приехала в прошлом году, подала мне письма и одно из них от старшей фрейлины, чёрт!

Надо бы допросить её, пока не уехала, какое отношение Виолетта имеет к дворцу, в свете последнего разговора с Вильгельминой, все кажется слишком подозрительным.

— Ганс! Гувернантка ещё в доме?

— Никак нет! Она сбежала, но через лес, наверное, в охотничий замок. Догнать? Могу сходить.

— Нет, оставь! Приводите комнаты в порядок, работы у вас убавится, но через несколько дней здесь поселятся слуги из моего замка, а вас отправлю на помощь Аннабель в Раушен.

— О, здорово! Пойду обрадую матушку, — Ганс подпрыгнул от радости, отчего в небольшом буфете звякнула посуда. Здоровый детина, а мозгов…

Мне нужно закончить дела с документами до вечера и вернуться в свой замок. Хоть и странным образом, но всё складывается благоприятно.

Решил, что через пару дней заеду к Аннабель и попрошу о доверительном разговоре, пришло время открыться ей, пока не произошло непоправимое, сватовство Альберта, например. С такими мыслями я завершил дела в баронстве Розен и вернулся к себе, прогуливаясь через рощу, наслаждаясь красотой первого снега, мечтая о встрече.

— Господин, простите, но там чёрная карета! Сыщики! — вечером в мой замок прибежал запыхавшийся Ганс. Я даже не сразу понял о чём он!

— Сыщики?

— Да, говорят, что Аннабель отравили!

Его сбивчивая, испуганная речь заставляет меня вскочить, быстро собраться, к счастью, конь смотрителя под седлом. Через пять минут я уже в баронстве Розен.

— Что с ней? Она жива?

— Да, Ваше сиятельство. Девочка и баронесса фон Розен не пили из бутылки, ваша кухарка под подозрением, в доме ещё кто-то есть?

— Чёрт! Чёрт! Это Виолетта! Гувернантка! Её комната на третьем этаже, в обед её выгнал. Чёрт!

— Проводите нас в её комнату, пожалуйста.

Пожилой мужчина и его молодой помощник оставили рыдающую Матильду за столом, она уже успела рассказать всё, что знала.

Мужчины проверили всё в маленькой женской комнатке, нашли шпильки, забытые вещицы и на дне одной из полок небольшого комода маленькую, светлую гранулу. Никогда бы не обратил на такую мелочь внимание. Но молодой сыщик посчитал делом чести отыскать улики, и он их нашёл.

— Вот! Это яд! Сомнений быть не может, сравним с тем, что осталось в бутылках и доказательство налицо. А куда могла пойти девица? — тут же задал вопрос.

— Кажется, Ганс видел, как она побежала в охотничий замок, тут недалеко, но это собственность короны, вас не пустят, если нет на это распоряжений.

— Личное распоряжение от принца Альберта, он дал нам бумагу, позволяющую проводить обыски везде, где сочтём нужным. Благодарим покорно, за помощь, Ваше сиятельство. Убийцу найдём обязательно и всех, кто с ней были в сговоре, наказание за такое преступление – очевидное. Смертная казнь, а пособникам каторга.

От этих слов у меня внутри всё сжалось. Сам Альберт взялся защищать Аннабель?

— А где сейчас баронесса? Она себя хорошо чувствует, если я не нужен, то хочу поехать к ней.

— С ней ваш управляющий, он всё устроил, не волнуйтесь. Дорога скользкая, темно, Ваше сиятельство, поберегите себя, завтра днём поезжайте. На вас сейчас лица нет! — очень по-отечески пожилой джентльмен негромко ответил на мой вопрос, и они ушли. Пока есть шанс поймать убийцу, надо спешить.

— Удачи…

Я приказал кучеру приготовить карету, завтра рано утром выезжаю в столицу.

Глава 32. Аннабель и он...

Визит принца выбил меня из равновесия, боже! О каком равновесии идёт речь? Нас вчера чуть не убили. Стоит забыться, расслабиться и начинает трясти.

Хочется закрыть глаза, а когда открою, чтобы ничего этого не было, снова бы память потерять. Милая Линда играет с куклой и Фицем в спальне. Мне же хочется себя занять хоть чем-то, только бы не скатываться в панику. Начинаю разбирать багаж, собирались-то мы поспешно и как попало. Но работа моя выглядит весьма своеобразно. Кажется, я потерялась в пространстве, завтра даже не вспомню, что и куда положила.

Мою суету и иллюзию занятости прервал спасительный стук в дверь.

— Аннабель! Можно? — Бишоп постучал и осторожно вошёл, многозначительно посмотрел на меня, но ничего не сказал, деверь-то открыта. Виновато улыбаюсь, закрываю на ключ.

— Ах! Ричард! Я попала! Такой ужас, что и слов нет, — со слезами в голосе начинаю причитать, ведь он единственный, перед кем я могу говорить открыто.

— Да уж! Что хотел от вас принц? Если это, конечно, не тайна, потому что я всего лишь управляющий.

— Бросьте, Бишоп, вы мой единственный друг. Даже няни не стало! — и начинаю всхлипывать. Ричарду ничего не осталось, как осторожно взять меня за руку и посадить на кушетку. — Принц пригласил меня на зимний бал! Я совершенно не знаю, как быть. Отказаться нельзя, но это не просто бал, он собирается объявить о помолвке…

Бишоп от удивления открыл рот, вот я его сейчас удивила, да сама в шоке. Меня никто не учил отказывать Его Высочеству.

— Ой-ёй! Это проблемы грандиозного масштаба. Вам в любом случае придётся идти, но совета просить лучше у Его сиятельства. Я лишь могу прислать модистку, чтобы вы смогли заказать платье. Простите, но это мой предел, в такие дебри я не смею совать свой нос, только умоляю, не делайте поспешных шагов!

— Да, я же замужем! — кисло улыбаюсь, третий раз за утро вспоминаю об этом факте с некоторой радостью.

Но договорить нам не дал настойчивый стук в дверь, Бишоп сам открыл и слегка поклонился.

На пороге тот, кого я ждала больше всех остальных, неожиданно подошла и прижалась к нему. Опекун же, ну вот пусть жалеет несчастную сиротку.

Господи, у него сердце долбит в груди так, что сейчас выпрыгнет. Его волнение теперь и меня заразило тревогой, а ведь только начала ровно дышать. И снова слёзы, всхлипывания, я уже с трудом сдерживаю свои эмоции.

— Дорогая моя! Аннабель! — прошептал Эдуард, деликатно приобняв меня за плечи. А я снова нарушаю все правила этикета, да к чёрту эти правила. Но всё же делаю шаг назад и улыбаюсь, молчу, кажется, и так всё понятно, очень хочется на это надеяться.

Немая сцена затянулась, но Ричард спохватился первый, метнулся в спальню и с Линдой на руках вышел из квартиры, смущённо комментируя свою суетливость:

— Я покажу девочке лавку со сладостями на первом этаже.

Даже не успела сообразить, что Линде надо бы пальто надеть, но может есть вход через дом.

Дверь закрылась и мы, наконец, остались наедине.

— Аннабель, не могу выразить словами, какой ужас за вас и Линду я пережил. Бедная Нора, вы страдаете, она же вас вырастила!

Мы сели на диван, слишком близко друг к другу, слегка смущаясь, вместо горестных мыслей в моей голове неожиданно вспыхнуло осознание, узнала приятный мужской парфюм, это он тогда ночью заходил в мою спальню. Улыбаюсь. А должна бы рыдать.

— Я потеряла память полностью, вообще ничего не помню, только чувствую отношение ко мне сейчас каждого человека, кто рядом. Нянюшка меня очень любила. Бишоп с ума сходит от каждой проблемы, и как отец трясётся над дочерью.

На этих словах Эдуард улыбнулся, кажется, я смогла его успокоить. Для ревности повода нет, по крайней мере, с моей стороны к Бишопу дочерние чувства.

— А я? Что вы чувствуете от меня, Аннабель? — он сказал это так тихо, но естественно, как врач спрашивает о болезни.

— Простите меня, Ваше сиятельство! — его густые брови поползли вверх, я снова продолжаю удивлять мужчин. — За моё поведение, честное слово, я никогда не хотела вас злить, наверное. Вы очень умный, красивый, и так заботитесь обо мне, раньше не хватало разумности оценить всё, что вы для меня делаете, так заботиться может только тот, кто искренне любит! — опустила голову и шепчу, наверное, так не принято девушкам признаваться, но я должна. Поднимаю взгляд и замечаю пунцовый румянец на его лице. Нервным жестом Эдуард ослабил галстук.

— Ох, Аннабель, вы удивляете меня каждый раз. И вы простите, даже легче стало, после этого признания. Но я действительно хочу для вас добра и счастья. Вы много страдали и по моей вине.

— По вашей вине?

— Да, вы же всё забыли, ваше заикание — это мой грех, какой я не могу себе простить.

Он сжал кулаки и тут же встал. Кажется, что-то слишком запредельное у нас случилось в прошлом.

— Я должна знать, поверьте, та глупенькая Анни в прошлом, это признание про вашу дочь?

Он посмотрел и криво улыбнулся, так делают люди, когда слышат в сотый раз несусветную глупость. Кажется, я снова глупею.

— Нет, я вам несколько раз говорил, что Линда не моя дочь, у неё есть родственники. Но это дело, какое я не смею обсуждать, ибо оно не касается только меня.

Эти слова неожиданно пугают меня:

— Эдуард, девочку у меня заберут? Отдадут её семье? — вот теперь наступил черёд вздрагивать мне. Напряглась и не могу успокоиться. Что угодно, только не это.

— Нет, кроме вас, Аннабель, в этом мире никто не достоин заботиться о Линде. Я приложу все усилия, чтобы она осталась с вами, как только все документы подготовят.

— Спасибо огромное, вы даже не представляете, как это важно для меня. И для девочки. Но если не в ней проблема, что тогда? — шепчу и снова предательские слёзы на глазах.

— Случай в вашем детстве. Как вы начали заикаться. Мне стыдно вспоминать, но не хочу, чтобы вы идеализировали мои поступки теперь, отчасти это продиктовано чувством вины, и теперь никогда не посмею сделать что-то плохое в отношении вас. Я виноват перед вами, Аннабель, потому что был в том возрасте, когда за поступки несут ответственность. Моя вина перед вами ужасна. Вы сейчас ничего не помните, и это чувство, что есть шанс на прощение окрыляет меня, однако если вы узнаете правду о том, что случилось, то снова возненавидите меня.

Чувствую, как ему тяжело. Думает, что сейчас разрушает хлипкое равновесие, убивает шанс на наши отношения? Но и честь не позволяет умолчать.

— Послушайте, Эдуард. Если что-то ужасное произошло в детстве, то и вы были ребёнком, будьте снисходительны к себе, — пытаюсь его успокоить. Но тщетно.

— Я уже был юношей и должен был нести ответственность за вас, Аннабель. Как, впрочем, и постоянно. Колодец, яд, замужество, всё это моя вина, я не могу позаботиться о вас должным образом. Потому недостоин…

Мне больно на него смотреть…

Глава 33. Ничего себе история…

— Но, что такого могло случиться в нашем детстве, возможно, вы преувеличиваете? — пытаюсь как-то смягчить тон его настойчивого самобичевания.

— Поверьте, я приуменьшаю, чтобы снова не пугать вас. Мне нет прощения. Много лет назад я отвёз вас в королевский дворец на день рождения Вильгельмины. Но посчитал скучным общество маленьких детей. И ушёл играть в крикет. А когда вернулся, Вилли заявила, что вы сбежали, спрятались и не хотите уезжать.

Мне стало не по себе. Даже видеть, как он это рассказывает страшно. Но что он пережил в тот день, когда я пропала.

— Вы долго меня искали? — мой голос с трудом сдерживает дрожь от волнения.

— Сутки.

— Ух! — меня качнуло, голова закружилась от ужаса.

— Да, мне было всего пятнадцать лет, вам чуть более пяти, как Линде сейчас. Дети заманили вас в допросную комнату и заперли там. Это нижний ярус подвала, самая дальняя его часть. Звуки допросов не достигают жилых комнат, а уж визг маленькой девочки и подавно. В этом аду вы провели сутки. Я даже не знал, что такое место существует. Они все скрыли от меня, даже Максимилиан, но он клялся, что даже подумать не мог о таком страшном месте вашего заточения. Только старый слуга предположил, и мы поспешили в подвалы. Дверь оказалась запертой снаружи. Вас нашли без сознания, неделю вы лежали в бреду, а потом заикание такое страшное, что каждое слово резало моё сердце болью, милая, простите. Вы все эти годы думали, что я тоже принимал участие в этой экзекуции. Но это не так. Я чуть с ума не сошёл, пока искал вас. И после этого венценосные родственники продолжили издеваться над вами. Убедив, что это моя зверская инициатива проучить вас за какой-то детский проступок.

Я не могу остановить слёз, прекрасно понимаю, что это жестокость Вильгельмины. Она и не поменялась.

Встаю с дивана, подхожу к герцогу и обнимаю его и пытаюсь не рыдать от жалости к нему и себе. Мы были всего лишь детьми и, кажется, Максимилиан за всё в ответе, неужели он не знал про эту комнату и не послал туда слуг? Не хотел! Надеялся извести малолетних наследников по одному?

— Ох, милый, мне жаль, вы так страдали, по сути, мальчик, ребёнок и пережить такое, нести груз вины все эти годы. И теперь козни Вильгельмины не прекратятся. Она натравила Виолетту на меня, и я не знаю, как защититься от нападок, совершенно не помню, почему оказалась замужем за Фредериком, это тоже какой-то план моего уничтожения. В войне за престол все средства хороши. И сейчас начинается новый виток, принц очень заинтересован в браке со мной, а это считай, смертный приговор, ведь я соперница Вилли и Максимилиану, они меня ребёнком не пощадили, а теперь…

В его лице читаю страх, как боятся за своих близких, показываю ему приглашение на бал и начинаю переживать, не пора ли нам доставать лечебный шнапс.

— Но вы замужем? — он трижды перечитал приглашение и простонал, понимаю, что и у него этот поступок Альберта вызывает неприязнь и удивление.

А меня волнует другое, стоит ли рисковать всем, если не с ним…

— Эдуард, скажите честно, если бы наш с Фредди брак признали недействительным, вы воспользовались бы этой возможностью?

Говорю бесстыдную дерзость мужчине, герцогу, опекуну, но мне это жизненно необходимо знать. Что же им движет, чувство вины за тот ужасный случай или что-то большее?

Но ответить он не успел, потому что в дверь так настойчиво постучали, что я вздрогнула, словно поймана на шалости и интрижке. Потому что голос за дверью, не кого иного, как мужа…

— Ваше сиятельство, умоляю, выслушайте! Я знаю, что вы там! — неожиданный поворот…

— Ваше сиятельство, простите дерзость, понимаю, что я последний человек в стране, кого бы вы хотели видеть, но ради Аннабель я готов на всё! — не успела я сообразить, как Фредерик буквально влетел и сам закрыл изнутри на ключ.

Герцог от такой наглости потерял дар речи. Герцог да, а я нет!

— Фредди, тебя какая муха укусила? Врываешься, требуешь аудиенции у человека, с которым стрелялся на дуэли, если меня правильно информировали! Про наш нелепый брак я вообще молчу! — я злющая, этот красивый болван обломал великое признание в любви, а ведь так все хорошо шло. У меня снова театрально скатилась слезинка со щеки, я по вине фиктивного мужа осталась без признаний герцога. И как мне теперь жить на кого надеяться?

Вместо ответа, Фредерик взял мою руку и поцеловал, так нежно и трепетно, что я невольно одёрнула её, как от горячего чайника.

Анни в детстве

Глава 34. Улики

— Ам! Вы что себе позволяете? — наконец Эдуард пришёл в себя. Но я подозреваю, что у него был не ступор. Он сдерживал ярость, чтобы не убить наглеца.

А наглец поднял руку и неожиданно для всех торжественно начал речь, но перед этим почти силой увлёк меня дальше от входной двери. Герцог остался на своём месте, не поддаваясь на манипуляции.

— Клянусь говорить правду! У меня есть улики, и я тот единственный свидетель преступлений Вильгельмины и Виолетты, который вам нужен. Если нападки на Аннабель не прекратятся, то мне придётся самому пойти в канцелярию. Только вот беда, меня посадят в крепость и надолго. Я продал Виолетту пиратам на невольничий рынок, вот!

Мой рот открылся, я смотрю на Герцога, потом на Фредерика, и снова на герцога. А бедный Эдуард, кажется, окончательно выбит из реальности. Неожиданный союзник? Тот, что был врагом?

— Фредерик, вы что сделали с Виолеттой? — прошептал герцог.

— Если честно, то спас ей жизнь, ну, судите сами, за покушение на убийство члена королевской семьи – смертная казнь. А так продадут в гарем или дом утех, такая змея там ещё первой женой станет.

Герцог не выдержал ладонями закрыл лицо, но лишь на миг. Он или смеётся, или рыдает.

— Фредди, а улики? С чего это ты решил, что это её рук дело? Может, всё же суд и честное разбирательство было бы лучше? — пытаюсь вернуть нас всех в адекватность.

— Она сама призналась. Вот кулон Вилли и в нём мой портрет и осторожно, Ваша светлость, там яд. Этот кулон Виолетта должна была подложить Аннабель, но что-то пошло не так. А вот и дневник убийцы. К сожалению, улики против Вильгельмины косвенные, но баронессе всё ещё угрожают, — Фредерик подал Эдуарду книжечку и на ней драгоценный кулон. Герцог хотел открыть, но «муж» поспешно сам показал, как работает вещица. И мы тут же увидели две гранулы яда.

Эдуард помрачнел, словно грозовая туча на него налетела.

Я даже испугалась. А уж Фредерик, кажется, дышать перестал.

Пауза затянулась.

— Фредди, раз у нас день откровений, признайся, почему я оказалась замужем за тобой? — решила дать герцогу несколько минут на размышления. А сама иду в атаку на «мужа».

— Так, милая Анни, вы же сами боялись Его светлости, но скорее всего, это происки королевы. К вам посватался какой-то немолодой король, и почти всё было обговорено, но это со слов Вилли, но корона предложила защиту, и выгодный для всех союз. Я получаю титул, вы долгожданную свободу от опеки герцога, а корона новые владения.

«Муж» не успевает договорить, как Эдуард его прерывает:

— А потом Аннабель умирает, и все владения переходят к вам, через пару лет вы спокойно делаете предложение Вильгельмине, а она к тому времени успевает отправить на тот свет и Максимилиана. Об этом вы не успели подумать, когда соглашались?

— Простите, нет! Не думал. Потому что искренне люблю Аннабель и вы об этом знаете. Однако порочная связь с Вилли не позволяет мне надеяться.

Фредди опустил голову и вид у него как у нашкодившего кота. Даже жалко стало.

— Аннабель, любила тебя! Наивная дурочка, как тебе не стыдно, обманывать девушку, почти ребёнка! — отчитываю «мужа», забылась, что я и есть Аннабель. Но меня до глубины души рассердили эти козни. С другой стороны, раньше о нашем союзе с герцогом и речи не было. Прошлая Анни его боялась и почти ненавидела, считая виновником своего ужасного недуга.

Мы снова замолчали, каждый думает о своей роли в этой партии. Первым нашёлся герцог:

— Так что вы хотите от меня? Принесли улики, за это моя глубокая благодарность, но не вижу, в чём проблема и как я смогу вам помочь?

— Ваше сиятельство, я могу написать заявление и заверить его у нотариуса, что брак наш не получил подтверждения, и носил деловой характер, в чём клянусь, однако в сложившихся обстоятельствах, я не хочу причинять страдания госпоже баронессе, если бумагу правильно составить, то это отменит тот договор?

— Допустим, и что дальше? — герцог спрашивает Фредерика, а пристально смотрит на меня.

— А дальше вы сами решаете, как защитить вашу подопечную. Потому что кроме Вилли, в игру вступил Альберт, и вот он меня не пощадит. Такие же гранулы или пуля от Его Высочества найдут меня в ближайшие дни. Ведь он приезжал, чтобы просить Вашей руки?

Эдуард с таким интересом слушал Фредди и, наконец, громко рассмеялся:

— Ну слава богу! Я-то подумал, что вы от благородства, а вы боитесь за свою шкуру! Аннабель, я снова возьму вас под опеку, официально составим документ, отменяющий брак. Но господин Ван дер Берг должен уехать в своё поместье и там спрятаться. В канцелярию сам поеду сегодня и поясню, что вы только передали вещи Виолетты, какие она оставила на хранении, а сама сбежала в неизвестном направлении.

Фредерик покраснел, вспыхнул, за оскорбление он готов снова вызвать на дуэль, но не смеет. Эдуард последняя его надежда на жизнь.

— Спасибо Фредерик, не обращай внимание на уколы Эдуарда, я ценю то, что ты сделал. Но любви к тебе нет. Правда! Я ничего не помню, и этим все пользуются. Благодарю за искренность, на неё тоже нужна смелость…

На меня нашло, решила поддержать бывшего мужа, но в целом согласна с Эдуардом, только решила не признаваться.

Эдуард поспешно позвал Бишопа и бракоразводный процесс закипел, как молоко на плите, того и гляди, сбежит и подгорит. Уж Фредди точно подгорит, а может и мне, где-то в этом океане интриг кружит акула Альберт. Выстоит ли герцог против этого противника?

Вот это уже вопрос государственного масштаба.

А это дневник Аннабель

Испуганный Фредерик

Глава 35. Мама?

Я даже проститься не успела с герцогом, так надеялась на его откровенность, но не дождалась того самого ответа. Потому что если он любит меня как сестру, как свою подопечную, то какой смысл в разводе с Фредериком, мне уже совершенно всё равно, чьей женой считаться, лишь бы не Альберта.

На глаза попалось это миленькое с виду и ужасное в своей перспективе приглашение на бал!

— БАЛ! — до меня вдруг дошло, что это прежде всего танцевальный вечер. И Фредерик что-то упоминал про то, как мы с ним много танцевали. Бог с ним платьем, я не собираюсь сиять по последнему слову местной моды, но и позориться, оттаптывая ноги кавалерам, не хочу.

В дверь тихонько постучали, вошла горничная и счастливая Линда, она уже и пообедала, и познакомилась с милой девочкой со второго этажа, и ей тут нравится намного больше, чем в баронстве.

Это она выпалила моментально, Эльза и двери прикрыть не успела. Я же с нежностью обнимаю девочку и чую приятный ванильный аромат от щёчек.

— Ты пробовала пирожные?

— Да, и тебе Бишоп обещал принести. Он очень хороший и добрый, и щедрый, не то что герцог.

Она сбегала за куклой и начала её готовить к дневному сну.

— Милая, герцог очень хороший и щедрый человек, но мы с тобой не понимали его душу. Надо срочно менять своё отношение к нему, — улыбаюсь и целую Линду, она сразу же точно так же поцеловала куклу.

— Хорошо, но только в том случае, если он не отправит меня в школу! — настойчиво и уверенно выразила свою просьбу, как маленькая женщина. И ведь не поспоришь.

— Этого я не допущу! И он этого не хочет!

Нас снова прервали, на этот раз, тот, кого я с нетерпением жду. Бишоп вошёл в квартиру с блокнотом для записей и коробочкой с пирожными. Сразу видно, что дел у нас накопилось. Быстро помогаю девочке умыться, снять верхнее платье и ботиночки, пока нет няни, я с радостью сама ухаживаю за ребёнком, у Эльзы других дел по дому очень много.

Шепчу девочке на ушко:

— Лапочка моя, надо поспать, а потом пойдём гулять.

— Хорошо мамочка! — она произнесла это тонким голоском, как бы от лица куклы, но у меня щемануло сердце. Эти слова она мечтает произносить, а я мечтаю слышать. И Линда решилась первая, крепко обнимаю её и целую. Хитрулю мою.

Прикрываю дверь в спальню и возвращаюсь к делам, но так и не могу скрыть довольную улыбку.

— Ах, Аннабель, дела приобретают настолько суровый оборот, мне страшно за вас. Герцог кратко сказал, что это Виолетта. И теперь уехал в канцелярию с уликами, вместо Фредерика. Обещал вернуться, как только освободится.

— Да, обстоятельства у нас такие, что в пору снова пить шнапс, — только хотела сказать: «Шнапс Норы» и горькая слеза скатилась по щеке, шмыгаю носом, но сдерживаться не могу. Ричард молча пожал мою руку. Очень злая я на эту стерву Виолетту. За все её грехи, может, прав Фредди, что расстрел или петля для неё слишком простое решение проблем. Фу, какая я стала злая и мстительная.

Поднимаю взгляд и через слёзы улыбаюсь милому Бишопу. Пытаюсь собраться с мыслями. Ах, да! Бал!

— Бишоп, я пропала! Не я, которая Аннабель, а я, которая Кристина! Этот бал! Я же в детстве ходила два года на танцы, однако это совсем другая хореография, да и манеры мои чуть лучше деревенской помещицы. Вы должны спасти меня. Три недели на интенсивное обучение, умоляю, найдите скорее учителей.

Ричард тут же записал всё в блокноте, и заверил, что есть несколько специалистов, он сегодня же отправит поручения и оплатит занятия.

— Модистка приедет завтра, возможно, лучше было бы съездить в салон, там больше образцов, но у вас нет компаньонки. Нужна небогатая, взрослая дама, кто-то похожий на вашу тётю. Для охраны я нашёл вам бывалого кучера, он с хлыстом управляется так, что и пистолет врагам не поможет.

— Спасибо! Мне страшно, если Фредерик испугался за свою жизнь, то, что уж говорить обо мне! А нет какой-то гувернантки, чтобы она обучила и меня, и Линду светским манерам, и могла нас сопровождать, но не такая стерва, как Виолетта?

— О, госпожа, это очень сложная задача, лучших разбирают с весны, боюсь, что мы не найдём такую женщину быстро. Но, кстати, в следующем доме живёт одинокая вдова, баронесса, очень приличная дама, пошлите ей предложение, и за разумную плату она станет вашей компаньонкой. И даже на бал может вас сопровождать, с её титулом это возможно.

— Устройте все так, как надо, чтобы я в очередной раз не опозорилась и не стала посмешищем. От меня только этого и ждут недруги.

— Конечно, всё сделаю! Обедать сейчас прикажете, или когда герцог вернётся?

А герцог может вернуться? Появилось недосказанное чувство вины, что у нас слишком близкие отношения, чем дозволено между госпожой и управляющим. Несчастный Бишоп волнуется из-за ситуации или потому, что окончательно теряет меня. Вспоминаю наши с ним секреты, эти панталончики, боже! Я и правда посмешище. Улыбаюсь, инстинктивно протягиваю руку и глажу его, едва касаясь по небритой щеке, у него тоже утро выдалось напряжённое.

Вздрогнул, но не отстранился.

— Мы разводимся с Фредериком, но герцог так и не сказал, любит ли меня, и какие у него планы на мою судьбу. Это пугает, ужасно пугает. По сути, мы сейчас расчищаем дорогу в мою пастель для принца, которого я боюсь. Бишоп, если бы вы знали, какая у меня сейчас паника от неопределённости. Кажется, что я снова начну заикаться.

Он взял мою руку и поцеловал, но неофициально, а ладонь, выдохнул и заговорил иначе, тепло и по-отечески:

— Я понимаю, девочка моя! И тоже переживаю. Герцогу нужно время узнать вас получше, он сам в замешательстве. Ведь прошлая Анни его ненавидела, боялась и считала врагом, несмотря на его заботу. Наберитесь терпения, дайте ему шанс полюбить вас новую, и он непременно откроется! Простите меня, в такие дела мне не стоит вникать.

— Бишоп, вы единственный знаете мою тайну, поэтому не стоит от вас скрывать и остальное. Иначе я сойду с ума. Мне очень тяжело приспособиться в этом мире. Может мне открыться Эдуарду, я чуть было не сделала это сегодня…

— Простите, мою дерзость. Но я вас посчитал сумасшедшей на миг, хорошо, не на миг, чуть дольше. Падение, страхи, болезнь, подумал, что вам приснилось или привиделось, пока вы лежали в коме в этом проклятом колодце. Но я нашёл в себе мужество признать, что чудеса в этом мире бывают. Но вот как это воспримет Его сиятельство? Милая, умоляю, молчите. Держите свой секрет в строжайшей тайне. Если он отвернётся, то вас после развода с Ван дер Бергом точно попробуют отправить к инквизитору. И тогда нам придётся бежать.

Снова его виноватая улыбка, кажется, он точно мечтает о побеге.

— Вы, как всегда, правы мой друг! Как всегда, правы, — прошептала я по-русски. Очень тяжело начинать отношения со лжи. А мне именно так и приходится поступать с герцогом. С его прямолинейностью новость о переселении душ, может получить непредсказуемый эффект. Психанёт и уедет на год в Египет или куда там господа уезжают на подвиги в этом мире.

Бишоп поклонился, ещё раз поцеловал мою руку, теперь уже официально и вышел, тихонько прикрыв дверь, чтобы не разбудить Линду. А я осталась в сплошном информационном вакууме. Словно слепая в незнакомом городе, совершенно не представляю, куда идти, что делать и чем всё это закончится.

Снова Линда, не могу остановиться

А пока посмотрите мою новинку ПОПАДАНКА или РАЗВОД с ИМПЕРАТОРОМ https:// /ru/book/popadanka-ili-razvod-s-imperatorom-b472802

Глава 36 Вильгельмина

— Ваше Величество, позвольте войти и доложить! — невысокий, щуплый человек в сером мундире, взрослый, однако со спины напоминает подростка. Неприятный тип во всех отношениях, однако надёжный, как никто другой.

— А, Отто! Входите!

Королева рассматривает образцы тканей для платья на первый зимний бал. Всё слишком скучное. Настроение начало портиться.

Да оно и не улучшалось с того дня, как Макс выдворил Фредерика.

— Госпожа, я с докладом. Долго не задержу, посол от короля Леопольда французского тяжело болен. И лучше ему не становится. Какая-то инфекция, наши доктора даже испугались, как бы не чума.

— Так как бы или нет? — Вилли ненавидит докторов и лекарства, а тут упоминание самой ужасно болезни, да ещё на территории её родины.

— Нет! Обошлось. Но проблема в том, что он очень плох. По прогнозам, еще пару недель будет лежать в Пилау.

— Боже, разве это плохие новости? Руперт, дорогой мой! Это великолепно. И я хочу передать секретное лекарство для посла! Вот маленький флакон, но не смейте называть щедрого дарителя. Пусть это останется нашей тайной.

Отто прекрасно узнал малюсенький флакончик, сам же и привозил несколько штук для нужд Её Величества. Сильнодействующий яд.

Поклонился и быстрым движением как хамелеон муху, так и Отто схватил и сунул в карман мундирчика крохотную бутылочку с пробкой.

— Это всё? Моя протеже должна была приехать в столицу, Виолетта! — королева начала и осеклась, заметив кислую гримасу на лице поверенного.

— Простите, не упоминайте этого имени. Она никогда не была с вами связана.

— Вот как? — Вилли шумно перелистнула страницу каталога, и даже не поняла, почему такая странная реакция на вопрос.

Отто посмел подойти ближе, пододвинуть красивый стул и присел на край. Тихо, почти шёпотом рассказал всё, что узнал. Об очередном покушении на баронессу и что та имела наглость не погибнуть. О мистическом исчезновении гувернантки. Поведал историю до момента, как герцог дал показания, о том, что в баронстве Розен обнаружены личные вещи Виолетты, в том числе медальон с портретом Фредерика, остатки яда и дневник предполагаемой преступницы.

— Глупая девица спрятала эти вещи, потом побежала в охотничий замок к Фредерику, но кучер поклялся, что они довезли её до развилки в столицу, а сами помчались в Раушен, господин Ван дер Берг хотел просить прощения у жены, но в доме никого не застал. Это показания кучера из вашего охотничьего замка, ему врать резона нет, Виолетта пропала. Есть случайные свидетели, что видели, как какая-то особа в чёрном плаще садилась в какую-то карету. Но это лишь слова, фактов нет. Однако на основе этих слов могут сделать заявление, что Фредерик только подвёз Виолетту.

Вильгельмина вдруг подняла указательный палец, требуя тишины, на миг закатила глаза и тут же очень тихо, но настойчиво начала говорить, не скрывая раздражения:

— Ох, Отто, я запуталась! Эта гувернантка пыталась отравить мою родственницу из-за любви к Фредерику? Она побежала в охотничий замок, призналась ему в чувствах, при этом украла у Аннабель кулон с портретом её прекрасного мужа? Так?

Вильгельмина на ходу сочиняет версию, в которую сама и поверит, а чуть позже Отто заявит в тайной канцелярии, что королева в ужасе от этих событий. Бедная Аннабель. И вот верь после этого слугам, эту подлую Виолетту поддержала сама Вильгельмина, нашла достойное место, где девушке дали работу, а в благодарность яд в напиток баронессе? Кошмар!

— Да, Ваше Величество, это ужасные новости. Но ещё одно, даже не знаю, как сказать!

Вилли снова закатила глаза, надоела эта театральная скромность у самого бессовестного человека в королевстве.

— Говори!

— Герцог потребовал аннулировать неподтверждённый брак Аннабель и Фредерика Ван дер Берга. Об этом завтра напишут в утренней газете. Брак носил деловой характер, только с целью объединения земельных угодий на юге Пруссии, но в свете некоторых обстоятельств расторгнут, и деловые сношения прекращены. Вот такие новости. Это мне поведал издатель, текст привезли сегодня.

Несчастный Отто набрал в рот воздух, задержал дыхание и ждёт от Вилли истерику.

Она тонкими пальчиками проиграла барабанную дробь по очередной странице каталога. Этот «мотив» обычно играет военный оркестр перед казнью.

— Она снова завидная невеста?

— И ваш племянник уже приезжал к ней с визитом, это говорит только об одном. Брак расторгнут под давлением Альберта! Мне очень жаль, но ваша коронация была условной, если он женится на Аннабель хоть на час раньше вашего замужества, то палата сената потребует сделать монархом Его Высочество. Парламент этот законопроект поддержит единогласно. Он мужчина, у него прямое родовое наследие, и возраст уже подходящий. А теперь и жена с идеальной родословной и богатством.

Вилли покраснела, лицо напряглось от бешенства, она как кипящий чайник выпустила пар, и завизжала!

— Не-е-ет! И-и-и-и! Что б ему! — в этот же миг каталог с тканями полетел в дальний угол кабинета. Следом шкатулка с фурнитурой для платья.

— Простите меня, Ваше Величество! — Отто успел отскочить на безопасное расстояние, она пнула и его стул.

— Я не успею выйти замуж! Не успею. Единственный, кто бы мог жениться на мне – это герцог. Но он чурбан неотёсанный. Отказал! Фредерик верный, однако не имеет титула. Дайте мне хоть одно имя, ну!

— Леопольд — это ссылка. Русский князь приедет на смотрины только через три недели, потом по традиции три месяца ухаживания, и вы всё равно не успеваете.

— Остаётся старый верный способ!

— Какой!

— Завершите то, что не смогла сделать Виолетта! Срочно! Эта белобрысая выскочка не должна попасть на бал! А виноватым в этом преступлении сделать Фредерика Ван дер Берга, ревность и всё такое, он против развода, он её любит, а тут Альберт. Вы меня поняли? Но пока, придержите дело, найдите Фредерика и привезите ко мне. Нет, лучше в замок на побережье. Через четыре дня я поеду туда по делам.

Вилли перешла на шипение, встала и нависла как кобра над сурком. Но Отто привык к вспышкам гнева Её Величества, а сейчас у неё более чем весомый повод для злости. Он лишь улыбнулся, поклонился и вышел, тихонько прислонив дверь.

В этот же момент на стене закрылась небольшая дырочка в лепнине, но Вилли не заметила, что её разговор с Отто не настолько приватный, насколько хотелось бы.

Глава 37. Птичка короля

Некоторое время назад…

Молодая барышня из королевских фрейлин, почти горничная на мелких побегушках для самых знатных господ. Но она не замужем, нищая сирота и премиленькая на личико.

А ещё очень сообразительная. Стоило одному из «членов» королевской семьи обратить на неё внимание, как она тут же с радостью поддержала инициативу. И глазки закатывала, и краснела, и невинно смеялась глупым мужским шуткам, довольно плоским и откровенным.

Через неделю быстрых ухаживаний её пышная, кружевная юбка взлетела вверх, накрыв голову как снежный ком, но при этом оголив две бессовестно красивые округлости девичьей попки. Мужчина облизнулся, он бы и дольше с ней хотел развлекаться, но времени на личные потребности всегда не хватает.

Наклонил её тело, придерживая за талию, не удержался, провёл пальцами по влажным, нежным губам. Любуясь на красоту, освободил свой напряжённый член и вогнал по назначению. Девица вскрикнула, но опомнилась, жеманно застонала.

— О! Гретхен! Как восхитительно вы стонете и сжимаете меня! Любовь моя! — простонал довольный король-регент. Девица и впрямь оказалась на редкость доступной и слегка порочной. Именно о такой любовнице он всегда мечтал. Однако каждый раз они доступные и порочные в начале отношений, и противные, требовательные в конце.

— Моё предназначение служить вам, Ваше Величество. Всеми доступными для меня способами. Но я всего лишь предпоследняя фрейлина, от меня ничего не зависит.

Простонала девица, спрыгивая с королевского члена, сама тут же деликатно протёрла платочном его и себя. Поправила платье, приподняла грудь так, что соски вот-вот выпадут из глубочайшего выреза, или уже выпали, да кружева скрывают этот волнительный момент.

— Вы ошибаетесь, моя дорогая. Я могу давать маленькие поручения, а вы их должны выполнять, но только из-за вашей красоты я хочу вам назначить дополнительное жалование, о котором кроме нас никто не должен занять. Как и об этом приятном одолжении, что вы сейчас предоставили мне.

— А разве вы не хотите повторить? О, не бросайте меня. Я многое умею.

Гретхен несколько раз моргнула и облизала свои губы языком, как это делают портовые шлюхи, заманивая клиентов.

Король вздрогнул, желание снова разогрело кровь. Но дела-дела.

— Такую жемчужину грех бросать. Но я лишь хочу, чтобы вы рассказывали мне обо всём, что происходит в спальне, кабинете, будуаре Её Величества. С кем спит, как её имеют, с кем она разговаривает и о чём. Это же нетрудно, для такой смышлёной девушки?

— О! Нет! Это честь для меня, служить вам. Дела государственные, я всё понимаю! — она присела в глубоком реверансе и замерла. Грудь трепетно вздымается при вздохе, и волнует Максимилиана снова.

— Встаньте, прошу вас! Невозможно смотреть на вашу красоту и не думать об удовольствии ласкать вас, моя дорогая.

— Благодарю вас! — Гретхен улыбнулась, и приняла небольшой кошелёк с наличностью.

— Я покажу вам несколько тайных окошек в стенах, вас никто не заметит, следите, подслушивайте и доносите мне, как птичка в клюве каждое слово.

— И позволяйте мне любить вас, хоть изредка, Ваше Величество.

Она снова присела, поцеловала его руку и выбежала из кабинета через чёрный ход, потому что кто-то настойчиво постучал в дверь.

Об этой интрижке догадывается только жена короля, но молчит, иначе внезапная болезнь может свалить её с ног в постель, а после и в могилу. А жить хочется.

Настоящее время.

— О, Максимилиан! Могу я войти? — прошептала Гретхен. Бледная и встревоженная, после непродолжительной, но опасной «болезни» девушка с трудом пришла в себя и сразу на службу, боясь, что её «место» в постели короля займёт следующая проныра, каких тут много.

— Да, конечно, моя дорогая! Но прежде дел скажите, как вы себя чувствуете? — в его голосе неподдельная забота, любовница две недели назад вернулась из тайной клиники, где сделала прерывание беременности, всё ради него. Такую преданность король щедро оценил. Но отношения пока только оральные, и его это тоже устраивает. А о её тревогах ему волноваться некогда.

— Уже лучше, спасибо за щедрость! Одна беда, врач сказал, что детей у меня не будет.

— О, так это же преимущество! Вы теперь моя бесценная жемчужина, поезжайте на воды. Наберитесь сил, поправьте здоровье и любите меня со всей вашей страстью.

— Всё ради вас! Но у меня новости Отто приходил к королеве и так много всего наговорил. У неё новый приказ для него.

Гретхен подробно пересказала всё, что услышала в кабинете королевы. И Макс сделался мрачнее тучи.

— Про свадьбу Аннабель и Альберта информация точная? — прошипел над ухом шпионки.

— Это предположение Отто. Но судя по тому, как счастлив Альберт и он каждый день отправляет букеты и конфеты своей возлюбленной, и ювелир к нему заходил вчера. Думаю, что дело решённое. Сначала никто не верил в такой исход событий, но Альберт смог добиться расположения девицы фон Розен. Однако Вильгельмина отдала приказ убрать баронессу.

— Я слышал, моя дорогая. Молчите об этом! Следите за всеми. Любое слово, действие, всё запоминайте и рассказываете мне. У моей жены освобождается должность второй фрейлины, и я прикажу назначить вас. Если мы не допустим катастрофы с браком, то я присвою вам титул баронессы за заслуги перед короной.

Гретхен чуть не задохнулась, густо покраснела, опустилась на колени перед любовником и жадно поцеловала его руку.

— Идите, дитя. У меня скоро приём!

— Слушаюсь и обожаю вас! — её пышная грудь снова дразнит короля, но он лишь улыбнулся, пока не время для утех, но ночью он с ней…

Глава 38. Шантаж

Есть в отношениях Максимилиана и Вильгельмины некоторые моменты, сложно поддающиеся регламенту. По закону, Вилли имеет официальный титул, а Макс – назначенный на должность. Сенат провозгласил его королём-регентом, до того момента, как королева наследница вступит в брак с достойным претендентом, его одобрит правительство и тогда пройдёт официальная коронация.

И каждый раз, когда возникает острая необходимость в переговорах, одной из сторон приходится уступать. Но так исторически сложилось. Что секретарь Максимилиана считает встречи, и поочерёдно они проходят то в кабинете Его Величества, то в кабинете Её Величества. Иногда официальные встречи назначаются на нейтральной территории - в библиотеке дворца.

Но это в случаях из ряда вон выходящих, когда предстоит решить очень неприятные вопросы.

Максимилиан после доноса Гретхен метался по своему кабинету часа два. Но перед этим отдал распоряжение, перехватить Отто, посадить его под домашний арест и подождать решения. Только вот какого?

На кого из отпрысков сделать ставку?

Вильгельмина?

Альберт?

А теперь и Аннабель? Неожиданный поворот истории, то заикалась, слыла дурочкой, но тут вдруг резко поумнела и перешла дорогу Вилли.

Он сцепил пальцы в замок, упёрся в них подбородком, закрыл глаза и решил, что пора начать действовать.

— Мне нужно выбрать кого-то из них, Вилли ненавидит сенат. Альберт глуп, но если ему потакать в мелочах, то в принципе, договориться можно. Да и Аннабель, по слухам, стала вполне вменяемой.

Трижды позвонил в серебряный колокольчик, и стоило войти секретарю, тут же начал диктовать указания и поручения.

— Прежде всего пригласите на беседу баронессу фон Розен, я хочу предложить ей помощь. Ведь на неё совершено покушение. В приглашении именно это моё душевное переживание отрази, чтобы она почувствовала отеческую заботу.

Секретарь записал и поклонился. Но не вышел, ждёт следующих указаний. А Макс не может решиться. На кого сделать ставку? Кого пригласить в кабинет на тёплую беседу, а с кем встретится в библиотеке и выдвинуть требования.

— Королеву Вильгельмину в библиотеку, у нас есть насущные государственные дела, требующие срочного обсуждения.

Произнёс и выдохнул.

Вилли должна уйти. Её не примут! Ни народ, ни сенат. И тогда снова начнётся волна демократических выпадов против монархии.

Она сама постоянно пилит сук, на котором сидит. С этим любовником, с её похотливыми голыми охотами. Пошлая, развратная сучка!

Макс вздрогнул, показалось, что он это произнёс вслух.

Общество домохозяек столицы прислало петицию с требованием вразумить Её Величество, какой пример она подаёт обществу. Вот с этого злобного письма и стоит начать их непростой диалог.

Король довольно улыбнулся, осознав, что выбор сделан верный. Альберт красивый и его брак с Аннабель станет милым, очень светским, поклонники начнут подражать молодой чете.

Фантазии короля превратились в розовое облако, хотелось сделать что-то такое, чтобы Альберт уже заработал поддержку и признание толпы.

— Об этом стоит подумать. Может, открыть новый приют для сирот?

Преисполненный долгом перед отечеством, с видом человека, которому пришлось принять непростое решение, он перед зеркалом поправил расшитый золотом камзол, и вздохнув поспешил в библиотеку, навстречу ядовитой змее.

— Добрый день, дорогая моя! Как вы себя чувствуете? — Максимилиан говорит так тихо, проникновенно и с отеческой заботой, что Вилли передёрнуло. Она повела плечами и кисло улыбнулась. Приступ ярости, после новостей о помолвке Альберта всё ещё бурлит в её крови.

— Ужасно! Посол Леопольда французского слёг, русский князь приедет только на бал. Я повержена, герцог со своими деловыми поездками не может уделить мне должного внимания, — мечтательный голосок, печальные глаза.

— Не может или не хочет? Вилли, я предупреждал вас год назад! Вот смотрите, что нам подали, как петицию. Вы понимаете, что ваше поведение подрывает веру в монархию. Нам не доверяют.

Максимилиан подал бумагу с сотней подписей, с просьбой повлиять и ещё чего-то там…

Вилли пробежала по тексту, улыбнулась:

— Это подделка, вы состряпали эту бумагу, чтобы начать кампанию против меня? Вы с самого начала не хотели видеть меня на троне. А теперь пошли в атаку? Но что, если никого из вас не останется? Что они скажут тогда?

— Тогда они выберут герцога Эдуарда новым премьер-министром, и, наконец, получат власть, и вы, моя дорогая, своим поведением этот шанс им предоставляете, — не менее злобно прорычал король.

— Значит, вашему отцу жить с любовницей открыто позволено, вам задирать юбки моим фрейлинам тоже можно. Я знаю про вашу любовницу, и она уже не беременная? Скольких вы так обрюхатели, Ваше Величество? А я единственная, кто должен нести знамя праведности? Я королева и поступаю так, как считаю нужным. Вижу ваши потуги и понимаю, к чему клоните. Мечтаете, чтобы я добровольно передала корону племяннику, благословила их брак с Аннабель, и отошла в сторону?

— Вот видите, вы сами всё прекрасно понимаете! Дорогая моя! — король ехидно улыбнулся.

— Нет! Я не понимаю, но начинаю действовать и первой падёт ваша Гретхен! Потом Аннабель, либо умрёт, либо сбежит и спрячется в своём замке, ведь я её опозорю на весь свет Европы, придумаю что-нибудь эдакое на потеху публике, годами вспоминать будут, например, платье с неё свалится, или выпьет что-то такое, от чего напрочь теряется рассудок. Ваш любимый Альберт свалится с дерева или на охоте его конь поскользнётся, и принц свернёт шею. А для вас у меня тоже есть приятный сюрприз! Я не сдамся просто так, — она подошла вплотную и рычит в лицо побледневшего Максимилиана.

— Ты ненормальная! Это убийства! Тебя повесят!

— Победителей не судят! Повесят вас, если скажу, что вы сделали с одной из моих служанок! Даю вам срок три дня, и вы должны переубедить принца жениться на баронессе, или баронессу выходить за принца. Посол Леопольда страдает от болезни и скоро умрёт, я выйду замуж за другого герцога. И если вы не встанете на мою сторону, или со мной хоть что-то случится, то в нашей стране демократия наступит раньше Пасхи! И это моё последнее слово! Или Я, или ничего! Отпустите Отто, иначе ваша девка сдохнет от кровотечения, — она прошипела угрозы королю в лицо, развернулась и вышла, хлопнув дверью.

— Ненормальная баба! — Макс достал кружевной платок и вытер пот со лба. Ситуация сложилась ужасная. Как она узнала про Гретхен? И как теперь отговаривать Альберта от брака с Аннабель… Или Аннабель от брака с Альбертом. А ведь такая красивая пара!

К короля-регента сдали нервы, он закрылся в своём кабинете и приказал никого не впускать. Старый добрый шнапс несколько сгладит остроту момента. Надо принимать важные решения, однако он пока не готов.

— Пусть события развернутся и сами подскажут, в какое русло стоит направлять свои усилия.

Прошептал, глядя на янтарную струйку из графина, вздохнул и выпил, позже повторил, и ещё, и ещё раз.

Глава 39. Аннабель

Моя жизнь закрутилась так, что на отдых и минуты нет. Точнее, есть, но эти минуты я трачу на занятия с Линдой и обработку кровавых мозолей на ногах после занятий в бальном зале. У Аннабель на редкость нежное тело.

Боже, как вообще можно танцевать в такой обуви, какую тут носят. А танцевать мне приходится по четыре-пять часов в день. Восемь разных танцев! Во-семь! Всё надо выучить, причём так, чтобы не закусывать губу, вспоминая, какое ПА следом. И улыбаться партнёру, а ещё не рыдать оттого, что нога ужасно болит.

— Бишоп, миленький, а тут есть сапожник, кто-то кто шьёт обувь? — когда Ричард в своей карете забрал меня с очередной танцевальной экзекуции, едем в сторону дома, позже за Линдой у неё тоже уроки пения с мадам Франсуазой. День расписан не только у меня.

— Да, конечно! А что-то случилось?

— Я боюсь вам показать мои окровавленные ноги. Места живого нет. Хочу заказать балетки. Вот у меня есть дизайн, — протягиваю ему листок с подробным эскизом, даже свою ногу обвела. Вчера весь вечер рисовала.

— Это так, так, так! Так утончённо! Есть недалеко мастерская, можем заехать прямо сейчас. Но если таких «Балеток» никто ранее не делал, то лучше взять патент, и возможно на нашей фабрике открыть небольшое производство. Модель очень изысканная! — Ричард уже погрузился в коммерческую составляющую моей идеи.

— Ричард! Тогда у меня к вам ещё кое-что! — говорю тихо, заговорщицким тоном.

— Боюсь предположить, но очень интересно! — таким же тоном ответил управляющий.

— Пока по мелочи, но идей море, на самом деле. Я художник и заметила, что тут все застряли в модных течениях восемнадцатого века. Уже давно всё это устарело. Но не хочу вносить новаторские идеи и выходить с ними на рынок, например, с юбками-брюками и деловыми костюмами для женщин без корсетов, чтобы хоть немного облегчить нашу участь. Однако узоры на ткани похожи на старый бабушкин палантин или шторки в деревенском домике. Сплошные розочки. Я сделала несколько эскизов в стиле модерна, ваш соотечественник, кстати, Уильям Моррис привнёс много новаторских идей в текстильное производство. Но в вашем мире нет Британии, а значит, и Прерафаэлиты потерялись где-то, хочу с вами обсудить пару моих паттернов.

Протягиваю ему листы с зарисовками. Планшет для эскизов всегда со мной даже в танцевальном зале постоянно делаю портретные наброски, чем привожу в восторг преподавательницу, «партнёра» и аккомпаниатора.

Бишоп смотрит на меня, как на инопланетное существо!

— Аннабель, вы находка, это то, что надо! Лаконичные формы, сдержанные цвета, какие легко получить хоть при печати на ткани, хоть методом плетения, это потрясающе! А ещё будут? — он всё ещё смотрит на простенькие скетчи, и я вижу, что он осознаёт мои навыки, что это не мечтания наивной дурочки, а профессиональная работа.

— Бишоп, у меня диплом был по теме Модерна, я столько перебрала материалов, эти идеи как фонтан из моей бедовой головы фонтанируют! Если я увижу это в материале – то буду безумно счастлива. Понимаю, что мастера попросят, что-то упросить. Однако я всегда открыта для обсуждений и сотрудничества.

Он так улыбнулся, что у меня ёкнуло в груди. Только бы он не сказал лишнего, моё сердце принадлежит другому, но Бишоп для меня настолько дорог, что я боюсь его ранить. Замираю на секунду.

— Фабрика ждала вас эти годы! Дорогая баронесса, мы всё обсудим, и ткани подберём и цвета адаптируем. Ваша продукция станет нашей золотоносной жилой.

— Я только рада.

— Если есть ещё идеи, делитесь! — он сказал это таким тоном, что я поняла – это не любовь, это вдохновение к работе и творчеству. Ему так же, как мне безумно интересен этот проект. И я вздохнула, от сердца отлегло, неприятное щемящее чувство вины перед дорогим другом отступило.

— Вам надоест слушать мои идеи!

— Найду инженера, кому не надоест!

— Звучит, как сватовство! — глупо пошутила я, и мы вспомнили про моего венценосного жениха.

— Кстати, об этом. А как ваши дела? Я о сердечных делах, но если это неуместный вопрос, прошу меня простить! — он смутился, но понимаю, как взволнован.

— Про Эдуарда вы сами знаете, он с коротким визитом в Московии. А про принца боюсь даже думать. Он прислал мне драгоценную брошь, каждый день посыльный приносит милые подарки, но сам не приезжал, в записке написал, что не хочет привлекать внимание к нашим отношениям, однако через неделю приглашает на музыкальный вечер во дворец. Моя наставница, баронесса фон Кёлер, уже дала согласие сопровождать меня. Не собираюсь оставаться с ним наедине. Но боюсь этого мероприятия до дрожи в коленях.

— Это теперь ваша жизнь. Такие мероприятия часто устраивают знатные дома. Вас не приглашали из-за болезни, и вы не замужем. — по-отечески пояснил Бишоп то, что я и сама прекрасно знаю.

— Может, и к лучшему. С другой стороны, я же была замужем. Да только мой муж позорил меня на всю Пруссию! Ужасно неприятное явление измены, особенно такие открытые, выставляющие жену дурой! — на самом деле обидно, потому что репутацию мою Вилли и Фредди опустили ниже плинтуса, если называть вещи своими именами. Навсегда останусь в глазах общества дурочкой, от которой муж гулял с королевой.

Пока мы разговаривали на важные темы, приехали в обувную мастерскую. Я разулась, чтобы мастер снял мерки, а Бишоп, когда увидел мои мозоли, прослезился.

— Да, красота требует жертв, — вздохнула я. Мастер показал мне заготовки, и мы быстро пришли к единому мнению насчёт туфель для танцев. Не шёлковые балетки, какие тут на балах некоторые смелые используют, потому что без прочной подошвы плясать в скользких «тапочках» такое себе удовольствие, попробовала, чуть не растянулась на мраморном полу.

Теперь заказываю себе туфли по моде 21 века моего мира. Пусть без каблука, но всё же более устойчивые и удобные.

Подумала, что позже ещё угги создадим, зимой в карете ездить самое то!

Довольная от продуктивного дня вернулась в свою квартиру, только переоделась, отдала распоряжение о чаепитии, скоро Линду привезут с занятий. А мне нужно выучить основы этикета на званом обеде, ужине и музыкальном мероприятии.

Стук в двери.

— Госпожа, к вам посыльный из дворца! — слышу голос Эльзы. Думала, что это от принца, но дверь открылась и на пороге маленький, щуплый мужчинка, такой неприятный, что я с трудом сдержалась, чтобы не сморщиться.

— Меня зовут Руперт фон Отто, я тайный советник Её Величества, позвольте войти, разговор не терпит отлагательств!

У меня всё внутри похолодело… Но от такого человека добрых вестей ждать не приходится.

Глава 40. Аннабель

— Насколько тайный? Если я впущу вас, то потом сильно пожалею! Любое вмешательство в мою жизнь Её Величества дорого обходится. Так что быстро с порога говорите цель визита и прощайте! — не знаю, что на меня нашло. Испытываю отвращение ко всему, что связано с Вильгельминой. После рассказа герцога о её «шутке» в детстве, вообще видеть не хочу. А уж про отравление и колодец, смерть няни, вспоминаю с ужасом, и эта стерва имеет наглость присылать неприятного человека.

— Не стоит поднимать шум и впадать в панику, сообщение краткое, простое настолько, что даже вы поймёте.

— Да неужели! Вы собираетесь мне хамить, указывая на мои умственные способности? — вот теперь я разозлилась.

— О, прошу меня простить, госпожа неправильно поняла мою мысль! — он смутился, кажется, не все тайные советники в курсе изменений, произошедших с Аннабель.

— Я поняла вас правильно, не передёргивайте. Передумала, уходите или я закричу…

— Не смейте выходить замуж за Альберта, стоит вам ответить ему «Да» и вас обвинят в шпионаже в пользу русской короны! Вы шпионка, а у нас за это преступление смертная казнь!

— Эта стерва не убила меня в детстве, не убила в колодце и не смогла отравить, так теперь решила обвинить в такой ереси, как шпионаж! Передайте этой высокородной твари, что я выйду замуж за того, кого пожелаю! И не ей меня учить и не ей указывать!

Повышаю голос так, что из соседней квартиры выглянули горничные.

— Девушки, будете свидетелями, меня шантажируют! Это шантаж и подлог! У меня есть свидетели! Убирайтесь, как вас там, Отто Борман, эсэсовец! — почти кричу на этого гада, в этот момент няня поднимается с Линдой по широкой лестнице. А этот сморчок так посмотрел на ребёнка, что мне стало страшно. Рывком с порога прячу девочку за себя, а этому уроду только того и надо, увидел моё слабое место. Улыбнулся такой мерзкой улыбкой, что меня передёрнуло.

— Моё дело предупредить, советую быть осмотрительнее, ведь и с детьми случаются неприятности…

Эти слова он прошипел мне в лицо, развернулся и сбежал по ступеням. А мы все замерли в состоянии шока.

Через минут двадцать я вспомнила, что чай уже на столе и остыл. Линду няня переодела в домашнее платье. А я не в силах терпеть эту ситуацию, решила действовать, даже не подумав о последствиях!

Ведь Бишоп же просил не совершать глупых опрометчивых шагов, но разве я соображаю. Этот урод угрожает и за его спиной подлая Вильгельмина, да и Максимилиан, похоже, тоже.

Накидываю тёплую накидку, со стоном всовываю ноги в тёплые, тесные ботильоны и прошу няню закрыть за мной, никого не впускать и сидеть тихо. Ну разве только Бишопа.

— Анни, ты куда! — шёпотом спросила Линда, когда я наклонилась её поцеловать.

— Отказывать Его Высочеству! Иначе я с ума сойду, завтра из дома не смогу выйти от страха за тебя и себя! И запомни никаких угощений из чужих рук, ни с какими чужими не разговаривать, на улице только за руку с Шарлоттой! Поняла, девочка моя? — почему-то я не стала скрывать от ребёнка свои страхи, возможно, это неправильно, но девочка должна понимать, у нас не та ситуация, чтобы чувствовать себя вольными пташками. Мы в как в клетке, за которой злые коты, готовые сожрать нас с перьями и потрохами. Линда кивнула, уж она всё понимает, натерпелась в своей жизни, малышка. Шарлотта тоже испугалась и закрыла двери на замок.

Я застегнула накидку, капюшон на голову, надо было карету сначала заказать. Но кучер не успел выпрячь коня, только что привёз девочку и няню с уроков.

Нарушаю все традиции и этикет, будь он неладен! Собираюсь ехать во дворец и поговорить с Альбертом. Пока он не утрясёт все дела с Вильгельминой, пусть не подходит к нам, а так как он не утрясёт, это точно! То я сделаю то, о чём меня так настойчиво просит королева – откажу!

Решимость — это хорошо, но панический страх, накрывает внезапно! Неожиданно понимаю, что я не смогу одна вот так приехать и отстоять свои права на свободу, на жизнь. Этой твари только того и надо, чтобы я оступилась, сделала глупость, и она уже придумает, как упрятать меня в очередную пыточную.

Трясёт ужасно. Кажется, скоро снова начну заикаться. Где же герцог, когда он так нужен, его нет. Бегом спускаюсь по лестнице, и ноги болят, и слёзы из глаз…

Первый порыв эмоций рассеялся, и я как маленькая девочка, неожиданно для себя села на ступени, закрыла лицо ладонями и тихо зарыдала от бессилья. Не могу остановиться.

Не заметила, что кто-то подошёл и тронул меня за плечо, вздрагиваю, дёргаюсь как испуганная кошка, поднимаю глаза и теперь моих слёз вообще не остановить.

— Анни, девочка моя, что случилось…

Эдуард в дорожном костюме, уставший, встревоженный с ужасом смотрит на меня, уж он точно понимает, эти слёзы не просто так ручьём льются…

— Она, они, какой-то Отто угрожает Линде и мне…

Герцога качнуло или он так от ярости вздрогнул, как инстинкт бежать и убить моих обидчиков.

Я вскочила на ноги, и вцепилась в него, даже не знаю, что на меня нашло, от страха или оттого, что соскучилась, или чтобы удержать его от такой же поспешности, какой сама страдала несколько минут назад.

Я по-детски, слегка касаясь, поцеловала его, по телу пробежала приятная волна тепла и нежности, это наш первый поцелуй? Такие эмоции бывают только в первый раз, невольно вздрогнула, хотела извиниться, но Эдуард обнял меня и замер на миг. Он замер, а наши сердца долбятся в груди, пытаясь вырваться наружу и прижаться или поменяться местами, неважно. Никогда бы не подумала, что смогу вот так ещё раз в жизни пережить это трепетное чувство, когда весь мир замирает и остаёмся только мы.

— Ты мне очень нравишься, Эдуард, очень. Я не хочу замуж за принца, и за Фредди не хочу, но и ты не даёшь мне шанса на надежду и любовь. Прости за этот поцелуй, это так глупо. Но это то, что я чувствую. И каждый миг для меня может стать последним, яд, удавка, колодец, камень и река, она сделает всё что угодно, лишь бы я не претендовала на этот трон. А я претендую только на тебя… А поцелуй? Ты заплатил за него пять тысяч кронсов, но ведь так и не получил! — вздыхаю от усталости, боли в ногах и счастья, что вижу его глаза, что он тут, рядом и, кажется, сдался на мою милость.

— А-м, Аннабель! — простонал герцог, с таким видом, словно вот-вот упадёт.

А я не могу молчать, сейчас или никогда, эти решения нельзя откладывать на потом, иначе Вильгельмина возьмёт инициативу в свои руки, и наши жизни станут для неё театром военных действий. С Анни это бы сработало, но я не она, я другая, я — Кристина, и раз мне судьба дала этот шанс, я им воспользуюсь на полную. И не отступлю!

Герцог улыбнулся, в его глазах блеск, может, тоже слёзы или в глаз что-то попало. Хотел что-то сказать, но передумал.

Вместо слов он глубже натянул мой капюшон, чтобы скрыть лицо, крепко обнял за плечи и увлёк на улицу, сразу за углом его карета:

— Трогай, в особняк, — крикнул кучеру, быстро помог мне сесть в экипаж, пользуясь темнотой долгой зимней ночи. И мы покатили, молча, глядя друг на друга, боясь потерять этот момент решимости открыться.

Он неожиданно взял мою руку и поцеловал. Боже, будь я сейчас Кристиной, то, наверное, продолжила брать Его сиятельство приступом. Но я Аннабель, и между нами всё очень сложно…

Глава 41. Фредерик

— Господин Ван дер Берг? — человек в чёрном, не церемонясь, вошёл в недорогую гостиную барского дома в поместье на юге Пруссии. Дом внушительный по меркам горожан, но далеко не замок. Наследство от одинокой тёти Фредерика, которой пришлось выйти замуж за обычного помещика и уехать от какого-то неприятного скандала с её семьёй. Спрятаться вдали от общества. Вот и Фредди попытался спрятаться, однако недолго его искали.

— К вашим услугам, кого имею честь принимать? — хочется выставить этого непрошеного «гостя», но тот успел показать печать.

— Я по поручению Её Величества, сообщение устное и краткое. Вас ждут завтра по полудню в замке дер Шторм на побережье, знаете где?

— Знаю! Кто ждёт?

— Хозяйка замка. Советую не опаздывать! Путь неблизкий, можете выезжать прямо сейчас.

— Не смею задерживать, — Фредерик тут же позвонил в серебряный колокольчик и приказал закладывать карету.

Посыльный быстро вышел и уехал.

— Что-то задумала Вилли, явно, что ничего хорошего, — ворча себе под нос, Фредерик начал собирать багаж. Идеально, было бы заехать к герцогу и предупредить, но фон Рэндорфф снова где-то с посольством. Не сидится ему дома, из-за этих отъездов и у Аннабель сплошные неприятности.

Хотелось заехать к цирюльнику в столице, но времени и правда нет. Скорее всего, Вилли планирует только поговорить, переспать, а потом снова выкинуть его, как ненужную вещь.

Долгая дорога в холодной карете предоставит время для размышлений и воспоминаний. Небольшой морозец, снег и полная луна позволили кучеру гнать довольно резво. Пара коней не устанут, времени много, под утро остановятся на завтрак и небольшой отдых, а потом дальше. На очередную экзекуцию от Её Величества.

Внезапно вспомнился тот самый момент, когда королева впервые обратила на него внимание.

Это же случилось на первом зимнем балу, когда Эдуард привёз Аннабель во дворец, и ходил за ней по пятам, а она пряталась от его настойчивой опеки. Заметила мой интерес и притворилась немой, но её глаза могли сказать гораздо больше, чем любой другой выражает словами.

Фредерик неожиданно в мельчайших деталях вспомнил тот злополучный вечер. Танцы у молоденькой и самой красивой «немой» девушки королевства расписаны заранее. Но пять лёгких вальсов, когда происходят смены партнёров и все успеют танцевать со всеми, Фредди не отпускал девушку, просто не обращал внимание на хлопки сбоку от навязчивых конкурентов, и Анни улыбаясь продолжала кружиться с ним в вихре музыки, духов, нарядов и завистливых глаз.

Потом случился тот самый «аукцион», и Фредерик проиграл герцогу поцелуй Аннабель, в этом вихре событий столько всего происходило за спинами влюблённых. Ему кто-то принёс записочку, с требованием подойти к северному выходу. Но начался следующий вальс, и влюблённый парень проигнорировал просьбу самой королевы. Предпочёл ей Аннабель.

— Вот оно! Это же всё происки Вилли! Чёрт! Это она натравила герцога. Наплела чертовщину, он же сказал, что я оскорбил его воспитанницу, только вот чем?

Пришлось вспоминать всё до мельчайших деталей и намёков. Был один момент. Группа молодых людей и среди них принц Альберт, и кто-то пошутил про заикание Аннабель.

— И похоже, что я один не знал о недуге девочки. И снова поспешил танцевать, не обращая внимания на шуточки. Что-то было про спор, кто сможет поцеловать девицу Розен, а может и затащить в постель? Это же был Альберт! Вот щенок! Он уже тогда хотел Анни, но стеснялся её заикания. А Вилли решила отомстить мне за пропущенный шанс на тесное знакомство. Вот и ответ, она сказала Эдуарду, что я собрался совратить девицу на спор с товарищами. После вальса мы очутились в небольшой гостиной, где стоит огромный чёрный рояль, Аннабель позволила поцеловать её руку. И я признался, что потерял голову. В этот момент и получил удар в спину от Эдуарда, он за шкирку вытолкнул меня в бальный зал и понеслось веселье. В итоге дуэль. — Фредерик прошептал воспоминания вслух, сейчас он бы поступил иначе, чувства нельзя показывать на людях, но тогда он потерял голову и был слишком наивным.

Вильгельмина ненавидит Аннабель, и его спасла от наказания, забрала себе из вредности, чтобы причинить боль Анни. Эта вражда тянется давно, и Фредди в ней лишь инструмент.

Очень хотелось приказать кучеру развернуть карету. Но лучше узнать, что задумала королева. Явно, что ничего доброго и хорошего. Очередная гадкая выходка, ценой которой станет жизнь баронессы.

Через несколько долгих часов, промёрзший, голодный, уставший Фредерик вышел из кареты. В теле нет ни одного члена, который бы не ныл от долгого сидения и тряски.

— Распрягай, мы в любом случае останемся до завтра, а потом в столицу.

— Слушаюсь! — кучер в таком же состоянии, как и пассажир. Но работу свою знает.

Не успел Фредди войти в замок, хоть бы выпить тёплого пива, да съесть чего-то с дороги. Посидеть у камина, отогреть ноги и руки. Но молодая служанка взяла его за локоть и потянула на второй этаж.

— Госпожа ждёт!

— И так понятно, что ждёт, мне бы умыться!

— Там умоетесь! — проворчала девушка. Наглая какая.

Фредерик вошёл в спальню и тут же попал в страстные объятия любовницы:

— Любимый, я так скучала по тебе! Мы пропали! — она шепчет, покрывая его холодное лицо поцелуями.

— Ну, все к этому шло, — ответил уклончиво на её слишком расплывчатые фразы, как бы не попасться.

— Канцлер знает, что это ты подговорил Виолетту убить Аннабель! Как ты мог? Мы же договорились подождать, но теперь тебя посадят в крепость, её выдадут замуж за Альберта, а меня сошлют на острова, где живут дикие обезьяны.

Челюсть Фредерика отвисла в немой маске ужаса… Жаль в этой версии вселенной Мунк не написал свою картину «Крик».

Глава 42. Фредерик

— Ваше Величество решили от меня избавиться таким нетривиальным способом? Очень изобретательно, должен признать! — Фредерик не заметил, что его тело напряглось, как у животного, готового напасть. Зря Вильгельмина недооценивает его, как мужчину. Вся жеманность и красота слетела как прошлогодняя листва с осеннего дуба.

Прекрасное лицо похоже на мраморное изваяние, даже желваки не играют, как это обычно бывает с мужчинами. Нет, Фредерик готов к удару и в момент драки всегда спокоен.

— Ты забываешься!

— Нет! Я помню всё до мелочей. Вы разрушили мою жизнь, только лишь ради того, чтобы убрать с дороги конкурентов на трон.

Она сделала вид, что не заметила смены его настроения. Ведь Фредди даже не позволил себя поцеловать. Щенок огрызается…

— Глупый, если трон станет моим, то и ты получишь власть. Кроме меня никто не ценит твой ум. Ну, котик мой! Не злись! Просто убей Аннабель так же, как ты убил Виолетту. Меня возбуждает твоя сила.

Она действительно возбудилась, такой Фредерик заводит невероятно. Он оказался мужчиной, причём таким по кому девицы стонут ночами. На миг пожалела, что начала слишком дерзко. Надо было сначала переспать, а уже потом о делах. По обыкновению сняла верхнюю юбку, но Фредерик отошёл к камину, пододвинул кресло и сел греться.

— Я не убивал эту девицу, она пришла в замок, а уехала с кем-то из гостей в город, а может, спит с каким-то из вельмож, ей теперь нужно прятаться, канцелярия ищет повсюду.

— А если найдёт? Виолетта не скажет ничего про тебя? — Вилли подошла сзади и тонкими пальчиками «нырнула» в золотистые, длинные кудри любовника, начала массировать голову, заставляя тело расслабляться, но скорее от тепла и массажа, чем от ласк. Эта женщина вызывает неприятное чувство брезгливости.

— Она уже сказала, нашли её дневник, герцог отнёс в канцелярию улики, там ни слова про меня, но про вас очень много! Ай! — её ногти впились голову и процарапали, безжалостно сдирая кожу.

Фредерик вырвался и отпрыгнул от ненормальной женщины.

— Значит, вам кажется, что вы меня готовы загнать в угол? — прошипела, улыбаясь от удовольствия, любые страдания доставляют ей кайф такой же, как секс.

— Вилли, мне кажется, что ты заигралась! Пора остановиться.

— Выбирай, со мной или без меня, но тебе придётся организовать покушение на Аннабель. До бала она не должна доехать. Советую нанять человека, ты многих знаешь, пусть подпилит у кареты ось, кучера подкупить и скинуть экипаж в ледяную воду. Мост через Прегель ремонтируют, я сама проезжала через него сегодня. Там легко всё устроить. Она утонет, и это решит все проблемы. Альберт не женится, у меня появится несколько месяцев, и я выйду замуж за графа Изенбурга, он старый, но богат, ты станешь его наперсником, и всё станет как раньше. Я королева, а ты мой фаворит. Фредерик, я люблю тебя. С первой минуты, как увидела в тот вечер, и не могу даже спать, если тебя нет рядом.

— Милая, ты видела меня раз десять во дворце до того злополучного бала! Я с тобой здоровался, дважды подал платок и перчатку, помог сесть на лошадь во время охоты, но ты меня не замечала. Стоило Аннабель улыбнуться мне, стоило ей засмеяться моей шутке, стоило нам с Эдуардом начать тот идиотский спор за её поцелуй, и ты меня не просто увидела, ты меня присвоила. Взяла в плен, пугая каторгой за дуэль. Как сейчас попыталась взять приступом и напугать канцлером и тюрьмой. Не вышло? Ты меня не любишь, ты ненавидишь Аннабель, но она твоя любимая жертва! Вот и всё.

— Ты ничего не понимаешь, я люблю. Правда, люблю!

— Вилли, ты не способна на сильные чувства, хотя нет. Ненависть, единственное чувство, какое тебе свойственно. Но я согласен.

Вильгельмина замерла, из потока слов выпало: «Я согласен».

— Ты на что согласен?

— На то, что ты требуешь. Я люблю её больше жизни, тогда любил, а теперь болею ей, как ты короной и мной. Не могу видеть, как она достанется другому. Она либо моя жена, либо ничья. В ночь пред балом подпилим ось в карете, и заплачу кучеру пару тысяч. А лучше придушу её человека и посажу своего, так надёжнее будет. Её кучер так же мёртвым упадёт с моста в воду, никто и не поймёт, что с ним стало. Сам прослежу, чтобы никто не кинулся спасать карету. Это всё? Других поручений не будет?

Вилли стоит в нижнем прозрачном платье, от удивления хлопает глазами, не понимая, как он так быстро согласился. Эта красивая тряпка, жеманный мальчик, весёлый и ласковый как котик, неожиданно превратился в тигра? Она не заметила, как облизала губы, дразня Фредди. Но он поклонился и ушёл в другую комнату ужинать и спать, заперев двери на ключ и засов изнутри.

Рано утром королеве пришлось уехать, испытывая желание, нестерпимую страсть к любовнику, и он же рядом, протяни руку и его идеальный фаллос напряжётся от ласк, и она заставит его стонать. Однако стонет она, а он спокойно спит в своей комнате, даже не вышел проситься.

— Жестокий, даже хуже, чем Альберт. Ты ещё пожалеешь, будешь сидеть в тюрьме, голый в цепях и умолять меня о прощении…

Простонала садистка, но это пока мечты, до их осуществления осталось потерпеть совсем немного.

Глава 43 Аннабель

Не знала, что особняк Его светлости в десяти минутах езды от моего дома. Карета остановилась, не дожидаясь, когда кучер и слуга помогут выйти, герцог сам открыл дверцу, спустился, а меня неожиданно поймал в полёте. Я тоже следом пыталась спрыгнуть, как часто это делаю, ведь всегда куда-то спешу.

Миг и я уже на его руках, сердце бьётся через раз, замирает от волнения. Хочу запомнить каждое мгновение этого вечера, чтобы потом с улыбкой и наслаждением вспоминать.

Из-за плотного капюшона ничего не вижу, но кто-то помог Эдуарду войти в дом, двери за нами закрылись, но он не спешит ставить меня на пол. Даже через одежду ощущаю, что его объятия стали крепче, вместо того, чтобы опустить меня, прижал к себе сильнее.

Пара минут и за нами закрылась следующая дверь, я, наконец, стою посреди шикарного мужского кабинета. Тут всё очень «дорого и богато», а ещё стильно и красиво. Эта рабочая комната достойна своего хозяина.

Снимаю с головы капюшон. В остальном пока не поняла, что стоит делать, а чего нет. Надолго ли я сюда попала? В любом случае нужно вернуться к ребёнку до сна.

— Прости, я не должен так поступать, похитил тебя, привёз к себе, но не могу сдержаться, особенно когда вижу слёзы…

— Нет, я не собираюсь слезами клянчить у вас, у тебя любовь, — сказала и осеклась. Почувствовала с его стороны что-то едва уловимое, и очень напоминающее боль тоски и переживания, но продолжила, — Эдуард, я просто хочу быть счастливой, весёлой и любимой, это так просто и мало, всего-то нужно признаться и принять мои чувства.

Он помог мне снять накидку, ноги в тесных ботинках ноют, я бы с радостью разулась, но придётся потом идти домой босиком. Сажусь в кресло у камина, и герцог присел напротив. В ногах правды нет, а в нашем случае, стоя можно легко нарушить границу, уж я к этому готова, снова поцелую его и это всё усложнит.

— Ох, милая моя! Я в очень сложной ситуации, моё сердце разрывается на части от одной мысли о будущем.

Эдуард начал так высокопарно, что показалось, это игра в любовь. Но только показалось. Я всё поняла, что-то ужасное происходит за моей спиной, а герцог не знает как об этом сказать и теперь прячется за красивыми фразами.

Закрываю глаза и несколько секунд держусь, последнее, судорожное взвешивание всех за и против! Бишоп говорил, что не стоит этого делать, но я должна. Моя душа и это тело срослись, и теперь это данность, я – Аннабель, но совершенно другая. Признаюсь и ему станет намного проще.

— Я не Аннабель! — выпалила ему свою правду.

Открываю глаза и вижу ужас в его глазах. Сама успеваю испугаться, так, может перевести всё это в шутку, боже, почему я не придумала слова для отступления.

— Не Аннабель? — прошептал несчастный Эдуард.

И я тут же пошла на попятную.

— Ой, простите, я не так выразилась. В те страшные часы, что я провела в колодце, ужасные муки заставили мой разум ожить, показалось, что я спала, и вдруг проснулась. Мне сложно объяснить. Но я стала той Аннабель, какой могла бы быть, не случись ужасного происшествия в детстве. Понимаете ли вы меня? — шепчу и густо краснею, уши горят. Не смогла найти в себе силы на откровенность. Потерять его доверие – это самое ужасное, что со мной может произойти и я в шаге от этого. Но нет! Иногда лучше молчать!

— Ты испугала, меня, дорогая! Твой русский, совершенно без акцента.

— Я его пыталась учить сама, и рисование, чем ещё заниматься в замке на окраине? Пока заикалась, никто и не замечал моего труда над собой.

Боже, какая я лгунья! Но герцог улыбнулся, чувствую, что он теперь успокоился. В эту невинную ложь проще поверить, чем в правду о переселении души Кристины в тело погибшей Аннабель.

Он наклонился ближе и прошептал:

— Кто-то распустил гнусные слухи, что ты русская шпионка. Канцелярия тайно проверяет эти данные.

Ох, вот почему он так испугался. Мне и самой вдруг стало жарко и душно, вдыхаю, а воздух застревает где-то в горле. Гадкая королева, что б её, но с герцогом делюсь предположениями, пропуская нецензурную лексику, какую заслуживают враги:

— Это Вильгельмина, Отто или как его там, сам мне только что угрожал, что они меня объявят преступницей и шпионкой. Лишь бы я не выходила замуж за принца. Наш брак действительно сделает Альберта самым сильным наследником?

— Да, и для тебя это самый лучший вариант. Такую перспективную невесту вряд ли оставят незамеченной монархи других государств. Из России есть запрос на брак с наследником. Светлейший князь рассматривает оба варианта породниться и Вильгельмину, и тебя! Взрослый, сильный, довольно приятный в общении мужчина, учитывая, что Вилли категорически отказывалась учить русский, а ты на нём говоришь превосходно, то выбор очевиден, стоит Его Высочеству князю Александру только увидеть тебя на балу …

Он отвернулся. Его сильная, красивая рука сжимает подлокотник кресла с такой силой, что пальцы побелели.

Вот чего боится Эдуард. Ради хороших отношений с Московией, правительство поддержит мой брак с русским принцем. Альберту найдут другую невесту, и тоже принцессу, а Эдуард?

— А как же вы? — вдруг перешла на вы.

— Меня заставляют жениться на Вилли. Чтобы приструнить её. Сенат считает меня перспективным правителем Пруссии, дело почти решённое, всё тайно и даже королеве не сообщают о решении, чтобы она не совершила очередное преступление, но она уже знает, шпионы донесли, — он простонал так, как стонут умирающие, последнюю просьбу. Боже, я этого не выдержу! Мерзкая Вилли творит всё что хочет, и всё равно остаётся в шоколаде, а я и Эдуард должны страдать! Нет!

Неожиданно для себя начинаю шептать, как ребёнок, которому собираются ставить прививку, сначала это казалось чем-то нереальным, но последние слова о преступлении вернули в реальность, потому что жертвой стану я.

— Нет, нет, не-е-ет! Нет! Милый, только не это. Я потеряю всё, что так люблю Линду, тебя, даже Бишопа, эту жизнь, нет, умоляю…

Боже, не знаю, что на меня нашло, я зарыдала, показалось, что мир рухнул, сползаю с кресла на мягкий ковёр и оказываюсь у его ног, мне так плохо, кажется, я потеряла сознание.

Вот такая у меня ещё есть версия Аннабель-Кристины. Уже не глупышка...

Глава 44. Признание

Аннабель

Открываю глаза и состояние чуть лучше, чем в первые дни после колодца. Не могу узнать комнату. Где я? Осматриваюсь и вижу его.

— Аннабель! Тебе лучше! Как ты меня испугала, — Эдуард пересел с кресла на край кровати, взял мою руку. Боже сколько волнения в его голосе. А я уже успела подумать, что он бесчувственный камень, как и писала о нём в своём дневнике Аннабель. Но тут же вспоминаю о малышке и пытаюсь сесть в кровати.

— Мне срочно нужно ехать домой, там Линда волнуется, — говорю, но пересохшее горло выдаёт только хриплый шёпот, и голова ещё кружится.

Эдуард внимательно смотрит на меня, не выдержал, протянул руку и прикоснулся к щеке, с такой нежностью, что мурашки по телу пробежали. Вздрагиваю, и он замечает это, улыбается и шепчет в ответ:

— Я отправил посыльного, Бишоп позаботится о девочке и уже знает, что ты заболела и останешься в особняке под присмотром доктора.

— Это хороший шанс испортить мою репутацию, ночую в доме неженатого мужчины, — улыбаюсь, но снова слёзы. Вспоминаю наш разговор о перспективах, и не могу сдержать себя, чтобы не скатиться в панику. Мне кажется, что всё предрешено и это наша единственная ночь вдвоём. Меня ждёт брак с мужчиной, которого никогда не видела, притом что люблю другого. А этот другой не спешит мне открыться, или нечего открывать? Что может быть ужаснее, только брак любимого с ненавистной соперницей…

Хочу забыть весь этот кошмар обстоятельств, смотреть в его глаза и стоит ему только сказать те самые слова…

Но он спросил иначе:

— Я официально пока не вернулся. Так что ты здесь «одна». Но меня мучит один вопрос, почему сейчас, Аннабель?

— Что почему? — не поняла его вопроса.

— Почему сейчас ты вдруг признаёшься в своих чувствах ко мне, ведь совсем недавно ненавидела, ты же меня видеть не могла и не хотела, я тебя невероятно раздражал, я даже прикоснуться к тебе боялся, чтобы не вызвать агрессию, так что случилось? — последний вопрос задал очень тихо, но он звучит, как обвинение в обмане, ведь не может женщина в один миг так круто поменять отношение: «от ненависти до любви - одно падение в колодец?» я бы и сама не поверила в это.

— Ох, я пыталась сказать тебе правду, но испугалась и солгала, а теперь, наверное, если я скажу, и ты отвернёшься от меня, то я просто уйду из твоей жизни навсегда с разбитым сердцем. Однако смогу сохранить твоё.

— Прости, ты говоришь такими загадками, что я не могу понять, это всё ещё бред или действительно есть какая-то правда, какую ты скрываешь? — его голос срывается в волнении, на лице маска непонимания, или уже отчаянья. Довела мужика до точки…

Сама беру его руку и прижимаю к своей щеке, пока окончательно не добила его своими признаниями, хоть немного возбудить в нём пусть не любовь, так хоть жалость, а потом и прощение за обман. Закрываю на миг глаза, выдыхаю и скороговоркой выдаю:

— Есть, я не Аннабель. Это звучит, как бред, как переселение души из одного тела в другое. Бишоп мне поверил. Молю и тебя, поверить. Умоляю! — мой шёпот любой нормальный человек принял бы сейчас за бред больной на всю голову женщины. Но герцог засомневался, но не отталкивает, а наоборот пытается вникнуть в суть моих слов. Судорожно держу его за прохладные пальцы, прям вцепилась, чтобы он не сбежал раньше времени.

— Аннабель, но это тело, я же знаю тебя как себя. У тебя маленький шрам на руке, вот он. Твои ручки и форма пальчиков, твои ушки и даже знаю рисунок на радужке твоих глаз, милая. Я был с тобой постоянно, ты это ты.

Теперь он сам держит меня за руку, смотрит в глаза, словно проверяет свои знания обо мне, про родинку на попке промолчу. Но решаюсь на откровенность:

— Нет! Я не сошла с ума. Я из другого мира, мы уже выяснили с Ричардом, что это какая-то мистика, или по концепции Эверетта есть множество вариантов вселенных, мы существуем как бы в параллельных мирах. У нас даже календари совпадают, но метеорит в моём мире не упал. Англия до сих пор существует. Но мы пережили две мировых войны, а прогресс у нас такой, что вам и не снилось. Но я умерла на операционном столе, а Аннабель умерла в колодце. Каким-то немыслимым образом, моя душа очнулась в тот момент, когда няня Нора начала растирать окоченевшее тело Анни. Поверь мне, хоть это и невыносимо трудно допустить. Однако другого объяснения я не вижу. Я Аннабель, но совершенно другое сознание, душа и даже навыки. Я очень люблю детей, и в своём мире я художник. Живу тут же в Кёнигсберге или как у вас столицу называют Кронсберг, но у нас этот город называют Калининград, и я русская. Но не шпионка, про Московию этого мира ничего не знаю. И ничего не помню из жизни Анни. И я влюбилась в тебя, как только увидела, нет, как только услышала твой голос, и ничего не могу с собой поделать. Я люблю тебя, люблю, потому что ценю жизнь больше всего, и никакие условности этого мира не заставят меня отступить от своих чувств. Не хочу обманывать тебя, именно потому, что люблю. Вот и всё. Моя жизнь в твоих руках.

Он смотрит на меня примерно так же, как смотрел Бишоп. Пауза затянулась, если он не поверил и решит, что я действительно шпионка, то сдаст меня инквизитору или в эту тайную канцелярию. Тогда уж лучше бежать…

— Мне нужно побыть одному, буквально несколько минут, прости, скоро вернусь, — резко поднялся и вышел, предусмотрительно заперев дверь на ключ с той стороны.

— Вот я попала! А с другой стороны, я и так попала. Королева меня сживёт с этого света. Это не простая борьба за власть, она просто из принципа сделает всё, чтобы я осталась в истории, как несчастная дурочка, которую хотели все, да так никто и не получил!

Откидываю одеяло и вижу, что верхнее платье с тесным корсетом снято, и ноги перебинтованы. Это он сам или кто-то из прислуги, может быть, Рихтер приезжал? Сколько времени я была без сознания?

Смотрю на стену и вижу, что часы показывают три часа ночи. Да уж! Ещё один такой обморок и всё мне конец, могу и не очнуться.

Сейчас решается моя судьба, вот что важно. Может быть, Бишоп прав и не стоило говорить правду Эдуарду, но я так не могу. Настоящая Анни никогда бы его не полюбила. Поворачиваюсь набок, укрываюсь и продолжаю мочить подушку слезами. От страха за свою жизнь, любовь и будущее.

Эдуард.

Первые секунды, мне показалось, что она бредит. Но это не бред. И она не сумасшедшая. Шпионка? Но как? Это тело Аннабель. Пока горничная переодевала её и со вздохами позвала, посмотреть на раны и мозоли на ногах, я заметил старый шрам и на ноге. Года не проходило, чтобы с моей девочкой не приключался нелепый несчастный случай. Это Аннабель, тут не может быть подлога, нет в этом мире двух совершенно одинаковых женщин.

Но чистая речь, русский, рисование, и любовь?

Настоящая Аннабель никогда бы не полюбила меня. Она считала меня монстром и в лучшем случае злым старшим братом.

Закрываю глаза, выдыхаю. Но сердце долбит в таком порыве, что я не могу сосредоточиться, а мне очень нужно подумать, решить эту невероятную задачу, загаданную незнакомой, новой Аннабель. Новой и такой желанной, что я теряюсь в своих чувствах.

Эта женщина говорит о любви с такой страстью, что во мне загорается желание с новой силой. Не ожидал от себя такой горячности ещё и в отношении Анни. Не надеялся, хотя и много раз пытался, понимая, что она со своим недугом вряд ли кому-то будет нужна больше, чем мне.

Стою в кабинете и слушаю часы, кажется, я потерялся в пространстве, пару минут или час я думаю о ней и не могу понять, боюсь совершить ошибку, а что, если это тот самый шанс?

В доме темно и одиноко. Как, впрочем, и всегда. И только один шаг, одно слово, и наша жизнь изменится. Смогу ли я отстоять наше право на счастье? Смогу ли защитить её, кем бы она не считала себя?

Вспоминаю, как однажды, после очередной ссоры с Анни, взмолился, чтобы бог дал моей подопечной разум и мудрость. А потом в святых землях, не я ли стоял на коленях в храме, умоляя Бога о здоровье для неё, о любви…

Отчётливо вспоминаю то состояние, прочитав молитву, поднимаю глаза и ощущаю тепло, меня в тот миг, словно ангел обнял, и слёзы прощения потекли тогда из моих глаз, как дети плачут от счастья. В тот миг я понял, что услышан...

Поворачиваюсь и замечаю себя в зеркале, всё тот же Эдуард, но совершенно другой, она и меня изменила в этот момент:

— Это же мои молитвы услышаны! Я этого хотел так, как никто в этом мире. И теперь стою как истукан, решаю верить или нет той, ради которой и жизнь свою теперь готов отдать? Идиот, какой же я идиот!

Выбегаю из кабинета, открываю дверь в спальню, моя девочка или спит, или снова без сознания.

— Анни, я люблю…

Не успеваю договорить, она села в постели, обвила тонкими ручками мою шею и снова поцеловала меня, солёными от слёз губами.

— Спасибо, что поверил мне. Без тебя эта вторая жизнь мне не нужна…

— Ох, Анни, я верю тебе, но не верю своему счастью. Молил об этом, но не надеялся. Любимая.

— Меня звали Кристина.

— С этого момента ты только моя! Аннабель-Кристина! Только моя!

Она заставила меня лечь рядом, обнять её, но я в домашнем костюме и халате, а она под покрывалом, нам рано делать глупости, но как удержаться…

Глава 45. Крутые перемены

Мы провалились в сон, кажется, что до этой ночи я и не спала, а только претворялась. Так крепко спится только в объятиях любимого.

Утром открываю глаза и улыбаюсь, и снова слёзы, но теперь уже счастья. Он лежит рядом на боку и крепко спит, улыбаясь во сне, тихонько поворачиваюсь и нежно прикасаюсь к его губам. Не могу остановиться, языком проникаю в приоткрытый рот и дерзко ласкаю его, такой поцелуй он вряд ли ожидал от невинной девочки. Но я не девочка, а взрослая, опытная женщина, и что делать с мужчинами прекрасно знаю.

Эдуард открыл глаза и улыбнулся. Наш поцелуй продолжился нежностью и теперь с его инициативой, но скромнее, чем я ожидала.

— Это самое прекрасное утро из всех, кажется, что это моё место в этом мире, — шепчу ему.

— Ты возбуждаешь меня, заставляешь думать о нас так, что моё мужское начало крепнет, — стонет в ответ.

— Мне остановиться или продолжить? Я могу поласкать твоё начало, но боюсь, ты сочтёшь меня развратной женщиной и разлюбишь.

— Моя маленькая, развратная, невероятно красивая и дерзкая. Ты даже не представляешь, как меняешь судьбу нашу и нашей родины! С каждой минутой рядом с тобой утверждаюсь в решимости сделать то, что давно планировал.

— Поцеловать меня? — улыбаюсь самой невинной улыбкой, не поняла про родину, это он пошутил?

— Это обязательно, но вообще я сомневался насчёт Вильгельмины, а теперь ты не оставила мне выбора…

Его тон сменился, да он вообще изменился вмиг. Я даже успела испугаться.

Резко приподнимаюсь в постели, подпираю голову рукой и смотрю на него очень внимательно, его тон пугает меня. Не знала, что у этого мужчины есть и такая сторона, холодная и довольно злая.

— Я не оставила выбора? В чём моя вина? — пытаюсь пошутить.

— Твоя вина только в том, что ты восхитительная! Ты моя, вся моя! Всегда была моей! Каждая ресничка и то моя! Но на тебя постоянно посягают. И мне это надоело! Пытался дипломатично расставить всё по местам, Вилли и Альберт недостойны даже смотреть на тебя, но не понимают этого. Они думают, что останутся безнаказанными, но нет, теперь я защищаю тебя и не остановлюсь, пока не сотру их.

— Ты собственник? — признаться, я и испугалась, может, он шутит? Вдруг он ревнивец, да что за глупости, он и есть ревнивец. Дуэль тому подтверждение. Но он держится вполне сносно, скандал не закатывает на пустом месте. Однако как же возбуждают его слова. Это больше чем признание в любви.

— В отношении Аннабель-Кристины – да! Ты единственная во всех мирах! Уникальная и потрясающая, думаешь я просто так теперь уступлю такую женщину? Тем более такому ничтожеству, как Альберт? Ну, нет!

Боже я начинаю смеяться, а смех Аннабель такой заразительный, откидываюсь на подушки и его поцелуй жаром растекается по моему телу, обхватываю руками сильную шею герцога и прижимаю к себе. Не собираюсь говорить, что он лучший мужчина во всех мирах, а то загордится.

— Ох, не остановлюсь, но не смею, пока не смею просить о близости.

— Думаешь мне легко остановиться? Кристина очень хорошо знает, что такое близость с любимым мужчиной…

Блин! Вот же я дура!

Он замер, и так посмотрел на меня, что мне пришлось набрать побольше воздуха и рассказать свою историю.

— Я старше Анни, примерно ровесница с тобой, не такая красивая, но я талантливая художница. Была замужем за красивым придурком, который точно, как Фредди влез в постель к Вилли. Так и мой бывший Славик влез в постель к своей богатой начальнице Регине Анатольевне, и я выгнала его, развелась и не жалею. Именно поэтому Фредерик вызывает у меня только лишь чувство брезгливости, терпеть не могу изменщиков.

— Да? Это удивительно, ты словно прожила две жизни, но одну из них забыла, мой разум с трудом осознаёт все происходящее с нами.

— Всё так и есть, две жизни, и одна забыта. И я могу рисовать тебе картины из моего мира. Автомобили, самолёты, у нас телефоны, компьютеры, люди летают в космос, столько интересного, но там нет тебя. Милый, а без тебя мне в любом из миров делать нечего.

Смотрю на него, не моргая и, кажется, ему сейчас совсем нехорошо, чувствую дикое возбуждение и интерес. Вот теперь точно я для него самая желанная. Но он замер надо мной и задал тот вопрос, от которого мне захотелось нарушить все условности прямо сейчас.

— Милая, но ты же не пропадёшь? Я не смогу без тебя…

— Я сама боюсь этого до дрожи. Каждое покушение Вильгельмины риск для меня. Даже эти ненормальные обмороки.

— Эти обмороки – норма для Аннабель. Но что я могу сделать для тебя, чтобы ты осталась навсегда со мной? — он обнял меня так крепко и прижался, теперь это не страсть и не возбуждение, это любовь и страх. Ровно то же самое ощущаю и я.

— Люби меня!

Нам не позволили дольше валяться в постели, и сделать глупости. В дверь постучала горничная и сообщила, что завтрак подан в столовой, и посыльный от Бишопа принёс сообщение, что после обеда он перевезёт девочку и няню.

— Ох! Дела же у меня! Постой! Как он перевезёт Линду? — простонала, не понимая, что происходит.

— Не волнуйся, я написал ночью Ричарду, что ты остаёшься в моём доме, и девочку привезут сегодня к тебе, кроме того, занятия, когда твои ножки заживут, можно продолжить в танцевальном зале особняка. Единственное, мне придётся занять твою квартиру, мы поменяемся, но сюда никто не посмеет сунуться, никакой Отто. А я буду приезжать ежедневно, но ночевать у себя, любовь моя!

— Жаль, что ты такой порядочный и восхитительный! О боже! Спасибо за этого мужчину! Обещаю Боженька, я буду очень хорошей девочкой, и позволь мне сделать Эдика самым счастливым на свете!

И мы рассмеялись.

Ох, не знала я, что эта ночь круто изменит наши жизни и не только наши, но и всего королевства, Эдуард помог мне одеться и долго посмотрел в глаза, потом, кажется, принял какое-то решение.

— До этого дня я ещё сомневался, всё же идти против короны почти в одиночку отчаянный шаг, однако они не оставили мне выбора, любовь моя.

Я только что смеялась, а теперь испугалась и за него, и за себя. Сначала казалось, что его угрозы бравада, типа разговора на повышенных тонах, чтобы Вилли и Альберт отстали. Но тут дела гораздо серьёзнее, он собрался объявить им настоящую войну, и я в роли Елены Троянской… Мамочки…

— Что ты хочешь делать, Эдуард? — шепчу и смотрю в его красивые глаза, пытаясь понять, насколько это опасно, не сделает ли он хуже. Голосок стал такой тоненький, пищу как мышка.

— Сотру их, воздам по заслугам, ради тебя Анни, потому что нам не дадут просто жить, а бежать я не намерен. Так что, выбор очевиден, или мы их, или они нас.

— Но, у тебя хотя бы есть соратники? Ты собираешься один противостоять им? — я не на шутку испугалась. Зная, какая подлая королевская семья, они же будут любыми способами мстить и делать пакости. Ладно бы пакости, дело о жизни и смерти. Прикусываю губу и понимаю, что сама знаю ответ.

— Есть надёжные люди! Всё будет хорошо! Я лишь ждал, когда ты позволишь любить тебя, только этого…

Закрываю глаза, радостное утро снова слегка омрачилось страхом перед будущим. У нас слишком влиятельные враги, почти всё против нас, хватит ли у моего мужчины сил? Хочется его снова обнять и замереть, но я сдержалась, пока мы не пара, никому ничего не объявляем. Он мой опекун, а я его маленькая подопечная, пусть все так и думают.

Глава 46. Весьма странное предложение

После непродолжительного запоя, Максимилиан, наконец, решился на активные действия.

— Вильгельмина не договороспособная сучка! Она погубит себя, меня и наше королевство! Придут русские и наведут свой порядок! — взглянул на бюро из красного дерева, за дверцей которого притаился хрустальный графин и спасительный шнапс. Однако ещё один день попойки грозит фатальным коллапсом верховной власти.

— Уже пришли! — прошептал секретарь и тоже посмотрел на бюро.

— Кто?

— Русский князь Александр прислал в канцелярию Вашего Величества письмо, пока письмо. А не дипломатическую петицию и неофициальное предложение, пока только письмо.

Тон секретаря такой, что словно он верует в силу слова «письмо», которое должно успокоить Макса? Чёрта с два! Он взбесился!

— Ты когда научишься изъясняться прямо и по делу?

— Когда перестану бояться получить от вас каменной чернильницей в голову, — огрызнулся секретарь.

— Не ври, я никогда себе такого не позволял! — более спокойным тоном ответил король, потому что помнит, как однажды такое всё же случилось, но он промазал, так что не считается.

— В России узнали новости о здоровье Аннабель, кто-то из послов видел её раньше и оценил красоту девицы, про заикание не говорили, но теперь слухи расползаются, что она не только хороша собой, богата, но и неплохо говорит по-русски и весьма умненькая, ну, для женского пола. Сдаётся мне, что это или герцог, или Вильгельмина, решила таким образом избавиться от конкурентки. А может быть чистое совпадение, но Александр, просит нас представить баронессу фон Розен во время ближайшего визита Его светлости к нам.

— Почему я узнаю об этом только сейчас, почему Аннабель всё ещё не приехала на аудиенцию?

— Ваше Величество, вы были в загуле, один на один с графином, и это не граф. А пузырь со шнапсом. Если готовы, то я немедля пошлю за баронессой, пусть приезжает? Или через пару дней состоится вечер, музыкальная репетиция перед зимним балом, может, тогда?

Теперь тон секретаря раздражающе покровительственный. Но это самый надёжный человек, приходится терпеть его выходки.

— Для начала дай сюда послание Александра, он про Вилли там не говорит? Девица Розен была замужем, про её девственность есть сомнения, вряд ли русской короне это понравится.

— Да, об этом уже слухи расползлись после газетной заметки в светской хронике, брак считается деловым и расторгнут по обоюдному согласию, сожительства не случилось. В России прогрессивное общество, такие мелочи они игнорируют, если есть какая-то большая выгода, то прагматично пользуются. У Аннабель есть родство с царской короной, и богатейшие прииски. Она для них лакомый кусочек.

— Чёрт побери! Зови ко мне Альберта. Я с ума сойду. Как же забыл про эти прииски-то! А? Ну, что стоишь, беги!

Через час Альберт без стука вошёл в кабинет дяди и по обыкновению уселся поперёк кресла, свесив длинные, стройные ноги в модных брюках через подлокотник. Это бесит Макса, и забавляет принца.

— Вы уже взрослый, а ведёте себя, как ребёнок. У меня дело! Очень важное. Я в тупике!

— Вы, дядя, всегда в тупике! Но позвольте, угадаю, дело обо мне и Аннабель? — он улыбнулся своей проницательности.

— Совершенно, верно. К ней сватается князь Александр, насколько я помню, он очень хорош собой, серьёзный, сдержанный, мужественный. Другими словами, полная противоположность вам.

Принц неожиданно сел как надо, выпрямился и посмотрел на короля так, как осуждённые смотрят на палача.

— Вы собираетесь ответить Его сиятельству положительно? Но Аннабель моя! И наша корона – моя! Я буду биться за своё право!

— Вилли обещала убить сначала баронессу, потом тебя, мой мальчик, а после меня и моего малолетнего сына. Давай сделаем так, как рекомендует сенат.

— И как он рекомендует?

— Аннабель выходит замуж за Александра, но в знак доброй воли и любви к родине отдаёт прииски короне. Вилли выходит замуж за герцога Эдуарда, и он становится канцлером, по сути, сенат жаждет его в роли правителя, а ты женишься на миленькой девице из Италии Франческе Монти, имперский род, очень знатная, и у её семьи большой личный флот. Умоляю, мальчик мой, не губи нас. Согласись на это предложение. И все останутся живы-здоровы.

— А не проще Вилли упечь в психушку за попытки убийства Аннабель, все уже знают, в канцелярии есть люди с длиннющими языками. Наша королева больная на всю голову. Она и Эдуарда отравит, просто ради удовольствия. Так что, дядя, не думаю, что ваш идеальный план настолько идеальный, как вам хочется. Я сейчас же еду к моей невесте и сделаю предложение. Она ответит согласием, и русский князь может забирать Вилли, посадит её в клетку к медведю, хотя нет, медведя жалко, наша королева загрызёт его.

Альберт поднялся, поклонился, что с ним крайне редко случается, и пошёл к выходу. Но вслед ему полетели слова:

— Глупец! Она не остановится, своим решением ты подписываешь смертный приговор нам всем.

— Посмотрим. Сенат на моей стороне, если я пообещаю им Эдуарда в должности канцлера. Так что, Вилли придётся собирать багаж в ближайшие дни!

Альберт закрыл за собой дверь и услышал сначала стон, а потом звон графина. Макс нашёл утешение в шнапсе, одна рюмочка не изменит ход истории. Когда решается судьба короны – самое время пить.

Десять минут на сборы, приказ закладывать и прогреть карету отдан. Букет всегда наготове, перстень для помолвки доставлен вчера.

Принц ещё раз взглянул на себя в зеркало, поправил причёску, нацепил внушительный орден на мундир, тёплая накидка на плечи, он готов!

Тридцать минут по дороге, по мосту и улочкам города, наконец, дом баронессы.

Не предупреждая о визите пылкий влюблённый, поднялся на третий этаж и дрожащей рукой постучал в дверь. Открыл футляр с кольцом и приготовился брать штурмом Аннабель, с порога получить с неё желанное: «Да!»

Дверь открылась, и удивление пригвоздило принца к полу:

— Да! Что вы хотели? О, как неожиданно и приятно, не думал, что у Вашего Высочества такие чувства, хотите выйти за меня замуж, милый Альберт, я никому не скажу о ваших странностях. Хотя если нам предстоит играть свадьбу, ведь все узнают! Непростая ситуация, вам не кажется? — на пороге с газетой стоит герцог Эдуард в домашнем костюме и на его лице такая сладкая улыбка, что принц, наконец, ожил, захлопнул футляр с кольцом, покраснел и прошипел:

— Где Аннабель? Я собираюсь сделать предложение ей!

— Поздно, эта женщина всецело и без остатка принадлежит только мне! МНЕ! Она моя, выучи и забудь сюда дорогу!

— Её выдадут замуж за Александра! Это решено! — Альберт скривил рожицу, пытаясь выказать пренебрежение.

— А это уже не вам решать, как отказывать князю, он всегда может забрать Вильгельмину. Не смею задерживать, Ваше Высочество, и я вам отказываю, ни я ни Аннабель не станем с вами соединяться узами брака, уж простите. Моя невеста забыла всё, а я помню! Каждую вашу гадость по отношению к моей Анни, каждую. И вы за них ответите!

И захлопнул дверь перед носом самого принца! Неслыханная наглость!

Глава 47. Аннабель

Моя жизнь изменилась в корне. Огромный, благоустроенный особняк Эдуарда предоставил широчайшие возможности для творчества. Кабинет для живописи оборудовали на следующий день после приезда Линды, её няни и нашего багажа. Бишоп под чутким руководством герцога всё устроил. Для меня вроде бы это как заточение, потому что теперь я лишний раз на улицу выйти не могу, всё из-за угроз покушения на мою жизнь. Появились слухи, что Отто опасен, как заразная крыса. А у короля нервный срыв на фоне скандала с Вильгельминой. Позорище на всю Европу. И это накануне открытия Рождественских сезонов.

Но даже эти короткие известия показывают, какая нешуточная борьба сейчас идёт в королевском дворце. До бала всё решится, так предположил Эдуард сегодня за завтраком. Мне и подробности не нужны, чтобы понять, насколько сейчас опасное время для нас.

Да, он теперь ночует в моей квартире, иногда там работает и принимает визитёров, но большую часть времени проводит с нами. Мы привыкаем друг к другу, и Линда неожиданно доверилась герцогу, показывает свои рисунки, поёт песенки и читает стихи, какие успела выучить за время занятий с Шарлоттой.

Такие минуты нашего «семейного» общения делают меня по-настоящему счастливой. Пусть это иллюзия, он не мой муж, она не моя дочь. Но этот образ жизни, детский смех для меня как бальзам на душу. И когда весь этот кошмар закончится, и на трон кого-то усадят, корону нацепят, я, наконец, начну свой проект! Однако поделиться идеей с герцогом могу уже сейчас, не успеваю начать разговор, как Эдуард сам задал вопрос:

— Дорогая, Бишоп на скорую руку показал мне проект, над которым вы работаете, без подробностей, однако я под впечатлением. Новые паттерны для дорогих тканей, и они потрясающе красивые.

— О! Спасибо, не ожидала, что Ричард поспешит похвастаться нашими идеями, признаться, пока стесняюсь и боюсь, ведь не знаю производства. Оно явно сложное. Были бы наши современные станки. И печать сублимационная, так всё что угодно можно напечатать, а теперь Бишоп как телефон между мной и мастерами, они дают свои замечания, показали какие есть краски, а я уже прорабатываю эскизы. Завтра привезут первые образцы, волнуюсь ужасно.

К концу моего «выступления» Эдуард расплылся в такой тёплой улыбке, что и у меня мурашки по спине пробежали. Встал с кресла, подошёл и поцеловал, сначала руку, а потом не выдержал, медленно помог подняться с кресла, слегка приобнял и поцеловал в губы. Но не так страстно, как бы мне хотелось. И я щажу его «нервишки», мы не можем себе позволить близость до свадьбы. Даже предложения руки и сердца пока не было. Поэтому только невинное касание губ, сплетенье пальцев в замок и нежные объятья. Только сердца шумно бьются в унисон, с такой силой, что во всём доме стёкла звенят. Или это звон в ушах от любви и страсти…

— Люблю тебя, милая моя! Это настолько восхитительно и увлекательно наблюдать за твоим творчеством.

— Я об этом хотела продолжить. Первое, хочу попросить тебя позировать мне для парадного портрета, холст готов, у меня руки чешутся начать. В карандаше я рисовала тебя, незаметно. Но очень хочу сделать в масле экспрессивный, эмоциональный портрет прекрасного молодого мужчины в тёмном костюме, но с сияющими глазами, если у тебя есть какой-то орден, и перстень, то было бы здорово, обожаю писать драгоценности. Пока и пары часов в день хватит…

Не успеваю закончить речь, как снова получаю поцелуй, он уже догадался, что я задумала, сделать ему подарок на нашу свадьбу, которая непременно будет! Иначе зачем всё это?

— Повторю, что обожаю тебя. Мы сегодня же можем начать. Выберешь сама камзол. Ох, как меня это возбуждает, дорогая!

— А как это возбуждает меня! — демонстративно потираю руки, но я ещё не закончила, — У меня есть ещё одна идея, не представляю, как ты к ней отнесёшься.

— Так, это же только идея. Мне очень нравится, что ты делишься со мной! — прошептал, склонившись ко мне с высоты своего роста.

— Школа! — выпалила я.

— Школа?

— Да, для детей, обучать и предоставлять крышу над головой. Баронство Розен идеальное место, только колодец засыпать.

В этот момент осталось только поднять на него взгляд и мило улыбнуться! Но его реакция меня поразила. Надеялась, что он согласится, но чтобы так!

— Ты невероятная! Потрясающая! Я не был готов, но ты не оставила выбора. Позже повторю, однако сейчас умоляю стать моей…

— Я же про школу? Ой! Твоей, в смысле? Это в спальню? — хлопаю ресницами и щёки покрывает румянец, но не смущения, а радости.

— Нет, женой, а после уже и школа, и спальня! Я мечтал о тебе именно такой, мечтал, ждал и надеялся. Любовь моя, только не оставляй меня. Нам ещё так много предстоит пройти, но, зная, что ты меня любишь, я готов на многое.

Он шепчет, понимаю, что ювелир не привёз ещё то самое кольцо, и обстоятельства у нас непонятные. Не думала, что школа так его заведёт.

— Ты, дорогой Эдуард, моя давняя мечта. Люблю тебя всем сердцем, признаюсь, что начала волноваться, — шепчу ему свой замысловатый ответ с нотками укоризны, за то, что не решался спросить в ту же ночь, как мы «спали» вместе. Глупость, конечно, мы, по сути, и не знакомы. Он знал другую Анни, а я вообще ничего не знаю.

— Волноваться, что я не спрошу о нашей жизни, не предложу стать моей женой?

— Нет! Что между мной и страной, выберешь страну и в интересах государства, откажешься от счастья. И я должна буду выйти замуж за Альберта или Александра.

Эдуард сначала внимательно, я бы даже сказала, пристально посмотрел на меня, но тут же рассмеялся:

— Не поверишь, но Альберту я вчера отказал. Он прибежал, запыхавшийся, но с кольцом и букетом, не то, что я сейчас, ни букета, ни кольца. И просил у меня нашей с тобой руки, я так и не понял, чего он хотел, жениться на тебе или выйти замуж за меня!

Я прыснула смехом, как если бы хотела погладить угольным утюгом пересохшую льняную ткань. Ничего не могу с собой поделать, смех разлетается звоном по дому, и Эдуард мне вторит своим раскатистым и потрясающе красивым баритоном. Линда вбежала в комнату, застала наши объятия и завизжала:

— Ура! Вы поженитесь?

— Да, — ответили мы в унисон, — а ты станешь нашей старшей и любимой дочкой! — добавила я и девочка подпрыгнула, подбежала и Эдуард поднял её на руки, стоило видеть, с какой жадностью она обняла его за шею. Я бы и сама так сделала, ведь этот мужчина - наша защита от всех бурь и проблем в этом мире. А бури нас ждут мощные. Ураган Вилли, например.

К вечеру цветочник принёс букет «зимних» роз, из кондитерской доставили восхитительный торт, и репетицию помолвки нам отпраздновать удалось. Осталось только кольцо и официальное предложение с публикацией новости в газетах. Жаль нет родных нормальных, благословение попросить.

Глава 48

Два дня пролетели за работой так быстро, что я не успела опомниться. И какое счастье, что есть Бишоп, у которого, кажется, в сутках 48 часов. Вот он успевает везде, снова заехал к нам с платьем от модистки, которое примеряли накануне, и обнаружили недостаток крючков. С таким пассажем в гардеробе можно случайно и юбку потерять!

— Я встречу платье, — вспыхнула румянцем Шарлотта и побежала вниз, стоило скромному экипажу Ричарда остановиться у крыльца особняка.

А Валентина – старшая горничная, так многозначительно на меня посмотрела и с пониманием улыбнулась. Что, кажется, я начала догадываться, пальчиком показываю «Тс-с-с!», нам бы не спугнуть.

— Делаем вид, что не замечаем. Я от всей души желаю Бишопу счастья, он заслужил! — шепчу горничной и продолжаю отмывать руки грубым хозяйственным мылом, только оно справится с моей «бедой» по глупости.

Сегодня тот самый Музыкальный вечер! А я, как назло, испачкала руки краской, забылась и пальцем на портрете сделала растушёвку. Ещё когда училась в академии, наш замечательный преподаватель шутил, что Измайловой кисти можно не покупать, вечно пальцами в картину влезает, приходилось отшучиваться, что так я оставляю уникальные отпечатки в работе.

Смех-смехом, однако с таким ужасным маникюром ехать во дворец – преступление.

Но выручила Шарлотта, сбегала в лавку и купила пару отличных кружевных перчаток, ну как сбегала, прокатилась с Ричардом в его карете, а обратно прибежала, счастливая, запыхавшаяся и такая милая. Но если она только попробует манипулировать Бишопом, я ей быстро поставлю мозги на место.

Но Шарлотта и не думает, наивная, восторженная натура, обожающая детей. И она мне тоже нравится, а Линда её обожает. Особенно французский стиль в манерах и одежде.

Шарлотта отдышалась, протянула мне коробочку с изысканными перчатками и прошептала напутственные слова, но не удержалась и напомнила про краску:

— Вы, мадам, только не снимайте их. А средства никакого нет, чтобы смыть следы краски?

— Есть, но это будет слишком долго. Во дворец выезжать через час. Нужно ещё водрузить на меня платье, новые туфли, причёску. Ох, за рисованием я теряю счёт времени! — начинаю ворчать на свою рассеянность. Не стоило сегодня брать кисти. С другой стороны, я бы очень нервничала всё утро, в ожидании этого ужасного мероприятия.

— Аннабель, вчера герцог сказал, что я должна поехать с вами! — неожиданно в комнату вошла нарядная Линда, у этой девочки с расписанием проблем нет, не то что у меня.

— Вот как? А почему я об этом ничего не знаю? — действительно, удивил этот факт. Но раз надо, так надо. — Ты выглядишь восхитительно, с другой стороны, это к лучшему, нечего на меня смотреть чужим мужчинам.

— Он сказал это по секрету мне и Шарлотте, чтобы ты не переживала. Ах, Анни, ты похожа на принцессу, но локоны, всё же поправить надо, — с видом опытной модистки, Линда оценила мой растрёпанный «лук».

Шарлотта и Валентина опытные в вопросах красоты, быстро привели моё платье в надлежащий вид, шнуровка корсета, закреп на крючки верхней юбки. Причёску сделали самую простую. Начесали, воткнули над ухом несколько малюсеньких искусственных цветов и горячими щипцами, которые греют над горящими углями, (боже, всё это выглядит, как инструменты пыток) накрутили мне несколько локонов. Плойка, где же обычная плойка и фен? Там же где и доступное электричество…

От грубой пудры я категорически отказалась. Только тёмный карандаш на брови и подводку. И розовую помаду, больше напоминающую блеск для губ моей бабушки давно забытый в комоде, по запаху, кстати, тоже.

Карета подана, с нами едет баронесса фон Кёлер и она уже на месте, с радостью приняла маленький букетик от Линды. Мы сели, и двери звонко закрылись, впереди двое возничих, нарядный экипаж. Сразу видно, это выезд баронессы, невесты герцога, напоминающий немного маскарад или историческую реконструкцию. Наряды, карета, размеренный стук копыт по мостовой.

Но мне немного грустно, ведь мы едем с Эдуардом порознь. И о нашей помолвке никто не должен узнать, вообще никто! Даже Линду раза три переспросили, уточнили и попросили выучить три волшебных правила этикета для девочек: «Улыбаться, отвечать кратко, молчать, улыбаясь!» особенно, если кто-то будет задавать вопросы, кто она и что она.

Двадцать минут и вот уже сад дворца. Прокатились по аллеям и остановились у парадного крыльца. Я и опомниться не успела, ведь мы живём в городе, а не далёком баронстве.

Мои сопровождающие помогли выйти Линде, баронессе фон Кёлер, и, наконец, мне.

Представительный усатый дядечка встретил нас и повёл вглубь дворца, двери открывают лакеи. Мы идём со скоростью пожилой наперсницы.

Успеваю рассматривать прекрасные залы. Они освещены довольно ярко масляными светильниками. Много картин и шикарной мебели. Всё выглядит музейно. Даже у герцога в особняке всё более современно и стильно.

Но это дворец, тут чтят историю.

— Позвольте ваши накидки, сударыни! — один из лакеев проводил нас в небольшую комнатку с зеркалом, забрал тёплые ротонды, и мы не спеша поправили причёски. Выглядим как нарядные куклы, мило, но слишком много кружев и украшений. Очень надеюсь, что я в этом обществе сойду за свою.

— Мы готовы, — проскрипела баронесса.

И теперь усатый джентльмен выдержал паузу и распахнул перед нами дверь, громко представив собравшейся публике:

— Баронесса Эмма вон Кёлер. Баронесса Анабель фон Розен с воспитанницей Линдой ди Марко!

Когда обер-церемониймейстер нас представил, в зале все стихли, так бывает, когда за секунду до твоего появления тебя же и обсуждают. Но в следующее мгновение внезапно раздался звук разбившейся посуды и суета, слуги кинулись собирать осколки. И я вижу, что фужер уронил пожилой, но очень крепкий мужчина, лишь интуиция подсказывает мне (и огромный орден на его широкой груди) что это сам король-регент.

Это моё появление так на него подействовало?

Подошла какая-то дама, мило улыбнулась и представилась первой фрейлиной Её Величества.

— Я помогу вам поздороваться с приглашёнными, — очень торжественно сказала и повела в том направлении, каком посчитала нужным, подальше от королевы.

Меня представляют гостям, и я продвигаюсь в центр зала, вот он тот самый момент, нас сейчас официально представят друг другу. Меня и Её Величество Вильгельмину. Я же понимаю, что с ней нам встретиться рано или поздно придётся, остаётся немного, всего пара гостей, она стоит в центре, окружена своей верной свитой фрейлин, и ждёт меня, ядовито улыбаясь. Но в этот момент церемониймейстер объявляет звучным голосом:

— Его Высочество наследный принц царского престола Александр IV Аляскинский.

Боже, я чуть не рассмеялась в голос! Аляска наша? В смысле русская! Да, ладно!

Так их! Но моя дико счастливая улыбка не осталась незамеченной. Ну патриотка я, радуюсь, что не понятно-то? Но люди подумали, что я обрадовалась русскому князю. Так и появляются сплетни.

Двери открываются и входит самый завидный жених континента, нет, не так. Самый завидный жених трёх континентов.

В этот момент, непонятно откуда взявшийся, Альберт бежит ко мне, Александр почему-то тоже направляется в нашу сторону, чувствую, что пора прятаться. Беру Линду за руку, Эмму под руку и пятимся-пятимся с траектории движения слишком знатных женихов.

Надеюсь, что не я цель визита русского принца, позже узнаю, что слово князь в наших церемониях почему-то не используют. А по мне так принц – это какое-то детское название титула, князь – звучит гордо.

Но зря я надеялась скрыться, оба наследника настойчиво идут именно к нам. Хочется прошептать им, что это неприлично, тут есть Вильгельмина, и если она снова обидится, то мне точно не жить.

Когда до нас Александру осталось каких-то три шага, королева решила рискнуть и перехватила Его Высочество в «полёте». Начала разговор и настойчиво взяла под руку, надеясь утащить свою жертву подальше от меня.

— О! Аннабель! Я так скучал, Эдуард вас спрятал, а ведь я приезжал сделать вам предложение руки и сердца, — простонал принц, наклонился поцеловать мою руку, и удивился перчаткам.

Он в части этикета ещё больший ноль, чем я. Судя по вытаращенным глазам баронессы фон Кёлер, принц сейчас сморозил что-то запредельное. И я даже не знаю, что ответить, чтобы окончательно не опозориться в столь высоком обществе, окружающие смотрят на нас с неподдельным интересом. Один джентльмен даже забыл сделать глоток, так и держит бокал у рта.

Не успеваю сообразить, как бы всё перевести в милую шутку, как Линда отчётливо и громко выдаёт.

— Аннабель уже занята, на ней жениться наш любимый герцог, и я стану их старшей дочкой!

Самое время разбивать второй бокал, если он ещё есть у кого-то в этом зале. Потому что двери открылись и в этот же момент все увидели моего любимого жениха, герцога Эдуарда фон Рэндорффа собственной персоной.

Кажется, концерт уже случился, музыкантов можно отпускать.

Дарю промо xLA81ucR на мой любимый роман ОТЦЕПИСЬ от МОЕЙ МАМЫ

Наш Александр... Молодой и перспективный.

или

Глава 49.

Его сиятельство единственный следует этикету, несмотря ни на какие обстоятельства. Едва заметно улыбнулся мне и Линде, быстрым шагом проследовал в центр зала, поклонился Его Величеству королю Максимилиану и Её Величеству, о чём-то быстро переговорил с ними, потом я услышала довольно громкое и пакостное замечание в свой адрес от Вильгельмины:

— Герцог, говорят, с вашей подопечной произошло чудо, и она излечилась от ужасного заикания, но какое невезение, напрочь потеряла память, хм-м-м! — он произнесла эту гадость, желая обидеть меня, а на самом деле сделала большое одолжение, теперь мои «ляпы» по части этикета, и поведения прощаются.

— Да, Ваше Высочество, без памяти жить довольно сложно, однако и неприятности забыты, можно начать с чистого листа, и посочувствовать баронессе лично, ведь она в трёх шагах от вас и стесняется подойти, — таким приятным, бархатистым голосом проговорил Эдуард, тут же сделал эти три шага в мою сторону, взял под руку и повёл навстречу врагам. Альберт за эти секунды успел отойти на безопасное расстояние.

Все уже понимают, если нервишки Вилли сдадут, то начнётся шоу.

Герцог лично представил меня королевским особам. Но в ответ я удосужилась получить лишь «Очень приятно!» Вильгельмина резко повернулась к нам спиной, потому что русский принц сейчас разговаривает с Его Величеством королём Максимилианом.

— Музыкальный вечер неформальное мероприятие, но именно на таких «встречах» все спешат выказать своё почтение или пренебрежение, — шепчет мне Эдуард, но вид у него очень довольный, всё идёт по его плану?

Но я спешу согласиться:

— Если бы она не отвернулась сама, то я бы силой отвернула эту крайне неприятную женщину, — ответила я по-русски, припоминая, что королева не учила его из принципа.

Герцог хмыкнул в кулак и взял меня под руку. Теперь, когда мы поздоровались со знатными особами этого королевства, настал тот самый момент, когда я могу сдать себя, как русскую шпионку.

Александр вырвался из цепких лапок Вилли, как старый друг подошёл к Эдуарду, и они поздоровались по-русски:

— Совсем недавно встречались, мой друг, а кажется, что прошло несколько месяцев. Рад встрече с Вашим Высочеством, — довольно чисто, но всё же с небольшим акцентом произнёс герцог и улыбнулся.

— Да, и я теперь не удивлён, что моя сестра не обняла меня при встрече, милая Аннушка, ты действительно, меня не помнишь?

Боже, как же приятно, когда кто-то говорит на таком хорошем русском, да ещё и Аннушкой назвал!

— Простите, да, ничего не помню, чистый лист. Но мне очень приятно снова познакомиться и осознать, что вы мой брат? Троюродный? — говорю тихо, на современном русском языке без малейшего акцента. В зале же гробовая тишина. Вот сейчас меня обвинят во всех грехах. Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу.

Александр улыбнулся. Он, действительно, очень приятный молодой мужчина. Не такой красавчик, как Эдуард. Светлый, голубые глаза, правильные черты лица, и он крепкий. Наверное, какой-то борьбой занимается. Очень сильный и улыбка у него сильного человека. Мне захотелось обнять его, как родственника, но держусь. Это было бы верхом неприличия, а мне категорически нельзя позориться.

— Ваш русский поражает безукоризненным произношением.

— Благодарю, Ваше Высочество, полагаю, что это генетика, ой, наследственность! — прикусываю язык и наивно улыбаюсь. Но взгляд принца сверлит меня интересом. Нельзя девушке произносить «умные» слова на публике?

— Да, ваша мама — двоюродная сестра моего отца, приятно встретить родственную душу, — он улыбнулся, а я приподнялась на носочках и прошептала.

— Утолите моё любопытство, умоляю, Аляска же русская? И Америка наша? — тут же натягиваю маску наивности и улыбаюсь, мне, правда, так интересно, что до вечера не дотерплю, пока появится время на библиотеку.

— Америка, впервые слэшу это название? Весь новый континент назван Аляской, по имени одного из местных племён. Конечно, он открыт нашими первопроходцами!

— Ох, как интересно! Но мы же не обижаем местные племена, чтим и бережём их традиции, уважаем богов? Они потрясающие и едины с матерью-природой, это бесценный навык жизни в этом сложном мире, — меня понесло…

Герцог и принц переглянулись, но Эдуард уже знает мой секрет, а для принца я сейчас, кажется, морожу новую Арктику.

— Признаться, вы меня так удивили беспокойством о тех народах, что живут в новых землях. Баронесса, это в высшей степени потрясает моё воображение, встретить в Европе женщину, так переживающую за племена. Но, уверяю Вас, они в безопасности, у нас с вождями заключены мирные соглашения и мы чтим их традиции, как и всех народов нашей необъятной страны.

— Я знаю это, и счастлива. Мечтаю увидеть своими глазами красоты и России, и всей Аляски.

Наш дипломатический раунд подошёл к концу, кажется, я спалилась как шпионка, ещё и на русском, да в окружении врагов.

Однако нас спас колокольчик церемониймейстера. Музыканты в концертном зале ждут слушателей.

Все поспешили пройти за королём, королевой, Альбертом и Александром. Нам пришлось замешкаться на входе в ожидании баронессы, она встретила старую приятельницу и не может оторваться от разговоров на тему последних сплетен.

Наконец, Эмма подошла, улыбнулась и поспешила в зал, снова занять место ближе к знакомой, раз уж я с «женихом».

— Прости меня, Эдуард! Кажется, я наговорила глупостей! — шепчу герцогу, пока мы идём в самом конце процессии, и едва заметно пожимаю его руку.

— Ох, Аннабель, ты поразила нас в очередной раз. Так заботиться о народах, может только та, кто болеет за них. Это сострадание, любовь – достойны королевы.

— Постойте! Уж не собрались ли вы выдать меня замуж за троюродного брата? — шепчу и качаю головой, как бы намекая, что это некрасиво. Ай-яй-яй!

— Нет, я не сумасшедший! Ты моя и только моя. Я просто похвастался, что моя невеста, лучшая женщина на свете.

Я не могу спокойно реагировать на лесть любимого, улыбаюсь и на щеках румянец, однако пришлось признаться:

— Нас сдала эта маленькая девочка. Увы, Линда уже ответила отказом Альберту, заявив, что мы поженимся.

— А король видел её? Он слышал её имя? — теперь герцог шепчет мне на ухо очень тихо. Я вздрагиваю. Тут что-то происходит? А я снова не в курсе?

— Да-а-а! Он даже разбил бокал с шампанским, когда нас представили.

— Вот и чудесно, но держи девочку за руку. Он ещё подойдёт, взглянуть на неё…

Концерт прошёл мило, оказалось, что придворный композитор сочинил лёгкую композицию для отдыха от повседневных забот, назвал её «Грёзы любви» и музыканты с воодушевлением исполнили произведения. А позже несколько любимых сюит и партий из разных произведений.

Когда музыканты поклонились, гости медленно начали перемещаться обратно в зал приёмов. Герцог притормозил меня за руку. Нам нужно поравняться с королём. Поближе показать ему девочку?

— Баронесса фон Розен, рад, что ваше здравие пошло на поправку. Действительно, о многом, что случилось в прошлом лучше забыть!

Неожиданно король сам начал речь без вступления, но его взгляд! Он неотрывно смотрит на нашу девочку. Словно пытается вспомнить её, но не может!

— Благодарю, Ваше Величество за заботу. Простите великодушно, я не смогла пройти на приём, потому что стала жертвой невинного розыгрыша Альберта, — довольно тихо произнесла я и присела в реверансе, на сей раз как надо.

— Невинный розыгрыш? Ха-ха! У Его Высочества невинности нет и никогда не было, всё, что творят эти двое, продумано до мелочей! Миленький ребёнок, — театрально громко, на публику продекламировал и гордо прошёл вперёд, оставив нас позади.

— Эдуард, что происходит? — шепчу герцогу, потому что явно сейчас что-то происходит.

— Дома объясню. Всё, что нужно, мы сегодня сделали. Осталось немного подождать! И ты спрашивала, есть ли у меня соратники? Александр, он приехал поддержать нас.

Очень надеюсь, что герцог знает, что делает. Меня это всё очень насторожило, даже напугало. Но Эдуард поцеловал мою руку, отвернув край перчатки. Улыбнулся, как заговорщик, и я вдруг начала подозревать, что за моей спиной он проворачивает какие-то очень важные дела.

Глава 50

Музыкальный вечер закончился неожиданно резко, Альберт сбежал ещё до того, как музыканты начали исполнение. Я позже заметила, что его нет.

Вильгельмина окружила себя свитой как баррикадой. Но пыталась зацепиться за петличку русского принца. Но он как мокрый лещ, постоянно выскальзывал из её зоны влияния. Максимилиан вообще прошёл мимо нас, ещё раз взглянул на Линду и не прощаясь сбежал в свои покои.

Я как глупышка зубрила этикет, а он тут не в чести?

— Непохоже на королевскую семью, им кто-то настроение испортил? — задаю вопрос Эдуарду на выходе.

— Да, мы испортили. Линда ему напомнила прошлое, какое он хотел бы забыть как страшный сон.

— Моя девочка? — мы шепчемся, пока Линда рассматривает картины на первом этаже. Какие-то красивые сюжеты охоты, пастушки с овечками, я бы назвала это творчество королевским китчем, очень напоминает. А с другой стороны, что ещё размещать в общественном месте.

— Она его дочь, — не выдержал Эдуард и процедил сквозь зубы. А я рукой свой закрыла рот, бояс громкого рыка.

— Как ты посмел? Это же опасно! Зачем? — не рычу, но мой шёпот похож на шипение.

— Не понимаю! — простонал герцог.

— А если он отберёт девочку? — продолжаю шипеть ему в лицо. Но он лишь улыбнулся.

— Не бойся, никогда этого не будет. Это он виновник смерти её матери, девочка пришла за реваншем, она имеет право напомнить отцу о его преступлении.

— Ты не понимаешь! Это жестоко! Очень жестоко! Ребёнка нельзя вмешивать в такие страшные дела, — с трудом сдерживаюсь, чтобы говорить тихо.

— Моя милая злюка Аннабель вернулась? Поверь, это единственный вариант, мы только показали девочку однажды, и на этом всё.

К нам поспешно идёт баронесса фон Кёлер, мы её и ждали.

— Считай как хочешь! Да, я сейчас очень сердитая, во мне борются два желания, поцеловать тебя и отшлёпать, противный герцог! В наказание поручаю тебе баронессу, по пути завези даму в её квартиру, а нам нужно спешить уже поздно, Линда хочет ужинать, — продолжаю ворчать, а герцог блаженно улыбается, представил, как я его шлёпаю? Зря думает, что я шучу, доберусь до него и получит! Беру Линду за руку, и мы с гордо поднятой головой вдвоём выходим из дома. Наша карета ещё не успевает подъехать, но мы сами пробежали один экипаж из вереницы, сама открываю дверь и сажусь.

Темно, кучер не успел зажечь масляный фонарь. И меня кто-то в темноте хватает за руку.

— Ай! Помогите!

— Тише, дорогая моя! Это я, твой муж! — ну конечно, Фредерик.

— Вот тебя только не хватало сегодня, — ворчу на него по привычке. Линда тоже испугалась.

— Я хочу попросить тебя, пересесть в следующую карету, она же принадлежит русскому князю. Скажи, что у тебя в карете сломалось колесо. Он скоро выйдет и уедет, поспеши!

— Фредерик! Какого чёрта происходит?

— Анни, милая, слушай, что говорю и делай! Всё времени нет! Быстрее.

Он открыл двери кареты с другой стороны от дворца, чтобы нас не заметили и быстро помог мне спрыгнуть, пользуясь зимней темнотой и мой тёмный плащ скрыл внезапную пересадку. Двое наших возничих не видят, что происходит за их спинами.

Пробегаем в следующий экипаж, сами с трудом открываем дверь, подсаживаю девочку, и сама без ступенек забираюсь, чуть не ползком. Ужасно неудобно. Не успеваю сесть, как карета тронулась, прокатилась несколько метров, вторая дверь открылась и удивлению Александра нет предела:

— Аннабель? Вы перепутали карету? — в его голосе столько недоумения, но Линда успевает быстрее:

— Это игра, нас Фредерик попросил пересесть.

— Линда, тише! Простите нас. Но кучер сказал, что у кареты что-то сломалось, опасно ехать. Эдуард отвезёт баронессу фон Кёлер, а мы умоляем довезти нас.

— Вы знаете, почему я опоздал на музыкальное мероприятие? — неожиданно спросил князь, удобно усаживаясь на оставшееся место, и укрывая наши ноги шубой.

— Нет! Я не знаю, что-то случилось?

— Да, небольшой мост сломан и там ведутся работы. Пришлось объезжать. И сейчас поедем дольше, но я только рад. Назовите свой адрес, прикажу адъютанту сменить маршрут.

— Наш замок по пути вам не придётся менять маршрут, достаточно высадить нас у ворот, — пытаюсь сгладить свою наглость.

Кажется, понимаю про какой мост сказал Александр. Но мы проезжали на концерт, мост был ещё целым. Очень всё странно.

Назвала адрес, где притормозить, и мы тронулись в путь. Четвёрка коней мчит очень быстро и шумно. Но карета на таких мягких рессорах, что кажется, мы едем в машине или на приятном аттракционе почти летим.

— Замечательная карета. Может быть, на чай зайдёте? Это неприлично всё, что сейчас происходит, но услуга за услугу и мне приятно! — негромко приглашаю Его Высочество, он же мой брат, так почему нам не провести вечер за чашкой ароматного чая.

— С удовольствием, это же замок герцога фон Рэндорффа вы живете с ним? — неожиданно спросил Александр.

— Нет, что вы! Он великодушно уступил нам свой замок, а сам живёт в моей квартире.

— Понятно! Я не люблю двусмысленные ситуации. Мой визит не повлечёт за собой последствий?

— Вы о том, что некоторые мечтают о нашей с вами свадьбе? Нет! Мы с вами слишком близкие родственники, это опасно для потомков, — включаю менторские нотки в голосе. Мы говорим свободнее, потому что Линда задремала от плавного хода кареты.

— И я придерживаюсь таких же прогрессивных взглядов. Рад, что мы понимаем друг друга, — кажется, что он успокоился, я же почти отказала ему? Этого мужчину невозможно предугадать и понять. Как шкатулка с секретом.

— Именно поэтому я села к вам, вы мой самый близкий родственник, если уж на то пошло.

Александр долго посмотрел на меня и улыбнулся. Вот чувствую, что он именно сейчас пожалел о нашем родстве.

Хотелось сказать ещё что-то милое, но мы услышали гром.

— Гроза? — шепчу, вытаращив от страха глаза.

— Взрыв! — и наша карета понеслась с такой скоростью, что дома мы оказались минуты через три.

Александр помог выйти, и меня тут же «принял» под руку его адъютант:

— Я не имею дипломатического права погибнуть в дружественной стране, так что власти сами разберутся с тем, что случилось. Нам же лучше дождаться новостей в укрытии. Такой протокол, уж извините, теперь я ваш гость до того, как всё разрешится. Чай?

— Поддерживаю вас в этом решении, значит, чай! — шепчу и бегом в дом. Князь на руках несёт спящую Линду. А моё сердце начинает биться как ненормальное, боже, Фредерик что-то знал, жив ли он?

Глава 51

Шарлотта и Валентина встретили нас с великим недоумением, но уже начали привыкать, что в этом доме возможно всё. И даже русский князь может занести спящего ребёнка и отдать няне.

— Шарлотта, позаботьтесь о Линде, она должна немного поесть, так что разбудить всё равно придётся! — отдаю распоряжения, тут же прошу Валентину приготовить нам чай.

После небольшой суеты в гостиной проходим в просторную чайную, да у герцога и такая комната есть. Что-то среднее между библиотекой, гостиной и личными покоями.

— Из гостей уезжать голодными, как-то не очень гостеприимно, но мы туда ездили за пищей духовной. Однако я в растерянности, не понимаю, что произошло. Кто-то к нам приедет с новостями? — моя речь по-русски слишком уж чистая и снова этот взгляд, наверное, Александр в курсе, что настоящая Аннабель заикалась.

Но он старается не показывать удивления.

— Мой адъютант верхом поехал на место и всё узнает, сразу сделает донесение. А кто этот Фредерик, о котором упомянула девочка?

— Ох, стыдно признаваться. Но у меня до потери памяти был фиктивный брак, с целью увеличения земельных угодий в южной Пруссии. Кажется, об этом скандале уже все знатные фамилии знают и потешаются надо мной! Но брак не верифицирован и расторгнут.

— А почему расторгнут? Вас не устроил муж? Земли?

Я вдруг вспомнила про те документы, что хранились под ковриком Волка, моя ложь приобретёт налёт правдоподобия:

— Понимаете, этот брак стал как бы гарантией моей свободы от посягательств других влиятельных мужчин. Но за это мне пришлось бы отдать короне свои русские активы, или как это называется. Прииски! Не смогла проститься с кусочком родины. Ну, не смогла! Поэтому и брак расторгли, я передумала делиться, — виновато улыбаюсь, Александр должен понять меня. Обязан.

Но понял не так, как хотелось.

— А почему не герцог?

Едва заметно закатываю глаза, но вовремя опомнилась. Это допрос, и я сейчас точно, как шпионка, сдам всех. Надо думать над каждым словом.

— У него всё сложно большая политика, наверное, мешает, может, на него другие планы у короны. Вам лучше спросить самого Эдуарда, — пытаюсь немного отстраниться от этой щепетильной темы. Чтобы не попасть под трибунал, за разглашение сердечно-государственных тайн.

— Как, впрочем, и у меня. Вы знали, Анна, что я приехал делать вам предложение?

Открываю рот, глаза глупо хлопают ресницами. Я в шоке, значит, это всё правда. И я сама привела его в наш дом, осталась наедине, и ему сейчас ничего не мешает сделать мне предложение. А как ему отказать?

Молчу, а Александр пользуется своим шансом и продолжает меня удивлять.

— Это должно было произойти на балу. Однако наши друзья предупредили, что вы теперь очень желанная невеста и конкурентка на трон Пруссии. Причём конкурентка всем и Альберту, и Максимилиану, и, конечно, Вильгельмине. Возможно, вы сами не понимаете серьёзности ситуации. Но этот взрыв, скорее всего, предназначался вам…

— Это уже какое-то по счёту покушение на меня. Ужасно, если кто-то невинный пострадал, я даже боюсь думать об этом. Вообще, обо всём боюсь думать. Иначе сойду с ума, невозможно жить вот так в ожидании яда, взрыва, удушения.

Начинаю всхлипывать, так стойко держалась, но увы, Александру удалось выбить меня из равновесия.

— Аннабель, наша родственная связь, не такая уж близкая…

Он начал говорит то, что я панически боюсь услышать. Но в этот момент в гостиной раздался шум, дверь раскрылась и в чайную вбежал Эдуард.

Он схватил меня, обнял и с такой силой прижал к себе, что я через одежду услышала бешеный стук его сердца.

— Господи! Ты жива! Снова покушение? Твою карету взорвали на мосту. Двое раненых.

Он теперь целует моё лицо, снова обнимает, не замечая Александра.

— А Фредди? — шепчу в короткие промежутки между поцелуями любимого.

— Его нигде нет! Это он? Он виновник?

— Нет, он тайно умолял нас пересесть… Он занял наше место.

И я уже рыдаю. Снова смерть пронеслась мимо меня и лишь задела холодным крылом.

Герцог, кажется, всё еще не заметил, что тут Александр. Мы все в состоянии шока, меня можно понять, Эдуард тоже испугался, подумал, что мы свалились в реку в карете. А вот Александр сейчас сам убедился о наших тесных отношениях с опекуном.

Немая сцена затянулась. А мне не хочется отпускать Эдуарда, в его объятиях так спокойно. Но вошла Валентина и слишком громко звякнула чайной парой. Как бы намекая, что война войной, а чай подан. И мы опомнились, разомкнули объятья и вспомнили об этикете. Валентина улыбнулась, присела в глубоком реверансе и вышла.

Надо бы поприветствовать принца, начать светскую беседу. Но мы же вроде как уже здоровались во дворце, и сейчас продолжаем общение, и проницательный Эдуард прекрасно понимает зачем тут оказался Александр.

У меня сейчас не окно возможностей открылось, а узенькая щель на проветривание, и в неё мой любимый решил протиснуться со своим предложением, иначе придётся отбивать косяки женихов у нашего порога.

Герцог опустился на одно колено, взял меня за руку и неожиданно признался:

— Аннабель, я люблю тебя! Боялся, что забота о маленькой беззащитной девочке перерастёт в родственные чувства и вытеснит собой страсть, но теперь всё изменилось, и прежде всего ты! С каждым днём я влюблюсь с новой силой, открываю твои тайны и поражаюсь тому, что узнаю. Не могу жить без тебя, не могу и не хочу. Умоляю, стань моей женой и позволь защитить тебя. Меня с этого момента ничего не остановит. Мечтаю любить и жить долго и счастливо, но только с тобой.

— Да, я люблю тебя, Эдуард, я согласна, боже, снимите кто-нибудь это на видео, сделаю сторис, — начинаю смеяться и рыдать, никогда бы не подумала, что предложение руки и сердца станет для меня настолько эмоциональным событием. Как же жаль, что это реально нельзя заснять на видео и пересматривать потом. Эдуард протянул мне маленький бархатный футляр и улыбнулся.

— Я молился, чтобы это случилось, и ты мне ответила согласием. Я счастлив, как никто другой на этом свете…

И тут он осёкся. Улыбнулся и посмотрел на князя, хитрый герцог, он все видел и знал, специально задвинул конкурента, не дал опомниться. А Александр, единственный, но самый ценный свидетель, поднялся с кресла и начал негромко аплодировать. Собственно, мой ближайший родственник, всё законно. И какое счастье, что он не успел произнести своё предложение, было бы очень некрасиво. По русской традиции делаю глубокий реверанс и прошу Его Высочество:

— Дорогой брат мой! Такая честь, что именно вы стали свидетелем нашей помолвки, умоляю, благословите наш брак, для меня это бесконечно важно.

И мы встали на колени, Александр прочитал короткую молитву, у него с собой очень маленький образ, перекрестил и не смог сдержать слёз, как и мы! Настолько всё трогательно и серьёзно получилось, что лучше и быть не могло.

— Спасибо, когда рожу мальчика назову Сашей и вы станете крёстным, — боже зачем я это сказала, теперь два мужика отвернулись каждый в свою сторону и украдкой вытирают слёзы.

Умею пройтись по психике, что уж.

Отметили это событие чаем с восхитительными пирожными.

Однако до самого глубокого вечера я волновалась о судьбе Фредерика. Его тело не нашли, но куда он делся. Бедолага…

Глава 52. Шах и мат

Утро короля-регента не задалось. Голова трещит после похмелья и секретарь, что-то мямлит вместо внятных ответов, это начинает не просто раздражать, а бесить. Максимилиан демонстративно взял в руку тяжёлый подсвечник и криво улыбнулся:

— Что происходит? Докладывай, иначе устрою экзекуцию сам!

— Пропал! — снова мямлит секретарь и делает шаг назад.

— Да, кто пропал? И что по делу о карете баронессы?

— Пропал принц! Альберта никто не видел после вчерашнего вечера. Он даже в музыкальный зал не входил. Прислуга проверяет все вещи, и говорят, что гардероб не полный. Он сбежал!

— Я не понял? Это он покушался на жизнь Аннабель и сбежал? Что ты несёшь? — Макс не понял ничего. Этот глупый мальчишка не мог так поступить и подложить бомбу. Скорее это дело рук Вилли.

Появилось неприятное предчувствие. Что Вилли снова всех переиграла, что-то услышала придворная дама, похожее на отказ Аннабель. Поползли сплетни, что Альберту дважды отказали, уже не секрет. И Вильгельмина решила разыграть карту мести? Не дожидаясь бала, свалить вину на Альберта?

— Как же они мне надоели, оба, — простонал Макс. — Ладно, бог с ними. Они как стая надоедливых галок в зимнем парке. Но я приказал узнать про девочку, воспитанницу герцога.

— Простите, так быстро данные не могу собрать, но нужные люди уже занимаются вопросом.

Секретарь поклонился, попятился к выходу, но двери резко распахнулись. Лакей лишь успел крикнуть, но визитёры сами прошли в кабинет.

— Его сиятельство герцог Эдуард фон Рэндорфф и вице-канцлер по особым делам барон фон Шреттер!

Король и сам прекрасно знает непрошеных визитёров. Альянс не слишком приятный. Секретарь замер, не понимая, бежать или остаться? Вопросительно посмотрел на своего патрона, но Макс жестом показал убираться с глаз. Лишние свидетели не нужны.

Стоило массивным дверям закрыться за спинами визитёров, как Его Величество, криво улыбаясь, спросил:

— Чем обязан? Это из-за вечернего преступления? Снова покушение на баронессу? Какая жалость, — не смог скрыть своего пренебрежения.

— Добрый день, позвольте принести свои извинения за столько ранний и неурочный визит, — начал было фон Шреттер, но герцог поднял руку, намекая, что извинений не будет.

— Надеюсь, дело срочное, раз вы без назначения? — снова отеческий тон короля.

— Да, не терпит отлагательств. Дело о вашей дочери и её матери, несчастной женщине, которую вы изнасиловали, фактически пытая в своих казематах, именно в тех, куда попала в детстве Аннабель, так я впервые узнал об этой комнате пыток. Линда была хороша собой, и вы решили забрать её себе, не обращая внимание на отказ девушки, просто похитили несчастную, заперли в подвале. После истязаний и насилия по вашему приказу, беременную, едва живую Линду продали в рабство.

— Все обвинения – ложь! Герцог, признайтесь, вы сами хотите занять этот трон. И фабрикуете грязное дело! — король встал с кресла и подошёл так близко, что запах шнапса напрямую ответил на многие вопросы, относительно состояния Его Величества.

— Зачем фабриковать, если можно просто расследовать? Я поклялся отомстить вам в тот день, вашего жестоко розыгрыша Аннабель, когда вы, взрослый мужчина, могли сразу указать на место «заключения» девочки, предпочли наслаждаться её страданиями? Хотелось спросить, не мучает ли вас совесть. Но нет. Она у вас отсутствует. Вы такой же извращенец, как и Вильгельмина.

— Вас не касается моя совесть, герцог. Это детские, надуманные обвинения! Как могла маленькая девочка попасть в карцер? Я и подумать не мог, что она настолько глупа, и спустилась так далеко в подвал. Однако и про Линду, вы не имеете доказательств. Я обвиню вас в наговоре, и канцелярия не посмотрит на ваш чин…

Но Эдуард раскрыл папку и показал лист с донесением, а второй с показаниями свидетельницы и письмо самой Линды, написанное перед смертью уже в рабстве.

— Я нашёл подругу Линды, она хранила это письмо, и заботилась о девочке после смерти матери. Мне пришлось выкупить их, найти пиратов, которым ваш секретарь продал женщину. Несколько лет ушло на доказательство вашей вины против свободной гражданки нашей страны. Если бы не изменённое имя, то дело не затянулось бы. Да и момента удачного не предоставлялось. А теперь всё наилучшим образом сложилось, как удачный пасьянс.

Герцог едва улыбнулся, но дело настолько ужасное, что впору оплакивать несчастных жертв короля и королевы, нежели радоваться своей победе.

— Но я никого не убил! Так что…

Последний аргумент, такой наивный, что герцог снова невольно улыбнулся.

— Вы продали в рабство беременную женщину и свою малышку, её в четырнадцать лет, а то и раньше сделали бы наложницей. У вас хоть немного осталось чувство стыда за такое постыдное злодеяние? — прорычал Эдуард.

— Возможно, женщина была виновна в преступлении, и мне пришлось…

— Это мерзко! Но есть ещё один инцидент, из дворца сегодня поступила анонимная записка на имя канцлера, это не донос, а мольба о помощи, — Эдуард уже не просто рычит, его кулаки сжаты, но он держит себя в руках, пытаясь не дать мерзавцу в челюсть.

— Это наговор, я сам не видел эту девицу несколько суток. Она больна! Возможно, уехала на воды!

Король всё понял и взвыл, выдавая себя, ведь имени новой жертвы никто не называл.

— Проводите нас в карцер и не испытывайте моё терпение, Максимилиан! — герцог так грозно прорычал, нависая над Максом, но получил неожиданный отпор:

— Щенок, что ты себе позволяешь? — король тоже умеет рычать.

Эдуарду надоели церемонии, его крепкая рука так встряхнула венценосного гада, что тот неожиданно поник.

Взял из стола связку ключей и молча развернувшись поспешил через чёрный выход к тайной лестнице в подвал.

Вот именно поэтому герцог до последнего момента уверен, что в том происшествии с Аннабель не только Вилли замешана, Макс также приложил руку, или даже подговорил племянницу на шутку, предчувствуя, что маленькая баронесса со временем может стать конкуренткой за корону.

Герцог и вице-канцлер едва успевают за королём, два тёмных пролёта, и стало невыносимо холодно и неприятно.

Запах пыли, плесени щекочет нос. Фон Шреттер дважды чихнул, но не отстаёт.

— Вот карцер. Но он пуст…

Вдруг за дверью раздался стон.

— Открывайте! — крикнул злющий Эдуард, воспоминания и его взвинтили, знал бы король, чего стоит герцогу не свернуть его мерзкую шею за все злодеяния.

Дрожащей рукой король с трудом попал ключом в скважину, трижды повернул, и дверь со скрипом открылась.

Мужчины посветили факелом в темноту и застонали от ужаса…

Это ужасное место - причина заикания Анни. Надеюсь, читатели меня простят за слишком суровые главы, но у нас непростые преступники их надо наказывать основательно!

Напомню про Гретхен

А это несчастная Линда, мама девочки Линды

Глава 53. Расследование

— Но это не я, я не знал, клянусь…

— Вы точно так же издевались над старшей Линдой! Я убью вас, Макс! Я вас убью, запру тут полумёртвого, а ключ выкину, тварь! Сейчас же напишешь отказ от трона и за двенадцать часов покинешь страну, или нет! Мы объявим вас сумасшедшим. Маньяком! — герцог больно сжал горло поникшего Макса, и со всей силы приложил королевский затылок к каменной стене. Макс заскулил. Эдуард опомнился, отобрал ключи, а канцлер собственноручно сомкнул на запястьях бывшего короля наручники и побежал наверх за помощью для жертвы… Они предусмотрительно привезли с собой Рихтера, но приказали подождать в карете, чтобы не спугнуть преступников.

— Это Вилли! Это всё она! Клянусь… Отпустите, я за шесть часов скроюсь, у меня есть паспорт свободного британского подданного, королева не оставит вас в живых. Альберт уже, скорее всего, пал её жертвой, — лепет короля раздражает. Он вмиг постарел, превратился в убожество.

Не прошло и пяти минут, как спустился Рихтер со своим чемоданом, и ещё двое крепких слуг.

Доктор вошёл в вонючее помещение и поморщился, но скорее содрогнулся от ужаса, какой смог разглядеть в полумраке. На полу лежит голая связанная женщина, её же изодранное платье служит подстилкой. Слуги в ужасе ближе светят масляными лампами.

— Женщина живая, но избитая. Её насиловали, и глаз сильно затёк. На животе обширные гематомы. Мне жаль, скоро начнётся агония. Её хотели убить и оставить тело как улику.

— Это младшая фрейлина королевы - Гретхен, кажется, она же собиралась на воды, неделю назад уехала, — прошептал старший слуга.

Канцлер на такие дела не приезжает, это функция младших следователей. Но ждать их нельзя. Он быстро всё записал в блокноте имена свидетелей и то, что проговорил доктор при осмотре.

— Всё, господин Рихтер, можно забирать жертву, принесите кто-нибудь покрывало! — крикнул и тут же получил несколько простыней от горничной, любопытство которой пересилило страх.

— У этой девицы был роман с королём, все знают, что она делала аборт недавно! — выдала женщина, не заметив, что Максимилиан стоит в тени и ожидает своей участи.

Гретхен осторожно завернули в простыню, сразу же поднял на руки один из слуг, и поспешили наверх.

Герцог, канцлер и Максимилиан поднялись снова в кабинет! Слухи расползлись по дворцу стремительно.

— А где Вильгельмина? — фон Шреттер достал блокнот, сел за рабочий стол короля и начал записывать всё увиденное более подробно. Собираясь взять показания у Максимилиана, но двери распахнулись и влетела растрёпанная женщина, волосы не чёсанные, домашний халат поверх ночного платья, она рыдает, словно кого-то оплакивает. Эдуард не сразу узнал, что это жена Макса. Она же отличается сдержанным нравом и педантичностью во всём.

— Магда, скорее зови моего адвоката! — закричал муж, но тут же осёкся. Она подбежала и со всей силы хлестнула его по лицу несколько раз:

— Урод! Будь ты проклят! Будь ты проклят! Я требую развод! Твой сын больше не принц. Ненавижу! Позорище и извращенец! Как мне смотреть людям в лицо!

— Это не я! Это Вилли, она угрожала мне! Я любил эту девочку, любил! Но она приказала убить её и свалить вину на меня! Её избил Отто, это его рук дело! Это не я! Магда-а-а! — завыл Макс. Эдуард и Шреттер переглянулись. Дело приобретает неприятный оборот.

— Не юлите! Потому что показания Линды, свидетельствуют о таком же преступлении, вы не в первый раз истязаете жертву, — герцог не дал шанса свалить вину на Отто, припомнив первое преступление.

— Я не избивал Линду! Не избивал! Это была шалость! Игра! А Гретхен пострадала от Вилли – она проклятая, ненормальная садистка! — Макс неожиданно зарыдал как ребёнок.

— Возможно, Вильгельмина воспользовалась и прислала анонимку, и у неё своих преступлений более чем достаточно. Но с вас обвинений никто не снимает. И даже если сейчас зайдёт адвокат, сути дела это не меняет. Вас забирают под арест. Рихтер сообщит в канцелярию и за нами пришлют чёрную карету. В тюрьме есть элитные камеры для королевских персон, до вечера к вам обязательно приедет адвокат. Так что можете потребовать собрать для вас личные вещи!

Прорычал герцог, а Магда плюнула на мужа, развернулась и вышла. Она не собирается ему помогать ни в чём.

Магда

Глава 54. Изворотливая змея

Карета тайной канцелярии приехала за Максимилианом через час. Сегодня у всех работы прибавилось. Сенатский комитет по управлению государством в срочном порядке созвал заседание. Это позор нации, и наказание Максимилиана должно быть адекватным его преступлениям, однако не должно навредить репутации страны.

Герцог фон Рэндорфф обязан приехать на заседание, доложить о деле, и обсудить дальнейший план.

— Шреттер, поезжайте в канцелярию, оформляйте и назначьте следователя по делу, но ответственного, надеюсь, что вы сделаете правильный выбор относительно специалиста. А мне пора в сенат с докладом. Они недовольны, но думать нужно было раньше и хоть немного сдерживать самодурство королей! — в этот момент двое крепких гвардейцев вывели Максимилиана через чёрный ход дворца и усадили в карету с решётками. Саквояж собрала горничная, тоже бывшая любовница Его Величества, похоть бывшего короля не знает границ.

— Конечно, Ваше Сиятельство, всё сделаем максимально чисто и по букве закона. Но боюсь, что ему не предъявят должного обвинения.

— Пока нет. Но сейчас я поеду в сенат и прежде всего заставлю составить «Отречение» от власти.

— Но в пользу кого? — простонал фон Шреттер. Вилли всех пугает больше, чем озабоченный кобель Макс. А уж Альберт…

— Пока напишем обтекаемую формулировку, он же регент, это должность, клятвы он не давал, так что время для выяснения дальнейшего положения фигур на шахматной доске у нас достаточно.

— Хорошо, надеюсь на вашу проницательность, Ваше сиятельство, — это вице-канцлер сказал громко и тут же наклонился и перешёл на шёпот. — Умоляю, сделайте так, чтобы эти события не имели привкуса переворота и захвата власти.

— Увы, это именно захват власти сенатом! Иначе у нас так и продолжится самодурство. Но королева у вас будет для престижа, и самая лучшая! Обещаю.

Канцлер ухмыльнулся, прищурил один глаз и покачал головой, и так понятно, кого герцог хочет видеть в тронном зале. И многие с ним в этом солидарны.

Господа пожали друг другу руки и разошлись по своим каретам. Фон Шреттер отъехал первый, но герцогу путь преградил богатый королевский экипаж.

Вилли или Альберт?

Придётся сенату подождать. Этот разговор тоже откладывать нельзя. Герцог поспешил перехватить знатную особу, пока не сбежала, сам подошёл к королевскому экипажу.

Двери кареты открылись, и Вильгельмина увидела своего лютого врага:

— Герцог? С какого момента вы решили стать моим лакеем? Или между нами теперь те самые отношения? — проговорила сладким, но противным голосом, как умеет говорить с врагами только Вилли.

— У меня есть приватный разговор, дорогая Вильгельмина, но времени на церемонии не осталось, спешу в сенат по делу вашего дяди. Думаю, что вы в курсе.

— В курсе чего? — она улыбнулась, так невинно и ласково, что герцог окончательно сделал вывод, что страдания несчастной Гретхен это именно её рук дело. Насколько Вилли подлая тварь и опасная!

— Арест вашего дяди, это же вы? Вы приказали пытать и насиловать девушку? Она без сознания, и вряд ли придёт в себя. Яда для неё тоже не пожалели? Очень умный ход, очень. И безжалостный!

— У вас нет доказательств, всё это ваши происки, чтобы свергнуть меня. А Макс заигрался в свои игры.

Она говорит теперь обычно и уверенно. Считает себя над законом, не понимает, что герцог уже накинул петлю на её шею и вот-вот затянет узел.

Эдуард улыбнулся так, как только он умеет. Он и ещё один сердцеед королевства – Фредерик. Вилли слегка дёрнулась, но взяла себя в руки, пока.

Эдуард решил давить на неё не отступая:

— Ваше Величество, пока мы заняты Максом, но это не значит, что по делу Виолетты и её нападений по вашему приказу…

— Это враньё! Фредерик её убил, не удивлюсь, если выяснится, что это он с королём на пару и Гретхен насиловал. С него станется, — она улыбнулась, но открытая грудь в глубоком вырезе выдаёт волнение, теперь Вилли дышит нервно, в глазах загорелись огоньки злобы.

Но герцог продолжил:

— Как быстро вы своего любовника в преступники записали. Он, кстати, нашёл эту девушку у пиратов, корабль не успел уйти в море. Её выкупили назад, и этот опыт ей развязал язык. О, как вы удивлены. Да-да! У нас есть свидетель ваших приказов, причём такой сговорчивый свидетель, что показаниями уже зачитывается следователь как романом! Вильгельмина, самое время признать поражение, можем поехать в сенат и написать отказ от власти.

Спокойный голос Эдуарда вдруг прервал дикий, раздражающий смех Вилли.

— Вам кажется, что вы очень умный. Но это не так, вы милый, порядочный и слегка наивный. Давно пора понять, что меня ничего не остановит! НИ-ЧЕ-ГО! — последнее слово она прокричала.

— Не стоит впадать в истерику, мы едем в сенат!

— Тогда вашу девочку убьют. Вспомни, чем закончились те сутки для твоей белобрысой дуры Анни? А? Забыл! Вот теперь такая же участь ждёт незаконную дочь-рабыню Макса. К ней же привязалась твоя невеста? Вы составляете отказ Макса и издаёте указ, что я становлюсь единственной королевой! Единственной! Потому что умнее всех только Альберт! Он уже пересёк границу с Францией и направляется в Италию, там есть перспективная невеста, и он прекрасно устроится. А ты пошёл вон! Холоп! Каждая минута, что ты тянешь, это минуты ада для твоей воспитанницы.

Она распахнула дверь и пнула Эдуарда в колено. А он не сдержался и влепил ей такую мощную пощёчину, что королева завизжала!

— Линда с этой минуты моя дочь! Ты покусилась на моего ребёнка, за это я сам тебя…

Эдуард неожиданно свистнул и подбежали двое гвардейцев.

— В подвал суку! Быстро! Если она исчезнет, расстреляю всех! И ваши семьи тридцать лет будут платить тройной налог!

— Слушаемся!

— Сукин сын! Ты не посмеешь! — визг Вилли оглушает, но на него не обращают внимание.

— Говори, где девочка! — прохрипел Эдуард, сжимая шею королевы.

— Её жизнь имеет цену, и я её назвала! — также прорычала Вилли.

— Ну, посмотрим… В карцер её! Без воды и еды! Спрашивать про ребёнка каждый час!

— Слушаемся! — и двое огромных гвардейцев волоком потащили визжащую Вилли в подвал.

Глава 55. Аннабель

— Бишоп, как давно мы не оставались вот так вдвоём и не обсуждали важные дела! Этот проект будоражит моё воображение! — воодушевлённо принимаю несколько образцов ткани с моими узорами. И мне очень нравится, мастера постарались.

— Да, баронесса, затянулся проект, и у вас дел прибавилось, через несколько дней важное событие во дворце, а вы всё время уделяете работе.

— Вот именно! Смотрите, это не моё изобретение, скажу честно, взяла за образцы учебники из моего мира, по памяти нарисовала свои. Шарлотта пищала от восторга. Сказала, что это настолько просто и понятно, а главное увлекательно для детей. Надеюсь, вы понимаете, что ткань — это наш первый проект, а вот эти учебные пособия нужно отпечатать тиражом не менее тысячи штук математика и чтение. Хотя бы эти издания. Шарлотта мне очень помогает, без неё я, наверное, год только книгу по чтению бы рисовала.

Бишоп взял листы с простыми уроками и осторожно перелистывает. Вижу, что он в восторге. Как и весь наш дружный коллектив, я, Шарлотта, Валентина, и ещё одна гувернантка, подруга Шарлотты.

— Герцог одобрил этот план со школой? — Бишоп уже записывает в свой блокнот мои новые идеи и задания.

— Да, но только сказал, что баронство далеко от города, это неудобно. Есть один небольшой замок, требует ремонта, но зато от столицы десять минут. Понимаю, как это важно, детям нужно общение, концерты, близость доктора и прочие важные моменты, даже свежие продукты в городе легче найти. Так что с местом ещё решаем, а в целом проект школы в силе. Она станет первой, а потом надо сделать сеть по стране. Огромный труд!

— Баронесса, вы справитесь! За последние дни вы очень изменились и я надеюсь, что, — он так посмотрел на меня, что я вдруг поняла, надо бы задать тот самый вопрос.

— Ричард, а скажите мне пожалуйста, вам Шарлотта нравится, спрашиваю, потому что она от вас без ума, и влюблена как девочка, — не успеваю договорить, как Бишоп смутился и покраснел.

— Это слишком личное, но вы для меня родная душа, поэтому молю вас не выдать тайну, но я заказал кольцо. Она мне очень нравится, и я наблюдаю за тем, как она общается с девочкой, как помогает вам. Лучшей женщины я не встречу, — он так смущённо говорит, что я не выдержала, улыбнулась и пожала его руку.

— Я так счастлива, Бишоп, вы для меня тоже родной человек, и я мечтала о ком-то самом лучшем для вас…

Не успеваю договорить, как в комнату вбежала Шарлотта, волосы растрёпаны, платье в грязи и порвано, а её трясёт, кажется сейчас несчастная девушка потеряет сознание.

Через рыдание она простонала.

— На нас напали, Линду, Линду забрали, меня ударили и столкнули в канаву. Полицию вызывайте, простите меня, простите… Я лишь побежала поймать Фица за ворота. Мы же гуляли рядом с домом!

Бишоп и я в шоке, но он быстро вскочил, помог Шарлотте сесть, крикнул Валентину, а сам поспешил в канцелярию.

— Шарлотта, как это произошло? Ты запомнила этих людей? — спрашиваю несчастную няню.

— Один щуплый как подросток, такой противный голос, и бакенбарды пышные.

— Козёл! Это Отто, подручный королевы! Господи, какая низкая тварь! Ребёнка схватить! Или о боже, неужели это Макс решился убить её, — зажимаю рот рукой, поднимаюсь, бегу к выходу, приказать заложить карету, хочу поехать во дворец и свернуть этим гадам шеи! Теперь я на всё готова. Вилли не знает, с кем собралась сцепиться…

Но стоило мне выйти на крыльцо, к дому подлетел экипаж герцога, ещё не успел затормозить, как Эдуард выпрыгнул, подбежал и сразу обнял меня.

— Милая, я всё знаю, давно Линда пропала?

— Только что! Несколько минут назад, но они на карете и успели скрыться, — меня начинает потряхивать. Я должна быть сильной, но не могу.

— Когда Вилли угрожала мне, это ещё не случилось, какая же она дрянь. Нам нужно поехать в канцелярию, ещё свидетели есть? — он не в курсе, что ребёнка украли на прогулке с Шарлоттой и Фицем, в недалеко от нашего дома.

— Да, няня, они её ударили и столкнули в овраг, Бишоп поехал в канцелярию за следователем. Это Отто судя по описанию, короли совсем страх потеряли.

Эдуард снова крепко обнял меня, и прошептал:

— Макса арестовали сегодня, а Вилли я приказал посадить в карцер, пока она не скажет, куда увезли Линду, принц Альберт сбежал из страны сам.

Я стою, открыв от удивления и одновременно от ужаса рот. В стране такое творится, а мы и не в курсе?

— Это переворот? Ты решил уничтожить их род? — шепчу я и понимаю, что всё слишком серьёзно, нас тоже могут не пощадить сторонники Вилли и Макса. Сердце замирает, в ушах как вату вставили и я в, кажется, сейчас потеряю рассудок.

— Почти так, всё к тому шло, но случилось внезапно, кто-то из них избил и отравил Гретхен, любовницу Макса, и нам пришлось действовать быстро. А собирались сделать все спокойно через сенат. Мне жаль.

Не успеваем договорить, как к дому подъехали две кареты, Бишоп вернулся и во второй несколько мужчин в чёрном. Мы снова вышли во двор, и Ричард нам крикнул от кареты:

— Это из тайной канцелярии, им придётся допросить Шарлотту.

— Да, конечно! А саму Вилли? — шепчу в ужасе, потому что до меня начинает доходить, насколько катастрофические события происходят прямо сейчас, насколько всё серьёзно. Но я не могу крикнуть: «Стоп!». Сердце долбит в груди, как заяц, и ноги едва держат меня. Эдуард обнимает за плечи, а я, кажется, сейчас сяду прямо тут. Мою девочку украл ужасный человек, способный на всё…

— К Вильгельмине поехал один очень опытный следователь, допрос начнётся скоро. Очень надеюсь на её благоразумие, — прошептал герцог. Народу как-то слишком много собралось, и в разговорах не заметили, что к нашему особняку подъезжает верховой, поднимаю взгляд и не верю своим глазам.

— Фредерик?

Глава 56. Суровая правда

Фредерик очень медленно проезжает в ворота, с трудом удерживая коня от резких движений, неудобно на выезде стоят две кареты, много людей и общая обстановка, накалённая до предела.

И тут я замечаю, что из-под чёрного дорожного плаща торчит детская ножка – это Линда.

За секунду успеваю взвинтить себя! Что девочка погибла и случилось что-то ужасное, но моросит снег, он просто её укрыл от непогоды. Крепко прижал к себе, а она вцепилась в него, как котёнок.

— Линда, — выдыхаю с ужасом, но Эдуард успевает подбежать первый, Фредди распахивает полу накидки, и испуганная девочка сползает с коня в руки герцога.

— Но как, Ван дер Берг? Это вы были замешаны в похищении? — прорычал один из следователей.

— Нет, я просто нанял парней с улицы, и мы следили всю неделю за Отто, — в этот момент Эдуард заметил красное пятно крови на щеке малышки, я чуть не грохнулась на мостовую от ужаса, показалось, что она ранена в голову.

— Линда, ты ранена?

— Нет, это он, — прошептала девочка и мы заметили, что у Фредерика тёмное красное пятно на плече.

— Ох, Фредерик! Помогите ему спуститься, проводите в дом, там справа за лестницей есть гостевая спальня, и поезжайте за Рихтером, пусть возьмёт медицинские инструменты для операции! — прокричал Эдуард. Но сам понёс Линду в дом. Она замёрзла и вцепилась теперь в своего опекуна. Я бегу за ними, малышку надо бы осмотреть. Шарлотта в шоке от нападения, я сама умою и переодену мою девочку.

Фредерика двое следователей осторожно ведут в дом, и устраивают под присмотром Валентины, она налила рюмку шнапса, чтобы он не отключился от боли, мужчины сами о себе позаботятся, мы же с Линдой закрылись в своей комнате, боюсь спрашивать о происшествии, не хочу погружать её в этот ад снова.

Но она вдруг сама начала рассказывать события ужасного дня:

— Мы с Шарлоттой гуляли у дома, правда-правда, она не виновата, вот там из окна видно, а Фиц решил сбегать за ограду, и няня пошла его ловить. В этот момент подъехала карета, из неё вышел человек, что-то крикнул. Шарлотта его узнала и побежала ко мне, но он её ударил и толкнул в канаву, а меня схватил второй, и закинул как куклу в карету, я ударилась.

— Детка моя, покажи! — мне с трудом удаётся говорить ровно, чтобы не напугать её, Линда показала ссадину на руке, и на спине мы позже тоже нашли след удара. Какой же этот Отто моральный урод.

— Мне уже не больно, но Фредерик же поправится? — она всхлипнула и, наконец, заплакала. Обнимаю её осторожно и целую в лоб.

— Фредди как кот у него девять жизней, не переживай! Он мужчина, мы испугались за тебя, но теперь все позади, Эдуард не допустит ничего плохого и злодеев накажут! Главное, что ты не испугалась, всё закончилось хорошо!

— Пока ехали в карете с этим страшным человеком, было очень страшно, потом что-то случилось, карета остановилась, двери открылись и Фредерик кулаком вот так ударил этого злодея в лицо. А потом выхватил меня, очень быстро запрыгнул на коня и в нас выстрелили, но потом я уже оказалась с вами.

— Не ожидала, что Фредди способен на такие подвиги.

— А ещё он очень красивый, можно, когда я вырасту большая, то выйду за него замуж, ну, пожалуйста! — улыбаюсь, обнимаю её и целую снова. Нет женщин, способных устоять, простив очарования Фредерика, а тем более он её спас. И ранен, герой дня!

— Он будет старым. Ему сейчас примерно двадцать семь, если не ошибаюсь, а тебе шесть, он к твоему совершеннолетию, станет уже стариком. Но любить его, как старшего брата никто не запрещает, — улыбаюсь, потому что Линда огорчённо вздохнула, про возраст Фредди я слегка приврала.

Пока я переодевала девочку, к нам вошла Валентина с новостями:

— Господин Ван дер Берг ранен, но герцог пока ждут доктора, осмотрел рану и сказал, что пуля прошла навылет и кость не задела, но, кажется, сухожилие повреждено, и большая кровопотеря. Жаль, такой хорошенький! — и эта туда же. Долго мой бывший муж — герой один не останется. Нет на земле женщины, которая бы не влюбилась в красавчика, хотя нет, есть одна, и это я!

— Побудь с Линдой, или Шарлотту позови, она как себя чувствует?

— Она уже лучше, лекарство выпила, царапины на руке и щеке обработаны, она переодевается, сейчас спустится, — Валентина начала расчёсывать Линду, вроде бы жизнь начала возвращаться в нормальное русло. Всё, кроме одного. Мы и не заметили, что бедный Фиц потерялся.

Но и маленький потеряшка неожиданно нашёл венценосного покровителя.

О шумихе в нашем доме стало известно в городе и проведать меня приехал князь Александр. Так и вошёл в дом с Фицем на руках, которого нашёл под каретой дрожащего от страха и замёрзшего.

— Это ваша собачка, дорогие господа? — он ещё не в курсе самых последних событий со спасением Линды и вошёл в комнату к Фредерику и Эдуарду. Слышу их громкие возгласы, наверное, Фредерик рассказывает следователю, что произошло.

И тут до меня дошла ужасная мысль, а как же этот Отто? Поспешила в комнату, спросить, послали ли кого-то задержать гада?

— Здравствуйте, Ваше Величество! — приседаю в неглубоком реверансе, но брат меня обнимает и целует в щёку.

— Анюта, как ты? Ужасное происшествие! Какое счастье, что с ребёнком всё обошлось, — шепчет брат. Но я вижу, как смотрит на меня Фредерик, и мне становится тревожно на душе. Чувствую, что он тяжело переживает развод. И боль от раны ничто в сравнении с сердечной раной, какая у него по вине Вилли.

— Спасибо, если бы не Фредди, было бы всё гораздо хуже. Можно я останусь с ним на пару минут, наедине, спасибо!

Все вышли, и я присела на кровать, взяла руку Фредерика, а что сказать не знаю. Но он опередил меня:

— Любовь моя! Я буду нести в своём сердце это чувство до конца дней, но недостоин даже находиться рядом. Предал тебя с этой женщиной, и потом не решился бороться. А теперь ты станешь королевой и любишь герцога, так и должно быть, это правильно. Я лишь твой самый верный подданный. Только одно твоё слово прощения и всё, большего мне не надо, — простонал он обветренными губами, так тихо, что я замерла, прислушиваясь к его словам. Тот молодой франт-повеса, каким я его увидела в первую нашу встречу исчез, предо мной совершенно другой, взрослый мужчина. Жизнь таки взяла кочергу и выбила из него дурь.

Вздыхаю и решаюсь на признание, от которого нам двоим станет больно, однако иного пути нет:

— Милый, я не сержусь на тебя. И не люблю только потому, что настоящая Аннабель погибла от рук Виолетты в колодце, об этом знают Бишоп и Эдуард, я тебе говорю, потому что ты достоин знать. Это не потеря памяти, увы, я жила другой жизнью, в другом мире, но Анни обожала тебя. И это я точно знаю. Моя душа по воле бога попала в тело несчастной девочки, когда Нора пыталась её оживить, ошибка, понимаешь, ангелы иногда тоже ошибаются. Но я не Аннабель, и люблю тебя как друга, не более того. Считай меня женщиной, очень похожей на твою любимую, но я не она, я тут как иностранный гость, мало знаю, ничего не понимаю, но всем есть до меня дело, прости, что не открылась раньше, — Фредди неожиданно зарыдал как ребёнок, отвернувшись, чтобы скрыть слёзы.

— Мне снилась Анни, правда, снилась и сказала, что умерла и прощает меня, но я не поверил. Это ужасно, это моя вина. Простит ли она меня, я такое ничтожество…

— Она уже простила тебя, Фредди. У неё было настоящее чувство к тебе, как у меня к Эдуарду. Ты уже месяц как вдовец. И достоин знать правду.

Фредерик сел в постели и обнял меня, прощаясь. Потом опомнился и отпустил:

— Госпожа, позвольте мне службой вымолить прощение у вас.

— О чём ты! Я не держу на тебя зла, Линда спасена, это для меня самое ценное, единственное, что ты мог сделать для меня — сделал. Я попрошу у герцога, заступиться за тебя перед следствием, а пока поправляйся.

Нашу беседу прервал уставший Рихтер, он весь день пытался спасти Гретхен, но она умерла, однако перед смертью назвала имена мучителей. Король начал издевательства, но как игру, однако заигрался. Вилли пришла позже, пока никого не было и приказала Отто жестоко избить и отравить девушку, сама же смотрела с наслаждением на пытки, требовала ещё и ещё. Одного этого достаточно для сурового приговора.

Но есть ещё показания Виолетты.

Отто «придержали» люди Фредерика, и нет уверенности, что он начнёт говорить, но его даже молчание не спасёт, после похищения ребёнка, приговор только один – смертная казнь. Как и Виолетте, за покушение на Аннабель.

Дорогие друзья, добро пожаловать в новую историю о попаданке в альтернативную Италию. Королевские интриги, секреты, измены, наглость вместо гордости, пренебрежение вместо предубеждений. Но у героини тоже есть в запасе инструменты воздействия на обидчиков.

Читайте с удовольствием. Не забывайте добавлять в библиотеку! Спасибо, что вы со мной!

https:// /ru/book/revansh-unizhennoi-grafini-ili-vtoraya-zhena-korolya-b476124

РЕВАНШ УНИЖЕННОЙ ГРАФИНИ ИЛИ ВТОРАЯ ЖЕНА КОРОЛЯ

— Что значит, я вторая жена короля? — румянец на моих щеках выдаёт бешенство, но я пока держусь. Может он вдовец? Но нет, в зал входит молодая, холёная женщина с младенцем на руках. Я одновременно вторая жена, не последовательно? Твою ж! Да как они посмели?

— Графиня, это традиция, у короля две жены, и вы знатная на должности королевы, а Ария – всего лишь любимая наложница и мать первенца, не волнуйтесь, она всего лишь дворянка…

— Всего лишь? Вы меня за дуру держите?

— Нет, за нищую, убогую дуру, у которой хорошая родословная и титул графини! — процедила сквозь зубы королева-мать, а законная любовница лишь снисходительно улыбнулась.

Глава 57

Через день я узнала от Эдуарда, что сенат постановил перевести Вильгельмину и Максимилиана в Фридрихсбургскую крепость, построенную предком венценосных преступников курфюрстом Фридрихом Вильгельмом в 1657 году, я хорошо знаю это место по истории Кёнигсберга. Но здесь эта крепость выглядит устрашающе. Ну а как ещё выглядит тюрьма и «клиника» для опасных душевнобольных.

В самой суровой камере содержат Отто, и недалеко Виолетту, этим двоим суд, а потом и сенат единогласно вынесли смертный приговор. Мужчине расстрел, а женщине предоставили выбор, и Виолетта тоже предпочла пулю вместо петли. Господи, как это вообще можно выбирать?

Ужасно, я всё думаю, ну не сиделось этим людям на месте, и что? Чего добились? Пули? Вот радость-то, получить к Новому году в подарок свинец в сердце.

Вилли вообще признали ненормальной, уж не знаю как тут с психиатрией, но её садизм напугал даже следователя, боятся выпускать из камеры, даже на прогулку. Совсем с катушек слетела баба.

Макса я видела на заседании совета, пришлось, как единственной родственнице подписать бумаги о его наследии и передачи попечения части его королевских угодий мне, личные владения передадут его сыну. А всё чем владела Вилли, передали в казну.

Максимилиан произвёл удручающее впечатление, постаревший, руки трясутся, глаза впали, и с трудом говорит. Кажется, он пережил инсульт. И теперь будет в одиночестве доживать свой век в «пансионате», как и Вилли.

— Эдуард, это всё настолько ужасно, как они быстро опустились, как будто сломались в один момент, — мы едем из сената, после подписания документов о содержании моих «родственников». А на завтра запланирована казнь Виолетты и Отто, им не повезло, сейчас период безвластия, так бы король или королева могли помиловать и заменить расстрел на пожизненное. Но сенат категорически отказался выносить мягкие приговоры.

— Они упивались властью, а какие гадкие слова говорила Вилли, что бы она хотела сделать с Фредериком, он её навязчивая идея, даже страшно подумать, что эти люди так долго находились у власти, и это моя вина. Так увлёкся внешней политикой, что забывал подумать о делах внутри страны, доверял Максу, — в голосе Эдуарда разочарование и даже стыд. Неприятно переживать грандиозные скандалы, явно, что все остальные страны потешаются над нами.

— А Альберт и жена Макса? О них что-то известно?

— Магда попросила убежище в Италии, уехала к племяннику, Альберта приняли и он, наверное, строит из себя приличного принца, но пусть лучше так. За ним преступлений, кроме, глупости не числится, — пошутил Эдуард и неожиданно поправил мою накидку, она открылась на коленях, а прохладно на улице. Да и в карете нежарко.

— Ой, не скажи, не такой Альберт и глупый. Напишу ему письмо, не хочу, чтобы он держал обиду на меня. Я так счастлива рядом с тобой, вот эти мелочи, они заставляют моё сердце биться сильнее, пафосно говорю, но мне настолько приятно твоё внимание и любовь.

— Ох, милая, это скорее привычка, я настолько привык заботиться о тебе…

Он сказал и замер, и я замерла! Упс, мы уткнулись лбом в стену. То, чего я боялась, кажется, происходит.

Эдуард посмотрел на меня непонимающим взглядом, а я выдыхаю и готовлюсь выдать ему свою версию происходящего:

— Дорогой, я задам тебе вопрос, постарайся ответить на него откровенно и не спеши, потому что я хочу, чтобы ты сам понял эту проблему. Ведь ты любишь меня как сестру? И я тебя не волную, как женщина, или ты боишься, что в моменте близости, ты не сможешь быть со мной именно по этой привычке?

Вместо ответа он взял меня за руку, и протянул к себе, почти выдернул с диванчика. Я и ахнуть не успела, как оказалась на его коленях, жених обнял меня за талию, а я обвила руками его шею, и стало так жарко в карете, что окна вмиг запотели.

Наклоняюсь, и наши губы встречаются в поцелуе. Если раньше он не позволял себе лишнего, то теперь его язык настойчиво ласкает меня, и я отвечаю, поглаживанием, не могу остановиться, слегка присасываю его губы, дыхание прерывается от возбуждения. Не хочется останавливаться, он ответил на вопрос самым лучшим образом – страстью.

Мои пальцы утопают в его волнистых волосах, самой нравится создавать волну мурашек по его возбуждённому телу.

— Люблю тебя, Эдуард. Не могу ждать! Не могу. Давай ускорим свадебный процесс? А! — шепчу ему, так не хочу показаться настойчивой, как Вилли, но вот как его заставить забыть эти правила приличия, улыбаюсь, прижимаюсь и будь что будет.

— Да, мы ускорим, через неделю обязательно поженимся. Бал отменили, а свадьбу нужно устроить до Нового года, чтобы сразу провести коронацию. Хотел тебе сказать позже дома, но не могу терпеть, — он снова меня целует, и теперь уже настойчиво, язык проникает в рот, его манера целоваться такая приятная, он касается языка, потом отступает, и нежно губами целует, нет, не целует, а снова пробует на вкус сначала нижнюю губу, потом верхнюю. И снова всё повторяется. От этого замысловатого действа голова кругом, так хочется оказаться где-то далеко и вдвоём, чтобы забыть обо всём на свете. Жаром по телу прокатилась новая волна возбуждения. Если у меня внизу живота тепло желания требует продолжения, только не останавливайся! То, что происходит с ним, мне даже страшно представить. Бедный мой жених, но он ни за что не нарушит обет, такой уж правильный мужчина мне достался.

Прижимаюсь к нему, обнимаю крепче, кладу голову на плечо, и мы едем домой, обсуждать моё скорое выступление в сенате. Буду читать программную речь, как будущая королева планирует развивать страну.

Но у меня есть самый лучший мужчина и даже не один, а два Эдуард и Бишоп, так что на мне только образование, медицина и «туризм», пока, а дальше посмотрим.

— Снова платье заказывать? — шепчу ему пугающую перспективу, кухню в квартиру было проще спроектировать, чем бальное платье.

— Это не проблема, ты такая красивая, что быстро найдут самый шикарный наряд, за пару дней подгонят. Но у нас проблема, Вилли успела спрятать куда-то корону, слуги и следователи обыскались, но её нигде нет. Даже в этом она решила отомстить. Но, может, и к лучшему, у старой короны не слишком приятная история. Все женщины, что носили её, не очень долго жили, так что придётся нам искать выход из ситуации, до коронации совсем мало времени.

— Слушай, а Александр подарил комплект, вот его и надену на свадьбу, и если уж не найдут корону, то придётся с этой диадемой обойтись.

— Идеальный вариант, и политически верный, но для свадьбы. Для коронации что-нибудь придумаем.

— Да, кусочек родины, бриллиантовый кусочек.

— Аннушка, бриллиант – это ты, — прошептал мне Эдуард по-русски. Заметил, как мне нравится это имя, хитрец.

Друзья! Срочно нужна помощь! У меня открытый финал для одного героя, и это Фредерик! Он себя не простил. А как вы считаете, надо хотя бы упомянуть, что он встретит свою судьбу или так и оставить его в трауре! Про него будет упоминание.

Всего в романе 61 глава, так что есть время дописать. Очень жду ваше мнение.

Глава 58 ❤

Время сжалось в очень короткий отрезок. Мне пришлось столько всего сделать за эту неделю, а бал всё равно отменили. С такими делами в стране только и осталось что танцевать.

Но это даже к лучшему, потому что танцую я так себе, не успела усвоить и половины бального списка. Но зато у меня теперь появились более важные дела, и полезные для общества. И безопасные для моих нежных ног. Например, написать свою речь о том, что планирую открыть примерно двадцать новых школ, переустроить старые, и самое важное – убрать наказание и страх из системы. Дети любят учиться, если это интересно, познавательно и открывает перспективы.

Наши с Шарлоттой учебники для малышей отдали в печать, пока это маленькие книги, но с них начнётся новая эпоха. В Академии наук создадут подобные, яркие, доступные пособия для старших классов.

Медицинские центры тоже в планах. Но я с этой областью на Вы, и долго думала, как сделать оптимальный вариант, чтобы и бедным стало доступно лечение и казну не разорить.

Попечительские советы предложил Рихтер и сам взялся за этот проект. Его и назначили министром здравоохранения. Он долго ворчал, но согласился, потому что систему давно пора отстроить заново, то, как сейчас всё «работает» – сплошной хаос, частные практики и как вздумается, никаких требований, только наказание, если знатный пациент умирает. А я лишь поделилась знаниями, как это устроено в нашем мире, фельдшер, врач общей практики и узкие специалисты – хирургия, перинатальное направление, детская медицина. И далее по списку, который нужно ещё продумать и заполнить.

Но мне, на самом деле легко, потому что Эдуард очень помогает, находит нужных людей и неожиданно предложил мудрое решение. Бишопа сделать премьер-министром, он такой опытный и ответственный, что всё, чего касается его рука, приобретает идеальный и завершённый вид, нам краснеть не придётся за его работу.

— В министерство юстиции я думаю назначить одного очень надёжного и вполне неплохо образованного человека, — как бы между делом сказал Эдуард, пока мы продолжаем работу над речью.

— Кого, если не секрет?

— Фредерика, он оказался очень опытным, нет, конечно, он не министр, молод ещё. Но должность следователя он принял с радостью, позже станет очень значимой фигурой. И к весне пожалую ему титул барона, он заслужил. А там и до канцлера дорастёт.

Я сижу, снова открыв рот, мне казалось, что у герцога дикая неприязнь к Фредди и ревность. Но оказалось, мой жених выше этого.

— Ты удивлена? Он мне признался, что знает о смерти Аннабель, и для него это стало отрезвляющим уроком, он до сих пор любит именно Анни, и я уважаю его чувства. Фредди изменился и то, как он, рискуя собой, спас Линду, о многом говорит.

— Да, но он так некрасиво изменял своей любимой жене с королевой, понимаю, что это молодость и глупость, а скорее безвыходное положение лакея, он так и не признался, чем она шантажировала его. Но лично я бы не простила, а Аннабель простила. Вот такая суровая правда жизни. Но ты прав, пусть он проявляет свои навыки и способности на службе. Я много думала об этой ужасной и позорной измене, и для меня это реально табу, то, как Макс изменял своей жене, как вела себя Вилли, это начинается как шалость, а потом приводит или в могилу, или вон в крепость, — что-то на меня нашло, и я высказалась более резко, чем хотела. Но Эдуард лишь улыбнулся. Не хочу знать, спал ли он с кем-то, пока меня не было в его жизни, пусть это останется тайной.

Эдуард приобнял меня за плечи, поцеловал шею, так приятно, что я вздрогнула. Хочется всё бросить, но теперь наша жизнь – долг. Эдуард, как подслушал мои мысли:

— Пойми, власть, обязанность и долг перед страной, настоящий долг заставляют иначе смотреть на собственную жизнь. Тебе интересно знать были ли у меня отношения? Да, был официальный и немного деловой роман три года назад, с очень знатной женщиной из другой страны, и я собирался жениться, однако не смог оставить тебя, и забрать с собой не посмел бы. Анни, я жил тобой и страной, не так просто нести груз ответственности. Очень напоминает монашеский обет, и я счастлив, что смог дождаться, того момента, как ты скажешь мне да.

— Погоди, ты не спал всё это время ни с кем? — простонала я. — У тебя вообще там всё рабочее?

— Я держался, а ты…

Он действительно с трудом держался эти дни, наше тесное общение доводит несчастного жениха до точки закипания. Я улыбаюсь, встаю с рабочего кресла, закрываю двери на ключ и возвращаюсь к нему.

— Это очень вредно, вот так терпеть, — мои пальчики нащупали крючки на его ширинке, бедный герцог пытается сопротивляться, ведь он тоже не сдержится, но лишь несколько секунд. Снова поцелуй, нежный, страстный. Эдуард просто прячется за поцелуем. Смущается как подросток. Меня от этой мысли начало потряхивать мелкой дрожью. Это мой, наш первый раз и он волнуется не меньше моего. И пусть я всего лишь хочу его поласкать, позволить ему снять напряжение, но это слишком эмоциональный момент.

Не отрываясь от его сладковатых губ, расстегнула брюки и моя ручка уже в белье, такое напряжение, твёрдая, упругая плоть в моей ладони, он довольно крупный, не хочу смущать, разглядывая, тем более не хочу его заставить думать о моём прошлом опыте, напоминать, что Кристина давно не девочка, а была замужем, хоть и не слишком удачно. Всё это оставлю на первую брачную ночь. Сейчас же я лишь могу позволить сжимать и двигать рукой, заставляя его стонать, но как я сама-то хочу его. Ох!

— Не сдерживай себя любимый, как же приятно ощущать твою силу и любовь, — шепчу ему жаркие слова, и он сдаётся, смущение побеждено.

Вот теперь и я начну минуты считать до того момента, как мы останемся одни в спальне после официальной свадьбы. Он так крепко обнял меня, уткнулся лицом в волосы и прошептал в ответ:

— Ты потрясающая, люблю тебя Кристина, когда останемся наедине, умоляю, делай со мной всё, что хочешь и умеешь, сдаюсь тебе…

Расплываюсь в довольной улыбке, не скажу, что совсем без стерозинки, есть малость во мне и это чувство, но как же это приятно, как же приятно, что он такой верный и влюблённый. Шепчу ему в ответ, не самые скромные желания, заставляю жениха снова вздрогнуть от напряжения:

— Вот зачем ты так сказал, мне-то теперь, как дожить, я ж тоже хочу простонать от оргазма, чтобы выгнуться под тобой, чтобы ощутить тебя на себе, каждой клеточкой своего тела. Хочу пропитаться тобой.

В ответ герцог закрыл глаза и со стоном выдохнул, сил у него говорить больше нет. Кажется, он теперь и на край света за мной пойдёт, а я за ним. Это ли не счастье…

Немного романтики!

И решила, что надо написать бонусную главу про второстепенных героев! Спасибо большое, что поддержали идею!

Глава 59. Свадьба ❤

— Поздравляю, дорогая моя невеста! Сенат прочитал наш проект, изучили, и прислали свои вопросы, но в целом их очень обрадовал твой прогрессивный подход. Рекомендовано именно такие документы готовить по перспективам развития страны. Теперь все понимают, как дальше развивать каждое направление.

Эдуард вернулся в особняк и с воодушевлением рассказал суть последнего заседания. Кажется, мы победили. Не думала, что они захотят тратиться на те отрасли, какие не приносят прямого дохода. Но оказалось, что сенаторы понимают, насколько нужны в будущем умные, образованные и квалифицированные специалисты. Много специалистов, потому что Бишоп уже заставил перепроверить все патенты, и списком уточняет у меня, работает или нет в моём мире идея, не скажу, что всё понимаю, но учёные люди умные, перспективы «невозможного» видят и понимают, я им лишь добавляю уверенности, что в этом мире многое возможно, главное, начать.

Осталось одно, стану ли я королевой?

— Ну, а как же монархия? — тот самый вопрос, удастся ли мне спрыгнуть с крючка ответственности.

— Оставили, не хотят отличаться от всех соседних государств, но сенату и премьер-министру дадут больше полномочий, — Эдуард обнимает меня и целует, так нежно, что я вспыхиваю теплом, но держусь. Завтра наша большая свадьба. Вот что страшно-то!

— Значит, я королева, ты – король, и большая часть ответственности лежит на нас! — шепчу то, что и так понятно.

— Именно! И уже есть неприятные моменты, Фредерик сейчас наводит в королевском дворце порядок. В смысле, он прекрасно знает всех пособников королевы. И кроме него никто не сможет убрать по-настоящему опасных людей, он уверен, что они готовы подсыпать тебе яд при первой удобной возможности.

Я вздрогнула, эти слова холодом сковали тело. Даже не подозревала, что у меня настолько сильная реакция на подобную новость. И как я раньше не подумала, про оставшихся врагов. Долго выдыхаю, чтобы вернуть себе способность говорить без нервной дрожи в голосе. Страх смерти всё ещё преследует меня, да, наверное, это уже никогда не закончится, столько пережила, что теперь, как Фиц вздрагиваю каждый раз.

Но беру себя в руки, улыбаюсь и продолжаю наш очень важный разговор:

— Вот почему ты взял Фредерика? В этом он незаменим. Пусть работает. А Бишоп?

— Бишоп для нас потерян навсегда, — неожиданно рассмеялся Эдуард.

— Не поняла? Что с ним?

— Вчера ты не заметила колечко на пальце Шарлотты? Он сделал нашей мадемуазель предложение, тайно и очень торжественно, она и секунды не думала, согласилась! И теперь Ричард ходит с блаженной улыбкой, словно ничего вокруг не существует. Хорошо, что есть ещё специалисты, кто организует свадьбу, потому что просить о чём-то влюблённого Бишопа бесполезно, но я очень рад за моего друга.

Вдруг появилась мысль разыграть моего жениха:

— Она от меня скрывает эту новость, вот хитрая! Но, как жаль! Я ведь тоже влюблена в Бишопа…

— Не обманывай, маленькая лисичка! Ты любишь только меня! — Эдуард не купился, как же я его обожаю.

— Не поверил? А зря, наша первая встреча с Ричардом прошла эпично, он видел мою попу, а ты нет! Опознание проводили! Потом выпили шнапса от испуга. А так я считаю его своим отцом, хоть он и немногим старше тебя. Добрый, верный, и я готова прыгать от радости, что он полюбил. Однако мечтала, что он меня поведёт к алтарю.

— Но тебя поведёт законный брат Александр! Он потому так быстро вернулся из Франции, завершил своё дипломатическое турне на три дня раньше. Постой, Бишоп видел твою, что? — позднее какое зажигание у жениха, наконец я рассмеялась, с нотками злодейского смеха в голосе.

— Мушку на попке. А ты говорил, что знаешь Аннабель, как себя.

— Я-то знаю. Но вот Бишоп откуда знает про мушку?

— Ой, давай уже не будем поднимать этот постыдный вопрос, — я вдруг покраснела, не стоило. Но Эдуард вдруг вспомнил.

— А! Ты была ребёнком, и когда лежала в бреду, Бишоп, его покойная жена и Нора за тобой ухаживали, самые интимные процедуры делали женщины. Так что он и правда для тебя как молодой отец, — я обняла жениха, и мы снова нежно целуемся, через несколько минут нам предстоит расстаться, сутки до свадьбы жених и невеста должны провести порознь. Сейчас вернуться от модистки Линда фон Рэндорфф и Шарлотта. И начнётся наша предсвадебная кутерьма.

Тот самый день!

Церемония назначена на час дня в соборе. Да, в том самом соборе под аккомпанемент органа. Это потрясающе, впечатляюще, до дрожи в коленях, руках и до слёз трогательно и эпично.

Я ведь однажды, вот так сидя в современном Калининграде на этом концерте, мечтала, что пройду в длинной фате и невероятном платье тут к алтарю и меня возьмёт в жёны самый красивый принц во всех мирах. Красивый, умный, любящий.

— Я мечтала об этом, Александр, легонько ущипните меня, а то кажется, что это сон! — стоим с братом у входа, пару секунд, ждём, когда церемониймейстер даст нам команду. Сейчас главный – орган. Он доигрывает увертюру, а после наступит наша партия: «Выход невесты!»

— Нет, не хочу щепать, пусть даже это сон, но ты так красива и счастлива, дорогая сестра. Что я растроган до глубины души. И благодарю, что ты надела мой подарок. Эти бриллианты сияют ещё ярче на тебе!

— Они греют меня, я чувствую силу и поддержку родины. Пообещай, что мы будем всегда друзьями, — шепчу Александру, припоминая, какие непростые отношения между нашими странами случались.

— Мы родственники! Так что.

— Ой! Не скажи, были у меня родственнички, враги и то лучше. Я благодарна тебе, дорогой брат, за поддержку. Очень благодарна. И рассчитываю на неё всегда.

Александр повернул меня к себе и прошептал:

— Клянусь, моя дорогая, что мы с тобой останемся навсегда добрыми родными людьми, ничего не бойся, я желаю тебе счастья и долгой жизни, я, конечно, лучше, но Эдуард тоже нечего! — он так мило пошутил, что я рассмеялась.

В этот момент двери открылись и перед нами стоят два нарядных мальчика с цветами и Линда. Такая довольная и счастливая. У неё теперь есть мама и папа, о чём ещё может мечтать малышка? Ну конечно, пройти к алтарю, неся букет невесты.

Началась наша музыка и мы медленно идём по проходу. Платье с длинным шлейфом и невероятная ажурная фата скрывает моё счастливое и взволнованное лицо. Девственность по местным обычаям позволяет мне эту фату нести с гордостью, и теперь я рада, что не нарушаю традиции, хотя соблазн был велик, с таким-то женихом.

Моё сердце долбит какую-то свою барабанную дробь, в животе всё завязалось в узел, там не бабочки порхают, а лёд от волнения и руки дрожат так, что Александру пришлось, поверх моей руки положить свою, снова посмотрел на таким взглядом, словно решает не пора ли меня нести. Но я справлюсь.

Ой, мой милый Эдуард, такого взволнованного я его никогда не видела. Как же нас сейчас трясёт от волнения. Или это энергия счастья?

Только бы не грохнуться в обморок от радости, как это любила делать Аннабель. Тихо выдыхаю и чувствую прилив сил! Нет, на этой свадьбе я себя чувствую превосходно!

Медленно в такт торжественной музыки прошли к алтарю, и церемония началась. А я смотрю на моего любимого и больше ничего не вижу и не слышу. Только его клятва, его ДА, потом моё ДА очень тихое, Александр подал кольца, и мы ими обменялись.

На секунду испугалась, что сейчас всё потемнеет и я очнусь в нашем мире, или вообще не очнусь…

— Люблю тебя, Аннабель Кристина, люблю больше жизни, спасибо, что выбрала меня.

— Я самая счастливая женщина во всех вселенных. Люблю тебя, ты моя жизнь.

Мы снова поцеловались, а потом не сговариваясь наклонились, приобняли и поцеловали нашу дочь.

— Мамочка, ты такая красивая…

Как же я мечтала об этом, нет ни Аннабель, а я Кристина, сейчас сбываются мечты именно мои, улыбаюсь от счастья, жаль не могу зацеловать мою дочь.

— Люблю тебя, доченька…

Глава 60. После свадьбы…

Королевская свадьба – это самое регламентированное мероприятие, из всех, что существуют в этом мире. Я вызубрила расписание нашего дня. Там даже предусмотрены десятиминутные перерывы для нас с Эдуардом на передышку, туалет и причёску, макияж, и снова в зал, чтобы принимать гостей и благодарить за поздравления.

Счастье, что за этим регламентом следят специальные люди, потому что у меня от усталости к четырём часам дня, ноги подкашиваются. Но сейчас начнётся самое важное. Наши с женихом подарки друг другу. Такого пункта нет в традиции, но у нас есть что подарить друг другу.

Двое придворных в нарядных мундирах выкатили красивую музейную подставку для картин. И на ней огромный, до конца не успевший просохнуть портрет моего мужа герцога Эдуарда. В зале воцарилась тишина, гости нарушили правила и начали подходить к картине, долго рассматривая, и по лицам вижу, что всем нравится.

Не показывала Эдуарду, он позировал «вслепую» не заходя за холст, и Александр не видел моей работы. Знал только Бишоп.

— Это потрясающе? А кто художник? Мы тоже такой хотим, — шепчут зрители.

— Этот портрет написала сама баронесса Аннабель фон Розен в подарок своему жениху, а теперь счастливому мужу герцогу Эдуарду фон Рэндоррфу, — торжественно объявил церемониймейстер. И по залу снова прокатилась волна: «Ах!» А потом продолжительные аплодисменты.

До официального объявления в сенате и коронации, я всё ещё баронесса. Но скоро я стану герцогиней, а потом и королевой. Вот это действительно: «Ах!»

Эх, не стала бы я королевой, то денежная работа у меня бы была. Но портреты писать обязательно буду. Парный портрет Бишопа и Шарлотты. Портрет моего брата Александра, он задержится на неделю специально для этого. А теперь, когда увидел мой уровень, читаю восторг в его глазах. Похоже, что он и не на пару недель готов остаться.

Регламент слетел со своих накатанных рельсов. И теперь всё идёт не по плану. Гости только успокоились, как начался подарочный ответ моего мужа:

— Милая моя жена, я не такой талантливый, как ты. Поэтому прошу простить за скромный и вполне обычный подарок, но я знаю, как это важно для тебя, любовь моя. Купил два просторных здания для школы и больницы, недалеко от города. И назову их твоим именем «Аннабель» и «Кристина»!

Эдуард, улыбаясь, протягивает мне два документа на право собственности. И этот подарок действительно очень ценный. Но муж не успокоился на этом. И продолжил.

— Через неделю назначена коронация, и мужская корона не омрачена трагическими событиями, после Вильгельма её никто не носил. А вот у женской короны есть неприятное наследие. И я нашёл в хранилище одну бесценную вещь, о которой незаслуженно забыли, но мастера обновили и добавили несколько символов власти и драгоценных камней, и если сенат утвердит, то прошу принять вот эту корону, она наследие твоего дедушки Николая Романова.

В этот момент на специальной подушечке из пурпурного бархата очень солидный господин вынес прекрасную женскую корону, и в зале снова: «Ах!»

— Это очень красиво!

Шепчу мужу, но реальность такова, что эта корона намного дороже и богаче, чем та, которую я должна была надеть через неделю на коронации. Мне кажется, что выбор очевиден!

Казначей позволил мне и гостям рассмотреть новый символ власти и снова унёс её в хранилище ценных артефактов.

Дальше регламент взял над нами верх, и снова мы чётко следуем протоколу. Смена наряда. Небольшой банкет, и тот самый бал, какой все ждали с нетерпением, но вместо 16 танцевальных актов, сейчас всего шесть, а мы танцуем только два. Какое счастье.

Какое счастье, танцевать со своим любимым, голова кругом, кружиться в вальсе, чувствовать его сильную и нежную поддержку.

— Люблю тебя! И не устану это повторять, дорогая Аннабель Кристина! — прошептал мне на ушко муж.

— А я обожаю тебя, дорогой, ненаглядный, стоило умереть, чтобы стать настолько счастливой.

Не выдерживаю и снова целую его в губы. Скорее бы вечер.

Но мы должны получить ещё один ценный подарок. О нём сразу объявили, после вальса.

— Линда фон Рэндоррф исполнит песню в подарок для своих любимых приёмных родителей.

— Как мило, только надо запретить это упоминание про «приёмных», шепчу Эдуарду и он соглашается.

Линда с видом маэстро, чинно прошла в ту часть зала, где установлено фортепьяно.

Сама себе аккомпанирует и поёт, причём так серьёзно и чисто. Песня про любовь к матери, к своей родине и мы окончательно расторгались. Линда спела, вышла, встала перед роялем и низко поклонилась публике, собрала бурные овации и поспешила к нам.

— Моя любимая девочка, ты такая красивая и талантливая! Я так горжусь тобой! — не могу сдержаться, обнимаю дочь и целую.

— Я вас люблю, — прошептала, улыбнулась и прошла на своё место, она истинная принцесса, с малых лет так серьёзно относится к этикету, что мне впору спрашивать у малышки советы. Такая милая.

— Она талантливая, как ты! — прошептал Эдуард и поцеловал мою руку.

— Ох, как же хочу ещё детей от тебя, милый.

— Сегодня ночью и начнём! — в его глазах зажглись искры, то, что он так долго скрывал, сдерживал в себе. Мурашки по телу пробежали, сильнее чем хотела жму его руку, и наша пышная свадьба снова продолжилась очередным вальсом.

Поздним вечером…

— А разве мы не во дворце ночуем? — спрашиваю, потому что Эдуард осторожно накидывает на мои плечи шубку и ведёт к выходу.

После бала гости начали разъезжаться по домам, кого-то оставят во дворце, прекрасно продуманный сервис, а главное, нам не надо заботиться о какой-то тёте из Саратова, которая впервые в жизни приехала к Славику в гости, да и выпила лишнего, и на моей первой свадьбе брачная ночь началась в четыре утра, после того, как эту тётю нашли в Южном парке с каким-то мужчиной на лавочке обсуждающих планы на долгую счастливую жизнь. До сих пор не поняла, почему мы-то её искали, и зачем, у неё всё было хорошо.

Вспомнила и даже посмеялась, вот то, что со мной происходит сейчас – это компенсация за моральный ущерб от жизни с моральным уродом Владиславом, который совсем меня не ценил.

Зато теперь я сама ценю свою новую жизнь. Нет телефонов, медицины, сервиса, как у нас.

Да на фига вся эта хвалёная цивилизация и прогресс, если они не делали меня счастливой. Я уже и забыла, о чём спросила мужа. Потерялась в неприятных воспоминаниях.

Нежный поцелуй вернул в реальность, заставил улыбнуться.

— В особняк. Линду забирают Шарлотта и Бишоп, а мы домой, там небольшой сюрприз.

— Торт?

— Нет, хотя пирожные, наверное, есть, — он, не спеша, ведёт меня к выходу, слышно, что карету уже подали к парадному крыльцу.

Мы вышли и по красной ковровой дорожке спустились, сели в экипаж, и он сразу тронулся, такой же мягкий и бесшумный как экипаж Александра. Мой царский брат, кстати, остался ночевать во дворце.

Быстро домчались к нашему особняку, в окнах нет света, но если присмотреться, то я заметила слабое мерцание на первом этаже.

Молча прошли, открыли дверь и так красиво, лепестки роз, свечи, аромат цветов. Именно так должна проходить первая брачная ночь, а не в съёмной однокомнатной квартире.

Эдуард снова возвращает меня в настоящее:

— Хочу, чтобы именно это воспоминание стало главным, чтобы все беды прошлого забылись и больше не повторялись.

— Полностью поддерживаю, — поднимаю лицо и смотрю на своего любимого, так до конца не веря, в реальность происходящего. Но муж с нежностью поднял меня на руки и понёс в самую просторную спальню на втором этаже.

Мечтала, хотела этого, а теперь, когда мы остались наедине, те самые бабочки в животе. Скорее трепет, от которого я в большей степени нервничаю, глупая, какая же я глупая. Он любит меня, я прекрасная Аннабель, и хватит ловить себя на синдроме самозванки.

Вдруг поймала себя на ощущении, что одна. В том смысле, что Аннабель не осталось и следа, а теперь тут только Кристина. Секунда замешательства, так и не поняла, что случилось, но я это я. Мне не хочется рыдать, пропали те детские вспышки гнева, какими я так часто грешила в этом мире, казалось, что Аннабель умерла, но я ошибалась, она молча находилась рядом. А теперь ушла, уступила, и сейчас вижу моего любимого мужа и слышу его слова:

— Кристина, я люблю тебя!

— Боже, ты называешь меня Кристиной, но любил Аннабель, прости у меня вдруг странные чувства, — не успеваю договорить, Эдуард улыбается, целует меня и продолжает шептать:

— Нет! Я люблю именно тебя. Твой ум, а когда ты писала мой портрет, о, где ж мне было взять силы сдержатся. Твоё сосредоточенное лицо, внимание и эмоции, ты лишь отдалённо напоминаешь Анни, ты совершенно другая. И мой разум каждый раз скатывается в подобие паники, из страха потерять именно тебя. Кристина! Ты моя единственная.

— Но Кристина не так красива, ты бы на меня и внимания не обратил, — начинаю старую песню.

— Ты сейчас такая, как я мечтал, идеальная, моя, и самая лучшая. Пожалуйста, отбрось сомнения и позволь любить тебя.

— Жду не дождусь этого.

Мы, наконец, одни и в спальне. Эдуард скинул верхнюю одежду и помог мне снять шубку, про сложное платье-то я и забыла. Когда переодевалась мне помогали аж три профессиональных модистки, а теперь один герцог и сзади замысловатая шнуровка. Крючки на юбке спрятаны так, что и не догадаешься как этот конструктор разбирается.

Я неожиданно для себя начала отцеплять именно юбку, под ней пышная кружевная основа, которая держит модную форму, и пикантные панталончики. Всё это я стаскиваю в одном порыве и остаюсь в таком эротичном комплекте, что герцог, когда повернулся, застонал.

— О, как мне теперь жить, не мечтая о тебе ежесекундно. Прости, не могу устоять.

Конечно, как тут устоит возбуждённый молодой и влюблённый мужчина, если на мне из одежды только корсет, кружевные чулки на подвязках и бриллианты. Он же хотел красиво, принять совместную ванну с ароматическими добавками, она в будуаре парит горячей водой, потом отнести меня на постель и любить по всем правилам королевского протокола. Но увы, моя поспешность взорвала в нём такую страсть, что мы потерялись в пространстве, времени и мирах.

Помогаю ему освободиться от тесных одежд, вдыхаю знакомый и любимый запах парфюма, чуть дольше чем надо веду пальчиками по его сильной груди, спускаясь ниже и ниже, заставляю его вздрагивать от напряжения и любуюсь, как же он хорош собой. Гораздо красивее Фредерика.

Сильный, смуглый, моя рука на его теле как мраморно-белая, и мне ужасно нравится этот контраст между нами, едва касаясь целую его грудь, опускаюсь на колени и не могу сдержаться, языком касаюсь возбуждения мужа. Чтобы его привязать к себе, и выбить из красивой головы даже малейшую мысль о неверности, больше я такого в своей жизни не допущу. Это мой мужчина полностью, весь без остатка.

— Хочу тебя, Кристина, будет больно, но…

— Я столько боли вытерпела за свою жизнь, что от этой хочу испытать счастье. Только с тобой, люби меня и не бойся, — шепчу ему, не в силах терпеть и ждать.

В следующую секунду мы оказались в постели, и я впустила его в себя, и да, моего тела до этого момента мужчина не касался. Доказательство невинности слегка размазано на прекрасном фаллосе моего любимого мужа, уж не знаю, есть ли в этом магический знак, но мне бы этого хотелось.

— Только не тормози, мне приятно, правда! — шепчу, скрещиваю ноги на его бёдрах и каждый толчок усиливаю, двигаясь навстречу. Он продержался дольше, чем я ожидала, столько терпел, ждал и наполнил меня своей любовью…

А после мы наслаждались, лаская, целуя, исследуя друг друга.

— Не думал, что любовь может быть такой.

— Это не любовь, это секс. Любовь — это чувство, которое между нами всегда, а секс, это наслаждение, страсть, желание и счастье. Мне так кайфово с тобой, никогда не было ничего подобного в отношениях.

— Люблю всё, что связано с тобой. Но тебе не тяжело дышать в этом корсете?

— Тяжело, лягу на живот, а ты, если выдержишь, то развяжи шнуровку, раздень меня.

Нет, он не выдержал. Снова поцелуи, мушка на попке, ласки, и в итоге мы все повторили.

Окончательно уставшие от бесконечного дня, освободившиеся от корсета, чулок, какие я тоже снимала не без злого умысла подразнить всё ещё голодного мужа. Мы все же наши в себе силы принять совместную ванну, и чуть не уснули в ней, расслабленно обнимаясь в тёплой воде.

— Это самый лучший вечер за всю мою жизнь, — шепчу мужу, уже лёжа в его крепких объятиях в мягкой постели.

— Спасибо, что рискнула и пришла в этот мир.

— А как иначе, ты же ждал меня! — улыбаюсь и засыпаю. Это моё место, и я та, кого он больше всех любит. Вот и всё. Никаких самозванок тут нет.

Корона на выбор. Какая нравится!

Глава 61

Наша любовь только крепнет с каждым днём. Вот думала привязать к себе мужа, чтобы не повторился прошлый ужасный опыт. Но, кажется, перестаралась, Эдуард физически не может надолго оставлять меня одну, да и мне очень тяжело долго не видеть его, вот это любовь.

А мне пришлось очень быстро начать работу над портретом Александра, думаю, что герцог немного даже ревнует. Но как можно ревновать, так сильно любящую женщину.

— Ещё пара сеансов, и я смогу вас отпустить, Ваше Высочество, — осматриваю работу и понимаю, что портрет получается отличный. И если потом детали писать по памяти, то вполне можно будет закончить до Нового года.

— Я задержусь на коронацию. Так что можно устроить ещё несколько сеансов. Этот портрет очень важен.

— Как скажете, я только за! Но в чём его важность? — и тут до меня доходит. Он хочет его подарить! — Дорогой брат мой! Уж не невесте ли вы хотите презентовать этот портрет?

Он смутился, но улыбнулся. Испортил «цвет лица» став слегка пунцовым. И уши покраснели.

— Я, м! Да! Вы чудесная и очень проницательная женщина, завидую Эдуарду, но меня, кажется, сосватали.

— Вот как? И вы молчали? — убираю кисти, потому что сеанс придётся завершить, а разговор в самом разгаре.

— Княжна Анастасия Бестужева, первая красавица двора, но она за отцом уехала на Аляску, и там они возводят порт, девушка сильная духом и красивая, как вы, моя дорогая сестра.

— О, боже! Вы с таким воодушевлением говорите о ней! А уж дела, какие они делают, говорят еще больше. Как бы я мечтала с ней познакомиться!

— Она скоро приедет в Москву! Жду с нетерпением. А потом свадебное путешествие по Европе и мы вас навестим обязательно. За новым портретом!

— Я так рада, и теперь моя совесть чиста перед вами за отказ, портрет обязательно, уже начинаю готовить холст, — улыбаюсь, а Александр показал мне миниатюру, портрет молодой женщины, очень красивая шатенка. Так хочется, чтобы они обрели своё счастье.

После откровений Александра мы много рассуждали о политике, о будущем, я, конечно же, проболталась о другом мире, и князь на полном серьёзе начал пытать меня по всем вопросам, хоть немного понять, какие технологии можно начать развивать и как быстро. И всё под запись. Сошлись на том, что фундаментальные науки надо развивать как можно быстрее, химия, физика. Инженерное дело и проложить ещё одну железную дорогу между нашими столицами.

Планов так много, что нам можно ещё месяц обсуждать. Эта «работа» тоже заняла немалое время после сеансов живописи.

Эдуард тоже участвует в обсуждениях, когда ему позволяет рабочий график. В сенате сейчас очень жарко, так много новых законов, подготовка к коронации. И еще одна проблема, о которой я даже не догадывалась.

Вечером, когда мы остались одни, муж вдруг прошептал:

— Фредерик настаивает на убийстве Вилли.

Я замерла, вытаращив глаза. Это что-то запредельное. Не могу понять, что значит «настаивает».

— Почему? Что случилось?

— Он единственный, кто не поверил в её сумасшествие. И подослал к Вилли верную, но ему верную служанку. Слово за слово, и уже на третьи сутки Вильгельмина попросила женщину съездить в один дом, там забрать из тайника яд, найти одну надёжную фрейлину и отравить нас.

Даже сказать ничего не смогла, это какой-то невероятный абсурд. Её же никто на трон не посадит.

Эдуард продолжил:

— Фредди проверил информацию, нашёл дом и тайник, там яд, украшения из казны и корона, которую мы так долго искали, всё хранит верная помощница королевы, старая фрейлина, которую все забыли. Так что угроза оказалась небеспочвенной, а самой натуральной. И есть ещё одно! Твой несчастный бывший муж признался мне, что ему пришлось уступить Вильгельмине и вступить с ней в связь, из-за угроз и шантажа убить тебя. Позже она обещала отпустить его, как только я женюсь на ней. Вилли умело плела интриги, ты и Фредерик стали её жертвами, мне жаль, она бы не оставила в покое вас как пару, ни за что.

— Бедный мальчик, он же совсем молодой, одинокий и она его затравила. И Аннабель всё же убила руками Виолетты. Ненормальная баба! И что с ней делать? Она правда не может успокоиться?

— Нет, не может! И Фредерик предлагает дать ей из гуманных соображений её же яд. Он уверен в своём решении, как никто другой! Думал, что это месть, но это страх за тебя и Линду. Он всё равно найдёт способ убить её, даже без нашего согласия.

— Ох, как же она достала! — мне снова нехорошо, я тоже боюсь не за себя, а за Линду, за Эдуарда, да и за Фредди, она ему отомстит за всё. Вилли никого не пожалеет. Сжимаю кулаки, закрываю глаза, хочу услышать внутренний голос и свою совесть, смогу ли потом спать спокойно, если не скажу сейчас мужу: «Да!».

— Увы, это ты забудешь о её существовании, а она нет! Она и через год, и через два будет повторять попытки.

— Мне очень тяжело. Пожалуйста, пощадите меня и не заставляйте принимать это мучительное решение, потому что я не могу думать о пощаде женщине, приказавшей украсть мою дочь, я бы её своими руками удавила, поступайте как надо, я всё поддержу! Потому что, если что-то случится с тобой или Линдой, вот тогда я себя точно не смогу простить! Как Фредерик не может простить себя за смерть Аннабель, — шепчу мужу, понимая, что иного решения нет и это не мы выбрали, а сама Вилли.

— Прости, не думал об этом, тогда оставлю этот вопрос на усмотрение Ван дер Берга, — в качестве извинений, Эдуард обнял меня и поцеловал. Они уже всё решили, но об этом никто не узнает. Вилли уснёт и не проснётся однажды в своей камере, так по мнению Фредерика станет проще для всех, и для бывшей королевы в большей степени.

Коронация прошла успешно, довольно быстро, и мы не формальные короли, а полноправные монархи, так пока решил сенат.

А через несколько дней Новый год, праздники и волшебное время ярмарок, имбирных пряников и гуляний. Мы с Линдой ждём этого с нетерпением, а еще на этой неделе назначена свадьба моих дорогих Ричарда и Шарлотты. Небольшое семейное торжество, такое тёплое и счастливое.

Мы все бесконечно рады за эту красивую пару. Кажется, что счастье навсегда поселилось с нами, или нам просто надоело страдать.

И только в марте я узнала, что жду нашего первенца. Вот это было самое счастливое известие из всех. Надо было видеть, как обрадовался мой любимый муж.

Поездку в Россию пришлось отложить. Потому что панику поднял Ричард, моя мать была слаба здоровьем, и его первая жена Фиона умерла после позднего выкидыша. Другими словами, у нас есть самый тревожный «родственник», готовый пешком обойти все храмы, отстоять все службы, только бы его девочки удачно выносили и родили первенцев, ведь Шарлотта тоже беременная. Так и живём, каждый день успокаивая своих мужчин, что с нами всё хорошо, и Рихтер отличный врач, и всё будет замечательно.

Потому что я так мечтала о счастье материнства, что смогла из одного мира в другой перепрыгнуть. Так что уже ничего не боюсь.

В положенный срок у меня родился сын, Александр, назвала, как и обещала, а у Шарлотты дочь, Кристина. Стоит ли говорить, что моему счастью я сама завидую.

Не знаю, какой ангел ошибся и перепутал наши тела, но я ему благодарна, а девочка Анни пусть просит меня.

P\S 1. Фредерик несколько лет носил траур, и только мы знали, о ком он тоскует. Грустно, печально, однако справедливо. Вся его жизнь одна сплошная загадка, и я не хочу в неё вникать, чтобы лишний раз не бередить старые раны.

Через несколько лет он стал канцлером. Что бы ни делала великого наша страна за эти годы, вокруг о нас говорят только одно: «Самый молодой и самый красивый канцлер Пруссии так и остаётся одиноким». Мы с Эдуардом только смеёмся, Фредди давно сдался и не обращает внимания. Весь в своей службе. И мы понимаем, что он так заглушает свою сердечную пустоту, хотя не настолько в его сердце и пусто.

Стала замечать, что в те редкие встречи, когда он во дворце видит Линду, то преображается, кажется, в его красивом, меланхолично сосредоточенном лице загорается свет и это снова тот молодой, обаятельный мальчик.

Прошло несколько счастливых лет и скоро, тот самый первый бал Линды…

Взрослая Линда (варианты) В следующей главе еще сделаю!

Глава 62. Первый бал

— Мамочка, я так волнуюсь! Первый бал так не вовремя, экзамены через месяц! У меня, кажется, перемешались в памяти все танцевальные па, я не помню, кому обещала какие из танцев. Может быть, я скажусь больной, а потом осторожно, выйду посмотреть на всех.

Линда только что примерила невероятно красивое голубое платье, и оно ей показалось слегка нескромным, а я любуюсь своей девочкой. Она напоминает меня, но скорее манерами, её красота более правильная, не наивная, какой была я. Нет, Линда стала очень красивой, в нашем мире её бы назвали аристократичной девушкой модельной внешности, уровень мисс Веселенная. Прямой нос, большие глаза, чётко очерченная линия губ, не пухлые, а такие, что любая бы фотомодель позавидовала. Горжусь моей девочкой. Подозреваю, что это свойство любой матери видеть в своих детях красоту. У меня трое деток, и они для меня все невероятно красивые. И Сашенька, и Катарина, маленькие, прекрасные, но бал у Линды и мне нужно как-то её успокоить, настроить и, кажется, у меня есть один, единственный аргумент:

— Вчера из поездки вернулся господин канцлер и встречался с твоим отцом. Заверил, что непременно приедет на бал, поддержать тебя, — не успеваю договорить, как румянец на щеках Линды выдаёт её с головой.

— Ну тогда, я, пожалуй, пойду на бал, тем более платье очень красивое, и другие девицы будут.

— Вот именно! А то, придёт какая-нибудь фон Гринберг, и кто-то в неё влюбится, а тебе и вспомнить нечего, только как сидела над учебниками и учила медицину с анатомией.

Линда смущённо улыбнулась, сделала вид, что опаздывает на занятия, и сбежала от моего материнского сарказма.

Вечер первого бала

— Ваше Величество! Наша дочь, надеюсь, не передумает и не сбежит в медицинское училище, под предлогом скорой сессии? — улыбаюсь любимому Эдуарду, и мы оба понимаем, что было бы неплохо сейчас поддержать её лично. Но нам нужно находиться в зале среди гостей, юные девочки, для которых это светское взрослое мероприятие первое, придут позже.

— Не волнуйся, всё будет хорошо, Линда ответственная и не подведёт, ещё есть время, — шепчет Эдуард, ласково смотрит на меня и улыбается. Каждый раз вспоминает первый бал Аннабель, и сам волнуется за дочь.

Юноши уже тут, они с нетерпением ждут, боже, как они напоминают Альберта. Стараются держаться, но не выдерживают и толкают друг друга в бока. Снова замирают, стоит церемониймейстеру открыть дверь, и парни чуть не прыгают от нетерпения.

— Смотрю на них, и страшно становится, Линда не сможет танцевать со сверстниками. Это же мальчишки. А она уже такая серьёзная! Вот потому и боюсь, что она передумает, — правда начинаю переживать, потому что теперь сама вижу причину её нежелания идти на бал. Слишком много эмоциональных кавалеров.

И вот двери распахнулись в очередной раз, и в зал вошла Линда фон Рэндорфф, а за ней несколько прекрасных, юных девиц. По традиции первый танец они исполняют одни, очень похоже на хоровод, двенадцать девочек в прекрасных нарядах завораживают зал под красивую музыку, на такое трогательное действо невозможно смотреть, не роняя слезинку умиления. Уж родители, как мы, точно.

Подумать только, вот недавно они были малышками, а теперь девушки, и такие красивые.

Недолгий танец очаровал всех. Девицы по одной подошли к нам и поздоровались, демонстрируя свои манеры.

И сейчас наступит тот самый момент первого танца, такой важный, и мы уже видим, что к нашей девочке спешат двое парней, они постарше сверстников, оба перспективные, амбициозные и красивые, соперники по жизни.

Линда, как и мы с замиранием наблюдает, кто же «добежит» первым, парни только что не толкают друг друга. И в этот момент, через весь зал, под пристальным взглядом изумлённой публики, не спеша и уверенно идёт самый красивый мужчина королевства. В неизменно тёмном, элегантном костюме, с идеальной причёской и кажется, что он немногим старше тех мальчиков, какие претендуют на этот значимый танец с Линдой.

Мы замерли. Не ожидали такого поворота, Фрэдди в самом начале мероприятия поздоровался с нами, переговорили о государственных делах и, сославшись на занятость, должен был уехать…

Линда опустила голову от смущения, словно её сейчас поймали за руку за списыванием на экзамене.

Но надо знать нашу девочку, секунда и она меняется местами с соседкой, а потом делает шаг навстречу Фредерику, протягивает ему руку, и это рукопожатие уже никакая вселенская сила не разорвёт. Двое соперников замирают, но только на миг, быстро сориентировались и приглашают на танец других девушек и следом встают остальные пары.

Начинается музыка и наша девочка закружилась в первом танце со своим кумиром. Мы с мужем переглянулись, и Эдуард наклонясь ко мне ближе прошептал:

— Он просто хотел её поддержать, а то эти двое чуть не подрались из-за права первого танца.

— Ну, не знаю! Я смотрю на них, и Фредерик не может отвести от неё взгляд. Милый присмотрись, он влюблён. Про Линду я вообще молчу, она обожает его с того момента, как он спас её.

Первый танец завершился, и Фредерик не отпустил Линду, они разговаривают, начинается следующий танец и снова канцлер танцует со своей любимицей, и вальс, и мазурку, и следующий вальс, и кадриль. А потом они пропали…

Нам осталось надеяться на безупречную репутацию молодого канцлера.

Фредерик

Я всего лишь хотел заехать на важное светское мероприятие, это трогательно, ведь первый бал юной герцогини Линды. Но для меня это слишком тяжело. Видеть Кристину, так похожую на мою Анни, каждый раз сердце сжимается от боли и стыда. Эти стены помнят всё, от этого мне неуютно и тяжело. Хочется уехать в департамент, взять побольше дел и погрузиться в работу.

— Господин канцлер, можно вас на одну минуту! — ну конечно, бал, торжество и кто-то вспоминает про свои важные дела. Барон фон Келлер начинает долго и нудно пересказывать суть своего дела.

— Простите, барон! При всём уважении, но вам назначено на среду. Жду вас в кабинете, благодарю, и поклон супруге.

Не успеваю отойти, чтобы скрыться и сбежать, пока снова кто-то не решил обратиться с просьбой, раз уж я тут и не занят… В зале всё стихло и музыка, такая нежная и манящая заставила меня повернуться и посмотреть на происходящее в центре торжественного зала.

Моё сердце замерло. Я снова тот мальчик, что много лет назад, также увидел Анни и весь остальной мир для меня померк.

Но это не она! Это моя девочка Линда. Малышка, которая всегда делается пунцовой, стоит мне лишь на миг дольше посмотреть на неё. О боги! Как она прекрасна. Нежная, миниатюрная, светлая как ангел и грация, с какой танцует моя… Не оставляет мне шанса, ни единого. Она заворожила меня, пригвоздила и не позволит сбежать.

Музыка закончилась, торжественная часть и сейчас начнётся тот самый важный первый свободный вальс, и юнцы уже бегут к девушкам, стараясь обогнать друг друга.

Очнулся и улыбаюсь, потому что я сам того не ожидая, обогнал всех, и вот уже слегка сжимаю нежную, дрожащую руку Линды:

— Вы позволите? — шепчу, чтобы не испугать.

— Молила об этом танце с того самого дня, — отвечает и румянец снова покрывает её нежные щёки.

Мы кружим в танце, потом в следующем, и следующем. И моё сердце неожиданно оживает. Я улыбаюсь, я чувствую, что живу.

— Линда, прости мою дерзость, нам нужно поговорить.

Сбегаем в зимний сад, и вместо разговора она приподнялась на носочки и едва касаясь поцеловала меня в губы:

— Простите меня Фредерик, но я с детства люблю только вас, это дерзко, но для будущего детского врача, дерзость — вполне нормальное явление, ой, говорю как со сверстниками. Простите.

— Линда, ты оживила меня. Не думал, что хватит сил вот так без оглядки влюбиться, после всего пережитого. Ты мой ангел, но я стар для тебя, однако если ты дашь мне шанс, то эти два года до совершеннолетия.

— Да!

Молча обнимаю мою любовь, я прощён! Спасибо, боже за этот шанс, я его не упущу.

— Люблю тебя, моя девочка, люблю, душа моя, Линда!

Вот и завершилась история Аннабель Кристины, очень грустно с ними расставаться!

Дорогие друзья, мне так приятно, что вы с таким теплом приняли эту историю. Надеюсь, вы приятно провели время в вымышленном мире и Прусском королевстве.

Огромная благодарность всем, кто принял активное участие в обсуждении. Без вас я бы не смогла написать такой трогательный финал.

Но мы не прощаемся, сейчас у меня началась очень динамичная и (надеюсь) интересная история о Жене Сергеевой, попаданке в альтернативную Швейцарию. Ох как там в королевстве сейчас неспокойно, но характер Жени боевой, девушка ответственная и целеустремлённая, немного юмора и много романтики.

Жду вас в новом романе

Дорогие друзья, у меня сегодня для вас зажигательная новинка.

СКАНДАЛЬНЫЙ ОБЛОМ КОРОЛЯ ИЛИ НЕЗАВИДНАЯ НЕВЕСТА

https:// /ru/book/skandalnyi-oblom-korolya-ili-nezavidnaya-nevesta-b480847

История попаданки в другую реальность, где миром правят мужчины, а женщинам приходится проявлять чудеса хитрости и интриг чтобы добиться счастья. Альпы, Швейцария, ретроавтомобили, и 101 совет как удачно выйти замуж!

— Ты? Беги, позови помощь, кого-то нормального и менее рыжего! — простонал красавчик, пока я пыталась привести его в чувство и вытащить из искорёженного автомобиля.

— Я и есть единственный спасатель, но если женская помощь ниже вашего достоинства, то оставайтесь ждать стервятников, они вас быстро приведут в чувство, — усталость во мне вспенивается злостью. С таким трудом спустилась, помогаю, а этот индюк ещё и недоволен?

— Как ты вообще тут оказалась, меня преследуешь? Тебе не место в ралли! Это мужские игры!

— Однако я единственная, кто тебе помогает. Так что выбираешь, гордо сдохнуть и разбить матери сердце? Или надрать зад козлам, ну и оконфузиться на финише, потому что привезу тебя туда я – опозоренная, никому не нужная сирота! Выбирай, или я ухожу… НО! С тебя слова извинения за всё, что я сейчас услышала. Да и за бал тоже.

Надо было видеть, как поменялись его бездонные глаза, злость, обида и, наконец, смирение. Но я делаю шаг от него и слышу:

— Прости меня, пожалуйста, я всё это время думал только о тебе…

Визуализация

Дорогие друзья, сделаю подборку самых значимых иллюстраций к этому роману. Немного напомнить о персонажах!

Аннабель Кристина

Герцог (сделаю пару вариантов)

Альберт

Максимилиан

Вильгельмина

Фредерик

Линда, тут она очень похожа на свои детские портреты.

Линда в детстве

Александр Первый, мне кажется, идеально подходит.

Анастасия, будущая жена Александра.

Ричард Бишоп. После 13 часов в седле)))

Шарлотта

Фиц

СПАСИБО! Дорогие читатели, жду вас в других моих историях! https:// /ru/diya-semina-u10249537