Глава 3

Анна

Между моей измученной спиной и твердым, ледяным полом – плотное одеяло, но его не хватило, чтобы сгладить ноющую боль и дискомфорт во всем теле. Мне настолько холодно, что я вся дрожала. Повернулась набок, пытаясь скрутиться калачиком, и подложила руку под голову.

С удивлением заметила повязку, идущую от моего запястья вверх, – и в этот момент разум прострелило жуткими воспоминаниями.

Марат… Эрик… Кровь… Стеклянный взгляд… И пустота…

Осторожно приподнялась на локтях, а потом, прислушавшись некоторое время к себе, все же села, прислонившись спиной к сырой стене. Неприятные ощущения остались, но все оказалось не так плохо.

Из заколоченного окна под потолком еле пробивался свет. Сложно было разобрать, какое сейчас время суток. Осмотрелась вокруг: я все еще находилась в зеркальной камере, но Эрика рядом не было. Само помещение выглядело чистым, будто его убрали специально, даже кровь отмыли, которой с меня наверняка вылилось немало. Удивительно, как я вообще жива осталась!

Только сейчас заметила, что на мне новая одежда: джинсы и теплый свитер, под которым синяя фирменная футболка. Ощупала и оглядела саму себя, смущенно понимая, что нижнее белье тоже свежее. Надеюсь, меня переодевал кто-то из женщин. Впрочем, я же чуть не умерла! Поэтому плевать, кто именно видел меня обнаженной. Главное, что спас! Но в моей голове сразу возник закономерный вопрос: зачем? За бунт и организацию побега мне грозит изгнание. Так не проще было просто позволить мне отойти в мир иной? Почему на меня потратили бинты, лекарства и одежду? И тем самым заставили еще острее почувствовать свою безграничную вину…

Встала, ошеломленно осознавая, что мое общее состояние вполне удовлетворительное. Но ведь с легкой руки Марата я летала по всей комнате, повредила спину и колено, истекала кровью…

Медленно подошла к одному из зеркал.

Выглядела я, мягко говоря, неважно: бледная, исхудавшая, осунувшаяся. Новые вещи висели на мне, как на бесформенном манекене.

Приблизилась и тронула подушечками пальцев синяки под глазами. Испуганно уставилась на себя – и вскрикнула, тут же прикрыв рот ладонью. И только сейчас я поняла, что именно во мне не так…

Из зеркала на меня был устремлен небесно-голубой взгляд. И все бы ничего, да только цвет моих глаз от рождения и всю жизнь был золотисто-карим…

Лихорадочно помотала головой и часто заморгала, пытаясь прогнать наваждение.

Вдох – шумный выдох…

Еще раз взглянула в зеркало. Теперь глаза стали прежними. Значит, привиделось… Что ж, после всего пережитого галлюцинации – это еще не самые страшные последствия. С ними справлюсь как-нибудь. Тем более, у меня есть проблемы гораздо серьезней. И судя по звуку шагов за дверью, одна из них приближается прямо сейчас…

Вздрогнула, когда на пороге моей камеры появился Командир собственной персоной. Судорожно сглотнула и замерла, совсем как Пустые, когда на них смотришь.

Застыл и Ком, подозрительно буравя меня взглядом.

– Привет, – просипела я, пока он окончательно не решил, что я заражена, и не приказал рассеять меня на частицы.

На мгновение мне показалось, что Командир выдохнул с облегчением, но уже в следующую секунду черты его лица ожесточились, а на скулах заиграли желваки. Не к добру это…

– Ну и какого черта ты это сделала, Журналистка? – опасно надвигаясь на меня, злобно проревел он.

– Я объясню! – подняла руки, словно сдаваясь. – Но прежде хочу сказать, что идея побега полностью принадлежит мне, как и его организация. Мне и Марату, никто другой не виноват, – выпалила на одном дыхании, желая обезопасить Крис и Искру от «правосудия» Отчаянных.

Хотелось спросить, все ли в порядке с ними, но пока что я молчала, не желая их подставлять.

– Какая же ты дура, – покачал головой Ком. – Только усложняешь свое и без того безвыходное положение!

– Я готова ответить за свой бунт, – с показной уверенностью в голосе произнесла я, хотя внутри все трепетало. – И принять наказание…

– Искра подставила тебя, – небрежно бросил, будто хотел достучаться до меня. – Она действовала по поручению Карателя…

– Значит, Каратель запугал ее! – воскликнула я. – Он издевается над ней, эти шрамы…

– Я уже в курсе, что она тебе наговорила. Все это ложь, – прорычал мужчина, заводясь с полуоборота. – Шрамы у Искры были еще до того, как мы нашли и спасли ее. Что касается Карателя, то у него действительно… кхм.. специфические предпочтения… Но Искру все устраивает… – откашлялся нервно и продолжил. – Что я говорил тебе о прямой жалобе? Так вот, от нее таковых не поступало…

– Страх? – предположила я, что именно руководит Искрой.

– Привязанность, – парировал он. – Искра предала тебя, а ты продолжаешь оправдывать ее. Что ты за человек?

Неопределенно повела плечами и спрятала взгляд.

– Крис выжила? – всхлипнула я, боясь ответа.

– Да, – незамедлительно ответил Командир, будто не желая меня волновать. – Жива, здорова и без меток. Но наказание тоже понесет…

– Нет, пожалуйста, – взмолилась я, подходя ближе. – Во всем виновата только я, – взяла его за руку и посмотрела в черные глаза, которые пылали от ярости и еще чего-то, неведомого мне.

Неизвестно откуда возникшее лазурное свечение затягивает меня, унося отсюда. Но куда?

Словно сквозь дымку тумана вижу… себя со стороны… Сидящую у воронки с бурлящей субстанцией…

Вспышка – и вот я смотрю в свои же глаза, изучаю лицо. Встряхиваю себя, обыскиваю, а потом выхватываю мобильный и запускаю вглубь лавы.

В реальность меня вернул грубый окрик Командира.

– Какого черта только что было? – он стал темнее грозовой тучи, а я часто поморгала. – Твои глаза… Они меняли цвет…

– Ты был у воронки тогда, в лесу? – не сдержавшись, выпалила я, не понимая, что творится с моим сознанием.

– Откуда ты?.. – свел брови к переносице.

– Увидела только что. Будто твоими глазами…

Заткнись, Аня! Что ты делаешь? Зачем рассказываешь ему? Только приближаешь свое изгнание…

Но почему-то хотелось довериться Командиру. Да и подло было бы обманывать его в очередной раз. Вдруг я заражена и стану скоро безумной, как Пуля или Марат? И опять поставлю Отчаянных под угрозу? Нет, хватит!

– Значит, они были правы, но просто делали что-то не так, – многозначительно протянул он.

А я невольно вновь окунулась в омуты его глаз.

Я в лифте, который едет вниз, под землю…

Опускаю взгляд на табло. Минус тринадцатый этаж. Как символично…

Створки открываются, выпуская меня в белоснежный коридор. На стене – стилизированное изображение разорванной цепи ДНК и надпись «Генезис». От стерильной чистоты даже в глазах рябит.

Мимо меня снуют ученые в халатах и вооруженные военные. Здороваюсь за руку с мужчиной в камуфляже. Он что-то говорит: догадываюсь по его двигающимся губам, но слов не различаю. А после, кажется, сменяю военного на посту.

Вспышка…

Вижу улыбку красивой блондинки, скольжу глазами по ее губам и переключаюсь на точеную фигуру, облаченную в белое. Не хочу пялиться на нее, но руководить человеком, в теле которого сейчас нахожусь, я не могу. Боковым зрением все же замечаю в руках женщины пробирку со светящейся субстанцией…

– Перестань это делать! – рявкает Командир и хватает меня за плечи, вырывая из видений.

– Что делать? – шепчу я севшим голосом.

Чувствую влагу под носом. Касаюсь пальцами и, взглянув на них, понимаю, что у меня идет кровь.

Обмякаю в руках Командира, собираясь потерять сознание. Он притягивает меня к себе и обнимает, бережно, достаточно сильно. Но у меня не осталось сил анализировать его поступок.

Немного прихожу в себя, оказавшись на одеяле, сидя на полу. Ком все еще придерживает меня и беспокойно вглядывается в мое лицо.

Стараюсь больше не смотреть в его глаза, потому что очередную вспышку видений вряд ли перенесу.

– Значит, Пуля, как и Марат, тоже был в сознании, когда созвал к вам Пустых? – задумчиво проговорил Командир после того, как я в деталях рассказала ему обо всем случившемся, ничего не утаив. – Он точно был заражен: я лично видел метку и принимал решение о его изгнании…

– Да, Пуля прибыл к нам на пятый с меткой, но тогда мы не понимали, что это. Вел себя вполне… по-человечески, – судорожно сглотнула ком в горле, вспоминая ту роковую ночь. – А потом как с цепи сорвался. И столько в нем силы появилось!.. Впрочем, как и в Марате, – прикрыла глаза и выдохнула, вспоминая бывшего друга.

– Но на тебе меток нет, – прищурил глаза Ком. – Я проверял, – невозмутимо выдал, вгоняя меня в краску.

– Марат касался меня. И Эрик был совсем рядом, когда я истекала кровью, – проговорила это вслух, потому что мозг тщетно пытался проанализировать, что же случилось, но не мог. – Не понимаю, я должна уже быть или мертвой, или Пустой. Но я чувствую себя вполне… нормально, – неопределенно пожала плечами.

– Я не знаю, что с тобой делать, Журналистка, – заявил вдруг мужчина, и я заметила легкую тень вины и взволнованности на его лице. – По правилам, ты должна быть изолирована здесь, в зеркальной камере… Вплоть до изгнания… – на этой фразе я обреченно кивнула.

Командир замолчал, погрузившись в свои мысли и, наверно, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Но зачем ему вообще тратить силы и время на меня? Изгнать, как Пулю, – и дело с концом!

Гнетущую тишину прервал короткий стук в дверь и голос Халка:

– Командир, Отчаянные в сборе.

– Понял, пусть ждут, – распорядился Ком.

Поднялся на ноги и подал мне руку, помогая встать. Просканировал меня взглядом, полным решимости. Что задумал этот суровый мужчина?

Не произнеся ни слова, достал из заднего кармана наручники, а я ошеломленно ахнула: а это у них еще откуда?

Командир воспринял мою реакцию по-своему. Подумал, что боюсь его… Вздохнул тяжело и посмотрел на меня участливо, а потом приблизился, жестом приказывая протянуть ему руки.

– Так надо, Журналистка, – пояснил он, застегивая стальные браслеты на моих запястьях. – Тебя ждет что-то вроде суда. Но говорить буду я, не переживай.

– Ключ только не потеряй, – усмехнулась я, задумчиво гипнотизируя наручники. Командир ничего не ответил, лишь хмыкнул неоднозначно и открыл дверь, первой выпуская меня наружу.

Отчаянные собрались в одном из просторных кабинетов. В помещении не было мебели: ее вынесли за ненадобностью, потому что здесь никто не жил.

Всем приходилось стоять. Первым я увидела Карателя. Он буквально испепелял меня глазами, сложив руки в карманы. Вся его напряженная поза вопила о том, что поддержки от него ожидать не придется. Впрочем, я и не надеялась. У нас с Карателем был договор, который я заведомо собиралась нарушить. Я обманула самого страшного и жестокого человека в этой группе, за что обязательно поплачусь.

Спрятала взгляд и от растерянности замерла на пороге, но тяжелая рука Командира на моей талии и осторожный толчок заставили сдвинуться с места. Отошла от двери, но не спешила вглубь зала. Вместо этого оперлась о стену, потому что все еще ощущала слабость.

Командир отошел от меня на пару шагов, но все же старался быть поблизости и держать меня в поле видимости. Кивком позволил Карателю начинать…

Тот говорил размеренно, долго, а я тем временем окинула взглядом присутствующих. Здесь были только мужчины, почти все члены группы, за исключением разве что тех, кто сейчас находился в дозоре. И почему меня не удивляет, что женщины не принимают участие в принятии столь важных решений. Им в принципе не дают право голоса…

Но все же одна женщина появилась – Искра, в качестве свидетеля. Не осмелившись посмотреть мне в глаза, она быстро оттараторила «свой текст», выдав меня с потрохами, и поспешно ретировалась.

– Учитывая все услышанное, мы должны озвучить решение… – начал Каратель, но его перебили.

– За бунт у нас одно наказание – изгнание, – донеслось из толпы, куда я даже взглянуть боялась.

И следом прокатилась волна одобрения. Я опустила плечи и вздохнула, принимая приговор Отчаянных, но вдруг раздался строгий голос Командира. Обхватила себя руками, потому что от его тембра на коже вдруг выступили мурашки.

– Я беру Журналистку под покровительство, и она остается, – отчеканил мужчина тоном, не терпящим возражений.

В зале поднялся возмущенный гул, и я, признаться, понимала Отчаянных. Стоило Командиру поднять руку в предупреждающем жесте, как все стихло, а недовольные потупили взор. Вот это дисциплина!

– С этого момента Журналистка под покровительством Командира. Вы прекрасно знаете, что это значит, – стал Каратель на сторону Командира, и я вспомнила, как Искра говорила об их давней дружбе. – В правилах группы Отчаянных четко оговорено, что женщины Командира неприкосновенны…

Женщины? Почему во множественном числе?..

Но разве я имела право пререкаться или что-то уточнять?

Отчаянные окончательно умолкли, не желая выступать против двух самых главных людей в группе. А я расслабленно выдохнула и сама не заметила, как встретилась взглядом с Карателем. А дальше все произошло само собой.

Белое свечение, и я теряю над собой контроль…

Вокруг темно, слишком темно. Я включаю фонарь, и луч света устремляется вдаль. Я на нулевом этаже, иду к баррикадам.

Приближаюсь вплотную, поворачиваю и останавливаюсь возле коричневой двери. Ее не так легко заметить во тьме… Прокручиваю ключ в замке, кладу мощную мужскую ладонь на ручку…

Вспышка. И резкий скачок, вызывающий острую головную боль.

Я больше не на нулевом. Сейчас я выхожу из дома, нет, выбегаю, суматошно и быстро…

Во дворе мужчина в камуфляже и кепке. Рядом с ним блондинка в белом халате и военной куртке, явно не своей. Судя по лицу и движениям, она Пустая. Помогаю скрутить ее и обездвижить.

Мужчина нервно скидывает кепку и ослабляет шарф. Поднимает на меня черный взгляд, а я вижу его взволнованное лицо с жесткими чертами.

И по глазам узнаю Командира…